UNDER WATER

В приподнятом настроении Чимин вышел из салона и позвонил своему лучшему другу, уточнить планы на вечер. Накануне Тэхен позвал Пака поужинать вместе с Чонгуком. Прошло время с их ссоры, они помирились, чему Чимин был безмерно рад, и Тэ обещал, что напряжения между ними не возникнет. Лето вступало в свои права. Ясное небо ярко-синим цветом оттеняло плюшевые белые облака, а слепящее солнце, разбиваясь в остеклении высоток на множество осколков, заполняло улицу. Чимин опустил на подкрашенные глаза рэйбэны*, привычным жестом поправил свои теперь уже серебряные волосы и, довольный своим новым образом, направился в любимое ими кафе, игнорируя восхищенные взгляды прохожих. Остановившись под нужной вывеской, Чимин увидел за окном друзей, и с ними ещё кого-то. Он разглядел подтянутого парня в облегающей водолазке и брюках. Незнакомец что-то рассказывал его друзьям и при этом активно жестикулировал, полностью завладев их вниманием. Пак закатил глаза, задержавшись в дверях, и шагнул в помещение, скрывая недовольство за приветливой улыбкой. Опять Тэхён решил поиграть в сваху — притащил с собой очередного парня. — Привет всем! — О, привет, — Тэ только заметил вошедшего, как и Чон, хотя парень с ними уже смотрел на него. — Чимини, познакомься — это Хонджун, друг Чонгука, говорит, вы уже виделись на тусовке. — Эм… — Чимин никак не мог вспомнить его. Светлые волосы были уложены назад, а на мужественном лице играла белоснежная улыбка. Но учитывая, как прошла та ночь для Пака, это было не удивительно. — Да мы почти не разговаривали, вряд ли он вспомнит моё лицо, ведь тогда было темно. Зато его я забыть не смог, — новый знакомый с улыбкой посмотрел на Пака, — Рад тебя видеть, Чимин. — Да, я тоже рад, — он почувствовал себя неуютно, сомневаясь, знает ли этот парень то, что тогда произошло. — Я уже проголодался, давайте сделаем заказ? — Хонджун вел себя непринужденно. Он позвал официанта. — Чимин, а ты что будешь? — Возьму только чай, я не голоден. — Ты чего, опять решил начать худеть? — Тэхен озабоченно посмотрел на друга. — Ты и так прекрасно выглядишь, не стоит изнурять себя диетами, — от Хонджуна прозвучал очередной комплимент о его внешности. Пак почувствовал еле заметную горечь, но она тут же растворилась и оставила после себя пустоту. — Не стоит за меня волноваться, просто я уже поел, потому что потом мне на занятия по танцам. Перед этим не хотелось бы наедаться. — То есть ты не только на вечеринках танцуешь, но и на профессиональном уровне? — Да, я уже довольно давно занимаюсь, но не сказать, что я профессионал. — Хотелось бы как-нибудь увидеть твоё выступление. — У нас в пятницу в университете концерт, приходи, посмотришь! — Тэхен ответил за Чимина. — Чимин, ты не против? — Хонджун обратился лично, подчеркивая этим, что придёт именно к нему. — Да, конечно, приходи. Там будет, что посмотреть, помимо моего номера. Этот парень показался Паку неплохим, он выглядел хоть немного вдумчивее и внимательнее на фоне предыдущих. Конечно, было понятно, чего он ищет в Чимине, но разве есть смысл ждать чего-то другого? Нет. А потому, отчего не попробовать? Но это была не единственная причина. Правда была в том, что ему хотелось задушить зарождающиеся чувства к другому человеку, на чью взаимность нечего было надеяться. Нельзя было позволить своему сердцу и дальше вытворять всё, что ему заблагорассудится. Замирать, когда он проходил слишком близко. Учащенно биться, когда Чимин ненароком засматривался на него за работой или уснувшим посреди дня. Успокаивать разыгравшееся воображение, когда тот шёл, к примеру, в душ. К тому же, все эти неоднозначные фразы, подколы Мина вызывали смутное подозрение, будто Пак ему не безразличен, что терзало ещё сильнее. Эти чувства пугали своей растущей силой и Чимин хотел избавиться от них любым способом, и поскорее. Бросаясь во все тяжкие, он включил для Хонджуна всё своё обаяние. Скромная улыбка, очаровательный смех и нерешительный взгляд спорили в Чимине с тем, как он изредка, еле заметно облизывал губы, откидывал спадающие на лоб волосы и наклонял голову, демонстрируя красоту своей шеи. Конечно же, это безотказно действовало на Хонджуна, глаза которого почти не отрывались от Пака. Они болтали на непринужденные темы, ели, а когда Тэхен и Чонгук заговорили о чём-то своём, Чимин поинтересовался у Хонджуна, чем он занимается. — Я с факультета журналистики. Знаешь, из тех ребят, что суют везде свой нос. И мне это удаётся очень даже неплохо. — Звучит круто. И о чём ты пишешь сейчас? — Я сейчас зависаю в андеграундной тусовке в поисках чего-то потенциально хайпового, ну, знаешь, такого, с претензией на исключительность. Мне удаётся первым писать о новых именах, что звучат в скрытом от глаз большинства подпольном Сеуле, и даже предсказывать тренды. — И как ты находишь нужную тебе информацию? — Общаюсь с людьми вроде тех, кто собирался на той вечеринке. В тот день там был один молодой автор и исполнитель, с которым я очень хотел пообщаться, но он слишком рано ушёл, — он сделал паузу. — Шуга, знаешь такого? — Нет, не слышал. Я вообще там никого не знал, меня Тэхен с Чонгуком привели. Взгляд Хонджуна выразил едва заметное удивление, на что Чимин не обратил внимания. — Жаль. Тебе обязательно стоит его послушать. — Спасибо, я запомню. Оставалось недолго до репетиции, и Чимин засобирался. Хонджун вызвался проводить Пака, сообщив, что ему тоже пора идти и им в одну сторону. — Мы ещё тут посидим, идите, ребят, — Чонгук приобнял Тэхена, а тот подмигнул Чимину. Они вышли на аллею и направились в сторону кампуса. Паку показалось, что всё не так уж плохо, но его всё ещё смущали обстоятельства их знакомства, ведь он не смог вспомнить Хонджуна, хотя они уже встречались. Они дошли до дверей спорткомплекса, и Хонджун спросил Чимина: — Надеюсь, мы ещё увидимся? Мне было очень приятно с тобой пообщаться. — Да, мне тоже. Приходи на концерт. — Я думал, мы можем и раньше увидеться. — Когда? — Я могу встретить тебя завтра после пар. Дашь мне свои контакты? Хонджун протянул Чимину телефон, и тот вбил свой номер. Прежде, чем они успели попрощаться, новый (но не совсем) знакомый внезапно обнял его. Чимин в недоумении отпрянул. — Прости, это, наверное, было слишком. — Да, это было несколько неожиданно. — Мне стоит быть более тактичным. До встречи, Чимини? — Пока, Хонджун. Сейчас Чимин был не намерен отступать, но и не ждал от этой связи ничего серьёзного, в этот раз точно нет. Тёмная сторона в нём взяла верх, и он взял в свои руки их с Хонджуном начавшуюся интрижку. Вернувшись с танцев, Чимин не обнаружил Мина в комнате и выдохнул. С одной стороны, сейчас он хотел побыть один, отвлечься хотя бы ненадолго от переживаний и позалипать бесцельно в интернете, но с другой, часть внутри него надеялась на присутствие Юнги, заставляя Пака тосковать по нему, по его мягкому, но суровому профилю, по недовольному ворчанию и непрекращающимся подколам. Как будто они и так недостаточно видятся. Когда чай уже стыл на столе и Пак уселся за стол, в голове всплыло имя, точнее псевдоним, что Хонджун назвал на встрече, и любопытство взяло верх. Он вбил в поиске «Шуга», и среди песен с таким названием нашёл, наконец, нужного исполнителя. Его треков было не так уж много, и он включил первый, что был в плейлисте, и занялся своими делами. Довольно скоро ручка двери повернулась и в комнату вошёл Юнги. Он нахмурился, не веря своим ушам, и, вместо приветствия, с подозрением спросил: — Не понял. Это откуда у тебя? — Посоветовали. Включил вот послушать. Мин прошёл к своей кровати, и, пытаясь сообразить, что происходит, сел. — Да? — возмущение сменилось удивлением, когда Юнги понял, что Чимин не влезал к нему в компьютер, а нашёл его песни сам. — И как тебе? — Мне нравится. А ты его, что, слушаешь, хён? «Он что, реально не знает?» — Ну, да, знаю такого, — с ухмылкой ответил Юнги. Музыка дошла до припева, и Пак стал качать головой в такт и махать руками, повторяя манеру хип-хоп исполнителей. Импровизируя, у него очень даже неплохо вышло вписать пару комбинаций под бит и раскачать невидимый стадион перед собой, всё ещё сидя за ноутбуком. Юнги с усмешкой наблюдал за тем, как его соседа прёт. — Так, всё, вырубай своё музло. — Ну ты же всё равно спать не собираешься, пусть побудет? — Если так хочется, слушай в наушниках. — С тобой жить всё равно что в армии! — Такие, как ты, не попадают в армию. — Это ещё какие «такие»? — Ну знаешь, деньги, популярность, можно и откосить от службы, — Юнги смешило то, как он выделывался под его музыку. — Ты вон, смотрю, навёл марафет, перекрасился в модный цвет. В айдолы метишь? — Пф… Пак покопался в сумке, достал свои аирподсы*, заварил себе чай и снова уселся за ноутбуком. Он стучал по клавиатуре и еле заметно качал головой под неслышные биты, и Юнги однозначно льстило, что его треки зацепили младшего.

***

Пока на сцене шла репетиция и одни студенты отрабатывали номера, другие украшали концертный зал к предстоящему празднику — развешивали шары тишью* и прочий бумажный декор, на сцене коллектив репетировал самульнори*, кто-то в углу распевался, заткнув уши и пытаясь сосредоточиться, кто-то разминался. Среди последних был и Чимин, и пока он растягивался, к нему подошёл руководитель танцевального ансамбля университета, статный, с невероятно прямой спиной и высокими скулами. — Ну что, готов? Скоро твоя очередь. — Да, думаю, что проблем не будет, — Пак поправил шнурки и топтался на месте, проверяя, не туго ли он завязал их. — Я в тебе и не сомневаюсь. Ты единственный, Чимин, кто не доставляет мне проблем с этим злосчастным концертом. Не надрывайся сейчас, побереги силы на завтра. На весь зал раздалось: «Следующий, Пак Чимин». Заиграла его музыка, и он вышел на сцену. Пак вполсилы исполнил доведенный до автоматизма номер. Он планировал выложиться на полную завтра, поэтому в голове подмечал ещё раз моменты, где покажет ту или иную эмоцию. Всё было в полном порядке, в своих силах он уверен. Чимин сошёл со сцены, получив разрешение быть на сегодня свободным. В гримёрке, отыскав уголок на диване, не заваленный костюмами и прочим реквизитом, переоделся, собрал свои вещи и вышел в зал посмотреть чужие номера. Он занял одно из мест с краю в ряду и смотрел очередное выступление, когда к нему направилась девушка, которая уселась рядом с ним. — Привет! Это же ты сосед Юнги, Пак Чимин? — Да, привет, а ты Юна, его девушка? — догадался он. — Она самая. — Приятно познакомиться! Они смотрели на сцену, переговариваясь вполголоса. — Ну как, Юнги там хорошо себя ведёт? — Юнги-хён хороший сосед, мне очень повезло. Мы отлично ладим. Пак вёл себя приветливо, но радости у Юны такой ответ не вызвал. С чего это он так нахваливает Юнги? — Да, он у меня самый лучший, но при этом может выглядеть таким грозным. Защищает меня, а остальные его боятся, — последнее слова она выделила интонацией. Чимин вспомнил, как Мин защитил его, и не раз. Слова девушки сделали её вдруг какой-то отталкивающей. Паку, вопреки здравому смыслу, в глубине души хотелось, чтобы забота старшего была только для него. Пусть она его девушка и её слова более чем логичны, это не мешало ему её невзлюбить. Ну, а какого? И Юна не заставила ждать, чтобы подкрепить вызванную к себе неприязнь. — Я надеюсь, ты понимаешь, что тебе ничего не светит? — Не понимаю, ты о чём? — Даже не пытайся к нему подкатывать. Думаешь, я не знаю, что ты по парням? А он таких, вообще-то, терпеть не может, если ты не знал. Так вот, будешь к нему приставать, сначала он тебе врежет, а потом я сама лично тебя по стенке размажу. Понятно? Чимин был не тем, кого можно так просто взять и запугать. Его мягкость и добродушие были не так уж бесконечны и исчезали в тот момент, когда кто-то наглел и вёл себя не учтиво, тем более малознакомые люди. Тем более эта хамка. Приветливый образ Пака испарился, и его место заняла настоящая стерва, которую он включал только в случае крайней необходимости. Выдержав угрожающую паузу, Чимин медленно холодным тоном произнёс: — Твои родители, видимо, плохо воспитали тебя. Знаешь, я поражён, насколько глупой ты себя выставила. Ты просто подходишь к незнакомому человеку и угрожаешь ему, думая, что это звучит серьёзно? А ты не боишься, что Юнги не захочет говорить с тобой, когда узнает, что ты делаешь у него за спиной? Об этом ты подумала? — Юнги не узнает, потому что с этого момента ты будешь максимально сторониться его, — уверенность Юны поколебалась под совершенно неожиданно проявившейся сталью во взгляде и голосе парня. — Я думаю, тебе пора. — Все говорят, какой ты лапочка, Пак Чимин. А на деле та ещё сучка. Юна резко встала, специально задев Пака, и зашагала в сторону сцены, раздражённая тем, что он оказался не так прост, как она рассчитывала. Когда генеральная репетиция закончилась, она забежала в гримёрку, подправила макияж и причёску, а потом понеслась в парк, где они договорились с Юнги встретиться. Он уже стоял там, прислонившись к фонарному столбу и держа руки в карманах. Радостная, она подскочила к нему и чмокнула в щеку, включив всю силу своего обаяния. — Ты же придёшь завтра, Минни? Ты обещал. — Приду, приду. Согласился на свою голову. — Но мне нужна твоя поддержка, я очень волнуюсь. Если ты будешь там, я буду чувствовать себя спокойнее. Они шли вдоль пруда, и Юна рассказывала о прошедшем дне, то и дело поправляя волосы и делая все те вещи, которые обычно парни (но не Юнги) считают в девушках очаровательными. Она умилялась над утками, восхищенно складывая руки у груди и подбегая к ограде. Прыгала вокруг, играя в салки и Юнги нехотя ей подыгрывал. Наконец, набегавшись, Юна подхватила его под руку и, как ни в чём не бывало, сказала: — А твой сосед такой очаровашка! Я познакомилась с ним на репетиции. — Да, он такой. — Ты считаешь его милым? — внешне беззаботно, но с опаской спросила Юна. — Да, Чимини частенько бывает милым, — хмыкнул Юнги. Юна просто не могла поверить ушам. Как он мог говорить ей такое? Он что, специально провоцирует, или он совсем не догадывается, как это звучит? — А ты что, положила на него глаз? — У меня только один парень, на которого я положила глаз, и ты знаешь, кто это, — она склонила голову ему на плечо на пару мгновений. — А тебе он вообще нравится? — Да, он хороший парень. Хоть и болтливый, но к счастью, вовремя затыкается. Ну, конечно, не без своих странностей, — Мин ухмыльнулся при мыслях о Чиминовых выкидонах. — Стоп. Ты имеешь в виду, нравится? Ты серьёзно? — Ну, а что в этом такого? — Нет, я не по мальчикам, уж простите. — А вот ты ему, кажется, нравишься. — С чего бы? — Сам посмотри. Юна протянула ему смартфон, на экране которого был открыт твит с селфи Чимина, который уплетал лапшу и текст: «Добрый хён накормил меня сегодня рамёном. Завидуйте, общажные, не видать вам такого замечательного соседа, как у меня». «Что? У этого мелкого хватает смелости писать обо мне? Он у меня ещё получит», — Юнги был возмущен тем, что Чимин выложил эту двусмысленную ванильную хрень, но Юне ответил: — Ну, и что тут такого? — Меня вот рамёном ты сто лет уже не угощал… — Да я ему свой оставил, потому что был не голоден. Не выкидывать же, вот и сбагрил ему. — Ну-ну. Юнги разговор откровенно не нравился, поэтому просто шёл дальше молча. Он засмотрелся на отражения городских огней в пруду. Невольно всплывали образы Чимина в голове. Как он ходит туда-сюда по комнате, когда готовится к защите доклада, и бормочет себе под нос, положив голову на грудь и выпятив губы. Как шумно прихлёбывает свой бесконечный чай. Предлагает сладости, несмотря на постоянные отказы Мина. Оставляет записки с извинениями, что навёл беспорядок, потому что торопился, и обещаниями, что обязательно уберёт по возвращении. Ходит на цыпочках, когда Юнги спит днём, но непременно что-нибудь уронит. Или как приходит после репетиций вымотанный, выжатый, и падает в кровать без сил. А наутро ещё бодрее, чем прежде. Почему на душе так паршиво? Почему сегодня Юна особенно раздражает его? И почему мысли так часто возвращаются к Чимину? Эти вопросы всплывали в голове не потому, что ему не приходили в голову ответы, а потому что он не мог принять их. Не мог допустить, что то, что он отвергает так сильно, может быть справедливо и для него. И чем больше он сопротивлялся, тем более явным становилось раздражение и тем сложнее ему становилось держать себя в руках, отчего он просто погнал эти мысли прочь. Не было никакого желания сталкиваться с ними, и он решил игнорировать любые напоминания об этом. Юна выдернула его из задумчивости: — Тогда накорми меня тоже рамёном! — Мы же договаривались сегодня поесть пибимпаб*? — он устало возразил, на самом деле не желая есть ни то ни другое. — Хочу рамён! — Рамён так рамён.