Единство

Тоскана, Италия. Данте, тихо и легко ступая, спускался по крутой каменной лестнице. Повернув на последний пролёт, он жестом подал знак стражникам открыть дверь и, стоило ступить на пол, сходу прошёл в гостевые покои. Стоя у окна и немигающе смотря в ночь, Челси даже не шелохнулась. — Как всегда неизменно непоколебимая, — вставая у неё за спиной, приглушённо усмехнулся он. — Скажи, такой приём будет ждать меня постоянно? В ответ Челси только тихо вздохнула. — Челси… Челси… — посетовал Данте с деланной обидой, при этом привлекая её к себе за плечи и медленно, словно испытывая, вдыхая аромат её волос. Челси же осталась безучастна, будто и вовсе не почувствовала его прикосновений. Впрочем, Данте это не смутило. Наоборот, только распалило. Пропустив сквозь пальцы шелковую прядь длинных волос, он поднёс её к губам. — Твоя апатия становится такой… ощутимой… Я уже даже начинаю чувствовать её вкус… — Зачем явился? — поинтересовалась она так резко, что Данте невольно отпрянул. Но уже через мгновение вновь потянулся к ней и, пресекая её слабую и безуспешную попытку высвободиться, крепче сжал её плечи. — Это столь любезно ты интересуешься моими дальнейшими планами или своей судьбой? — ласково проворковал он. — Меня абсолютно не занимают твои планы, как и не тебе решать о моей судьбе, — в тон ему парировала она. Хватка Данте стала сильнее, а в его взгляде не осталось ни следа от былой нежности. — Не зарывайся, Челси, — пригрозил он зловещим шёпотом, — иммунитет у тебя не вечный. В отражение окна её вид остался непоколебимым, и только слегка изогнутые брови и яркие глаза, смотрящие прямо на него, давали понять, что испугать её ему не удалось. Данте непроизвольно обхватил её шею рукой и жёстко дёрнул назад к себе, чувствуя грудью, как напрягся её стан. — Я с удовольствием сверну тебе шею, как только представится такая возможность, — прошипел он ей на ухо. — Тебе и твоему возлюбленному, — безжалостно отчеканил он. Взгляд Челси вмиг ожесточился, губы напряжённо сжались, но тем не менее она совладала с собой, и его угроза так и осталась без ответа. Данте жаждал увидеть хотя бы проблеск её раздражения, не говоря уже об открытом гневе, но вновь потерпел неудачу. Она продолжала держаться с упорным молчанием. Ни разу он от неё так и не получил ни активную защиту, ни ответное нападение. От этого Данте испытывал непомерное разочарование, а иногда и уныние. Или всё вкупе, как сейчас. Он невольно ослабил захват, а через миг и вовсе отпустил её. — Афтон будет освобождён. Он передаст условия обмена, — снисходительно сообщил он, но, видя, что она вновь никак не отреагировала, не смог сдержать горькой ухмылки: — Ни капли благодарности… Ни толики радости… Челси, ты хладнокровнее змеи! — Ну ты ведь только отсрочил приговор, — абсолютно спокойно проговорила она. — А сам он так и остался неизменным. Независимо, на свободе Афтон или нет, следующая смерть — после моей — его. Так за что благодарить? Чему радоваться? Данте шокированно воззрился на неё: — Не веришь в Вольтури?! — Отнюдь, ещё как верю. И знаю, твой конец будет долгим и мучительным… — Однако в своё спасение ты не веришь! — настаивал он. — А ты действительно собираешься меня отдать? — в свою очередь справедливо удивилась она. На что Данте криво усмехнулся, и она добавила: — Ну так повторюсь: от чего выказывать радость-то? Данте смотрел на неё и не мог понять, или она реально не верит в своё возвращение в лоно семьи, или же таким образом старается усыпить его бдительность… — Сейчас я не способна на это, — проницательно подметила она. Он непроизвольно кивнул. Всё так. Его внушение не позволяет ей даже обдумывать манёвры против него, не говоря уже об их осуществлении. Тогда что это?.. — Дело не в неверии в Вольтури, ведь так? Тебе просто нужны ответы на твои вопросы? Так спроси прямо! — Я уже это сделала, — подавленно вздохнула Челси. — И ответ ты уже дал: проводить обмен — по крайней мере, до конца — ты не планируешь. — Каюсь, грешен в таких мыслях, — с нескрываемым самодовольством кивнул он. — Однако не думаю, что и Аро собирается отдать заполученный ими трофей. А если всё-таки и решится, то сомневаюсь, что Кай предварительно не свернёт Арне шею… Ну, тебе ли не знать, — он лучезарно ей улыбнулся. И опять Челси никак не прокомментировала его выпад, а с тем же непроницаемым видом молча смотрела в окно. Только теперь не на отражение Данте, а сквозь него. — Что, даже заступнического слова не последует? — начал злиться он. — Неужели подобное обвинение в вероломстве ты спустишь?! — Свернёт, и правильно сделает, — едва слышно ответила Челси. — Только это будет начало не моего конца, а твоего, — она слегка повернула голову и сощурила глаза: — Не станет Арне, твоя Игрэйн лично явится в Вольтерру, дабы принять ту же участь. — Ну наконец-то, — расплылся в удовлетворённой улыбке Данте. — А то я уже начал переживать, что ты ни единой своей мысли мне не озвучишь. Значит, считаешь, что Арне до такой степени дорог Игрэйн? Интересно-интересно… Позволь спросить, что легло в основу подобного суждения? Или, может, ты настолько развила свой дар, что теперь заведомо знаешь, к кому тянется незримая нить? — Истинность этого утверждения подтверждает сама Игрэйн. В одном её взгляде скорби и горечи потери больше, чем у всех жертв затеянной тобою войны, вместе взятых… Да и то, что я ещё жива, говорит далеко не мало… Данте сложил руки за спиной и медленно прошёлся. — Ну-у, Аро небось тоже по тебе люто тоскует. И однозначно кинет все силы на твоё освобождение. Только вот… Не стань тебя, по твоему пути, что мы оба прекрасно знаем, он не последует. Так с чего Игрэйн это делать? Она такая же наставница, как и он… На этих словах Челси тихо фыркнула, и Данте интуитивно понял, что дальше приводить аргументы бессмысленно. Он резко остановился и вновь посмотрел на неё. В выражении её глаз явственно читалось уверенное знание, из чего он сделал вывод, что если даже она и не видит истину связи, как Маркус, та ей всё равно достоверно известна. Она пыталась её разорвать! — Как глупо, — пожурил он. — В твоем же приоритете, чтобы она оставалась нерушимой. — А в твоём, наоборот, камня на камне от неё не оставить? — скептически кольнула Челси. — Дабы Игрэйн была неуязвима? Боюсь, разочарую. У зова крови, как и у истины, связь нерушимая… И, пожалуй, это самый исчерпывающий ответ на твой вопрос. — Какой именно? — помрачнел Данте. — Что легло в основу суждения… — Допустим, — машинально отмахнулся он, но уже через мгновение, сам не зная, почему, признал: — Да, Игрэйн уязвима. Но сложись так, прежде чем уйти, она станет мстить… И хочу заменить, мстить Вольтури. А разъярённой, смертельно раненой матери даже Кай не противник. Так чей конец после этого последует? — Ох, Данте, как жестоко ты ошибаешься. Когда мстят за любимых, через пелену горя и отчаяния не видя пути, совершают роковые ошибки. Она может не суметь лишить жизни и одного, как уже окажется на коленях пред тронами правителей… — Значит, такова её судьба, — оскалился он. — Правда, тебе этого увидеть уже не представится. — Как и тебе, — искренне посочувствовала она ему, от чего он помрачнел ещё больше. — Ну, скажем, я и не горю желанием наблюдать подобное зрелище, — уже без капли иронии проговорил он. — Да и, Челси, дорогая, не предрекай гибель моим приближённым. Арне мы вернём, даже не сомневайся. — Не важно, — безразлично пожала она плечами. — В конечном счёте всё обернётся крахом. Твоим. Насладиться местью сполна у тебя не выйдет, ибо пусть ты и видишь путь, доводов рассудка ты не слышишь. Это и помешает тебе её совершить. От этих слов Данте весь окаменел, а на его лице заходили желваки. — Моя месть не во имя любви, — процедил он сквозь зубы. — Разве? — горько усмехнулась Челси. — Тогда почему я никак не могу разорвать одну-единственную нить, хотя и та уже практически истлела? Она ещё не успела произнести последние слова до конца, как услышала, как он, клокоча, шумно втянул воздух, а уже через мгновение была отброшена к стене и зажата в тиски его телом намертво. — Как ты посмела?! — уничтожающе прошипел он, судорожно прижимаясь ребром ладони к её горлу. Руку нещадно жгло, словно он соприкоснулся с огнём, но тем не менее захват он не ослабил. — Неверный вопрос, Данте, — с трудом выдавила она. — Ты должен был спросить: как я вообще смогла попытаться… Твой блок… Подумай… — треск кожи заглушил её голос, и это мгновенно его отрезвило. Данте отпрянул от неё так резко, что ввёл Челси в состояние дезориентации. Она тихо охнула и тенью опустилась на пол. Но он этого даже не заметил. Нервно растирая руку, которая ещё словно горела, Данте непроизвольно отступил и сделал порывистый глубокий вздох. Необузданный сиюминутный гнев прошёл, будто его и не было, зато из глубин поднялась неконтролируемая дрожь. — Что ты хочешь этим сказать? — прохрипел он. — Что отречься от неё — для меня благо? — Да, — еле слышно ответила Челси. — Эта месть и есть твоя погибель. — Как она может быть погибелью, если в ней состоит цель моего существования? — воспротивился он. Челси какое-то время неподвижно созерцала его пристальным взглядом, а после проговорила: — Я ошиблась… Пути ты не видишь. Но не потому, что твой взор затуманен, а потому, что саморучно плотно завязал глаза. — О, к дьяволу! — он импульсивно взмахнул рукой. — Я полагал, среди Вольтури разбирать поступки — сугубо прерогатива Маркуса! Оказалось, нет! Запомни: я вижу свой путь более чем ясно! И ничто не способно спровоцировать меня на необдуманные действия, способные свернуть с него! — Вот именно этот самообман и приведёт тебя к непоправимому, — стояла она на своём. — И пусть! — наконец не выдержал он. — Когда я завершу начатое, жить дальше смысла всё равно уже не будет. Челси мягко улыбнулась: — Поэтому у твоей мести один — неизменный — конец: гибель. А ведь тебе был преподнесён бесценный дар… Прозрей! Вокруг столько прекрасного… — Прекрати, — оборвал её Данте. — Ни слова больше! Челси, признавая поражение, склонила голову, и он, в полном смятении от неосознаваемых им чувств, непроизвольно шагнул к ней и подал руку. Но она отрицательно покачала головой, отвергая его помощь, на что Данте, уже не сдержавшись, скрипнул зубами и следом молниеносно подхватил её за талию и насильно поставил на ноги. Однако из объятий не выпустил. Только вот и она не попыталась высвободиться. — Ты ведь должен сознавать, что не поступки Вольтури легли в основу твоей судьбы, — с придыханием проговорила она. — Отпусти с миром память, во имя которой зреет эта бессмысленная месть. — Не принижай её, Челси, — глухо ответил он. — Моя месть справедливая. Но её суть я открою только старейшинам, — поспешно проговорил он, пресекая уже готовый сорваться с её уст вопрос. — И исключительно в момент, когда буду сжимать в своей руке горло Астрид. Челси безотчётно вцепилась пальцами в лацканы его пиджака и, насколько хватило сил, слегка встряхнула: — Продолжая источать яд, настанет час, и отравишься им сам, понимаешь?! В ответ он расцепил её захват, жёстко оттолкнул от себя и ледяным тоном отчеканил: — Для меня и так нет спасения. Только тебе, напомню, этого уже не увидеть. — Мне достаточно и знания, — совсем поникла Челси. — Верно, — цинично ухмыльнулся он. — Вот только жаль, что оно приносит тебе не радость, а огорчение. Но не переживай, перед самым концом я освобожу тебя, и пусть на ненависть тебе будет отведён всего лишь миг, зато каким ярким он будет! Это будет тебе моя благодарность за столь… трогательную заботу, — с этими словами он направился к двери, не дойдя до которой, остановился и, не оборачиваясь, сказал: — Я, собственно, приходил сообщить про решение по Афтону. Тебе есть что ему передать? — К чему этот лицемерный жест, Данте? — тихо спросила она, без сил опускаясь в кресло. — Ты ведь всё равно не передашь ни единого моего слова, опасаясь, что в нём может быть сокрыт тайный смысл… — Почему же? — возразил он, не желая признавать её правоту. — Передам слово в слово. — Тогда скажи ему, что я буду ждать его по ту сторону. Данте вновь был шокирован. Настолько, что не сумел этого скрыть. Резко обернувшись, он воззрился на неё с ошеломлённым неверием. — Я искренне не понимаю, почему ты отрицаешь своё спасение. Объяснись, наконец! — Потому что моё спасение — твоя беда, — беспомощно вздохнула она. — А я сейчас не способна думать вообще ни о чём подобном… Какое-то время они пристально смотрели друг другу в глаза, а после Данте коротко кивнул и в полном молчании покинул покои.

* * *

Приорский дворец, Вольтерра, Италия. Бесшумно двигаясь по тёмному коридору, Тийа бессознательно вслушивалась в собственное дыхание и лёгкое колыхание воздушной ткани платья. И в те мгновения, когда она замирала, казалось, наступала полная тишина. Которая вкупе с лунным светом, льющимся через высокие окна, создавала идеальную атмосферу для глубокого размышления. Впрочем, такое состояние стало для Тийи уже обычным явлением. Она погрузилась вся в себя и, как однажды заметил наблюдавший за ней со стороны Деметрий, стала походить на неприкаянно слоняющуюся по замку призрачную тень. Хотя сама Тийа считала, что определение «бледная и безмолвная» подходило здесь более верно. До такой степени был изнеможён её дух. Ещё недавно горящей праведным негодованием, сейчас ей хотелось только одинокой тишины — то был неизбежный итог перенесённого разочарования. Её уже нисколько не трогала затаившаяся в глазах Астрид грусть, абсолютно не страшил Кай, испытующему взору которого ранее она не способна была противостоять, и участие Маркуса её также оставило равнодушной. Что же до Аро… То весь её воинственный настрой отплатить ему той же монетой испарился ещё до возвращения в Вольтерру, а отточенная до мелочей тактика поведения, как вести себя с бессмертным монархом, и вовсе рассыпалась прахом. Ей уже не хотелось ни предпринимать какие-либо меры в отношении Аро, ни анализировать мотивы его загадочного поведения. Да что там, она едино не желала ни видеть его, ни слышать! И покамест у неё это выходило. Вот ещё бы как-то запретить себе и думать о нём… Тийа горько вздохнула и, остановившись возле окна, воззрилась на ранний рассвет, постепенно впитывая вместе с утренним теплом и покой. Вскоре всё её тело засияло под солнечными лучами, а она так и стояла, смотря вдаль. Недвижная, как изваяние. Что даже приближающиеся шаги не нарушили её душевное равновесие. Хотя тот, кому они принадлежали, всецело царил в её мыслях. Ни на йоту не шелохнувшись, Тийа не без гордости признала, что её дар всё-таки исключительный, коль вопреки всепоглощающему чувству, испытываемого ею к Аро, она была способна сохранять поразительную выдержку. Его аромат окутал её, словно кокон, тихая поступь интимно ласкала слух… Но она не проявила даже трепета! Что, впрочем, от Аро не ускользнуло. Только, в отличие от Тийи, подавить свои чувства, а именно испытываемое им неимоверное беспокойство, он не мог. То, что его избранница изменилась, он убедился сейчас воочию. И это во сто крат усугубило его и без того шаткое состояние. — Судя по мысленным фантазиям, — зазвучал совсем рядом его бархатный голос, — которые мне довелось видеть в последнее время, ты стала неким олицетворением образа, овеянного грустной романтикой. Тихая, замкнутая, вся в себе… — немного не дойдя до неё, он остановился и слегка склонил голову набок. — Тийа, что тебя гложет? Внимая его словам, она медленно повернула голову. И стоило только ему посмотреть ей в глаза, как от глубинных эмоций, таившихся в них, Аро тотчас опалило волной жара, а по телу побежала сладостная дрожь. Он приложил все усилия, чтобы даже взглядом не выдать, насколько был взбудоражен. Тийа с не меньшим упором гасила в себе чувства, только вот обида всё равно не отступала. Наоборот, теперь, когда она была способна прозреть истину, его неустанно спокойный вид лишь оскорбил её. Настолько сильно, что она явственно ощутила вкус горечи на языке. — Откуда такое участие? — спросила она с таким отчуждением и укором, что от охватившего его волнения не осталось ни следа, а сам Аро буквально заледенел. — Вас вдруг стали интересовать мои помыслы? — Они интересовали меня всегда, — сухо ответил он. — Тогда вы нашли не самый подходящий способ это продемонстрировать, — усмехнулась она. — До сего мига я была вам тотально безразлична, посему, надеюсь, я вас не оскорблю тем, что оставлю то, что меня гложет, при себе. Её циничная речь резко контрастировала с запланированным им разговор по душам, тем затрудняя его, и Аро посуровел. Подобный тон он не позволял даже братьям. В его глазах полыхнуло безмолвное предостережение, только вот оно не возымело должного эффекта. Во взгляде Тийи, обращённом к нему, не присутствовало ни былого почтения, ни страха. Значит, авторитетом старейшины ответа он не добьётся. Н-да, насколько же сильно изменилась его жемчужина… — Слышу, в тебе говорит застарелая горечь, — тяжко вздохнул он. — Что же, излей её, я апеллировать и возражать не буду. От этих слов Тийа непроизвольно отшатнулась, а бурные эмоции, только что потрясавшие всё её существо, сменились глубоким оцепенением. Да что это с нею?! В какой миг чаша её равновесия покачнулась? Собиралась придерживаться принципа постепенности, но не успела увидеть Аро, как уже истекает жгучим ядом… Возмущаясь собственным недостойным поведением, она затаила дыхание и поспешила вернуть себя в состояние спокойной сосредоточенности. И дар по обыкновению её не подвёл. Её взгляд, вдруг ставший отстранённым, мгновенно насторожил Аро. Обострённая интуиция забила в набат, да и сам Аро отчётливо видел, как Тийа неуловимо ускользала от него. И от этого его охватило просто бессильное раздражение. Нет! Он не позволит ей вновь уйти в себя, иначе тогда ответы на свои вопросы ему не получить вовеки! — Скажи, ты перестала чувствовать себя комфортно среди нас? — не сводя с неё пристального взора, резко спросил он. — А может, и вовсе хочешь покинуть клан? От его прямого перехода сразу к сути дела Тийа несколько опешила. Видимо, с воспоминаниями Астрид и Кая он ознакомился самым тщательным образом… Что же, прекрасно! Отрицать того, что ей вдруг стало претить их общество, она и не собиралась. Решительно посмотрев ему в глаза, она уже было собралась ответить на его первый вопрос положительно… Как внезапно поняла, что объяснить причины возникновения такой перемены без полного признания не получится. И смолчала. Тем временем Аро слегка приподнял брови, давая понять, что сие мимолётный порыв не остался им незамеченным, и Тийа внутренне сжалась, интуитивно осознав, что настал тот самый момент, когда было необходимо решить, готова ли она открыто объясниться с ним. Но стоило задать себе этот вопрос, как из глубин души пришёл категоричный ответ: нет, не готова. Понять бы ещё, почему?.. — Даже если и так, этого нет никакого смысла обсуждать, — быстро нашлась она, когда молчание непозволительно затянулось. — Пока клан вовлечён в военные действия, я вас покинуть всё равно не смогу. — Отчего же? — искренне удивился Аро. — Судя по всему, тебя подле нас уже никто и ничто не держит. И о жертвенности речи быть не может, ведь она основана на доверии… От столь недвусмысленного намёка, прозвучавшего в его словах, в Тийе вновь дрогнула обида. — Вы забыли про элементарную порядочность, — оскорблённо протестовала она. — О, не спорю, это высокое понятие, — согласился он. — Правда, без долга и преданности — коих, как и доверия, у тебя более к нам нет — грош ему цена. Тийа едва не задохнулась от возмущения. И с огромным трудом сохранила непроницаемое выражение лица. — Ещё скажите, что я остаюсь подле вас, дабы не уронить личную честь, — с вызовом вздёрнула подбородок она. — А это так? — не унимался Аро. — Конечно, нет! — уже не скрывая негодования, воскликнула она. Аро не сдержал улыбки. — Значит, долг, честь и преданность едино присутствуют в тебе… Тогда ответь, почему твоё отношение — по внешним проявлениям — доказывает противоположное? — припечатал он. Тийа растерянно фыркнула. Они вновь вернулись к тому, с чего начали. Из чего стало ясно, что нет смысла даже и пытаться выставлять истину под иными предлогами. Аро всё равно видит их лживость словно через стекло. — Не имеет значения, какие чувства и эмоции руководят мною, — наконец вымолвила она. — Главное — я продолжаю стоять за вас. Разве этого недостаточно?.. — Недостаточно, — категорично цокнул он. — У тебя имеются невысказанные претензии, ты перестала идти на контакт, отстранилась ото всех — и при всём этом принимаешь решения, касающиеся непосредственно клана. Не имея на то ни дозволения, ни полномочий. — Ах, вы про Арне… — было выдохнула от облегчения она, посчитав, что диалог повернул в безопасное русло… Но тут же осеклась, видя, как черты лица Аро враз стали жёсткими, а благосклонное участие в его взгляде сменилось недовольством. Причём не напускным, а открытым. — Именно о нём, — со всей серьёзностью кивнул он. — Как прикажешь расценить то, что я увидел в его воспоминаниях? Ты словно испытала катарсис, а после внезапно сняла с него ментальный блок. Тийа, твои помыслы, в данном случае — не праздное любопытство! Сейчас дело безопасности стоит на первом месте. А твоё необоснованное поведение прямое на неё посягательство! И тут Тийа поняла, что ещё немного, и отступать ей будет некуда. Более того, она нутром почувствовала близкую опасность. Да будь оно всё проклято! С чего вдруг он сегодня снизошёл сам вести с нею диалог?! — Но вы ведь сами уже убедились, что контролировать его действительно смысла не было. Следовательно, конкретно этот вопрос определённо не требует объяснений, — с расстановкой проговорила она. Аро начал потихоньку терять самообладание. Если до этого, анализируя воспоминания, он то и дело задавался вопросом, изменилась ли Тийа и по отношению к нему, то сейчас это стало столь очевидно, что ответа более и не требовалось. Она была так близко и в то же время вне досягаемости… Аро горел заживо от невозможности прикоснуться к ней, а то, что она упёрто не желала поделиться своими мыслями, и вовсе угнетало его до отчаяния. Сейчас он отдал бы всё, что угодно, за всего миг тактильного контакта с нею… Но единожды от него категорично отказавшись, теперь он не мог о нём просить. Ему необходимо было сохранить преимущественное положение. Вот если бы она сама дала повод… — Твоя правда, — снова кивнул он. — Только я это увидел, а как ты к этому выводу пришла? Интуиция подсказала? — с обманчивым добродушием спросил он. — Нет, дар, — невольно вспыхнула Тийа. — Я не могу выразить словами, как именно, но уверяю вас, в тот момент я ярко почувствовала, что моё вмешательство уже не мера, а принятая данность. В противостояние он не вступил бы, даже если бы захотел… И не договорив, она вдруг резко смолкла и, казалось, даже помертвела. «Я контактирую лишь с теми одарёнными вампирами, которые могут предоставить мне полезную информацию для анализа…» — так он объяснил однажды своё нежелание тактильных контактов с нею. Фраза осталась та же, да только сейчас она воспринималась совершенно иначе, нежели тогда. Господи! Тийа инстинктивно стала отступать. — Прошу, продолжай, — с нескрываемой заинтересованностью вскинул брови Аро, при этом делая медленные шаги к ней. Она, подавляя подступавшую панику, на мгновение прикрыла глаза. Сейчас он протянет руку, и всё её потаённое — чувства и терзания — станут ему тотчас известны. Он не сможет оставить их без ответа, ибо обязан будет объясниться… И именно к этому Тийа ещё никак не была готова. Ведь хотя в глубине души она и уповала на взаимность, страх, что в основе его поступков, столь потрясших её, лежало всё-таки не глубокое и вечное чувство, словно парализовал её. Подобное открытие станет для неё погибелью! — Аро, если у вас более нет ко мне доверия, то вы правы, в клане мне не место, — ледяным тоном проговорила она, и это остановило его наступление. Мгновенно. Точно между ними разверзлась пропасть. На какое-то время Аро потерял даже возможность дышать. А после на него резко обрушился шквал эмоций, в котором смешались праведный гнев, бессильное раздражение и чувство невыносимого отчаяния, граничащего с острой болью. Ему хотелось — вытрясти из неё душу! — за то, что посмела произнести эти слова. За то, что вселила в него сомнение! Ведь проверять её угрозу теперь он вряд ли отважится… Аро знал, что если немедленно не возьмёт себя в руки, то может потерять над собой контроль. И только богу известно, чего ему это стоило — усмирить бущующий в нём ураган… Не прошло и мгновения, как острота испытанного потрясения стала угасать. Но только убедившись, что его незримую, но от этого не менее ожесточённую борьбу с самим собой Тийа даже не заметила, он перевёл дыхание и мерно заговорил: — Единство, основанное на полном доверии — только такой союз я приемлю, и сугубо в таком ключе готов его обсуждать. Ведь если какой-то из сторон доверие утрачено, то тебе не кажется, что продолжать взывать к нему — это уже злоупотребление? Аро вопросительно воззрился на неё, и она отвела устыжённый взор. — Я его не утратила, — прозвучал её голос едва слышно. — Как и уважение. — Астрид и Маркус считают по-другому. Ты даже применила свой дар на себе, лишь бы скрыть от них свои эмоции. Что это, если не утрата доверия? — Не скрыть, — поправила его Тийа, — а сохранить при себе. Это не одно и то же. Она опустила глаза, плотно сжала губы, и Аро понял, что их разговор окончательно зашёл в тупик. Сколько впустую потраченного времени, а они так и не сдвинулись с мёртвой точки… Он, конечно, имел в арсенале ещё немало каверзных манёвров, но продолжать словесную игру у него не было уже никакого желания. Да и её чрезмерно устойчивое сопротивление расстраивало его всё больше и больше. Аро боялся, что если ещё раз натолкнётся на отказ, то у него, скорее всего, просто-напросто начнётся агония. — Тийа, — вновь заговорил он, — наши семья и клан втянуты в жестокую войну, сподвижница находится в плену, и если причина принятого тобою решения не имеет под собой веские основания… Поверь, тебе несдобровать. Эти слова, сказанные размеренно и спокойно, дали ей понять, что более ни о чём он спрашивать не будет. Только это не принесло ей абсолютно никакого облегчения. Наоборот, ей вдруг стало стыдно и грустно за свой эгоизм. Когда ему так была нужна уверенность в каждом Вольтури, она чуть ли не позволила ему усомниться в себе! Но пойти на попятную и полностью довериться ему… она никак не могла. За этим непременно последует радикальное решение, обдумать и принять которое Тийе ещё только предстояло… Лишь когда она будет готова встретиться со своим страхом лицом к лицу, когда у неё хватит сил выстоять, если вдруг он воплотится… Только тогда, и ни мгновение ранее, она откроет Аро свои мысли. — Я предана и вам, и клану, — тихо проговорила она. — Прошу, верьте мне. — Только это мне и остаётся, — так же тихо ответил он. Тийа порывисто выдохнула, и в этот миг Аро показалось, что его покинули последние моральные силы… Находится подле неё ему стало просто невыносимо! Ядовитая горечь безнадёжности и опустошения жгла сердце. И Тийа, словно чувствуя это, молча отвернулась к окну, давая ему возможность уйти, не говоря более ничего. Что Аро и сделал. Когда спустя несколько мгновений она обернулась, его рядом уже не было.

* * *

Кай и Астрид, едва войдя в тронный зал, сразу же остановились. Она тихо ахнула и потрясённо воззрилась на стоявшего в центре зала рядом с Маркусом и Аро Афтона. Кай же не проявил внешне какие-либо эмоции, но Астрид всё равно ярко почувствовала излучаемую им радость. Впрочем, стоило им рассмотреть Афтона более внимательно, как тут же оба явственно поняли, что радоваться они поспешили: взгляд того был потерянным и даже мёртвым. Чего не сказать было про его эмоции. Казалось, от ощущения тоскливой пустоты он вот-вот рассыплется, а от ярости, окатывающей его, как бурлящей лавой, вокруг так всё и полыхнёт… Астрид невольно вздрогнула и интуитивно осмотрела зал. В один миг Кай перехватил её вопросительный взгляд и солидарно пожал плечами — отсутствие всех приближённых и его озадачило. Между тем Аро, точно уловив невысказанное ими недоумение, приглашающе махнул рукой. — Присоединяйтесь, друзья мои, совет обещает быть долгим, — сообщил он тоном, отчётливо заявляющим, что наконец-таки им представится возможность отправить противника прямо в пекло. От предвкушения в жилах Кая забурлил яд. Астрид пришла в не меньшее воодушевление. Один только Маркус остался безучастным — его вид был напряжённым, словно он пытался усиленно что-то понять. И действительно, старейшина погрузился в думы так глубоко, что абсолютно не отреагировал на вошедших. — Сообщите Тийе и Айлин, что мы их ждём, — обращаясь к стражникам, распорядился Аро. Афтон, понимая, что свою миссию выполнил, тотчас отошёл в тень. Было видно, что он с огромным трудом сохраняет спокойствие. Астрид не удержалась и направилась было к нему, но Кай, остановившись рядом с братьями, властно притянул её к себе. Если сейчас ему — самому горделивому из правителей — было даже не до официоза, то до сантиментов и тем паче. Вскоре в зал вошла Тийа. Бегло осмотревшись, она сделала несколько шагов и нерешительно остановилась, а её напряжённый взор невольно обратился к Аро. Она была сбита с толку. После её отказа впустить его в свои мысли и озвучить гложущее её Тийа никак не ожидала, что их следующая встреча состоится так скоро. А увидеть одновременно всех членов правящей семьи вне официальных встреч, как она полагала, ей и вовсе более не представится. Благо присутствовал Афтон. Она так ему обрадовалась, что без усилий поборола подступающую панику. Тем временем Аро бросил неуловимый взгляд на Астрид, и по тому, как та так же неуловимо качнула головой, понял, что Тийа не отпускает контроль ни над своим даром, ни над эмоциями. Подавляя разочарование от того, что приподнять занавес неизвестности вновь не получится, он тихо выдохнул и сделал плавный шаг навстречу Тийе. — Учитывая наше с тобой недавнее соглашение, — мягко заговорил он, — я теперь не могу отдать приказ, не спросив на то твоего дозволения. Если рядом не будет никого, — он многозначительно кивнул в сторону семьи, — ты позволишь Айлин испытать свой дар на тебе? Тийа обескураженно замерла. Она чётко уловила скрытый смысл сказанного и теперь искренне недоумевала, к чему его просьба. Да, Айлин вполне по силам лишить её дара, служащего сейчас Тийе бронёй, только вот… Если рядом не будет ни эмпатов, способных уловить сокрытое ею, ни самого Аро, вызывающего в ней неконтролируемый всплеск чувств, то она способна и без подавления сохранить непроницаемый вид… Воспоминания Айлин ему всё равно ничего не дадут! — От твоего решения будет определена вся наша дальнейшая стратегия, — со всей серьёзностью продолжил он, и Тийа растерялась окончательно. Но уже через несколько мгновений уразумела и усмехнулась про себя: дать выбор, которого нет — как это в духе Аро! Только отказать ему ещё раз в доверии она просто-напросто не могла… Да и цель, преследуемая им, по всей видимости, действительно связана с даром Айлин. И как Тийа догадывалась: насколько сильным и действующим он будет в отношении её собственного дара. — Если вам будет достаточно моего слова… — проговорила она, медленно разводя руками. — Достаточно, — решительно кивнул Аро, тем подтверждая, что ему не нужны их с Айлин воспоминания. Только краткая информация. Астрид безошибочно поняла, что Аро решил не допустить их присутствия при подобном эксперименте, и скорее озадачилась, чем расстроилась. А Кай, которого более обеспокоила «некая» договорённость между братом и Тийей, недовольно сверкнул глазами. Но категоричный приказ Аро — не вмешиваться в его взаимоотношения с избранницей — казалось, до сих пор грохотал в воздухе, поэтому никто не проронил ни слова. Аро, видя, что ни вопросов, ни возражений не последует, поднялся к своему трону и, мерно усаживаясь в него, вновь заговорил: — Вернёмся к Челси… И тут же смолк, уловив, как при имени возлюбленной бесконтрольно дёрнулся и весь напрягся Афтон. Понимая, что реакция последнего на каждое упоминание Челси не даст им сосредоточиться, он уже было решил попросить его покинуть зал… Как увидел, что столь резкие меры не понадобятся: Афтон вдруг неуловимо расслабился, а ещё немного погодя на его лице застыло умиротворение — это Тийа, вновь приняв самостоятельное решение, бережно погрузила его в транс. — Ему как никогда нужен покой, — участливым тоном одобрил её действия Аро. — Это верно, — проявил солидарность Кай. — Кроме того, обсуждать вызволение при нём всё равно не стоило. Кстати, — он резко посмотрел на Аро, — несёт ли переданное Челси в себя хоть толику информации относительно того, как нам это сделать? И если да, то как Данте эту информацию пропустил? Аро откликнулся тут же, словно только и ждал услышать именно этот вопрос. И, понимая, что все и так уже чрезмерно заинтригованы, решил сразу перейти к сути: — Он допустил всё те же ошибки: чрезмерная самоуверенность в самом себе и нуль участия и проницательности. Челси передала всего на всего несколько коротких слов, но смысл, заключённый в них, мы трактовали, как выяснилось, по-разному. Для Данте — это полная неспособность Челси противостоять ему, для нас же — подробный план действий. В послании говорится, что она будет ждать Афтона «по ту сторону». Пояснять, что в этой фразе выражается, Аро не стал. Да этого и не требовалось. Он ещё не договорил, как у всех всплыло в памяти когда-то сказанное Аро Айлин про «ту» и «эту» стороны. — Пришло время искупить мои грехи? — прозвучал тихий голос Айлин, едва ступившей в зал вместе с неусыпно сопровождающим её Алеком. Видя её решительный и самоотверженный взгляд, Аро не сдержал улыбки. Но уже через миг, встретившись с настороженным и отчасти даже жёстким — Алека, поспешил внести ясность: — Нет, драгоценная моя, с того момента, когда ты стала одной из нас, ни о каком искуплении не может быть и речи. Да и твой грех перед нами — лишь следствие первопричины: месть Данте, за которую ты не в ответе. От этих слов, сам не осознавая, насколько был напряжён, Алек тотчас расслабился. А Айлин, наоборот, гневно фыркнула — что вызвало невольный смех уже у всех присутствующих. — У тебя будет возможность утолить свою ярость, — тихо смеясь, заверил её Аро, а немного погодя продолжил уже серьёзно: — Челси со своей стороны нам не помощник. Значит, главная фигура — ты. Без тебя нам Челси не вызволить. На губах Айлин тут же заиграла улыбка, её глаза хищно сузились… И Аро пришёл к выводу, что воистину само провидение в своё время выбрало её: Данте стал её создателем, она же, скорее всего, станет его погибелью. Или предвестником таковой, ведь если Айлин сможет лишить Тийу дара, то, значит, и Данте перед ней уязвим… — Он не позволит Айлин себя даже увидеть, — констатировал Кай, который думал о том же. — А в ментальный контакт она с ним не входила ни разу. — Верно, — согласился Аро, — ей до него не добраться. Пока что, — зловеще подчеркнул он. — Но зато Челси будет как на ладони. Айлин может попытаться снять блок. Внушение, как и дар, носит ментальный характер. Советую над этим поработать именно с Деметрием, — обратился он уже к Тийе и Айлин. — У него не менее развиты ментальная интуиция и восприятие. — Мне сразу брать её под щит? — вступила в разговор Астрид. — Нет, — цокнул Аро. — Если Айлин потерпит поражение, то Тийа попробует перебить внушение Данте своим. Челси должна оставаться «открытой» для контакта. Но после заключить под щит необходимо мгновенно. Пусть его дар и действует постепенно, однако рисковать мы не можем. Вполне возможно, что, уже будучи под его влиянием, Челси окажется более восприимчивой. В таком случае может сработать правило: «чем медленнее, тем быстрее». — А как это происходило с Афтоном? — еще не выйдя из своих раздумий, но при этом не пропустив ни единого сказанного слова, вдруг проявил заинтересованность Маркус. — Судя по его воспоминаниям, — вновь заговорил Аро, — к тому моменту, когда Данте подчинил их волю себе полностью, они успели нанести значительный урон по рядам противника. Но и сами пострадали. Их агрессия вернулась им троекратно. Они остановились сами, по болезненным ощущениям поняв, что, нанося удар врагу, наносят его и себе. И тут взгляд Маркуса посветлел, словно старейшина наконец нашёл ответ на гложущий его вопрос. — Выходит, разрубить ментальные оковы, дабы Челси могла сопротивляться и противостоять ему, — угроза для Данте, — рассуждал он. — Даже думать о подобном для Челси будет мучительно больно… Сигнал, что наступил благоприятный момент, вы прочтёте в её взгляде и по её эмоциям, — посмотрев на Астрид и Кая, чётко обозначил он и в завершение отчеканил: — Челси будет агонизировать. — В таком случае, — посуровел Аро, — Афтона и его инстинкты необходимо держать под жёстким контролем. Неспособность совершить опрометчивый поступок — первое, в чём Челси должна убедиться при виде его. — Присутствие Кейт выступит гарантом, — решил Кай. — Она остановит, если он как-то вырвется из-под внушения Тийи. — Разве не Арне — залог? — совершенно неожиданно спросил Алек, чем вызвал у старейшин лёгкое недоумение. — Какова тогда его роль? — задал он следующий вопрос, и недоумение сменилось откровенным изумлением. А Аро так и вовсе был в воодушевлении. На военных советах Алек был всегда неизменно лаконичным: слушал, внимал, кратко говорил, если требовалось, но никогда не проявлял посильного участия. Никогда не смотрел таким испытующим взором. — А какую ты ему бы отвёл? — вкрадчиво поинтересовался Аро, дабы убедиться, что не ошибся и Алек действительно готов пойти дальше. — Никакую. Абсолютно, — не мешкая, ответил тот. — А если обмен будет происходить не нашей земле, то и вовсе оставил бы в Вольтерре. Прекрасно видя по сосредоточенному виду приближённого, что в основу данного решения легло не стремление оградить Джейн, а тщательно взвешенные возможности и последствия, Аро был преисполнен нескрываемого восторга, а Кай — непомерной гордости. И только Маркус был не удивлён — пока они работали с абстрагирующим заслоном Айлин, он отметил немало перемен в поведении молодого вампира. — Арне останется в Вольтерре, — веско проговорил Аро, тем подтверждая, что Алек озвучил одно-единственное верное решение. — Приведём мы его с собой или нет, Данте не отдаст нам Челси. Посему или отобьём, или же проиграем. Найдите Деметрия и приступайте, — кратко распорядился он, обращаясь к Тийе. Та без единого слова поспешно покинула зал. Во-первых, сдерживать себя ей становилось уже непомерно сложно, во-вторых, все необходимые указания она уже получила. Далее пребывать на совете ей было незачем. Алек и Айлин пришли к такому же выводу и, испросив разрешения, последовали за Тийей. — Душа моя, — обратился Аро к Астрид. — Будь добра, пригласи Денали. Пришла пора согласовать наши действия, — он не сдержал ироничной усмешки, — пока твой возлюбленный создатель не распланировал всё сам и не приступил к действиям. Астрид коротко кивнула и под приглушённое клокотание супруга, вызвавшее тихий смех у Маркуса и Аро, достала мобильный телефон.

* * *

— Какого дьявола ты творишь?! — яростно прошипел Арне, только-только отойдя от пусть и сиюминутной, но от этого не делающей её менее адской атаки Джейн. В ответ та слегка изогнула губы в коварной улыбке и провокационно наклонилась к стоящему перед ней на коленях вампиру. — «Ради тебя способен принять что угодно» — чьи слова? — промурлыкала она ему в губы. И стоило Арне вдохнуть её сладкое дыхание, как вся его бравада мгновенно испарилась. Словно в полусне и едва сдерживая стон, он запустил руку в шёлковый водопад белокурых волос, которые Джейн теперь всегда носила распущенными, и как завороженный потянулся к её манящим губам. Но желаемого так и не достиг. Джейн, тихо смеясь, внезапно отпрянула и отступила. — Играешь на слабостях? — резко вскакивая на ноги, гневно проклокотал Арне и следом, хищно оскалившись, предостерёг: — Чревато! Джейн цинично хмыкнула, тогда как в душе признавала его правоту. Стоит ему только заключить её в объятия, и, да, расплата не заставит себя долго ждать — Джейн расплавится в руках Арне, словно воск, и позволит ему творить с собою всё, что ему заблагорассудиться. Может быть, именно поэтому она из раза в раз доводила его до белого каления — от этого его реакция становилось просто взрывоопасной! Тем временем Арне с опасным блеском в глазах начал медленно наступать на неё, и дрожь предвкушения прошла по телу Джейн. Всё её существо рвалось принять брошенный им вызов. — У меня есть на то веские основания, — неистово парировала она, а после, словно невзначай, облизнула губы. И Арне сорвался. Вихрем метнувшись вперёд, через мгновение он уже держал в крепком захвате её миниатюрную изящную фигуру. — Они уже давно все исчерпаны, — прорычал он, прежде чем яростно впиться в её губы. И стоило его алчущему языку размокнуть их и скользнуть между ними, как Джейн, задохнувшись от нестерпимого наслаждения, застонала и враз обмякла в жарких мужских объятиях. Ураган чувств, накрывший их с головой, выразить словами было нереально. И только одно они оба знали наверняка: пусть все его прегрешения перед Вольтури Арне уже и искупил стократно, да только спросит Джейн с него за них ещё не раз. Слишком уж божественно жгучим было возмездие! Ничто и никто, казалось, не мог сейчас остановить поглотившую их страсть. Поэтому когда Арне сквозь начисто застилающий разум дурман уловил всполох, на который был инстинктивно и неусыпно настроен, это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Молниеносно протрезвев, он резко оторвался от губ Джейн и застыл, внимая своим обострённым чувствам… Но уже через несколько мгновений, убедившись, что не ошибся, медленно, но верно стал погружаться в состояние хаоса. От гнева, что бурлил в нём, он готов был разнести всё вокруг и одновременно с этим не мог даже пошевелиться — тело словно парализовала от животного ужаса. — Арне, — мягким шёпотом позвала его Джейн, обеспокоенно проведя пальчиками по его щеке. Но он не ответил — горло нещадно сдавило болью, не давая возможности ни то что говорить, но даже и вздохнуть. Все его планы разрушились в одночасье. И остался только страх, словно яд, просачивающийся в душу. Не здесь и не сейчас он планировал их встречу! Зачем Игрэйн явилась в Вольтерру? Зачем рискнула своей безопасностью и жизнью?! Данте не мог санкционировать эту кампанию, Арне знал это наверняка… Однако Игрэйн здесь, а значит, готова к действиям, результат которых может оказаться фатальным. Но тут всполох так же внезапно исчез, и Арне чуть не закричал в голос. Едва сдерживая себя, он с неимоверной скоростью принялся искать решение возникшей ситуации, ведь если Игрэйн пришла не одна, ему её уже не удастся спасти…