UNDER WATER

Теплый свет клонившегося к закату солнца заполнял комнату, и в его лучах кружились еле заметные пылинки. Легкий lofi hip-hop* тихо звучал из ноутбука, не громче дыхания двоих присутствующих. Слегка трогая занавеску, весенние запахи струились из открытого окна, доносимые ещё немного прохладным ветерком. Две пары ног перепутались между собой и одеялом, рядом на стуле висели неаккуратно брошенные вещи, что создавало атмосферу близости этих парней, которую было бы преступлением нарушить. Прислонившись к Чонгукову плечу головой, Тэхен жмурился от удовольствия как кот. Чонгук, будто на нём и правда кот, не шевелился, словно боясь спугнуть, и просто наслаждался его присутствием рядом. Ким жил с родителями, и, его счастье, они не имели ничего против его отношений с Чоном. Мать, как и отец, позволяли сыну решать самому, чем заниматься, как жить и с кем быть. Он вообще был очень близок с семьёй и ценил это, регулярно проводя время с ними на выходных или праздниках. На эти же выходные они уехали навестить старых друзей за город, и Тэ воспользовался случаем. После пар в пятницу Чонгук пришёл, чтобы побыть немного вдвоём, а после выдвинуться на тусовку по приглашению его друга. — Гукки, я хочу, чтобы Чимин пошёл с нами, ты не против? — Нет, почему я должен быть против? — Просто спросил, мало ли. — Да нет, пускай. Он же у тебя не буйный алкоголик. — Ну, да… — вообще-то, Пак не тот, насчёт кого можно быть уверенным, что он не алкоголик. Нет, он, конечно, не разносит всё вокруг, когда пьян, но очень уж любит выпить, и иногда всё же творит какую-то дичь. Чонгук своим видом не проявлял внутреннего протеста против Чимина, и даже себе не признавался в этом. Глупо было ревновать к тому, с кем Тэхен учился ещё в школе, поэтому он без промедления согласился. Ким же хотел наконец вытащить Пака из хореографического зала, потому что в последнее время тот проводит там всё свободное время и в целом как-то погрустнел. Нужно было срочно растрясти друга, привести его на годную вечеринку, дать выпить, а дальше всё само пойдёт как надо. И это отличная возможность, так как по слухам эти тусовки были действительно на уровне. Чимин в последнее время чувствовал себя крайне подавлено, даже безразлично. Он не испытывал тревоги или грусти, но ощущал растущую внутри пустоту. Периодически в его голове всплывали все эти хищные улыбки, дерзкие намёки, непрошеные руки будто снова и снова дотрагивались до его тела. Но он не придавал этому значения, потому что уже давно ко всему этому привык. Он проявлял бурное негодование, рассказывая Тэхену о своём недовольстве то одним парнем, то другим, но внутри он давно ничему из этого не удивлялся. Воспоминания периодически проносились в подсознании, и под их напором таяло то светлое, что было в Чимине. Он чувствовал, как догорает в нём тепло, которым он готов был делиться, за ненадобностью. И, по мере того, как он гаснет, исчезает и беспокойство о происходящем вокруг и о самом себе. Если в тебе видят лишь тело, ради чего хранить такой хлам, как душа? На предложение друга он всё же согласился. Просто потому, что тот так легко не отстанет. Да и не было повода отказываться: Чимин всегда любил весело проводить время, потанцевать и выпить (не без этого). И несмотря на то, что творилось у него внутри, он не смог бы придумать ни одной внятной причины, почему он не сможет пойти. Поэтому он и сам себе задал скорее риторическое «Почему нет?» и начал собираться.

***

Втроём, они вышли из такси, Тэхен и Чонгук держались за руку. Чимин оглядел дом сверху донизу: окна светились неоном, глухие басы проходили прямо насквозь, и предвкушение пробуждало его, хоть и временно, от мрачного расположения духа. Войдя внутрь они на мгновение замерли, оценивая увиденное: масштаб происходящего приятно поражал. Парни и девушки танцевали, кто-то стоял за пультом, кто-то раздавал напитки. Всех пронизывало расслабление и волны музыки словно подхватывали вновь прибывающих, вызывая внутри приливы жгучего удовольствия и возбуждения. Эти трое пробрались к тому парню, что позвал их, и перебросились с ним парой слов. Он отвел их к бару и разлил им коктейлей по их пожеланиям. Чонгук сказал, что поговорит с другом и присоединится к ним позже, и эффектная парочка отправилась зажигать в центр танцпола. Воистину, они вписались сюда, как свои. Если Чонгук одевался стильно, но скорее просто и со вкусом, то эти двое вырядились что надо. Тэхен всегда выделялся своей способностью выглядеть странно, но дорого-богато. Он словно был рождён для модной индустрии, причем сам себе и модель, и дизайнер. Аутфит* в бохо-стиле* был подобран им в светло-бежевых и тёмно-коричневых тонах. Шифоновая накидка с этническим рисунком и многорядной бахромой спадала с его плеч, прямые брюки из какой-то лёгкой ткани струились по ногам, обутым в лаковые лоферы*. Расшитая аккуратным кружевом блузка выглядела потрясающе. И грубые роговые очки, что странно, смотрелись на его правильном мягком лице очень уместно. Чимин, в противоположность, оделся в тёмное. Было сложно определить, что отсвечивает сильнее, его атласная иссиня-чёрная рубашка, или чёрные кожаные штаны, в которые она была заправлена. А может лента чокера на его шее, раз она привлекала так много взглядов на себя. Нельзя сказать, что тут не было заметных людей, но эти двое однозначно переняли на себя значительную часть внимания. Алкоголь проникал в кровь, звуки вокруг проникали под кожу, и Чимин просто давал им раствориться в себе. Он пропускал сквозь себя музыку и сливался с ней, позволяя телу двигаться в её ритме, не сдерживая себя. Всё-таки музыка может быть наркотиком, потому что сейчас она просто полностью заполнила собой пустоту внутри и всё казалось совершенно нереальным. Когда Чонгук вернулся, Тэхен прильнул к нему, и они оба словно слились в танце, вызывая своим видом одобрительные возгласы со стороны. Чимин чувствовал себя комфортно рядом с друзьями и смог позволить себе отпустить своё тело и дать ему свободу. Он начинал забываться, не заметив, как потерял их из виду. Какая-то девушка в шутку стала повторять за Паком, и они станцевали почти синхронно, смеясь от не удающихся одинаково движений. Её подруга заботливо принарядила Пака, накинув на него какие-то дикие шмотки сверху. Теперь он окончательно влился в общую атмосферу. Уже не в первый раз коктейль в его руке материализовался сам, и Чимин решил всё-таки обратить внимание на того, кто ему его приносит. Незнакомый парень, выглядящий как райдер*, в кедах, простой футболке и кепке, держался по-хозяйски расслаблено. Встретив на себе взгляд, он подарил Паку в ответ лёгкую улыбку, отчего его глаза сощурились в какой-то лукавой манере. Но, собственно, не так уж важно было, кто это, сейчас Чимин чувствовал себя так, будто вокруг никого, есть только он и танцевальные биты, разжигающие в нём пламя. Некоторое время спустя в плотной толпе танцующих кто-то приблизился к нему сзади и решил составить компанию в танце, не прерывая его движений. Это был по всей видимости тот парень, что приносил Чимину выпить. Он не жался, как можно было того ожидать, но поедал глазами, снизу вверх оглядев со спины. Всё еще стоя позади, в танце он наклонялся сбоку, словно чтобы осмотреть спереди. Он как будто просто наслаждался видом в своё удовольствие, не стесняясь, но и не приставая. Протанцевав не один трек в такой компании, Чимин вспомнил, что давно не видел Тэхена и Чонгука. Рассчитывая отыскать их в другой части первого этажа, так как на второй, как он успел обратить внимание, никто не ходит, он направился к двери. В другой комнате тоже кто-то дрыгал конечностями, но большая часть расселась по полу, дивану и креслам. Неоновый свет с одной стороны рисовал лица сине-зеленым, с другой фиолетово-красным. Кумар окружал присутствующих такими же неоновыми облаками. Тэхен и Чонгук оказались сидящими здесь под какой-то пальмой, и Чимин пошёл к ним. — И чего вы тут сидите? Пойдёмте танцевать, дома належитесь. — Да мы уже успели зажечь, сейчас у нас перекур. — Притащили меня сюда, чтобы бросить и сидеть вдвоём? Не, я на это не согласен. Пойдёмте хоть стащим чего-то пожрать, а то у меня алкоголь желудок разъедает. — А мозги уже разъел, видим, — посмеиваясь, вставил Чон. — С чего бы? Вообще-то я себя контролирую! — Пак крутанулся вокруг своей оси, показывая, насколько хорошо держится на ногах. — Так-то да, но ты стоишь в розовом меховом боа* и бог знает где раздобытом доломане*, и, похоже, неплохо там отрываешься. — Разве мы не за этим сюда пришли? — За этим, Чимини, за этим, я правда в восторге от этой картины! — Тэхен был рад видеть друга расслабленным и получающим удовольствие. — Пойдём, найдём тебе покушать. Гукки, идёшь? — Не, я позалипаю ещё, идите, — настроение Чона не было плохим, но и дикого желания взрывать танцпол он не испытывал. Внутри неприятно ворочалось, но он не осознавал, отчего. Они направились в сторону кухни снова вдвоём, когда Чимин резко дёрнулся и развернулся, пригибаясь, будто началась стрельба. — Эй, ты чего? Это на тебя так твой новый мундир действует? Резко войну вспомнил? — Нет, Тэ, там какого-то хрена Юнги. Он не должен видеть меня здесь с тобой. — Что? Юнги? О, чёрт, и правда, — Тэхен повертел головой, и, увидев виновника паники, тоже пригнулся в толпе. Не то что бы он всерьёз воспринимал все эти загоны Пака, но его веселила вся эта конспирация. — Мне нужно срочно сваливать. — Что, серьёзно? — Да, я уже навеселился и, честно говоря, устал. Вы можете остаться, не обязательно идти со мной. Чимин и правда начал немного уставать. Но больше он хотел избежать столкновения с Юнги, который направился в их сторону. Тот говорил с кем-то, отгородив собой путь на выход. Так просто пройти мимо незамеченным не удастся. Пак резко счёл, что будет хорошей идеей завернуть на лестницу, кинув Тэхену, чтобы тот за ним не шёл. Тэ, в свою очередь, даже не успел понять, куда растворился его друг, но согласился отделиться пока от него, раз он так хочет, и пошёл обратно к Чонгуку. Если что, потом созвонятся. Пак перевёл дух, оказавшись на втором этаже, и тут понял, насколько утомился. Ему очень хотелось передохнуть, присесть куда-то. Ноги стали ватными, и стоять вдруг стало ну прямо невероятно тяжело. Соображать тоже не хотелось от слова совсем, потому что мозг всё неохотнее реагировал на зов разума. Ближайшая комната была заперта, поэтому он завернул за угол и шагнул в дальнюю спальню с глухим светом, чтобы найти себе убежище. Он хотел просто отсидеться, немного прийти в себя и, улучив момент, свалить из этого дома, как из полумрака раздался голос и стало явно видно два силуэта. — О, к нам гости. Здравствуй, Чимин, что тебя привело сюда? — Пак не помнил, когда успел кому-то представиться, но решил, что явно не туда попал. — Эм… Не хотел мешать, я просто искал место, где можно отдохнуть и где поменьше людей. Я, пожалуй, пойду. — Да нет, постой, ты можешь отдохнуть здесь, почему нет? — вторая фигура направилась к выходу и в свете коридора показался незнакомый парень. Он приветливо глянул на Чимина, усмехнулся уголком рта и завернул, молча выйдя из комнаты. — Я просто немного устал. Было бы неплохо присесть где-то, где потише. Но не хочу мешать, так что извините. Оставшийся с ним парень показался на свету и стало ясно, что это всё тот же, кто приносил выпить и танцевал рядом. На нём была бейсболка, но он снял её, и насмешливо-галантно указал ею вглубь комнаты. — Ты можешь отдохнуть и тут, нет причин искать другое место. *Песня Lorn – Acid Rain* Чимин с сомнением взглянул на него, но решил, что в этом и правда нет проблем. Пак шагнул в комнату, снял с себя не принадлежавшие ему вещи и присел на край кровати, прислонив голову к стене, потому что она становилась всё тяжелее. Чужая рука слегка толкнула его, как бы намекая прилечь. Усталость всё сильнее завладевала им, так что он не сопротивлялся. Незнакомец видимо никуда не торопился. В слабом свете играла его лёгкая улыбка, и взгляд был направлен на ноги Чимина. Это их уединение начинало казаться неловким. На возникшие из-за этого подозрения: «А что, если…», Пак решил, что ему всё равно. Будь что будет. Пусть происходит всё что угодно. Если его хотят — пусть берут, прям так, задаром. Себе он уже особо не нужен. Подозрения оправдались, когда незнакомец прилёг рядом. Он внимательно ещё раз оглядел Чимина, будто оценивающе. Какое-то время ничего не происходило, и Пак начинал утопать в дремоте, как вдруг его запястья накрыли чужие руки. Он вздрогнул и замер, ничего не предпринимая, борясь с приступами опьянения, заставлявшими всё перед глазами плыть. Теперь его живота коснулись, и он чувствовал нарастающее волнение. Руки дотрагивались до выпирающих косточек по бокам и низа живота, постепенно задирая нижний край футболки. Нежными прикосновениями его гладили, поднимая одежду наверх к груди. Любые сомнения сейчас задвигались в дальний угол, поскольку Чимин внутренне сдался. Он отпустил ситуацию. Мягким движением сначала одну руку, потом другую, незнакомец завел за голову и избавился от первой детали одежды. И тут, наклоняясь к уху Пака, он шепнул: «Попался». Что-то в изголовье щелкнуло. Недоумение пробудило уже помутневшее сознание Чимина, когда он понял, что в наручниках. Его возмущение временно прояснило голову. — Ты что творишь, ты в курсе, что это слишком? — голос звучал менее твёрдо, чем Пак рассчитывал. — А кто решает, что слишком, а что нет? Тем более, уверен, что ты хочешь этого. Не так ли? — на последних словах он надавил коленом Чимину между ног. — Не так, блять. Слушай, пусти меня по-хорошему. — Просто расслабься и получай удовольствие. Нечего так переживать, мы все тут ради этого. — Я не собирался с тобой спать, придурок, ты можешь отвалить и дать мне уйти уже, а? — Пак не на шутку злился, но был слишком вялым, чтобы нормально сопротивляться. Он вдруг понял, насколько хуёво происходящее с ним, потому что резким ударом пришло осознание, что коктейли, так любезно поданные, по всей видимости содержали что-то ещё, помимо заданных ингредиентов. — Нет, сладкий, ты собирался, — шёпот над ухом звучал так неизбежно, что захотелось выть. Чимин задёргал руками гораздо сильнее и хотел было повысить голос, как в рот ворвался инородный предмет, помешавший заговорить. Его кляпом заткнули, твою мать! Шок снова сковал его, и в голове проносились предположения, насколько далеко всё это зайдёт. — Ты меня вынудил. Не хочешь по-хорошему — я научу тебя слушаться. Собственная реакция поразила Чимина. Он не понимал, что с ним происходит. Последнее слово будто током прошлось по его телу, и страх за себя приобрел новые ноты, которые, как он решил, вызвали алкоголь и та херня, что ему подсыпали. Это были ноты возбуждения. — Вот видишь, а ты говоришь не хочешь, — чужая рука легла на пах, и тело предательски выдавало Пака, — тебя явно стоит наказать. Наказать. Может и правда нужно? Его касались очень нежными, но вместе с тем настойчивыми движениями, что говорило о том, что напротив него тот, кто знает, как дарить и, конечно, получать удовольствие. Чимин понимал, что им пользуются, его телом пользуются, но он не чувствовал внутри себя сильной ярости или страха. Он лишь злился на себя, что недостаточно сопротивлялся. Прикосновения были такими дьявольски правильными, чтобы завести, что в нём ломались последние остатки борьбы. Пусть так, он будет оттрахан в чужом доме, закованный в наручники и с кляпом в глотке. Может заслужил, раз так с ним обращаются? Может, это и есть то, чего он бы хотел? Он закрыл глаза, потому что не хотел видеть, что всё, что происходит — реально. Губы напротив влажно обводили овал лица по краю челюсти, поднимаясь к уху и переходя на шею. Так странно, без капли смущения и так нескрываемо пошло ощущалось то, что с ним делали. Пака перевернули и он оказался стоящим на локтях и согнутых коленях. Звонкий удар раздался под ладонью на его ягодице. Хотелось заскулить, как щенку, прежде чем его пнут, а потом снова бежать навстречу источнику боли, чтобы снова её испытать. Горящие следы от прикосновений оставались на пояснице, спине, и добрались до шеи. Чужие пальцы зацепились за ленту на ней, которую теперь Пак проклинал. Потянув за чокер, словно за поводок, парень наслаждался беспомощностью своего пленника. Внезапно он сомкнул руку на шее, достаточно сильно, чтобы заставить Чимина чувствовать над собой власть, но не настолько, чтобы вызывать сильную боль. Губы приложились к шее сзади, под волосами, отчего электричество прошибло Пака до самых кончиков пальцев. Чёртова шея, почему именно её нужно касаться, почему нужно душить? Как только он испытал нарастающую панику от удушья, хватка ослабла и, как ни в чём не бывало, прикосновения стали ласковыми и даже какими-то заботливыми. Руки поползли вверх по затылку и пригладили утешительным жестом волосы, и это вызвало сильнейшую волну возбуждения и извращенного чувства справедливости "наказания". С ним играли, и он уже совершенно забыл, кто он такой и где находится. Чимин млел от своего подчинённого положения, испытывая грязное желание, чтобы его вот так вот нагибали, вместе с осознанием того, что всё. Это финиш. Он — пропащий человек. Незаметно для него самого, перед глазами всплыл образ другого парня в кепке и из заткнутого рта стремилось вырваться вполне конкретное имя. Стоп, что? Какого хрена? Причём тут… Дверь распахнулась. На Паке всё ещё были штаны, что несказанно его радовало, так как он не хотел бы, чтобы его в таком виде обнаружили. Хотя это мало что меняло в целом. Он всё ещё давился кляпом и стоял раком, пристёгнутый к кровати. Свет больно ударил в глаза, реальность больно ударила по сознанию. Паку стало резко так плохо, что он стал мычать что-то изо всех сил и рвал руки, раня запястья. — Юнги, ты немного не вовремя. Мы тут с Чимином развлекаемся. Что? Юнги? Нет. Нет нет нет. Не может быть, что пришёл именно ты — Мин, мать его, Юнги.