Единство

Приорский дворец, Вольтерра, Италия. Кай был крайне удивлён, когда встречающая их Хайди сообщила, что Аро ждёт лишь его и Астрид, Тийу до́лжно проводить к Маркусу, а остальным, включая взятых ими в плен Арне и Найре, велено было ожидать дальнейших распоряжений. Впервые за всю историю их клана властитель Вольтерры не пожелал лично встретить и одарить своим благосклонным вниманием вернувшихся из карательного похода. Но углубляться в помыслы брата Кай не стал. Он разом распустил приближённых, отдал краткий приказ сопроводить Арне к Айлин и Алеку, Найру поручил Деметрию, а Тийу, было направившуюся к Маркусу, остановил молчаливым жестом и следом посмотрел многозначительным взглядом на супругу. Астрид едва заметно кивнула, и к Маркусу с Тийей они отправились уже вместе. Сам Кай же незамедлительно направился в представительское крыло. Войдя в кабинет, он уже собрался было озвучить брату своё возмущение, как увидел висевшую на стене картину, с которого на них смотрела рождённая Венера, и шокированно замер. Не знай он, что никто из Вольтури в ближайшее время не посещал Флоренцию, а сам Аро никогда не отдал бы приказ выкрасть историческую ценность, поклялся бы, что это оригинал… Но тут Аро медленно повернулся к нему, губ его коснулась горькая усмешка, и Кай понял, что не ошибся, перед ним действительно была работа Боттичелли. — Что это значит, Аро? — с трудом выдохнул он. — Очередная подсказка противника, — переводя взор обратно на холст, тихо ответил тот. — Несущая в себе ключ к разгадке. Кая мгновенно осенила суть таковой, и он окаменел. Казалось, его и так бескровное лицо побледнело ещё больше. Аро же сохранял молчание, давая Каю прийти в себя. — Этого не может быть! — наконец твёрдым тоном воскликнул тот, хотя его учащённое дыхание красноречиво выдавало, что он и сам уже не знал, во что верить. — Может, — горько усмехнулся Аро. Кай отмер и, подойдя к картине, нерешительно и едва касаясь провёл по ней подушечками пальцев. От играющих на ней бликов камина чудилось, что раковина и длинные волосы юной богини переливались золотым сиянием. Она будто ожила. — Мне следовало догадаться, ещё когда нам указали на «Флорентийца», — едва слышно прошептал Кай, задержавшись на губах женщины и медленно очерчивая их. — Но я даже подумать не мог… — Не ты один, брат, — участливо заверил Аро. — Пусть монаршие представители Медичи и сыграли не последнюю роль в этой истории, только вот мстят нам не за упадок их рода. — Тогда за что? А самое главное — кто? — Ты и сам уже понял, кто, — Аро молчаливым взглядом скользнул по женщине, а после кратко добавил: — Её сын. При этих словах брата Кай резко отпрянул назад и сцепил руки за спиной так крепко, точно боялся вновь поддаться наваждению и прикоснуться к холсту. Однако его взор то и дело возвращался к лицу женщины, которое он помнил в мельчайших деталях. Впервые он заметил её во время рыцарского турнира. Вернее, вначале почувствовал. Её кровь пела, и только то, что они были перенасыщены кровью побежденных рыцарей, на тот момент спасло её от смерти. Смерти, всё-таки настигшей её несколькими годами позже… Но даже в последние мгновения своей жизни, задыхаясь в мучительной агонии, она была самим искушением: золотые волосы развевал ветер, воздушное прозрачное одеяние струилось, соблазнительно очерчивая её пылающее тело, а янтарные глаза сверкали ярче бриллианта, висевшего на её груди. Этот образ, лишивший Кая покоя на долгие столетия, до сих оставался одним из самым ярких его воспоминаний. И почему он сразу не сообразил, что послание с камнем, преподнесённым герцогом Бари в виде дипломатического жеста Лоренцо Великолепному, а после подаренным братом последнего своей возлюбленной, несло в себе совершенно другой сакральный смысл? Хотя и неудивительно, что, подводя итоги деятельности клана, Кай даже и не думал в этом направлении. Ведь сколь яркими бы не были воспоминания, одна небольшая загвоздка начисто оттеснила их на задний план — были и другие подсказки. С этой мыслью Кай пристально посмотрел на брата. — Аро, — вкрадчиво заговорил он, — а какое отношение к ней, — он кивнул в сторону картины, — имеет отношение Бри́ксен? — Не к ней — в этом случае я сразу бы сопоставил одно с другим, а к нему. — Что-то мне подсказывает, что сейчас ты сообщишь мне то, о чём только я один не в курсе, — цинично усмехнулся Кай. Аро мрачно сдвинул брови: — На ту пору ты ничего и слышать не хотел о нашем покровительстве Медичи, так что даже не думай сейчас что-то предъявлять! Да и докладывать, собственно, было нечего. Я так и не смог разгадать ни причины отказа от нашего предложения, ни того, как он сумел уйти от Деметрия и почему тот вообще его отпустил. Но зато теперь всё ясно. Он изначально шёл по пути, противоположному нашему. — Выходит, указал он не на границу, — примирительно произнёс Кай. — Однозначно, нет. Он указал на собор. И, знаешь, мне уже начинает казаться, что это какое-то провидение — дважды под сводами с крестом мы упустили талант, спустя столько веков привнесший в клан Тийей… Он не довёл мысль до конца, но Каю и без того стало ясно, к чему он клонит: получи Вольтури в своё распоряжение сей дар раньше, Тийи среди них сейчас бы не было. Её ликвидировали бы на месте! Но это знание всё равно не принесло большей определённости относительно Данте. — Я решительно ничего не понимаю, — проведя ладонями по лицу, порывисто выдохнул Кай. — В отличие от Лоренцо Джулиано спасти мы попросту не успели. Симонетте же был дан шанс, она сама от него отказалась, — он яростно сверкнул глазами. — Так во имя какой справедливости эта месть?! Аро глубоко вздохнул. Он и сам задавал себе этот вопрос, но ответа на него так и не находил. Ибо Вольтури на самом деле готовы были преподнести Симонетте бесценный дар, от которого она в приступе безумия с презрением отказалась. А сердце Джулиано к моменту, когда они прибыли в собор, уже остановилось. Помочь ему они были бессильны. Эта утрата и для них была невосполнимой. Посему вины перед их ребёнком у них не было, нет и быть не может! Более того, они поддержали оставшегося без соправителя Лоренцо, покарали всех, кто участвовал в заговоре против Медичи, и укрепили позицию их партии, вплоть до возведения их сыновей на папский престол. — Один официально признанный и позже интронизирован, — словно угадав его мысли, проговорил Кай, — второй же номинально лишился даже матери… — Нет, — с ходу отверг его предположение Аро. — Вспомни, мы сами до определённого времени не были осведомлены о его судьбе. То была воля Симонетты, а после и самого Джулиано. Они будто чувствовали, что, признай они его рождение, подпишут тем ему смертный приговор. Да и когда признанный встал во главе церкви, сам Данте уже как несколько десятилетий был обращён. Кай начал закипать от тотального непонимания происходящего. Напрочь не ведая, что сказать или сделать, он воззрился на Аро. — Я в схожем состоянии пребываю уже несколько дней, — понимающе кивнул тот. — Как и Маркус. Все попытки вникнуть в суть претензии Данте к нам оказались тщетными. Единственное, к чему мы пришли, — будь мы предупреждены, насколько сильным станет его дар, уничтожили бы его ещё в младенчестве. — И насколько? — уточнил Кай, вновь обращая взор на портрет Симонетты. Он пытался представить, как же мог выглядеть её сын. Такой же золотоволосый или же чернокудрый, как отец? А передались ли ему её аристократические и тонкие черты лица? Если он хоть толику похож на мать, в бессмертии его внешность однозначно стала непревзойдённой. Аро проницательно подметил всплеск эмоций, сменяющихся в глазах брата. — Чрезвычайно, — коротко резюмировал он и следом пояснил: — Манипуляция Тийи и рядом с его не стоит. Очень жаль, что в ту эпоху среди нас ещё не было Элеазара… Это заявление мгновенно отрезвило Кая. Он вздрогнул от внезапного напряжения, а его взгляд заледенел. Тийа! Вот кто в сей момент его беспокоил даже больше, чем противник. Он совершенно её не узнавал. Видел её словно впервые. А ещё он безошибочно уловил тревогу, с которой смотрела на неё Астрид, но уточнять, что так обеспокоило супругу, не стал. Он всем нутром чувствовал, что это будет равноценно открытию ящика Пандоры. А коль и Астрид не решилась заговорить об этом, стало быть, знания, которыми она теперь обладала, открыть ни ему, ни Аро ещё была не готова. Отчего Кай решил, что пусть вначале Астрид обсудит свои тревоги с Маркусом, а после вместе с ним же и решит, что стоит открыть, а что утаить. Не сводя с него взор, Аро понял, что мысли Кая вновь вернулись к событиям в Исландии, и сам поспешил настроиться на рабочий лад. — Противник нам открылся, — заговорил он серьёзным тоном. — Показал, насколько опасен. Поэтому я очень надеюсь, что его приближённого вы не изувечили, — его глаза сурово сверкнули. На что Кай иронично усмехнулся: — Было этакое желание. Только вот он нас сходу обезоружил. Астрид уже готова защищать его, словно… — он осёкся, пытаясь подобрать сравнение, но, так и не найдя более чёткое, махнул рукой: — Тебе и самому прекрасно известна эта черта натуры Астрид. Но Тийа превзошла даже её! Она сняла с Арне ментальный контроль, пока мы проводили зачистку. Аро шокированно вскинул брови. Подобной смелости от Тийи он никак не ожидал, ведь та всё-таки страшилась и почитала Кая. Именно он воспитал в ней бойца, и то, на что был способен в случае непослушания, ведала на собственном опыте. — Что повлияло на принятие такого решения? — вкрадчиво спросил он у Кая, на что тот вновь начал закипать. — А об этом ты сам у неё и поинтересуйся, — оскалился он. — Нам дать объяснения она так и не соизволила. Посчитала, что решения по своему дару имеет право принимать самостоятельно… И я вот искренне не понимаю, от кого она переняла эту дерзость, от Челси или Астрид. Но, знаешь, Аро, ещё пару аналогичных выходок… Аро резко выставил ладонь, и Кай умолк. Нужды досказывать мысль не было. Аро догадался и так. Благо, Арне не проявлял сопротивление, а то он и сам по всей строгости стребовал бы с Тийи за столь опрометчивое поведение. Но это всё подождёт. Сейчас ему уже не терпелось увидеть, как именно они настигли и пленили Арне, о чём узнали от него в ходе допроса, а главное — действительно ли юноша столь одарён. То, что он был значим для противника, Аро уже уяснил, в противном случае тот вовеки не открыл бы им своё истинное лицо раньше запланированного срока, и теперь ему хотелось знать и причину этой значимости. Аро приглашающе протянул руку, и Кай немедля шагнул к нему.

* * *

Прошло немало времени после того, как за Тийей закрылась дверь, но Астрид и Маркус, погружённые в глубокие раздумья, продолжали хранить молчание. И только когда в кабинете стало становиться темнее, а отсветы горевшего в камине пламени, наоборот, ярче, оба поняли, сколько провели времени за этой безмолвной беседой. — Всё понапрасну, — стоя у окна, наконец промолвила Астрид. — Как бы я не старалась, не чувствуя эмоции Тийи, я не способна постичь её подлинное духовное состояние, — она тихо вздохнула и вновь смолкла. Маркус, сидя в кресле и медленно водя ладонями по его подлокотникам, даже не смотря на Астрид, распознал и её поникшее состояние, и невысказанную просьбу о помощи. — Взгляд, — степенно заговорил он, — вот что и без эмоций красноречиво заявило о том, что она, бесспорно, изменилась. И разгадка этих перемен также кроется в нём. Поделись своими наблюдениями по этому поводу, и я помогу тебе их правильно проанализировать. — Но, Маркус, — насупилась она, — то, что я могу тебе сообщить, тебе и без того уже ведомо. — И всё-таки озвучь, — проявил настойчивость он. — Ну-у, в нём стало столько спокойствия и сдержанного достоинства, — с восхищением проговорила она. — А ещё я чётко углядела ранее неведанные силу и мощь, таящиеся в нём и в каждом её жесте… — Слишком абстрактно, — цокнул Маркус. — Ты соизмеряешь сугубо приобретения и начисто игнорируешь потери. Заведомо идёшь не в том направлении… Он ещё не договорил, а Астрид уже стало трудно дышать. Она резким движением распахнула плотные шторы и шумно вдохнула вечернюю прохладу. — Доверия… — на одном выдохе вымолвила она. — В нём более нет доверия… Маркус удовлетворённо кивнул и тут же посуровел, чувствуя, как её стремительно стало засасывать в пучину смятения. — Астрид! — жёстко окликнул он. — Потеря доверия — конечно, ничего хорошего, но предаваться печали ты поспешила! Ты практически подошла к сути, сосредоточься! Не реагируй эмоционально! Рассуждай бесстрастно! Та, внимая каждое слово, рывками вернулась в реальность. А Маркус, видя, что она вновь способна мыслить трезво, сменил гнев на милость и замер в терпеливом ожидании, давая ей собраться с силами огласить в слух то, что даже мысленно она ещё отрицала. Вскоре Астрид осознала, что чем бы она ни мотивировала поведение Тийи, всё указывало на исключительно одно. И ей не осталось ничего, кроме как принять правду. — Желание постичь тайну Аро, — смиренно изрекла она. — Оно исчезло, словно его и не было никогда. Маркус был преисполнен гордости по отношению Астрид, но с похвалой помедлил. Он ждал самый главный вопрос. — Тяга тоже?.. — опять-таки не разочаровала его она, только вот её голос прозвучал так тихо, словно она не хотела быть услышанной. Маркус интуитивно понял, что она боится получить утвердительный ответ, и решил более не мучить её анализом. Теперь пришла его пора делиться своими наблюдениями. А вернее, вынести вердикт. — Нет, — заверил он её. — Однако вывод ты сделала правильный. Не видь я, что она не уменьшилась, а, напротив, только укрепилась, тоже мог бы смело констатировать, что Аро ей более не интересен, — сообщил он. Правда, как-то без энтузиазма, отчего выдыхать от облегчения Астрид не торопилась. А Маркус тем временем переплёл пальцы рук в замок и продолжил: — Но какие бы Тийа не вынашивала планы, что бы не скрывала и какая душевная смута её не обуревала, в её преданности сомневаться не приходится, коль доселе, несмотря ни на что, она продолжает стоять за Вольтури. А значит, у неё претензии сугубо к нам четверым. Серьёзные претензии. Астрид нервно засмеялась, но уже через несколько мгновений смех перешёл в искреннее замешательство. Шокированно воззрившись на Маркуса, она непроизвольно прошла к нему и медленно опустилась в соседнее кресло. — Тогда почему она открыто их не высказала? Почему держит их, точно в вакууме? — на одном дыхании проговорила она. — Это нам и предстоит выяснить, — неопределённо пожал он плечами. — Полагаю, свои эмоции она подавляет, чтобы мы не смогли уловить ничего существенного. Но истинную тягу никаким, даже мощным даром не подавить. И она знала, что я вижу её суть, и всё равно вела себя так, будто не происходит ничего, что могло бы привлечь и занять моё внимание. — А есть чем? — О, да, — кивнул он. — Их жизни с единой силой тяги вращаются вокруг друг друга, — он подался к ней и, наклонившись совсем близко, тихо добавил: — Но кто чья орбита — не ясно. — С единой? — окончательно растерялась Астрид. — Как такое возможно?! Аро прозрел, она же… — Нет, — закончил за неё Маркус. — Это меня и беспокоит, — вновь откинувшись на спинку кресла, продолжил он. — Если она, даже не осознавая истины, обнесла их обоих отвесной стеной, то я боюсь даже предположить, каким станет её чувство, когда наконец достигнет апогея. Астрид вздрогнула от тревожного волнения, которое внезапно пробудило его слова, на что Маркус вопросительно приподнял брови. — Кай сказал, что Тийа стала опасна, как никогда, — объяснилась она. — Ну, — горько усмехнулся он, — тому, кто три тысячи лет подавлял всех именно своей несокрушимой властностью, виднее. Тихие воды самые опасные… — А может, — призадумалась Астрид, — Тийа как раз таки прозрела? Ведь она и так балансировала уже практически на грани. Маркус понимающе кивнул. — Это первое, о чём я подумал. Только вот… — он выразительно глянул на неё. — Скажи, ты можешь долго держаться вдали от Кая? Вместо ответа глаза Астрид вспыхнули так яростно, словно она отродясь не слышала ничего более абсурдного. — То-то и оно, — натянуто улыбнулся он. — Ни единого вопроса о нём, ни намёка на нетерпение встречи, и более чем уверен, выйдя отсюда, она направилась далеко не к представительскому крылу. Хотя мы дали ей ясно понять, что сегодняшнее собрание поведёт сам Аро… Кстати, — вдруг спохватился он. До совета у них оставалось катастрофически мало времени на принятие решения, а брат до сих пор так и не явился. — Каю известна суть этого разговора? — Нет, — сдавленно выдохнула она. На что Маркус нахмурился. Но следом невольно закралось подозрение: — Он не счёл необходимым поинтересоваться или не сделал этого намеренно? — И то, и другое, — уклончиво ответила Астрид. — Выходит, — губ Маркуса коснулась скептическая улыбка, — вы уже негласно решили, что контактировать с Аро он будет, не подпуская тебя? Вопрос прозвучал как риторический, отчего вместо ответа Астрид поспешила дать объяснение: — Аро и так сам не свой из-за Челси. И лишние переживания только усугубят… — Вы приняли разумное решение, — прервал её излияния Маркус. — Аро они, право слово, ни к чему. Вести войну он должен, будучи уверенным, что его самая драгоценная жемчужина остаётся если не подле него, то совсем близко. Так что свои сомнения покамест оставим при себе, — утвердил он, а после поднялся с кресла. Он уже уловил приближение Кая и не без иронии про себя подметил: как своевременно-то, ведь ещё немного, и брат услышал бы даже шёпот. Делая шаг к Астрид, он подал ей руку, которую она тут же машинально приняла и привстала. Он положил изящную кисть на сгиб своего локтя и уже собрался направиться к двери, но вдруг почувствовал, как её тело окаменело, а от самой неё пошли просто штормовые волны. — Астрид? — обеспокоился он. В ответ она беспомощно вздохнула, и он интуитивно догадался, в чём дело. — Не хочешь присутствовать на совете? Не ведая, куда отвести взор, резко ставший уязвлённым, она коротко кивнула. Маркус молча отпустил её руку, и Астрид бесшумно опустилась обратно в кресло. — Я больше не выдержу, Маркус. Допросы, пытки, казни — я ими пресыщена. Я чувствую себя каким-то… зверем, — с огромным трудом проговорила она. Маркус прекрасно понимал, что для Астрид — столь гуманного существа — эта война доставила уже и так немало боли, однако ничем облегчить её ношу не мог. Даже несмотря на то, что ему и самому претило сколько было унесено жизней. — Допросы, пытки, казни, которые ты так учтиво упомянула, Арне не коснулись бы, — твёрдо заверил он. — А теперь и подавно. Одно неверное движение, и Челси нам уже будет не спасти. Так что о его судьбе ты зря переживаешь. — А когда мы вернём Челси? — подчеркнула она. — Боюсь, дорогая, мой ответ тебе заведомо известен, — не стал лгать Маркус. — Хочешь ты или нет, но деятельность Вольтури неразрывно связана с вынесением карательных приговоров. Тем более, в отношении военных преступников. Астрид воззрилась на него с нескрываемым огорчением. Ей было чрезмерно горько, что Маркус не понимает её. Ладно, Кай — у супруга для врага уготована всего-навсего одна участь, — и с этим Астрид уже смирилась. Но то, что и Маркус, не раздумывая, отдал бы Арне под суд, не будь он им нужен, её просто уничтожало. Повисшее между ними гнетущее молчание прервал вошедший Кай. Прекрасно слыша, о чём шла речь, он замер и поочередно глянул вначале на брата, а после на супругу. Маркус всё сказал верно, однако и душевное состояние Астрид нещадно ударило по нему. Он подошёл к ней, присел перед ней на корточки и нежно заключил пальчики её рук в свои ладони. — Душа моя, — мягко заговорил он, — твоё отсутствие даст Аро пищу для ни в коей мере не нужных нам сейчас сомнений. Он уже увидел по моим воспоминаниям, что я не желаю вашего контакта, и пусть никак внешне не отреагировал, о причинах этого решения однозначно задумался. Астрид подалась вперёд и положила голову ему на плечо. — Прошу, придумай что-нибудь, — надломленно попросила она. И пока он думал, как оградить Астрид, Маркус уже знал, как они объяснят её отсутствие. Астрид только что сама дала им убедительный и весомый аргумент. — А причина более чем ясна. Чувствительная и ранимая натура Астрид, подсознательно не желающая дать Аро информацию, которую он может использовать против Арне, — пояснил он, когда Кай и Астрид одновременно посмотрели на него. — И благо, что дар Арне не нов, — продолжил рассуждать он. — В противном случае Аро мог пожелать сам взглянуть на взаимодействие щита с новым ментальным внедрением, и контакта тогда было бы уже не избежать. — Вряд ли, — не согласилась Астрид. — Арне настолько открытый и искренний, что даже и самый ненаблюдательный увидит все его помыслы насквозь. Но эта оценка личности Арне нисколько не успокоила братьев, а наоборот, насторожила ещё больше. — Помыслы, но не связи… — раздумчиво, будто сам себе, проговорил Кай. Непроизвольно прозвучавшее в его голосе сомнение разом передалось и Астрид, и Маркусу. Особенно Маркусу. Ему самому уже не терпелось прочувствовать все эмоции этого бойкого вампира, умудрившегося расположить к себе не только Астрид, но и Кая. Что же говорить тогда об Аро, который с момента, как им открылась личность врага, скрупулезно обдумывал даже незначительные нюансы. А эмоциональные связи Арне он может пожелать изучить что ни на есть тщательно. И отказать ему в этом, опираясь на ранимую душу, как Астрид, Маркус не сможет. Видимо, оградить брата от ещё больших переживаний у них всё-таки не выйдет… Его неуловимо изменившийся вид стал мрачным и более чем красноречиво сказал о его чувствах без всяких слов. На что Астрид обречённо вздохнула. А Кай же, напротив, воодушевился. Он уже и так жаждал припереть Тийу к стене, чтобы выяснить, от чего вместо присущего ей участия вдруг резко повеяло ледяным холодом, несущем в себе какое-то зловещее предостережение. И чем больше он сдерживал себя, тем крайне сложно это становилось делать. Но что ещё больше накалило и без того тревожную обстановку, так то, что Аро, видя все его грозные мысли, в очередной раз никак не отреагировал. Так, может, открывшееся Астрид и Маркусу возымеет нужное действие, и брат наконец-то положит конец своей агонии? — В конечном итоге невозможно избегнуть судьбы, — твёрдым тоном изрёк он, прежде чем резко встать. Астрид тут же невольно потянулась за ним следом, и Кай, спохватившись, тотчас привлёк её к себе. — Если на совет идти ты не желаешь, — пылко начал он, — то позволь мне объясниться сейчас… Догадавшись сразу, о каком признании пойдёт речь, Астрид категорически покачала головой, и Кай умолк. — Маркус рассказал нам о холсте, — мягко проговорила она. — И искренне заверяю, что меня нисколько не тревожит испытанное тобою когда-то к этой женщине. Будь то не прихоть, а что-то более глубокое, умереть ты ей бы не позволил. А коли так, то моей ревности нет места. Не скрывая охватившего его непередаваемого облегчения и преклонения перед рассудительностью супруги, Кай шумно выдохнул и коротко припал к её губам. Пусть его так и не состоявшийся с Симонеттой роман и остался в далёком прошлом, до этого мига он всё равно боялся, что это могло обидеть или оскорбить Астрид. — Тем более, что к ней ты так ни разу и не прикоснулся, — между тем продолжила она, но уже с ироническим подтекстом. — В отличие от других женщин… — Астрид, — сощурил глаза Кай. Сейчас он, как не старался, не мог вспомнить ни одной своей любовницы. А в обнаженном виде, кроме супруги, так и вовсе ни одну из них представить был неспособен. Тут Астрид томно улыбнулась, и Кай буквально воспламенился. На что Маркус негодующе фыркнул: нашли «благоприятную» пору предаваться сладострастным мыслям! — У вас с Аро получилось найти ответ? — жёстко задал он вопрос и тем мгновенно вернул Каю возможность трезво мыслить. — Нет, — покачал головой тот, — я так и не понял, за что конкретно нам выставили счёт. Узнаем, что откроют воспоминания Арне, а там ещё раз попробуем проанализировать. — Может, ответ стоит искать от начала периода детства до момента взросления? — предположила Астрид. — Увы, но такой информацией мы не располагаем, — взял слово Маркус. — После гибели отца ребенка увезли из Флоренции, и судьба его была нам неизвестна вплоть до смерти Лоренцо. Я присутствовал на погребении последнего и безошибочно узнал в одном из присутствующих Данте. В нём ярко угадывались черты Симонетты, но самое главное — одарённость, коей обладал и Джулиано, однозначно ставшим бы одним из нас, успей мы его спасти. Аро кинул все силы на поиск юноши, но выйти на его след получилось, только когда он уже был обращён. И для нас он стал потерян. — Ага, — прошипел Кай, — знать бы ещё кто оказал нам эту медвежью услугу… — Бессмертные представители? — резонно предположила Астрид. — Вряд ли, — раздумчиво протянул Маркус. — Мы продолжили выполнять свою часть уговора, хотя с их стороны нужное нам так и не получили — свой дар Джулиано унёс в могилу. Так что на подобную подлость за нашей спиной они попросту… Он не договорил. Эмоциональная волна, подгоняемая приближающимся с неимоверной скоростью вампиром, мгновенно и начисто сбила его с мысли. Астрид с не меньшим потрясением воззрилась на дверь. Буквально миг, и в кабинет ворвалась Джейн. Её глаза полыхали, тело нервно потряхивало, а эмоции были не то что не в себе, а сбивали с ног в прямом смысле этих слов. Не в состоянии сделать более ни шагу, она без сил осела на пол и закрыла лицо трясущимися руками. Оба эмпата молниеносно оказались в эпицентре разрушительного смертоносного урагана. Астрид тихо застонала, пошатнулась, и если бы не крепкие объятия Кая, как и Джейн, не устояла бы на ногах. Маркус же принял это более стойко. Вихрем подхватил Джейн, а уже через мгновение бережно опустил на диван. Не в силах совладать с душившими её рыданиями, она уткнулась личиком в мягкую поверхность, затряслась в судорожной истерике, и по телу Маркуса прошла болезненная дрожь от почти осязаемого чувства безутешного отчаяния. — Я не буду присутствовать на собрании, — лаконично сообщил он брату. Чему Кай мог бы обрадоваться — контакт с Аро будет отсрочен, — если бы не мертвенно устрашающий вид Джейн. А подобный — ошарашенный, безумный взгляд смертельно раненого зверя — он видел у неё исключительно однажды, когда тот был обращён к Алеку, которого уже начало лизать пламя огня… А тут ещё и Астрид неконтролируемо затряслась в его объятиях. И Астрид не просто трясло, её выворачивало наизнанку. Она остро помнила вкус ужаса, сейчас излучаемого Джейн, ведь однажды испытала не меньший. И причиной тому был Кай. Подчиняясь безотчётному порыву, она жестом попросила опешившего супруга отпустить её и, стоило ему выполнить её безмолвную просьбу, сразу направилась к дивану. Опустившись на его краешек, она склонилась к свернувшейся клубочком Джейн… И Маркус, и Кай шокированно оцепенели, когда та потянулась ей навстречу, и молча наблюдали, как Астрид ласковыми и успокаивающими движениями гладила её по голове, плечам и спине, пока она окончательно не затихла. — И как это понимать? — наконец подал голос Кай, верно рассудив, что сейчас Джейн пребывает в таком состоянии, что всё равно их не услышит. Астрид бессознательно прижала Джейн к себе ещё крепче и воззрилась на Маркуса, ожидая его вердикт. — Джейн познала истину, — со всей серьёзностью изрёк тот. — Бог мой, но к кому?! — воззвала Астрид, при этом резко выставляя щит и накрывая им Джейн. — К врагу, — ответил за Маркуса бесшумно вошедший в кабинет Алек. По застывшему на его лице выражению все поняли, что Джейн повторила его путь в точности, и спрашивать что-либо ещё было абсолютно лишним. А Астрид, пробежавшись по рецепторам щита, ещё и не сдержала улыбки. Пусть буйный вихрь, окутавший Джейн, из-за щита вмиг рассеялся, только вот она всё равно узнала Арне. Лишь его живой, ураганный дар вызывал в ней подобные — сейсмические — ощущения. Она расширила диапазон, стараясь уловить ускользающие эмоции Арне, но тот более не пытался войти в ментальный контакт с Джейн, из чего Астрид заключила, что аудиенция уже началась. Тем временем Алек прошёл к всё ещё пребывающей в глубоком шоке сестре, и Астрид безропотно уступила ему роль утешителя. Он ловким движением подхватил Джейн на руки и крепко прижал к себе. — От чего такая реакция? — поинтересовался Кай. — Чувство безответно? — Отнюдь, — без капли сомнения заверил Маркус, и Кай вновь мог бы обрадоваться таковому положению дел, если бы Арне не был залогом жизни Челси. — Отсюда и подобная реакция, — продолжил Маркус, тем подтверждая сделанный братом вывод. — Едва обретя, она уже может потерять. Астрид нахмурилась. Она интуитивно угадала скрытый смысл сказанного Маркусом, а так же остро чувствовала непоколебимое состояние супруга, отчётливо заявляющие, что, в отличие от Айлин, Арне они видеть в своих рядах почему-то не желают. И ни его дар, ни возможная истина между ним и Джейн, способная теперь навечно привязать его к Вольтури, не поколебали их решимости. Неужели, чтобы спасти Челси, они готовы пожертвовать личным счастьем Джейн? А Аро? Насколько он разрывался между привязанностью к своим жемчужинам? — Как воспринял это Мастер? — спросила она у Алека, неспешно расхаживающего со своей драгоценной ношей на руках. — Я не осведомлён, — кратко ответил тот. Но следом, видя озадаченные взоры, обращённые к нему, поскольку Аро уже должен был начать совет, остановился и пояснил: — Я единственно и успел сопроводить Арне до приёмной, но там нас ожидала Джейн… А после началось вот это… — Расскажи подробно, — попросил Кай. — Так нечего рассказывать, — обескураженно покачал головой Алек. — Она едва заметила его, а уже через миг пятилась назад, точно завороженная, а после развернулась и стремглав бросилась прочь. — Я не была заворожена, — вдруг прозвучало невнятное сетование Джейн, произведшее мгновенный ошеломляющий эффект. Все разом воззрились на неё. — А что ты испытала? — полюбопытствовал Маркус. Алек непроизвольно разжал объятия, позволяя Джейн опуститься на ноги, но отступить не дал — её ещё слегка потряхивало, поэтому он, приобняв сестру за талию, мягко привлёк её к себе. А сама Джейн тем временем, раздумчиво поднеся ладонь к губам, пыталась осмыслить свои ощущения. Прочувствовать их… Но разгадать то, что скрывало подсознание, у неё так и не выходило. — Помнишь, — подняла она взор на брата, — ты рассказывал, что стоило увидеть Айлин, и всё в этом Мире, кроме неё, для тебя перестало существовать. Так вот, у меня такого не было. — Дорогая, это было при втором контакте, — ласково поправил её Алек. — При первом же ничего подобного я не испытал. Я всего на всего и успел восхититься её ликом. Да и впоследствии я уже был предупреждён и даже имел возможность обдумать произошедшее. Джейн разочарованно выдохнула, вновь попыталась постичь испытанное ею, но так ни к чему и не придя, посмотрела на Астрид. — Страх, — не дожидаясь вопроса, резюмировала та свои первые ощущения. — Страх и ужас. Проникающие прямо в самую душу и начисто лишающие возможности дышать, двигаться и мыслить, — она покачала головой. — Но не из-за опасности жизни — расправы я не страшилась, а оттого, что уже никогда и ничто не будет прежним. Но на тот момент этого я ещё не способна была уразуметь. — Злость, необъяснимая, но такая жгучая, — в свою очередь поделился Кай, видя, что описанное Астрид не принесло Джейн облегчения. — И шок, настолько сильный, что земля уплывает из-под ног. Казалось, ещё одно её движение, и устоять ты уже не сможешь. И радостная улыбка озарила Джейн. Кай дословно описал её чувства! Да, именно злость! Лютая. Непримиримая. Она жаждала растерзать мерзавца, чьи сподвижники пленили ту, о ком ни один Вольтури не мог не думать без содрогания, а Мастер медленно истекал кровью от горечи потери. И шок, мгновенный, наносящий смертельную рану, от осознания, что привести приговор в исполнение она не сможет вовеки — её сила отныне на его стороне. — Ну в моём случае, — саркастично усмехнувшись, покосился на Кая Алек, — это произошло в прямом смысле этих слов. Правда, по другим причинам… — Да знаем мы те причины, — невольно фыркнула Джейн. — Ангел ослепил тебя своим даром! Тут уже не выдержала Астрид. Её губ коснулась весёлая улыбка, а уже через миг их с Джейн звонкий смех прокатился по комнате. Маркус и Кай поддержали их снисходительными взглядами. Да, Арне покамест так и оставался для них разменной монетой, только вот, как и Джейн, радикальные меры в отношении него они принять уже не смогут. Напряжения точно и не бывало. Всех охватило ощущение небывалой лёгкости и спокойствия. — А он осмыслил? — неожиданно спохватилась Джейн. — Думаю, да, — помрачнел Алек. — Ибо взгляд, которым он тебя провожал, практически сподвиг меня свернуть ему шею. А не будь я уверен, какое именно тебя охватило безумство… — Алек! — смущённо вспыхнула Джейн, чем в очередной раз удивила всех присутствующих. За последние часы она продемонстрировала такие эмоции, каковые доселе никто и никогда от неё не видел. Алек же кипел. Ни разу ещё в отношении сестры в нём не играли столь собственнические чувства. То, как преобразилась Джейн, заполняло его сердце и разум безудержной радостью и счастьем, но от того, что эти преображения вызвал не он, это же сердце трещало по швам от жгучей ревности. Один, всего один взгляд, обращённый к Джейн, разбудил в нём лютого зверя, соперников у которого прежде не было. И исключительно за один этот взгляд Алек был вполне способен растерзать Арне. А что же будет, когда тот заявит свои права на сестру? О-о-о, Алек просто сатанел от этой мысли! — Алек, — позвала его Астрид, и от строгого предостережения, прозвучавшего в её голосе, он поспешил принять нейтральный вид. Он поцеловал сестру в висок и, дабы загладить возникшую неловкость, привлёк к себе так, чтобы она могла спрятать личико у него на груди. Что Джейн и сделала. Она пребывала в полном замешательстве от своей собственной реакции. Она сама себя не узнавала. Старейшины тоже тонко уловили её состояние и проявили понимание. — Что же, — тактично заговорил Кай. — Полагаю, присутствие Джейн на собрание без надобности. Коль Арне такой открытый, — он иронично усмехнулся, — сопротивляться Аро не станет. Расскажет всё сам, причём добровольно. — Это безусловно, — не удержавшись, фыркнул Алек. — Он вёл себя так, словно шёл не просить, а дать аудиенцию. Просто невероятный наглец! Алек не стал говорить, что и по отношению к Айлин поведение Арне ему не понравилось — он смотрел на неё так, будто знал о ней всё, даже то, что ей и самой было неведомо. Точно бы всё её потаённое было известно ему. В Алеке это вызвало непримиримую ревность, а Айлин взволновало настолько, что она, несмотря на протокол, готова была тотчас отвести его к Мастеру. Поскольку до сих пор не ведала: кто же на самом деле её выбрал, как распознали её дар ещё в человеческом обличье и сколь пристально все эти годы за ней наблюдали. А судя по виду Арне, ответы на все эти животрепещущие вопросы у него, бесспорно, были. И не как у стороннего наблюдателя, а что ни на есть активного участника. Тем временем в дальнем коридоре крыла послышался цокот каблучков Хайди, и все разом остро поняли, насколько они непозволительно задержались. Кай поспешно проводил супругу к дивану и незамедлительно направился к двери. — Алек, — на ходу позвал он приближённого. Тот, со спокойной душой оставляя сестру на попечении двух эмпатов, коротко поцеловал её в лоб и порхнул следом за старейшиной. Маркус на несколько мгновений задумался: идти ли и ему, ведь эмоциональные связи Арне в свете последних событий с Джейн для него стали категорически важны; но после решил всё-таки воспользоваться данной отсрочкой, прошёл обратно к креслу и размеренно сел. А Астрид, привлекая внимание, приглашающе провела ладонью по поверхности дивана рядом с собой. Ввиду того, что избранник Джейн ещё вчера готовил для неё погребальный костёр, а сегодня и сам мог на нём оказаться, она рассудила, что Джейн, как никогда, нуждалась в поддержке. — Джейн, присядь, — тихо обратилась она. — Обсудим произошедшее. В ответ та невольно закусила губу. Да, ей действительно просто необходимо было, чтобы они не только ответили на все её вопросы и тем принесли озарение, но и чтобы проявили заботу и внимание. Но открыто попросить помощь она всё же колебалась. Астрид тонко уловила её смущение и впервые — за всё время их знакомства — дружески ей улыбнулась. Что и стало спусковым крючком. Джейн бесшумно прошла к дивану и, принимая её протянутую руку, присела рядом с ней. А Маркус тем временем не без улыбки наблюдал, как неуловимо проникались искренним доверием друг к другу ещё недавние соперницы…

* * *

Двигаясь как в полусне, Арне ступил в тронный зал. Он ещё пребывал в глубоком забытье, отчего не обратил никакого внимания ни на Аро, сидящего на троне, ни на Деметрия, которого его дар и дерзость вывели из себя настолько, что теперь тот смотрел на него только с неприязнью. Он не обратил внимание даже на мирно стоящую рядом с Деметрием Найру, взирающую на него с таким добродушием, верно это не он, а кто-то другой, не так давно вынес ей смертный приговор. Арне ничего и никого не видел. Да, собственно, его по сути и вовсе здесь не было. Всё его существо воспарило и сейчас пульсировало возле всполоха Джейн. Обволакивая его, обступая, связывая… стальными нитями. Намертво! Его аура словно срослась с её. А сама Джейн будто находилась рядом, плотно прижимаясь и смотря на него своими бесподобно-алыми глазами. Казалось, стоило поднять руку, и он почувствует её гибкую спину, ещё выше, и коснётся её белокурых шёлковых волос… Но тут всполох резко исчез, произведя эффект вылитого на голову ушата ледяной воды. Арне вздрогнул, наваждение тотчас спало, и он непроизвольно осмотрелся. Всё это время Аро, закинув ногу на ногу и сложа ладони конусом вверх, не сводил с него проницательного взора, и чем дальше, тем становился всё веселее и веселее. Всем присутствующим стало очевидно, что ситуация старейшину явно забавляла. Хотя, не удивительно. Все настолько привыкли к живости Арне, что, то, как он впал в прострацию, действительно выглядело потешно. Аро разомкнул пальцы рук и снова сложил их. Он не спешил и был спокоен. Поэтому когда Деметрий уже было собрался привести Арне в чувство, он отрицательно качнул головой, и приближённый так и не шелохнулся. Зато встрепенулась Найра. Благоговение, с которым она, затаив дыхание, сейчас на него взирала, Аро было знакомо. Он вдруг почувствовал неудержимое желание потешить своё самолюбие и послал ей соответствующую — снисходительную — улыбку. Найра тихо ахнула и, если бы не Деметрий, мгновенно подхвативший её под локоть, осела бы на пол. Аро это позабавило ещё больше, но тут Арне ожил, и его внимание мгновенно переключилось. — С пробуждением, — мерно вставая с трона, с усмешкой протянул он. Но Арне не ответил. Он высматривал Тийу, дабы убедиться, что испытанное им только что — не сон и не мираж. Слишком уж убедительным было наваждение, и таким сладким. Он до сих пор ощущал лёгкий трепет от дурманящей ауры Джейн, а её образ раненой птицы, державшейся, казалось, из последних сил, так и вовсе до сих пор живо стоял перед глазами. — Это не внушение, Арне, — вкрадчиво проговорил неуловимо оказавшийся рядом Аро. Арне резко обернулся и встретился со взглядом старейшины, тем самым, что он так часто видел у Данте — безмятежным, но между тем долгим и испытующим, проникающим прямо в самую душу — выворачивая ту наизнанку! Арне вздрогнул и инстинктивно отступил. — Как вы, не зная ни причин, ни следствий, можете это утверждать? — пряча за напыщенностью свою уязвимость, с вызовом спросил он. Аро не сдержал усмешки. И впрямь наглец! — Тийа никогда не меняет принятые ею решения, — резонно пояснил он, а про себя улыбнулся. Теперь он видел, что Арне контролировать определённо надобности не было. Отчего его безмерно порадовало, что Тийа не злоупотребила ни своим даром, ни ролью Вольтури в Мире бессмертных. Она приняла пусть независимое, но правильное решение, и осознание этого, словно мёд, проникло в его душу. — Да и на данный момент, — он со значением развёл руки, — разве в этом есть нужда? Безотчётно подчиняясь этому безмолвному призыву, Арне мгновенно насторожился и осмотрелся уже более внимательно. Первым делом он обратил взор на Айлин, стоящую возле колонны за тронами правителей, и тут же невольно его отвёл. Ему ещё было непривычно наблюдать её в стане врага и знать, что её дар отныне обращён против него. Затем, немного задержавшись на Деметрии, он обернулся в противоположную сторону зала, где в одной из отдалённых ниш в угрожающих позах стояли Сантьяго с Феликсом в окружение вампиров с не менее внушительной комплекцией. Недалеко от них стояли и Денали, среди которых Арне сразу узнал Элеазара, сейчас открыто оценивающего его, и Кейт, на чьих губах играла обманчиво милая улыбка. Да! При таком раскладе сопротивляться Арне при всём своём желании не смог бы. Он непроизвольно провёл ладонью от затылка к шее, а после вновь посмотрел на старейшину. — Тогда что это было? — глухо осведомился он. Аро сразу посветлел и без лишних церемоний шагнул к нему и протянул руку ладонью вверх. — Ты же знал, что так оно и будет, — объяснил он свои действия. — Правда, теперь это уже в твоих интересах. Арне машинально дёрнул подбородок вверх, и дерзкие слова уже были готовы сорваться с его уст… Как раздражение внезапно сменилось жадным любопытством. Действительно, если кто и сможет теперь ему объяснить, что за чертовщина с ним творится, то только властитель Вольтерры. Арне опустил голову и, медленно покачивая ею, негромко рассмеялся. Ему было и горько, и легко одновременно. Да, он знал, что так оно и будет. И на контакт был готов изначально. Однако вот никак не ожидал, что сам будет его жаждать. В попытке успокоить внутреннюю дрожь он жёстко провёл ладонями по лицу, затем запустил пальцы в волосы, с силой приглаживая их, а после вновь провёл по лицу… Наконец Арне понял, что все его движения тщетны, на мгновение замер, а следом, сам не осознавая, что делает, молниеносно шагнул к старейшине и вложил руку в его ладонь. И стоило ему это сделать, как откуда-то изнутри пришло равнодушное спокойствие. Ему вдруг стало тотально безразлично, что в его воспоминаниях Аро увидит стратегические планы Данте. Впрочем, напрочь забыта была и война, которая доселе так развлекала и возбуждала его. Всё, что было до этого мига, — минуло, быльём поросло, а ныне и навечно остались только Игрэйн и пьянящее, всепоглощающее чувство, пробуждённое в нём Джейн. Вот то, единственное, ради чего стоило жить и рисковать. А остальное — тлен. Аро же тем временем погружался в его мысли. Первыми он уловил настоящие. Они искрились и переливались такими чувственными красками, что к более ранним он приступил уже с твёрдым убеждением, что стоящий перед ним юноша впредь если и не союзник, то и не враг — точно. И чем дальше он углублялся в воспоминания, тем сомнения, прежде терзающие его душу, постепенно отступали. Они спасут Челси, при этом их клан, вероятнее всего, пополнит ещё один талант. Не скрывая довольной улыбки и предвкушая занимательное зрелище, коим, без сомнения, был жизненный путь Арне, старейшина закрыл глаза и замер. Для самого же Арне время будто остановилось. Что на момент, когда в зал бесшумно вошли Кай и Алек, ему уже казалось, что он уже целую вечность пребывает в плену Аро. Настороженно покосившись на Кая, остановившегося рядом с Деметрием, он перевёл взор на Алека и сразу вспыхнул от яростного взгляда, которым его тот одарил. Но следом он интуитивно распознал противоречивые эмоции, кипевшие в Алеке, и не без иронии рассудил, что испытывает к нему ровно то же — они оба признавали друг за другом равные права на Джейн и одновременно категорически не желали делиться ими. А это грозило рано или поздно перерасти во что-то опасное… Но тут Айлин поманила Алека к себе, и их безмолвный поединок прервался. Арне вздохнул и, как и все, застыл в ожидании. Ждать им пришлось ещё немало. Тронный зал уже озарили первые лучи рассвета, когда Аро наконец отпустил Арне и отступил. Зная, что сейчас начнётся самое интересное, все тотчас оживились, и только вид Кая остался неизменным. Судя по гневу, сверкнувшему в глазах брата, ему стало очевидно, что не всё увиденное тому понравилось. И Кай даже догадывался, что конкретно. Подтверждая это, Аро неуловимо качнул головой, давая понять, что после стребует объяснения, а затем переключил своё внимание на Арне. — Здесь, — он поднял правую руку ладонью вверх, — гарантия сохранности жизни Игрэйн… От этих слов Арне молниеносно ожесточился и сжал кулаки так сильно, что по телу прошла судорожная дрожь. Ведь пусть он и был готов к тому, что Аро откроется истина его связи с Игрэйн, целенаправленное воздействие на неё, вопреки даже устоявшемуся ожиданию, всё равно произвело чудовищный эффект. — …А вот что здесь, — тем временем продолжил Аро, одновременно поднимая левую руку так же ладонью вверх, — скажешь нам ты! Кай и Алек одновременно напряглись. Игрэйн? Не Джейн?! Разумно было манипулировать через Джейн, потому как ценнее истины нет ничего! Но, видимо, эта Игрэйн, кто бы она ни была, для Арне не менее дороже. Арне же, как прикованный, неотрывно смотрел на Аро, точно тот и впрямь держал в своей руке частицу Игрэйн. — Так что же здесь? — проявил настойчивость Аро, видя, что смысл сказанного до Арне покамест не дошёл. — А, Арне? Чем ты готов пожертвовать во спасение Игрэйн? И тут на Арне с оглушающей силой, способной поставить на колени, обрушилась суть поставленного вопроса. От потрясения он еле устоял на ногах и уже по-другому посмотрел на старейшину. Выразительный взгляд которого лишь подтвердил его догадку. Арне не знал, почему, но ему — только что! — дали понять, что в его силах отвести от Игрэйн удар, независимо от того, как развернутся события. И что, чёрт побери, это всё могло значить?! Он искренне пытался уразуметь, но у него это абсолютно не выходило. Интуиция подсказала, что вопрос был задан честно, без подвоха, но проявление столь особого снисхождения всё равно казалось невероятным. Ведь Вольтури ещё ни разу не помиловали тех, кто покусился на их власть. А они не просто покусились! Они что ни на есть её пошатнули! Он уже был готов озвучить жёгший язык вопрос, но тут Аро властно изогнул брови, и Арне промолчал. — Не думаешь же ты, что я отвечу на твой вопрос, когда ты так и не соизволил ответить на мой? — посетовал Аро. — Более того, ты его даже не обдумал. А стоило бы… — он поднял вверх указательный палец и назидательно изрёк: — Всё ж таки речь идёт о жизни твоей матери… Это заявление не оставило равнодушным никого. По залу прошёл обескураженный шёпот, Кай хищно улыбнулся — он и не предполагал, что в их распоряжении окажется аж целых два рычага давления, когда ещё не так давно не было и одного… А Алек с облегчением выдохнул. А то он уже начал не понимать, почему Мастер решил сохранить жизнь сопернице Джейн, зная, что любой из них Алек самолично оторвёт голову. Мать же — другое дело. С этой конкуренцией сестре придётся смириться, равно как и Арне вынужден будет принять влияние самого Алека на Джейн. — Всем, — с хрипотцой в голосе ответил Арне. — Я готов пожертвовать всем. — Даже Джейн? — цинично усмехнулся Аро. Арне сразу интуитивно обернулся к Алеку. Но, видя, что тот никак не отреагировал, понял, что речь идёт отнюдь не о её благополучии. Однако облегчения ему это не принесло. Он безошибочно уловил скрытый смысл: возможности остаться подле неё ему может и не представиться. Арне заледенел. Ему ещё ни разу не было так скверно! А Аро тем временем упивался его состоянием. Даже ликовал. Арне наконец-то вкусил плоды своей беспечности, прочувствовал на себе горечь отчаяния — это было личное возмездие Аро. Но не за покушение на власть Вольтури, не за их делегацию, хладнокровно ликвидированную в самом начале войны, и даже не за Челси. А за принятие опрометчивого решения, приведшего к тому, что самые близкие оказались под ударом, стали предметом переговоров. Впредь Арне нипочём не допустит подобной ситуации. Стало быть, и повиноваться будет беспрекословно, оставляя принятие судьбоносных решений тем, кто смотрит на Мир не так легко и непринуждённо. — Чего вы хотите? — между тем сокрушённо прошептал Арне. — Вернуть Челси, — просто ответит Аро. — Положить конец войне, о причине возникновения которой ты даже не удосужился спросить, хотя и видел, что Игрэйн она известна, — не удержался он от поучения. — Вы правы, — открыто признавая свою ошибку, невесело улыбнулся Арне, — я никогда не интересовался тем, что послужило преддверием войны, равно как и не углублялся в помыслы самой Игрэйн… Но зато я знаю, на что она способна. Так как вы, теперь тоже зная это, можете гарантировать ей жизнь? — Для нас она более не опасна, — произнёс Аро легко, словно что-то само собой разумеющееся. — А гарантия — и есть ты сам. Она твоя мать, и этим всё сказано. Арне кивнул. Ему нечего было добавить, кроме как… — Здесь, — с непримиримым видом указал он на левую руку старейшины, — всё, что угодно, кроме Джейн! — Знаю, — улыбнулся тот, раскрывая правую ладонь, — поскольку её место там же, где и Игрэйн… — огласил он свой вердикт. И для Арне наступил момент освобождения. Он приложил руку к груди, пытаясь перевести дух и восстановить дыхание. Ощущение было настолько сильным, словно он не долее чем миг назад пережил клиническую смерть. — Ну коль мы всё прояснили, — направляясь к своему трону, нетерпеливо заговорил Кай, которого уже начало утомлять сие затянувшиеся представление, — то не перейти ли нам наконец к совету. — Обязательно, брат, — кивнул Аро. — Только вот завершим начатое, — с этими словами он поманил к себе Найру. Деметрий машинально выступил вперёд, на что Аро, как и Кай, подумал: ещё один миротворец! — Успокойся, друг мой, — мерно остановил он его. — Её судьбу решать будет Астрид. Деметрий вмиг расслабился, а с ним и его негласная протеже. Она затаила дыхание и тихой поступью подошла к старейшине. — Позволь твою ручку, милая, — бархатным голосом попросил тот. Найра затрепетала и беспрекословно выполнила просьбу. Её янтарные глаза блестели, губы мелко подрагивали. Она смотрела на него так, подобно перед ней предстало божество. — А ведь ты действительно не способна причинить никому вред, — спустя какое-то время проговорил Аро едва слышно. Однако его всё равно услышали все, а Феликс вдобавок ещё и громко фыркнул. Он до сих пор не мог понять, как его — самого сильного бойца Вольтури — умудрилось сбить с ног столь хрупкое создание. Аро же, напротив, эта картина позабавила, но, щадя чувства приближённого, он сдержал улыбку и внёс ясность: — По крайней мере, умышленно. Через мгновение он отпустил её и отступил. — То чувство, когда не сказано ничего и одновременно сказано более чем достаточно, — многозначительно протянул он, поднимаясь к своему трону. — То есть причина не известна, а следствие очевидно? — проявил проницательность Кай. — Именно, — усаживаясь на трон, подтвердил Аро. — В один момент откуда-то из неизвестных глубин пришло неожиданное озарение, изменившее жизненные идеи кардинально. Не знаю, способна ли она вообще теперь вернуть прежнюю себя. Внушение намного мощнее, чем мы думали. Хотя, правда, и не без изъяна. Как и в случае с абстрагирующим заслоном Айлин, с Найрой у него так же произошли и успехи, и поражения. Он смог внушить ей чуть ли не языческое поклонение нам — прикажи, и она тотчас, не раздумывая, сложит голову к твоим ногам. А вот заставить её пить человеческую кровь и убивать так и не смог… Ведь так, милая? — вновь обращаясь к Найре, проворковал он. Та, не в состоянии произнести ни слова, кое-как кивнула. — Деметрий, — обратился он к приближённому, — найди Тийу и передай Найру под её контроль. Пусть попробует «реанимировать». А после проводите её в крыло Астрид. Как я и сказал, далее пусть решает она. Арне, — резко посуровел он, — ты не пленник, но и не гость, — ответил он на вопрос, который Арне так и не задал Тийе. — Ты на особом положении, а вот станет ли оно иным, решать исключительно тебе… Арне понял, что теперь он волен, но в то же время надзор над ним никто не ослабит. А его дальнейшие действия решат, станет ли он одним из них или же вновь будет низвергнут. Но теперь ничто не заставит его совершить опрометчивый шаг! Никогда более он не пойдёт путём, противоположным пути Джейн! Сейчас его пробирал просто леденящий ужас от осознания, что он желал её гибели… Что сам вёл её в смертельную ловушку… Он поможет вернуть Вольтури Челси, вырвет Игрэйн из этой войны, но в первую очередь найдёт саму Джейн. Ибо если он в ближайшее время вновь её не увидит, то просто-напросто сойдёт с ума. В этот момент Аро подал знак, что все свободны, и Арне этим незамедлительно воспользовался. — Друг мой, — обратился к Элеазару Аро, — не уходи далеко. После короткого совещания с братьями я хотел бы ознакомиться с результатами проведённой тобой аттестации. — Я буду во дворце, — заверил тот, прежде чем вместе с семьёй покинуть зал. Все удалились. Кроме подошедшей к старейшинам растерянной Айлин и ожидающего её Алека. — Дорогая, — проговорил Аро, — ты получишь ответы на все свои вопросы. Но немного позже. В ответ Айлин улыбнулась ему той улыбкой, что была присуща только ей одной, — робкой и вместе с тем бесподобно лучезарной, — а после порхнула к Алеку. Стоило закрыться за ними дверям, как Аро повернулся к Каю, и от его взгляда тот невольно поёжился. И было от чего, ведь Аро люто негодовал! До этого, видя по воспоминаниям Кая, что тот не желал его контакта с Астрид, Аро списал это на заботу и проявил понимание. Давать показания против Арне для Астрид вправду было выше её моральных сил. Да и на то, как изменилась Тийа, у него было резонное обоснование — эта война уже всех изрядно измотала. Но теперь, в свете последней полученной информации, ему пришлось признать, что, делая прошлые умозаключения, он подсознательно пытался защититься от правды. И теперь ему не осталось ничего, кроме как принять её. И это чертовски злило! Но ещё больше накалило его гнев осознание, что сейчас что-то жизненно важное проходило мимо него! — Астрид знает, какие ещё произошли перемены в Тийе, помимо ожесточённости? — хлёстко спросил он у Кая. Тот сразу и не нашёлся что ответить, что лишь подтвердило опасения Аро. — И теперь, как я понимаю, это известно и Маркусу, — продолжил наступать он. — А, может, им открылось большее? Коль обоих — почему-то! — доселе здесь нет! И Кай был вынужден признать поражение. Так или иначе, все их манёвры всё равно сокрушительно рухнули бы, а посему оттягивать неизбежное было бессмысленно. С тяжким вздохом он достал мобильный телефон и, попутно пуская вызов, молча протянул его брату. — Драгоценная моя, — промурлыкал Аро, едва Астрид ответила на звонок, — если вы с Маркусом уже закончили все свои важные дела, то почтите нас своим присутствием, — произнёс он мягким, но не терпящим возражений голосом, и, не дожидаясь ответа, завершил разговор. — Сейчас мы тебе всё объясним… — попытался нормализовать ситуацию Кай. — О, даже не сомневайся! — покручивая телефон, гневно прервал его Аро. — Сейчас вы мне — всё! — объясните! Ибо меня безмерно интересует, почему о причинах и обстоятельствах, повлёкших судьбоносные последствия в жизни моей избранницы, я должен узнавать не от семьи, а от ищейки из стана противника! Это первое, что вы должны были мне сообщить! А ещё, брат мой, позволь напомнить, что право принимать решения за меня вам никто не предоставлял. Кай шумно выдохнул. Он уповал, что их оправдания Аро всё-таки примет, ибо в противном случае, брат, кажется, сравняет их с землёй.