UNDER WATER

Приду домой. Закрою дверь. Оставлю обувь у дверей. Залезу в ванну. Кран открою. И просто смою этот день.*

Это было похоже на какое-то жестокое совпадение или помешательство, и Чимин понял, что упускает связь с реальностью. Тошнота подступала к горлу, которую кляп сильно усугублял. Ему захотелось просто исчезнуть или хотя бы избавиться от наваждения, но он всё ещё был здесь, а происходящее с ним было более чем реальным: на четвереньках без футболки, возможности вырваться и вымолвить хоть слово. — Что? Что он тут делает? И, блять, не похоже, что-то, что тут происходит, нормально. Ты посмотри на него, он же пиздец бледный! Эй, Чимин?! Ты в порядке? — слова доходили до Пака словно сквозь стены, а проступившие от удушья, рвотных позывов и осознания своего положения слёзы были красноречивы. Нет, он не в порядке. Позвольте просто умереть прямо сейчас. — Мы отлично проводили время, так что можешь ещё позависать на вечеринке, и я выйду к тебе позже, — парень, которого Юнги разыскивал, отреагировал так, будто не происходило ничего необычного. — Блять, да он сейчас откинется! — Мин меньше всего ожидал наткнуться на такую сцену, а тем более именно этих её участников. Но времени рассуждать о происходящем не было. В два шага преодолел расстояние между ними, когда глаза Чимина закатились и он опал на кровать. — Чем ты его накачал, придурок?! Отстегни, быстро! — А он что, твой дружок? Вот это поворот! Повезло тебе с ручным зверьком, — хозяин вечеринки залился упоротым идиотским смехом, даже не торопясь помогать или отвечать на вопросы. Юнги сам схватил ключи с комода и принялся освобождать руки, предварительно вынув изо рта кляп. — Ты и сам вмазался? Вот же животное. — Если б знал, что он чей-то, я даже не притронулся бы к нему. Но он так танцевал, м-м-м, не оторваться. И за ним совсем никто не присматривал… Юнги встревоженно проверял, в сознании ли Чимин, но тот просто весь обмяк и не реагировал, а зрачки почти поглотили радужки покрасневших глаз. — Да брось, я же просто витаминками его угостил, ничего страшного. Очнётся скоро. — Открой окно, быстро! — Слушай, мало того, что мне помешал, ты ещё и указываешь мне, что делать? — необычайно весело прозвучало наигранное возмущение. — Если не хочешь, чтобы он у тебя тут откинулся и приехали копы, просто делай, что я говорю! — Ладно, ладно, не кипятись. Открою я окно, — легкомысленность и озорство так и сочилось в его голосе, и это было слишком омерзительно. По ходу того, как Мин приводил младшего в чувства, он пытался понять, как тот оказался в подобной ситуации, насколько был обдолбан и осознавал ли происходящее. Чимин не приходил в себя, дыхание было редким, а частый и слабый пульс еле прощупывался. — Ну ты и мудила… — Я же не знал, что он таким неженкой окажется, в его ясных глазах так и плясали дьяволята. Они и подсказали мне, что делать. Юнги с трудом сдерживался, чтобы ему не врезать. Невозможно быть таким ублюдком. Можно быть каким угодно торчком, алкоголиком, маргиналом или социопатом, но подсовывать человеку наркоту без его ведома и использовать в невменяемом состоянии — это слишком. Времени что-то выпытывать нет, когда каждая минута на счету. Основы первой помощи Мин знал, ему уже приходилось вытаскивать из беспамятства употреблявших какие-либо вещества людей. Найти нашатырный спирт шансов было мало, поэтому он давил на болевую точку под носом, растирал мочки ушей, но это не помогало привести Пака в чувство. Юнги осторожно повернул его на бок и вывел вперед нижнюю руку. Каким же уязвимым Чимин выглядел сейчас. Истекала уже третья минута, как младший не приходил в себя, Юнги умыл его лицо водой, бил по щекам, но реакции не было. Худшие предположения начинали оправдываться, когда тот, наконец, очнулся. Он закашлялся и весь сжался, обхватив колени руками и зажмурившись. На вид был очень, очень плох. Волосы прилипли ко лбу, губы побелели, а под глазами пролегла синева. Но главное, что он пришёл в сознание. Нужно было заставить Чимина выпить побольше воды, что не сразу удалось. Приподняв под руки, старший поволок его к ванной, поставил перед белым другом на колени и всучил бутылку воды. Дождавшись, пока он вольет в себя всё до последней капли, велел избавиться от содержимого желудка, которое ещё могло долго проникать в кровь, ухудшая состояние. От молчаливого повиновения обессилившего парня становилось совсем не по себе. Приводить в чувства обдолбавшихся тусовщиков на кислотных вечеринках — одно, а своего соседа, невинного первокурсника, после того, как его чуть не нагнули — другое. Для местных это норма, и им чужды какие-либо рамки, но для Чимина, он почему-то был уверен, всё это не свойственно. Он казался таким искреннее положительным и наивным даже, что вся местная грязь, которой Мин бы и не удивлялся, рядом с ним казалась совершенно неуместной. Хотелось отгородить его, уберечь от падения на дно и испорченности. Юнги хоть и холодный, но не бессердечный. Ему действительно хотелось помочь Чимину. — Как ты тут оказался? — Не важно… — Пак хрипло выдавливал из себя каждый слог с большим трудом, голова гудела, его штормило и снова начинало подташнивать. — Ты хоть помнишь, что произошло? — Помню. — И? — Что и? — Ты думал своей головой, когда глотал всё, что тебе совали? И ты правда настолько был не в себе, что не заметил, как тебя почти отымели на ебаной вечеринке? — Мин начинал заводиться, сам не зная, почему. Он понимал, что сейчас не время для разборок, но то, как Чимин безучастно ведёт себя после всего этого, злило. — Ты что, отчитываешь меня? — Я пытаюсь понять, какого хуя ты оказался в наручниках, стоя раком перед этим парнем? Тебе наплевать, чем тебя накачают и что с тобой сделают? — Я гей, Юнги, — это не всё, и совсем не то, с чего хотел начать говорить Чимин, но соображалось слишком тяжело и выяснение отношений для него было сейчас просто невыполнимой задачей. Мин нахмурился, услышав такой неуместный ответ и переваривая этот факт. — А-а, — протянул он. – Так ты был не против? Прости, что помешал тебе и дальше валяться без сознания, подставляя зад кому попало. — Я сам разберусь, что мне делать, — тошнота поступала к горлу, но желудок был уже пустой. Нравоучения, тем более от Юнги, тем более сейчас, было слишком невыносимо слушать. — Тогда продолжай свой кислотный трип, удачи. — Хён, постой… Старший шагнул из комнаты, захлопнув за собой дверь, и направился к выходу. По пути Мина перехватил уже явно волновавшийся Тэхен, который забил на загоны друга и отправился на его поиски. — Где Чимин? — Что, и ты здесь? — раздражённо огрызнулся Юнги. — А, кажется, я начинаю понимать. Твой дружок только что очнулся после неудавшейся ебли, которую я испортил. — Что? Какого хрена ты несёшь? — Пойди и сам у него спроси, меня этот цирк достал. Мне пора, — Мин направился к выходу и, не оборачиваясь, махнул рукой наверх, показывая, где застал Чимина. Тэхен преодолел в два счёта лестницу с коридором и нашёл его сидящим на полу в спальне. Невидящим взглядом Пак уставился в пол, оперевшись локтями на колени. Тэхен осмотрел комнату и обнаружил расстегнутые наручники в изголовье и футболку, брошенную в противоположный угол. Слова Юнги стали обретать буквальный смысл, а подавленный вид Чимина вырисовывал в его голове слишком мрачную картину. — Хей, ты как? Ты в порядке? — Тэ сел рядом с ним на пол. Пак лишь кивнул, не в силах выдавить из себя хоть что-то. Он был бледнее простыни. — Ты что-то принимал? Или только пил? — Принимал. — Тебе нужно в больницу, — Тэхена не смутили слова друга. Какие бы причины у него ни были, что бы он не наделал, пусть даже сам ввязался во всё это дерьмо, Ким всегда будет на его стороне. Потому что он знает Чимина слишком хорошо. Он не безгрешен, и имеет своих чертей в омуте, но в глубине души он самый чистый и светлый ангел. — Нет! Нет, только не надо в больницу. Я уже в порядке. Просто уведи меня отсюда. — Тогда останешься сегодня у меня. Попрошу Чонгука вызвать такси. — Не нужно, Тэ. — Это даже не обсуждается! Тэхен помог другу одеться и набрал Чонгуку смс, в котором сказал лишь, что Паку стало плохо. Дорогу до дома Тэ они провели в молчании. — Чимин заночует у меня сегодня, хорошо? Ему плохо и никак нельзя оставаться в общежитии. — Не знал, что если он напивается, то не может сам о себе позаботиться. — Ты понятия не имеешь, что произошло, как ты можешь так говорить? — А что же произошло? Расскажи мне. Я не телепат. — Я не могу сказать… — это дело Чимина, и он не хотел за него решать, говорить или нет. Тем более, пока что сам далеко не всё понимал. — Тогда чего ты от меня хочешь? Ты уже всё решил. — Почему ты так завёлся? — Я не завёлся. Просто вам, похоже, и вдвоём есть чем заняться. Не буду мешать, — Чон снова открыл дверь такси, собираясь уезжать. — Гукки, не неси чепухи! Подожди! — Тэхен ухватил его за руку, стараясь удержать. — Не смею больше отвлекать своей "чепухой". Сам не свой, Чонгук сел в машину и захлопнул за собой дверь, понимая, что если сейчас не уедет, наговорит лишнего. Того, что не является его мнением, но что так и рвётся наружу от ревности. Да, теперь он не мог этого не замечать. В нём проснулась ревность от того, что эти двое так близки. Несмотря на все доводы разума. Несмотря на то, что между ними всё было хорошо. И он понимал, что может это испортить, но ничего не мог сейчас с собой сделать.

***

Чимин свернулся клубочком на кровати, Тэхен принёс ему чашку крепкого сладкого чая. Внезапная ссора с Чонгуком расстроила его, но он знал, что они поговорят и всё наладится, когда тот остынет. А вот в порядке ли сейчас Пак, он был не уверен. — Я же не люблю сладкий чай, Тэ, — было гораздо лучше от того, что они находились вместе. Потому что так всё кажется не настолько жутким. Потому что одному сейчас этого было не вынести. От растворённого в его крови наркотика периодически накатывали приступы тревоги, почти переходящие в панику. — Тебе нужно хоть как-то восполнить силы. А потом ты ляжешь спать. Если тебе вдруг станет хуже, я не буду тебя слушать и вызову скорую. Всё остальное — завтра, — строгие наставления были признаком заботы и беспокойства со стороны Тэхена. Самый верный друг. Чимин послушно маленькими глотками прихлёбывал чай и старался не дать волне тяжёлых мыслей накрыть себя с головой. Тэ рядом, всё уже в порядке. Или не в порядке? Ведь он сам чуть не позволил всему случиться. Он чётко помнит, что помимо массы неприятных эмоций испытал и удовольствие, этого никак нельзя отрицать. Может быть, дело было в том, что ему подсыпали в коктейли? А если он на самом деле такой? Как только он почувствовал, что вот-вот не справится с бурей эмоций, рвущихся наружу, он просто отрезал эти размышления. Он слишком устал и всё ещё не в себе, чтобы здраво рассуждать. Подумает об этом завтра. Когда кружка опустела, Тэхен заботливо уложил его под одеяло и сидел рядом, пока Чимин не погрузился в беспокойный сон. Наутро Тэхен приготовил лёгкий завтрак (ну как приготовил, достал из холодильника несладкий йогурт, самгак кимбап* и помыл яблоки), подозревая, что другу будет тяжело в принципе что-то съесть. Они сидели на небольшой светлой кухне, из открытого окна доносилось щебетание птиц и детский смех, теплый ветер раздувал занавески, а полоска солнечного света припекала, проходя по щеке Пака. — Чимини, у меня аж зубы свело. — Отчего? — От того, какой у тебя вид кислый. — Да не кислый у меня вид, — пробубнил он неубедительно в кружку, склонившись к ней над столом. — Тобой только текилу закусывать. — Ни слова об алкоголе, иначе меня стошнит. — Ладно, ладно, мой лимончик. Как ты себя чувствуешь? — Чуть хуже, чем отвратительно. Моя голова похожа на котелок с жижей, вроде той, что ты тогда приготовил в походе, — ещё в школе их водили на выходные в горы, и в один из походов готовка была на Тэхене. Он залил лапшу холодной водой и поставил на огонь, она разварилась, превратившись в желе. Решение добавить туда все имевшиеся консервы оставило их и без консервов. Щедро приправив своё варево всеми возможными специями и немыслимым количеством соли, чтобы «исправить» ситуацию, Тэ окончательно и бесповоротно лишил всех обеда. — Это тёмная страница моего кулинарного прошлого, не стоит об этом. — Не темнее, чем все остальные. — Ты всё время шутишь об этом, когда тебе надоест? — Никогда. Даже не надейся, — Тэ притворно надулся, на деле радуясь, что друг не слишком мрачен. Они ещё немного посидели молча, когда Чимин, пребывая в задумчивости, снова заговорил: — Я чуть всё не испортил, понимаешь… Я такой идиот… Если бы Юнги не вошёл тогда, я бы… Я… — Зачем ты так ругаешь себя. Ты не виноват. — Ещё как виноват! — Тебя накачали наркотой, Чимин, ты не мог адекватно воспринимать ситуацию. Как ты можешь винить себя, когда с тобой так поступили? Вообще, я хотел сказать тебе, что нельзя оставлять всё как есть, ты должен написать заявление в полицию. — Ха, и что я им скажу? Я пил и употреблял наркотики, захотел перепихнуться с парнем, а потом передумал? Ты хоть понимаешь, как эта ситуация выглядит со стороны? А возвращаться в это снова, доказывая свою правоту, я просто не в силах… Это не вариант, ни за что. Да и зачем? — Я просто не верю, что ничего нельзя сделать. А если он поступит так с кем-то другим? — Мир — гнилое место, Тэ. Мы не можем этого исправить. Я просто хочу забыть о прошлой ночи, и ты забудь, — сказанное было как-то не слишком свойственно Чимину, обычно не склонному к фатализму. Ким решил, что это на него так повлияли последние события. — Не понимаю, что там делал Юнги. Он выходит, знал этого ублюдка и нормально с ним общался? — Мне плевать. Факт в том, что именно его появление — причина, по которой не произошло того, что могло бы. А ещё в том, что он меня застал в таком виде и теперь думает, что я давалка и хотел этого… Пак стал мрачнее, чем был с утра, и Тэ пожалел, что заставил его снова думать о случившемся. Повисло молчание. Чимина стали посещать мысли о том, что ситуация сложилась из ряда вон хуёвая. Боялся раскрыть свою ориентацию — в итоге прослыл заядлым любителем гейских поблядушек под веществами. Что с этим делать было совершенно неясно. — Ты сможешь ему объяснить. Если бы он считал тебя таким, увидев произошедшее, палец о палец не ударил бы. — Сомневаюсь, что ему нужны мои объяснения. Настроение Чимина стремительно ухудшалось, и Тэхен решил сделать хоть что-то, чтобы облегчить навалившуюся на него тяжесть. Ким настоял, чтобы он остался на все выходные, пока есть возможность. Никак нельзя было бросать друга наедине со своими мыслями. Чтобы отвлечь его, Тэ назаказывал еды, накачал сериалов и, конечно же, уговорил играть в приставку. Нет способа лучше, чтобы уйти от реальности, пока не будешь в состоянии снова с ней встретиться. А пока лучшим местом был виртуальный мир. Уже в воскресенье, когда они в который раз сыграли в Overwatch*, Тэхен решил, что должен расспросить подробнее о той ночи, чтобы убедиться, что серьёзных поводов для беспокойства нет: — Слушай, Чим, а как всё-таки это получилось? — Тэ, я сам виноват. Забудь об этом, я же уже говорил. — Ну ты же знаешь, я волнуюсь за тебя. — Просто понимаешь, Тэ, я в тот момент как будто отпустил всё по течению, хотя мог предотвратить, — Пак нахмурился, при этом, всё же, желая поделиться переживаниями с другом. — В смысле? — Сначала я вошёл в комнату, думая, что никого нет, но там оказался этот парень. Я уже тогда ощутил, что со мной что-то не так, и хотел немного отдохнуть, — Чимин помолчал, ещё раз окунувшись свои переживания. — Он сказал, что я могу побыть в той комнате. Я подозревал, что не всё так просто, но чувствовал себя совершенно опустошенно. Дело было не в том, что я не мог уйти. Дело было в том, что мне было всё равно, что будет. До тех пор, как щелкнул замок наручников, конечно. Тогда я испытал страх, но было уже поздно. — Звучит так, будто ты не сделал ничего плохого. Ты просто хотел весело провести время, возможно что-то приятное отхватить этой ночью… — Тэ! — Ладно, ладно! Просто… Ты же не знал, что он ещё и накормил тебя этим дерьмом. Почему ты винишь себя? — Да ты не понимаешь! Тэ, мне понравилось! — Ким видел, как тяжело давались Паку эти слова. — В какой-то момент, когда он делал всё это со мной, я реально испытывал удовольствие! — Удовольствие от того, что тебя подчинили? — Да, чёрт возьми! — Чимин злился оттого, насколько ему самому стыдно было в этом признаться. А Тэхен, в свою очередь, в целом был куда более раскрепощен, и лояльно относился к любым способам получать удовольствие, главное, чтобы по обоюдному согласию. — Ой, ну и что! Мы вот с Гукки такое часто практикуем… — Не хочу даже знать, что вы делаете с Чонгуком в постели. — Я просто хочу, чтобы ты понимал, что нормально иногда поиграть в это. — Да, поиграть нормально, а потерять сознание — нет. Прозвучал звонок в дверь. Тэ потрепал друга по плечу, собираясь встать. — Похоже, пиццу привезли, пойду открою. Тэхен решил, что понял, что так гнетёт друга, но на самом деле это было не всё. Ведь имя, которое всплыло в сознании Пака было «Юнги». Да, имя его гомофобного пугающего соседа с суровым взглядом, на глазах у которого он упал в обморок и который ему помог. Не оставил обдолбаным, не бросил с тем парнем наедине. Он мог бы вполне произнести его имя вслух, в момент, когда тот входил в комнату. От этого факта Чимин сгорал от стыда, каждый раз, вспоминая этот миг, сердце пропускало удар и проходила волна жара, словно возвращался туда снова и это вот-вот могло произойти. Внутренний голос бесился в истеричном припадке: «Это такое позорище! Нельзя, никак нельзя западать на своего соседа. Чёрт, только не на него. Это ничем хорошим не кончится. Господи, это просто немыслимо, как можно быть таким идиотом? Ты полный придурок, Чимин.» Тэхен вернулся с пиццей, застав Пака в растрепанных чувствах. — Пицца подъехала. Заешь горе, — он протянул аппетитно пахнущий кусочек другу, а тот начал машинально запихивать его в рот, глотая большими кусками. — Да господи, ты же подавишься! Ты что, забыл, как нужно есть? — Тэ взял его за челюсть и стал двигать вверх-вниз, будто сможет заставить жевать нормально.

***

Юнги вся эта ситуация здорово вывела из себя. Он шёл вдоль ночного шоссе с мыслями о том, какого хрена ему только что пришлось приводить в чувства обдолбанного полуголого Пака. Он привык ничему не удивляться и не разочаровываться в людях просто потому, что и не очаровывался. В людях полно дерьма, просто они тщательно это скрывают. И всё же, сейчас он чувствовал себя как-то слишком уж гадко. Он не ожидал, что Чимин может выкинуть такое. Этот первогодка, прилежно учащийся и регулярно звонивший родителям, никак не представлялся ему оторвой без башни и тормозов. Напрашивалось более логичное оправдание случившемуся, чем внезапное помешательство. Должна была быть причина. Может, его и правда затащили туда силой? Хотя, не было похоже. Возможно, он просто зашёл слишком далеко, а когда одумался, было поздно. Внезапно, вся эта ситуация показалась до смешного глупой. «Ну ты и дурак, Пак Чимин», — подумал про себя Юнги, когда шоссе вывело его на мост над железной дорогой. Ночная электричка пробежала под ним, её окна излучали жёлтый свет, казавшийся Мину таким манящим и почему-то уютным. Наверное, потому, что, навещая родителей, дорога домой казалась ему более родной, чем сам дом. А ведь этот мелкий всё-таки пидор, сам сказал. Хах, можно было и раньше догадаться. Он всем своим видом кричал об этом, даже как-то слишком очевидно было предположить, что так и есть. Но Юнги не было свойственно вешать ярлыки на людей, пока человек своими поступками не проявлял себя однозначно. Вот и проявил, так сказать. Потому-то этот засранец и улизнул тогда, когда Тэхен припёрся, судя по всему, к нему в гости. Стало ли Мину противнее? Меньше, чем он думал. Да, придётся жить в одной комнате с голубком и дальше, но ведь пока он не знал, мир не рухнул. Пидор и пидор, хуй с ним. Любит перепих на вечеринке? Хуй с ним. Это его дело. Без разницы, что и почему. Просто ещё одно подтверждение того, что люди творят хуйню, и нет смысла пытаться понять их. Друзьями им всё равно не становиться. А как сосед он не так уж и плох. Осталось просто постараться не думать о том, что он заднеприводный. И ещё придётся искать другое место для записи. Нужно будет сказать Хосоку про то, каким мудаком оказался его «проверенный человек из студии». Чону стоит принять это к сведению, чтобы сам на проблемы не напоролся. Такие ребята не бывают надёжными. Зайдя в комнату, Мин скинул с себя кроссовки, бросил одежду на стул и побрел в ванну, чтобы принять душ. Такие мероприятия обычно не предвещали ничего хорошего, но этот вечер превзошёл все его ожидания. Вода же всё исправит. Она смоет этот день, примет, как и всегда, и поставит всё на свои места. Нужно было просто открыть горячую воду, добавить холодную, войти под шумящие струи и позволить им делать своё дело. Ударяясь о плечи, они стекали по спине и животу. Мин сделал шаг назад, вода полилась по его лицу, стекая по раскрытым губам в рот. Горячий пар начал наполнять комнату. Блаженное спокойствие. Он налил в ладонь шампунь, руки погрузились в волосы, и пена заструилась по шее, между лопаток и по локтям. Мысли текли фоном, уходя бесследно, как вода в слив, как перед глазами возникло чужое тело, с множеством капель на неровной от мелких мурашек коже. Коже, покрывающей рельефные мышцы. Мужского тела. В этот миг, уже совсем не от воды, тепло сильной волной прошлось по внутренностям и прилило к низу живота. Юнги резко встрепенулся, повертел головой, словно пытаясь вытряхнуть непрошеный образ, потер руками лицо и откинул назад мокрые волосы. Этот парень показался знакомым, он видел его раньше. Наконец в голове всплыло воспоминание, когда он столкнулся с ним в душевой бассейна. В этот день он благополучно до сих пор не возвращался. «Какого хрена? Почему сейчас?» — Мин проследил свои ощущения, но уже не хотел ничего анализировать. Его тело вытворяло какие-то явно странные вещи, но, возможно, лишь от неудовлетворённости. Нужно просто наконец переспать с Юной, тогда это точно пройдёт. «Да, завтра ей и напишу», — решил Мин, отправляясь, наконец, в постель.