Единство

Скандинавский полуостров. Медленно расхаживая по погруженной в ночной мрак комнате, Арне слегка массировал виски. — Такое ощущение, что у меня в голове какое-то инородное тело. От него всё так и зудит… — сетовал он тихо, как бы про себя. — До ужаса неприятное ощущение. Твоё влияние? — остановившись, он вопросительно посмотрел на сидящую в кресле всё время не сводившую с него пристального взгляда Тийу. — К чему эти меры? Ты же знаешь, я никуда не денусь! Оставь моё сознание в покое! — совсем разгорячившись, настоятельно потребовал он. В ответ Тийа лишь покачала головой и, слегка приподняв брови, лукаво улыбнулась. Арне фыркнул и продолжил медленно кружить по комнате. Он уже был бы рад и гипнотическому сну, впервые выйдя из которого его возмущению не было предела. Но не от того, что попал в руки противника — к этому он был готов и не страшился, а от того, как именно это произошло. Да, Игрэйн тысячу раз была права: он слишком халатно отнёсся к новому ментальному дару Вольтури! И тем сам допустил эту ситуацию, своими же руками сделал своё пленение возможным! Но кто же мог знать, что под личиной этой необузданной вампирши, заявившей о себе как о просто беспощадном воине во время Мексиканской кампании, скрывался такой мощный дар?! Да и вообще, проклятые Вольтури, как оказалось, просто водили их за нос! Пускали им пыль в глаза! Чего стоила исключительно Астрид, супруга Кая! Её неуравновешенный, чрезмерно эмоциональный от чувствительности эмпата нрав, вызвавший у них дикое недоумение, ибо был полной противоположностью натуры властного и беспощадного Кая, оказался фикцией! Теперь-то Арне знал, что Астрид — под стать своему супругу. Отвечая на её чётко поставленные вопросы, ловя её твёрдый, подавляющий взгляд, слушая её ровный, требующий немедленного ответа голос, Арне удивлялся сам себе: как они могли так обмануться?.. А когда она, сняв эмоциональный заслон, позволила ему увидеть её истинный дар — ментальный щит, Арне и вовсе готов был удавиться. Если бы только Данте знал, что всю его стратегию Вольтури раскрыли ещё в самом начале. А теперь Арне не сможет его даже предупредить… Радует единственно одно: Игрэйн смогла уйти. И страховочный план тоже уже, скорее всего, запущен: все известные ему, Арне, резиденции уже покинуты, связывающие контакты — ликвидированы, посты — уничтожены. Да и вряд ли он вообще когда-либо знал об подлинном местоположении генерального штаба Данте. Так что Вольтури он не даст ни единой подсказки, проку от него — как от проводника и даже как парламентера — никакого. В чём уже убедился Кай и ещё предстоит убедиться Аро. Ведь Арне теперь и сам не знал, где и как искать Игрэйн или Ренато, не говоря уже о Данте… Поэтому невозможность побега его абсолютно не расстроила. Даже если бы особняк не охраняли, а сам он не пребывал под ментальным контролем, Арне всё равно не сделал бы не единой попытки сбежать. В целях обеспечения сохранности своей жизни ему необходимо было вместе с Вольтури прибыть в Вольтерру. Отчего он потихоньку и начинал злиться на влияние Тийи, в котором не было никакой необходимости. Нет, он, естественно, не ощущал, как заявил о том, ни физического, ни даже эфемерного дискомфорта, но то, что он полностью сам себе сейчас не принадлежал, его уничтожало морально. — Ты предпочтёшь «сон», а, следовательно, незнание? — между тем прозвучал тихий голос Тийи. — Не боишься, что в сознание вернуться уже не сможешь? А оставаясь в нём, ты хотя бы будешь видеть, что происходит. От этих слов Арне остановился и с нескрываемым изумлением посмотрел на неё. — Ну да, разумеется, — иронично протянул он, — наблюдать предвестие своего конца — это, конечно, просто невероятно занимательное зрелище! В ответ Тийа тихо рассмеялась. Арне, вопреки всему, ей всё-таки нравился. — Сдаётся мне, что именно таким оно для тебя и будет, — поддразнила она. — Ведь тебя занимает всё, что связано с опасностью, верно? — он, безуспешно пряча недоумённый взгляд, отвернулся, и Тийа, донельзя заинтригованная, решила выявить подводные камни его души, все до единого. — Скажи мне, что для тебя самое захватывающее: чувство предвкушения, когда ты делаешь шаг навстречу смерти, или же ощущение триумфа, когда в очередной раз удаётся обмануть её? Кто ты: безумец или смельчак? Арне резко посмотрел на неё, и в его глазах буквально полыхнуло возмущение. — Ни то, и ни другое, — огрызнулся он. Арне никогда не был честолюбцем, и её предположения оскорбили его. Да, он не видел своей жизни без риска, но не потому, что хотел показать себе и всему Миру, какой он бесстрашный храбрец, а просто потому, что уже не мог жить без чувства, будоражащего кровь, — то было его наркотиком. Он с вызовом смотрел на Тийу, ожидая очередной провоцирующий навет, но на её лице увидел лишь лёгкую улыбку, в глазах — иронию, и понял, что только что открылся ей! Она ждала не подтверждения, а отрицания! И теперь, получив ровно тот ответ, которого и добивалась, доподлинно знала, что им в действительности движет. Арне это покоробило. Неужели он был настолько очевиден?! Тийа же горько усмехнулась про себя. Симпатия Астрид к этому юнцу ей теперь стала более чем ясна. Риск был её вторым «Я», и в Арне она попросту увидела саму себя в своей земной жизни. Но если с перерождением и познанием вечной любви Астрид подчинила его себе, то Арне отнюдь — он был полностью в его власти. А это не сулило им ничего хорошего. — Значит, любые наши меры для тебя не угроза, — тихо резюмировала она, — коль всё, что сопряжено с риском, для тебя допинг, а не управа. Арне слегка пожал плечами и, не удержавшись, ухмыльнулся: — Печально… для вас. — Почему же? — искренне удивилась Тийа. — На Айлин же управу нашли, а ведь её, как ты и сам знаешь, к смерти влекло ещё больше, чем тебя — она с ней не флиртовала, а безумно её жаждала! Арне, не видя смысла отрицать очевидное, коротко кивнул и тут же фыркнул, догадавшись, к чему она ведёт. — Я вашим союзником не стану! — категорично отрезал он, вновь начав медленное шествие по комнате. — Никогда! Он так усердно хмурил брови, что Тийа не сдержала смешок. Реакцию Кая, однако, она теперь тоже прекрасно понимала. Во время допроса он не то что ни разу не принял уничтожающий всех и вся вид, а вообще без улыбки не мог реагировать на Арне, простодушие которого, видимо, было всё-таки заразительным. Тийу так и подмывало подразнить его. — Ой ли, — скептически усмехнулась она. — Не иронизируй! — вспыхнул взбудораженный не на шутку Арне. — Что это за управа такая?! Разящий дар Джейн? Так им вы только добьётесь моей ненависти, и я не верю, что он мог сломить несгибаемый дух Айлин! И явно не дар Алека! Вернее, он вообще не обсуждается: в состоянии анабиоза ни Айлин, ни я вам без надобности. И что остаётся? Внушение Челси? — он тихо хохотнул. — Ну, так со мной этот трюк не пройдёт! В отличие от Айлин, против эмоционального внушения у меня есть защита! Подобное вмешательство я почувствую и распознаю сразу! Его последние слова начисто стерли с лица Тийи улыбку. Судорожно сглотнув, она прикрыла глаза, чувствуя, как всё тело охватывает неконтролируемая дрожь, поднимающая из глубин подсознания мысли, несущие в себе запоздалое прозрение. Как она могла не почувствовать влияние Челси, ведь уже однажды находилась под её чарами?! Как могла не распознать, столкнувшись с ними вновь?! Арне заявил верно: такое вмешательство чувствуется сразу! Так как же от неё, Тийи, оно ускользнуло? От осознания, что оказалась такой невосприимчивой, внутри Тийи всё заклокотало. Но ещё больше её возмутило то, что Челси вообще посмела влиять на неё, ведь она и без того была предана клану! На каком основании та внедрилась в её личное пространство? За каким дьяволом ей всё это понадобилось?! Тийа почувствовала, как к горлу стала подкатывать ядовитая горечь, и шумно втянула воздух. Теперь ей было сложно даже дышать. А Арне тем временем всё никак не мог успокоиться. — Привязанность к вам — конец всему для меня, — продолжал сокрушаться он, — стало быть, мой инстинкт самосохранения однозначно вступит в противостояние! И непрестанно подавлять его не в силах Челси, ибо рано или поздно он выработает против её чар иммунитет! — он резко замер на месте и, даже не догадываясь, что уже не остановить брошенную им молнию, пристально посмотрел на Тийу: — И что вы будете делать тогда?! Какими тогда мерами удержите меня в узде?! И эта молния тотчас ударила прямо в цель. За считанные мгновения Тийу обуяло настолько сильное волнение, что, казалось, застывшее сердце вновь забилось. Сильно. Часто. Оглушающе. Она осязала каждой клеточкой своего каменного тела, как забурлил яд в её жилах. Он расплавленной лавой бежал по венам, сжигая всё на своём пути. Тийа буквально горела заживо. Вот оно!.. Её удерживали в узде! Её саму. Её чувства. И её желание познать истину. Истину, которая сейчас раздавила её, практически уничтожила! Тийа распахнула глаза и с диким ужасом воззрилась на Арне. Тот непроизвольно вздрогнул и отступил. Он интуитивно знал, что разрушающий в её глазах пожар направлен не на него, но внутри него всё равно всё содрогнулось от зловещего предвестия беды. Между тем Тийа, под гнётом охвативших её и отравляющих сознание нестерпимого разочарования и потери, вскочила так резко, что кресло отскочило и с глухим стуком ударилось об стену. Жёстким взмахом руки она дала понять Арне, чтобы тот даже не думал, не смел более ничего говорить, и тут же невольно обхватила обеими ладонями свою шею так крепко, словно хотела удавиться. Теперь она явственно видела, что несло в себе её желание разгадать тайны Аро. То было истинное чувство, о коем он, в чём она теперь даже не сомневалась, знал изначально! Знал и, вместо того, чтобы освободить её от мук томления, наоборот, подавлял, не давая прозреть! Распоряжался её чувствами так, как было угодно ему, не посчитавшись с тем, насколько они были важны для неё! Тийа закрыла лицо руками и тихо застонала. Она впервые прочувствовала всю глубину единения любви и ненависти. Благоговейный трепет охватил всё её существо, и одновременно она захлёбывалась от смертельного яда, полного злобы и горечи. Ей хотелось своими руками уничтожить властителя Вольтерры за единолично принятое им решение, стереть его с лица земли за то, что посмел играть чужими судьбами, и в то же время она задыхалась от одной только мысли нанести ему вред. А если его не станет, не станет и её. Ей не выжить ни без него, ни без его взаимности, в которой, коль он так рьяно пресекал её попытки познать истину, она могла бы усомниться. И тогда, будь её чувства неразделенными, Тийа, не задумываясь, выбрала бы мгновенную смерть. Но она не сомневалась! Однажды Аро открылся ей, и пусть то признание несло в себе сугубо мужской интерес, сейчас оно отвело от гибели не только её, но и Арне, которому предстало бы выступить её палачом, а после или стать свободным, успев уйти, пока основная группа настигает исландских нарушителей, или же умереть от карающих рук Вольтури… И Арне точно уловил её мысли. Буквально на мгновение в нём проскользнуло ощущение избежания гибели, и он непроизвольно напрягся. И послевкусие, которое непрестанно оставляла после себя каждая подобная ситуация, сильно изменилось. На этот раз оно было крайне неприятным и категорически не понравилось Арне. Да и его авантюрный дух впервые не пришёл в возбуждение! Получается, ещё миг назад угроза смерти, столько лет висевшая над ним, впервые могла стать неотвратимой. Но что послужило катализатором? Его столь резкий выпад, выступивший как защитная реакция на её провоцирующие заявления? Или может, какие-то конкретно произнесённые им слова? — Тийа?.. — едва слышно позвал он. Но она не ответила, продолжая неподвижно стоять, подобно застывшей статуи. Гадая, в плену какого кошмара она сейчас пребывала, Арне не знал, как к ней подступиться. Её волосы смоляным покрывалом сейчас закрывали спрятанное в ладонях лицо и плечи, а миниатюрная фигура словно светилась под лунным светом… Такая, прекрасная и ранимая, она сейчас безумно напоминала ему Игрэйн, от чего просто безудержно хотелось подойти к ней и обнять. Защитить её от любых напастей и даже от самой себя… От столь противоречивого порыва Арне вздрогнул и, отойдя к окну, немигающе воззрился на ночное небо. Будь неладен этот чёртов ментальный контроль, который, кажется, начал вызывать в нём сродненное чувство! К добру или худу испытываемое им сейчас? Уже светало, когда Арне уловил лёгкое движение. Он обернулся и встретился с пронзительным взглядом Тийи, единственным выражающим на её мертвенном лице хоть какие-то признаки жизни. — Спасибо, — проговорила она одними губами и, отвернувшись, глубоко вздохнула. В ответ Арне только кивнул. Спрашивать, за что именно она его благодарит, он не решился. Да, собственно, Тийа и сама не знала, за что именно его поблагодарила. С одной стороны, он подтолкнул её наконец увидеть то, что ранее было сокрыто от неё, с другой — погрузил в кошмар. Отныне ничто не будет прежним: ни её жизнь, ни она сама. Она в очередной раз смотрела на Мир новорожденным взглядом, и совершенно по-новому на мужчину, выбранного её сердцем. То, что он ловкий манипулятор, она знала всегда, но только сейчас на собственном опыте убедилась, насколько умелый! А проанализировав его поведение, начиная с тотального безразличия и целенаправленного избегания встреч и заканчивая признанием, буквально вытребованным у него, Тийа не без радости поняла, что испытываемое им к ней чувство если и не вечное, то всё равно, бесспорно, глубокое! А то, как переменились к ней Кай и Астрид, — лишь подтверждало это. Теперь Тийа по другому расценивала те или иные их действия. Они её оберегали настолько сильно, словно бы она была для них бесценна! А что её делало таковой? Может, то, что пострадай она, это непосредственно затронуло бы и самого Аро? Ну так будь оно так, он пострадает независимо от того, знает она правду или нет. Так от чего в действительности они пытались удержать её в стороне, от Аро или от себя самой? Тийа порывисто выдохнула. Когда дело коснулось её собственных чувств, выяснилось, что у неё абсолютно не выходило бесстрастно и логически мыслить. Она так и не смогла уразуметь, зачем и с какой целью вся эта игра вообще была затеяна. Игра, в которую были вовлечено столько лиц, в то время как она, Тийа, пребывала в полном неведении. Но теперь ситуация изменилась! Теперь будет всё равно противоположно! Тогда как Тийа займёт наблюдательную позицию и потихоньку начнёт раскрывать для себя их мотивы, сами они будут пребывать в том же неведении, в коем столь долго удерживали её. А с Аро так и подавно — отныне она будет придерживаться жёсткой линии. Как бы она к нему ни стремилась, в объятия к нему не бросится. И не облегчит путь к себе ни на йоту. Ему придётся ответить за содеянное с нею. Теперь пришёл его черёд потерять покой, гадая, что же ею движет и чем она одержима. Ведь то, что она изменилась, Тийа скрывать была не намерена. И может, не выдержав, он наконец решится на тактильный контакт, который его и нокаутирует. Да, теперь Тийа была непоколебима. Когда-то поступки Аро пробудили в ней безудержные порывы, сейчас же, наоборот, ей как никогда хотелось действовать неторопливо. Она шаг за шагом будет подводить его к откровению, распалять его и дразнить до тех пор, пока он не соизволит признаться. Выжидать и делать только взвешенные тактические ходы было присуще не ему одному. — Надеюсь, то, что ты задумала, не коснётся меня, — вдруг тихо проговорил Арне и тем вернул её в реальность. Сосредоточенное и решительное выражение её лица если и не насторожило его, то явно озадачило. — По-твоему, я настолько двулична? — подходя к креслу и вновь усаживаясь в него, саркастически спросила она. — Вначале благодарю, а после наношу удар? Поверь, до Вольтерры ты в безопасности. Хотя, впрочем, и там лично я в отношении тебя никаких мер не предприму. — Ты уже предпринимаешь, — недовольно буркнул он, демонстративно постучав указательным пальцем по виску. — О, ты про это, — поддразнивающе промурлыкала Тийа и широко улыбнулась. Арне уже было собрался возмущённо фыркнуть, как внезапно почувствовал, что вновь стал свободным, и замер в окончательном недоумении. Это выбило его из колеи настолько, что какое-то время он стоял точно громом поражённый и всё никак не мог сформулировать вопрос, почему она вдруг переменила своё решение. Кто он теперь, пленник или гость? Но тут её взгляд вновь заледенел, улыбка померкла, и Арне передумал что-либо у неё спрашивать. — Верно, не стоит, — проницательно кивнула Тийа, а после откинулась на спинку кресла и устало прикрыла глаза, непроизвольно демонстрируя, что говорить более ни о чём не желает. Да Арне и не собирался нарушать возникшую тишину. Ему было о чём подумать, ведь ментального контроля уже не было, а зарождающееся где-то в глубине души благоговейное чувство к этой Вольтури почему-то осталось. И пусть разум его не мог постичь глубину произошедшей в нём перемены, пробудившийся словно ото сна собственный инстинкт сказал всё более чем достаточно. Арне всем нутром чувствовал исходящую от Тийу внутреннюю силу, коя вкупе с мощью новорождённого и без её дара была разрушительной. Но даже и не это взбудоражило его. Что-то неуловимо изменилось в ней. Будто перед ним сейчас предстала совершенно другая личность, с которой Арне не то что не рискнул бы вступить в противостояние, а даже перечить вряд ли теперь посмел.

***

Окинув скользящим взглядом зеленую поляну, недавно выступившую полем боя, Кай перевёл его на Астрид. На фоне полыхающих костров и в особом солнечном свете её волосы переливались просто завораживающим огнём, от тела исходило ослепительное сияние, а тонкая ткань юбки, парящая вокруг, точно лёгкое облачко сизого дыма, открывала обзор на её длинные и стройные ноги. От этого зрелища Кай не сдержал восхищённой улыбки и, по наитию направившись прямо к супруге, вскоре привлёк её изящное тело к себе. — Почему ты выбрала именно её? — тихо спросил он. Астрид, проследив за его взглядом, смотрящим вдаль, воззрилась на сидящую на земле с опущенной головой пленницу — единственную из стана врага, кому они оставили жизнь. — Её энергетика защитника, — мягко пояснила она. — Определённо такую же я чувствовала во время Мексиканской кампании. Помнишь, я рассказывала? — Ах, да, — скептически поморщился Кай, — эти ваши с Аро выводы о страхующих первые лица… — Кай, не юродствуй, — укорила его она. — Это действительно так! Она не способна ни причинить нам вред, ни защитить себя! Неужели у тебя поднимется рука на беззащитного?! — Ну-у, — он раздумчиво пожал плечами, а затем изрёк: — Признаться, нет, не поднимется. Да и Аро она может открыть не мало. Ведь этот её, кхм, порыв защищать — скорее всего результат внушения. — И не только… — было воодушевилась Астрид, но Кай, припав к её губам коротким поцелуем, не дал ей договорить. — Душа моя, если ты так тонко намекаешь, чтобы в итоге оставить ей жизнь, то мой ответ — нет! — категорично отверг он её невысказанное предложение. Астрид тяжко вздохнула и вновь посмотрела на поверженную. Та словно почувствовала её взгляд, откинула назад копну медовых волос и расправила плечи. Её янтарные глаза — явление, с которым Астрид столкнулась впервые, — казалось, смотрели прямо в самую душу. А эмоции… Эмоции окутывали благодатным, даже сердечным теплом. — Нет, то был не только результат внушения, — шёпотом проговорила Астрид. Её безошибочное чутьё подсказало, что эта вампирша вообще не способна нанести кому-либо вред. А значит, Астрид сделает всё, чтобы отвоевать ей право на жизнь. — Скажи мне, — вкрадчиво начал Кай, прекрасно зная, что обозначал этот решительный взгляд супруги, — ты обратила внимание на то, как она была беспощадна к остальным? Феликса сбила с ног… — Это была защита, — воинственно парировала Астрид. — Они знали, что мы пришли их убивать! Чего ты ещё ожидал, покорного блеяния?! — Кай не ответил, что подстегнуло её ещё больше. — Они не одарены, и атака была единственной возможностью спастись, — не сдавалась она. — Если она является косвенным участником сего безумия, прошу, пересмотри своё решение. Кай едва слышно цокнул, словно отрицая что-то сам себе, и воззрился долгим изучающим взглядом на пленницу. И когда та не выдержала этой зрительной пытки и опустила глаза, вновь перевёл взор на Астрид. — Успокойся, любовь моя, — наконец благосклонно проговорил он. — Мне её судьба абсолютно безразлична, чтобы из-за неё вступать с тобой в баталии. Решать будете вы с Аро, непосредственно отталкиваясь от того, что он увидит. — Благодарю тебя, — пылко выдохнула Астрид и всем телом порывисто прижалась к супругу. От пожара, бушующего в её глазах и в красках рисующего, какая именно благодарность его ждёт, Кай про себя застонал. Всего его охватило дикое безумие. Не сводя пристального взора с её губ, он склонил голову и уже собрался жадно впиться в столь манящие уста, как услышал мягкую поступь сзади и разъярённо обернулся. — Какого дьявола?! — напустился он на подошедшего Деметрия. Но тот, не ропща и нисколько не смутившись, молча указал в сторону догорающих погребальных костров, а после на горизонт, на котором виднелись ожидающие их автомобили. Кай примирительно качнул головой. — Позвони Тийе, пусть выдвигаются, — распорядился он. — Мы встретим их на полпути. Но прежде сопроводи нашу пленницу к Феликсу. Деметрий коротко кивнул и направился к вампирше. Та, слыша сказанное, тут же приподнялась и шагнула ему навстречу. Её взгляд был пустым, а движения рассеянными. Казалось, она вообще не понимала того, что происходило вокруг. Деметрий, как и Астрид, искренне жалел её, поэтому постарался как можно мягче взять её за руку и ненавязчиво повёл за собой. Смотря им вслед, Кай покачал головой. — Ваша с Деметрием гуманность рано или поздно доконает меня, — с усмешкой посетовал он. — Не лукавь, — игриво прищурилась Астрид. — Тебе ничего не стоит идти на уступки, — она обвила его шею руками и потянула к себе. — Зато награда… — её пальчики порхнули в его волосы. — Награда какова! Кай не мог не признать её правоту. Ему безусловно ничего не стоило поощрять её великодушные порывы. Зато воздавалось ему это сполна! Дождавшись, когда приближенные наконец покинули радиус видимости, он оттеснил Астрид к дереву и пылко прижал к нему. — Но за Арне даже не думай просить, — жадно припадая губами к её шее, предостерег он. — После того, как вернём Челси, я ему лично голову оторву. Его язык, дразня, слегка прикоснулся к мочке её уха, и Астрид задрожала. — Опять лукавишь, — сбито выдохнула она. — Ведь ты видел его в деле и оценил в полной мере его потенциал. Кай запустил руку в её волосы и потянул назад. Его почерневшие от желания глаза прожигали насквозь, приводя тем её просто в лихорадочный трепет. — Согласись, он славный малый, — простонала она и томно приоткрыла губы, безмолвно умоляя о поцелуе. — Этот славный малый, — прохрипел Кай, вновь склоняясь к ней, — сложись всё по-другому, не раздумывая, выступил бы палачом Вольтури. Нет, заступница моя, — его руки стали властно оглаживать её тело, прижимая собою к стволу дерева намертво — ни вырваться, ни продохнуть. — В отличие от Айлин, у него иммунитета нет. Он изначально знал, против кого ведётся война, и роль в ней у него далеко не второстепенная. — Да, но… — только и успела вымолвить она, прежде чем его губы накрыли её. В следующий миг его язык жадно проник в рот, и все доводы отстоять Арне тотчас начисто стёрлись. Нет, в этом поединке она заведомо проиграла. Так что, если у Арне был шанс, пусть его предоставит Аро. А то, что правитель Вольтерры вовеки не упустит такой кадр и во что бы то ни стало попытается его сохранить, Астрид даже не сомневалась. Пусть как ищейка он был им без надобности, но как проводнику ему цены не было. Тут Кай с тихим рыком приподнял её за ягодицы, и Астрид окончательно потеряла связывающую мысль. Обвив супруга, подобно змее, она полностью отдалась его власти.

***

Италия. Еле сдерживая себя, Игрэйн в считанные мгновения преодолела холл старого дворца, взлетела по лестнице и, на ходу с остервенением сорвав с себя плащ, ворвалась в огромную танцевальную залу. От отображения в тысячи зеркал её кроваво уничтожающего взгляда и гневно вздымающейся груди, казалось, всё вокруг так и полыхнёт. Стоявший прямо посередине зала Данте обернулся. Его взор был предупредительным, тогда как на губах играла лёгкая улыбка. Только вот как Игрэйн сейчас не смогла бы принять спокойный вид, так и Данте было не обмануть её своим показным участием. И внутри неё всё яростно содрогнулось от осознания, что до её состояния ему, как обычно, не было никакого дела. Но сейчас она не отступит! Ему придётся проявить участие, или же она обрушит своды этого дворца на его голову! Данте, словно угадав её намерения, разом отбросив доброжелательный вид, усмехнулся и приглашающе слегка провёл рукой по воздуху. На что Игрэйн шумно выдохнула и сделала решающий шаг вперёд. — Где Челси? — её голос прозвучал тихо, но вызов в нём слышался более чем отчётливо. Весь её вид красноречиво говорил о том, что от присущей ей покорности не осталось ни следа. Данте, однако, этому был ни удивлён, ни возмущён. Он ожидал именно такой реакции от Игрэйн, и единственное, что его сейчас занимало, — насколько она была готова идти до конца. — Здесь её нет, — скупо ответил он. Игрэйн решительно вздёрнула подбородок, её взгляд свирепо полыхнул, и Данте не без восхищения признал, что в ярости она была всё-таки безумно хороша. — Это я и без того уже поняла, — прошипела она, глядя на него пытливо-пристальным взглядом и делая ещё один шаг к нему. — Так где? А главное — жива ли она вообще?! Данте сцепил руки за спиной и слегка пожал плечами. — А зачем мне было сохранять ей жизнь? — вполголоса спросил он. — С какой стати я должен был менять запланированный ход операции? И от этих слов, произнесённых всё так же спокойно, но более грозно в своей непоколебимости, чем другие в гневе, воинственный настрой Игрэйн мгновенно растаял. Она во все глаза смотрела на Данте, не в состоянии вымолвить ни слова. Это не могло быть правдой… Она не желала такой правды! Но лёгкая улыбка на его губах и всё тот же светящийся спокойный взгляд более чем красноречиво сказали, что он не лукавил, — Челси и Афтона в живых реально нет. И это было сродни смертному приговору. Который, впрочем, таковым и являлся. По крайней мере, для Игрэйн. Из её еле раскрытых уст вырвался то ли стон, то ли вопль, и она без сил осела на пол. В одночасье рухнули все её планы, вокруг всё стало мрачным и бессмысленным, а саму Игрэйн поглотила бездонная пустота. Данте, точно не замечая распластавшуюся у его ног несчастную фигуру, обошёл её полукругом и одарил скептическим, пронизывающим насквозь взглядом. — Не для того я подверг нас риску, завершая партию практически на границе Вольтерры, чтобы не насладиться её плодами, — как ни в чём не бывало продолжил он. — А учитывая, насколько чертовски сложно было обуздать эту древнюю бестию, оставлять ей жизнь было бы безрассудно, — он криво усмехнулся, — ведь даже не имея возможности использовать свой дар, она оставалась смертельно опасной. С трудом осмыслив им сказанное, Игрэйн сокрушённо покачала головой. Их клан наконец обыграл Вольтури, и те впервые с начала этой проклятой кампании понесли потери — да и ещё какие! — только вот Игрэйн это не принесло абсолютно никакой радости. Наоборот, отчаяние и злоба охватили её, не позволяя ни дышать, ни мыслить — Ты мог подчинить её и тем сделать неопасной, — едва шевеля губами, глухо проговорила она. — За гибель Алека и Джейн Аро жестоко отомстил бы, но за смерть Челси он сравняет нас с землей, — она подняла на него потерянный взгляд и простонала: — О, Данте, как ты мог? Ведь ты уже знал, что Арне в руках Вольтури! Ты попросту не оставил ему ни единого шанса… Но тут его взгляд резко изменился — теперь в нём горел жестокий, холодный блеск, — и Игрэйн осеклась. — И чья в том вина? — ледяным тоном осадил он её. — Какого дьявола вы не отступили, когда поняли, что среди них новые таланты, включая щит?! И не дав ей времени опомниться, Данте уже стоял рядом и склонялся к ней. Требовательно взяв её за подбородок, он пристально посмотрел ей в глаза. — Так вот прочувствуй в полной мере результат скоропалительно принятого вами решения, — жёстко процедил он и выпрямился. — Теперь Арне в сетях врага, — он категорично взмахнул рукой, — а сама ты бессильна что-либо сделать. Чувствуя, как тело окутывает могильным холодом, Игрэйн беспомощно вздохнула и обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять судорожную дрожь. Ему не было никакой надобности говорить ей всё это. Она и без того уже трижды осудила себя. За то, что не восприняла всерьёз новый ментальный дар Вольтури, за то, что позволила Арне идти одному, и за то, что недооценила риск, которому он себя подверг. Её последней надеждой была Челси. А теперь она просто не представляла, как ей вызволить Арне, чью жизнь в свете последних событий Аро теперь вряд ли пощадит. У неё осталось не так много времени найти решение, но просвета она так и не видела. И если его так и не будет, ей не останется ничего другого, как отправиться в логово врага, а там — да поможет ей бог! — Нет, — явственно прочитав по её лицу все её мысли, безапелляционно отрезал Данте. — Этого я тебе сделать не позволю. Нервы Игрэйн не выдержали. Да! Сейчас она была сокрушена, раздавлена и абсолютно не знала, как поступить. Но будь она — проклята! — если позволит Данте вновь воздействовать на неё. По сравнению с её чувствами к Арне, тяга к самому Данте — ничто! — Интересно, как ты меня остановишь? — ядовито парировала она. И Данте вновь не был удивлён. Наоборот, он ждал этих слов. И теперь знал, что она определённо пойдёт до конца, и остановить её уже было ни в чьих силах. За жизнь Арне Игрэйн вступала в бой даже со смертью, а Вольтури далеко не чета таковой. Беда им, если с головы парня упадёт хоть один волосок. Да, в этот раз Данте даже без надобности было прибегать к внушению, Игрэйн сама возьмёт всё в свои руки. Ей не впервые переписывать судьбу, ведь пока Арне рос, изо дня в день рискуя жизнью, она, тенью следуя за ним, не раз отвела от него гибель. И всё то время, пока юный смельчак считал, что его ведёт провидение, на самом деле вела его Игрэйн. Непрестанно, рьяно, беззаветно. Казалось, его перерождение стало для неё освобождением. Ан нет, Игрэйн жестоко ошиблась, посчитав, что испытать ужас и боль за него ей более не представится. Она утратила бдительность, за что и поплатилась. Черты его лица неуловимо смягчились, взгляд потеплел, и Игрэйн затрепетала от внезапно охватившего её смутного предположения. А между тем сам Данте шагнул к ней и подал руку, помогая встать. И, пресекая уже готовый сорваться с её уст вопрос, внезапно привлёк её к себе и припал к её губам властным, но в то же время невероятно нежным поцелуем. То было примирением, и то было обещанием. Игрэйн охватило просто неконтролируемое волнение. Она поняла, что Данте есть что ей предложить в борьбе с Вольтури. Отбросив все страхи и сомнения, она обвила руками его шею и с неудержимым порывом ответила на поцелуй, жар которого, казалось, вот-вот готов был спалить её дотла. Но тут Данте так же внезапно оторвался от её губ и мягко отстранил её от себя. Теперь его взгляд был укоряющим. — Дорогая, неужели ты думаешь, я действительно мог лишить жизни приближенную Аро, в то время как Арне был пленён? — проведя тыльной стороной ладони по её щеке, вкрадчиво спросил он. — Да я и пальцем не тронул ни Челси, ни Афтона, хотя они, замечу, не были столь добры к нам и даже успели проредить наши ряды. От этих слов Игрэйн порывисто выдохнула и спрятала лицо в дрожащих ладонях. Боль и беспомощность, держащие её в своем плену с того момента, как она заподозрила, что Арне в руках Вольтури, стали потихоньку отступать. Она наконец смогла вдохнуть полной грудью и была настолько поглощена обуявшей её радостью, что даже и не подумала что-то предъявить за только что преподанный урок, который был пусть и жестоким, но, бесспорно, поучительным. А Данте тем временем мягко взял её за запястья и отвёл руки от лица. — Ты пережила сильное эмоциональное потрясение, поэтому я прощаю тебе твоё поведение и оскорбительные выводы, сделанные на мой счёт, — тихим, обволакивающим голосом проговорил он и отпустил её руки. Игрэйн изумлённо заморгала. — Данте, ты, несомненно, всегда взывал к здравому смыслу и сдержанности, — осторожно начала она, — но, согласись, твоё отношение к кадрам… — она поперхнулась, подбирая слова, но, так и не найдя их, эмоционально всплеснула руками: — Скольких ты уже пустил в расход! Он буквально на мгновение шокированно замер и вдруг расхохотался. — Господи, Игрэйн, — сквозь смех выдавил он, — при чём тут кадры?! Его совершенно неожиданная реакция покоробила её. Игрэйн демонстративно отвернулась, молчаливо ожидая, когда его веселье пройдёт. Вскоре Данте успокоился и вновь стал серьезным. Он подошел к ней, повернул к себе и взглядом потребовал внимания. — Мне оскорбительно не то, что ты обвинила меня в вероломстве — я таков, каков есть; а то, что ты посчитала, что ради одной победы я готов проиграть войну, — отчеканивая каждое слово, пояснил он. Игрэйн непонимающе мотнула головой, и Данте раздражённо скрипнул зубами. Как она может не видеть, какую катастрофическую цепочку событий запустила бы смерть Челси, пока Арне в руках Вольтури?! Да, казни он её, и это поставило бы Аро на колени, сокрушило бы его. Упоительное, триумфальное завершение партии… Было бы, если на противоположной чаше весов этой победы не оказалась жизнь Арне, а, следовательно, и Игрэйн, которая, не раздумывая, последовала бы тем же путем. Ренато уйдёт в сторону следующим. И никакие манипуляции его не удержат, слишком высока воля к свободе. Нет! После ликвидации находок Элеазара, он был не в том положении, чтобы распыляться одарёнными кадрами. Это станет началом конца. Разрушит всё, к чему он шёл столько веков. И ему останется или признать полное поражение, или же начать всё сначала… А это опять долгие века подготовки и ожидания… Игрэйн терпеливо ждала его слова. Но Данте решил не делиться с нею своими мыслями. Он вдруг осознал, что их мотивы вызволения Арне из рук Вольтури категорически разные. И она вряд ли сейчас способна понять, что руководит непосредственно самим Данте. Пока все её думы направлены на спасение Арне, он продолжал лелеять свою месть, положившую начало войне, которая по сути своей для Игрэйн так и осталась чужда. Он сцепил руки за спиной и степенно заговорил: — Как только Аро войдёт в контакт с Арне, то сразу выявит истинную связь между вами и то, насколько она сильна. А значит, будет уверен, что Челси в безопасности, пока Арне жив. Его не тронут и будут ждать дальнейших наших действий, — он нахмурил брови. — Не тот, конечно, сценарий, каким я его запланировал, так что придётся тщательно его переработать. Время ошибок прошло, — он посмотрел на неё таким жёстким взглядом, что Игрэйн непроизвольно отступила. — Сейчас Аро должен был истекать кровью от потери Челси, а вышло, что в его руки опять попал ещё один наш козырь. Вновь прозвучал упрёк, но на сей раз Игрэйн это не задело. В ней потихоньку начала клокотать злость, начисто развеявшая все её пессимистичные мысли. — Аро он без надобности, пока у них есть Деметрий, — настраиваясь на серьезный лад, но в то же время не в состоянии скрыть презрения к ищейке Вольтури, процедила Игрэйн. — А уничтожь мы его сразу, Арне сейчас был бы в безопасности! — Не факт, — иронично ухмыльнулся Данте. — Ведь пленил его-то не Деметрий… Арне, когда он обостряет все свои ориентиры, поймать нереально, практически невозможно… И то, что его сбило с пути, нам ещё и предстоит выяснить. Хотя… После того, как Аро удалось покорить Айлин, я не удивлюсь уже ничему. — Так она, что, в самом деле теперь одна из них? — ахнула Игрэйн. В ответ Данте только скупо кивнул. Говорить на эту тему ему было ещё очень тяжело. Если до этого он и имел какие-то предположения, как именно Аро приручил Айлин, то стоило увидеть её, и они все рассыпались прахом. Той — его — Айлин более не существовало. Из её взгляда исчезли мрак и боль, через которые он столько лет тщетно пытался пробиться, а сама она будто расцвела. А то, как она легко и непринуждённо пребывала рядом с Джейн и Алеком, и вовсе вызвало в нём просто нестерпимые ревность и гнев. И если бы Челси не успела пошатнуть их настрой, Данте задержался бы и голову изменницы снёс бы лично — если Айлин не будет его, значит, не будет ни чьей! — В любом случае, пусть Аро он без надобности, нам-то нет, — сменил он тему. — Мы остались без ищейки и проводника, а вдобавок теперь и ты уязвима! Осознав скрытый смысл сказанного, Игрэйн нахмурилась. — Ты не выведешь меня из игры, — отчеканила она. — Не посмеешь! И тут взгляд Данте вновь превратился в лёд. — Очнись! Какой игры?! — прогремел он. — Всё, наигрались! Благодаря беспечности Арне и вашей с Ренато недальновидности теперь мы вынуждены взять тайм-аут! Если ты ещё не уразумела, то мы повязаны намертво, пока Арне в руках Вольтури. И не будь они в равном нам положении, я бы сейчас вам с Ренато головы поотрывал, — прорычал он и, гася соблазн подтвердить слова действием, резко отошёл. Игрэйн тонко уловила угрозу и поспешила смягчить разговор. — Данте, не убивай упрёками, — воззвала она. — Лучше направь… Он негодующе фыркнул, но вскоре смягчился и задумался. — Созывай основные резервы, — наконец прозвучало его распоряжение. — Нужно доставить послание старейшинам до того, как карательная группа вернётся в Вольтерру. До контакта Аро с Арне. Воспоминания Арне исказят действительность, уменьшат нашу мощь, ведь истинное положение вещей ему не известно, стало быть, нужно успеть заявить, насколько в реальности мы сильны и что трогать наши кадры крайне не рекомендуется. Игрэйн недоумённо мотнула головой. Она не сообразила, о каком таком послании шла речь. Ведь Челси была неприкосновенна, как и Афтон, кончина которого, считай, заочная констатация смерти всё той же Челси. Да даже угроза в сторону низших чинов Вольтури была эквивалентна заявлению, что жизнь Арне — ничто, что его можно ликвидировать, не раздумывая… — Игрэйн, — тяжко вздохнул Данте, прекрасно читая все её мысли в её открытом взгляде, — ты заигралась в палача… Кроме расправы и угроз, ничего уже не видишь! — он со снисходительным укором посмотрел на неё и с придыханием пояснил: — На послании будет стоять не кровавая печать, а королевская. Игрэйн шокированно ахнула и едва вновь не осела на пол. Неужели она верно его поняла?.. Глаза Данте полыхнули огнём, а его губ коснулся ехидный оскал. — Именно, — он шагнул к ней и, обхватив за талию, рывком привлёк к себе. — Пришло время старейшинам узнать, с кем они ведут войну! И поверь, — прижимая к себе Игрэйн ещё крепче, жарко зашептал он ей в губы, — после того, как я открою им свою личность, они в сторону Арне даже дышать не рискнут.