Единство

Приорский дворец, Вольтерра, Италия. — Поосторожнее, — сходу посоветовал Аро, едва Арне ступил в тронный зал. — Не стоило так рисковать своим положением, — ещё строже проговорил он и без предисловий протянул руку ладонью вверх. Арне отнёсся к такому резкому приветствию с истинно дипломатическим спокойствием. Подойдя к старейшине твёрдым шагом, он не мешкая вложил руку в ладонь того. Сейчас в Арне уже не было страха. Игрэйн более не вышла на связь и попыток напасть, чего он больше всего и боялся, также не сделала. Скорее всего, она просто хотела, чтобы он знал, что она, как всегда, пребывает рядом с ним. Что вновь отведёт от него любую опасность, какой бы та смертельной ни была. И только одно не давало ему покоя: как Аро узнал, что ему, Арне, есть что скрывать? Ведь Джейн он так и не открылся, хотя и верил, что она не способна его предать. А понять она ничего попросту не успела: мгновенно реабилитировавшись, он тут же заставил её позабыть обо всём на свете… Но только стоило Арне мысленно спросить себя об этом, как встретился со скептическим взглядом старейшины и первым отвёл глаза. Н-да, глупо было так полагать. Видимо, то, что осталось неприметно для Джейн, легче лёгкого углядел в её воспоминаниях столь древний вампир — Аро. Вскоре тот отпустил его руку и, немного пройдясь по залу, остановился и, пристально воззрившись на него, слегка склонил голову набок. — Значит, сам ты бы не сообщил нам об этом происшествии, — со знанием дела изрёк он. — Нет, — твёрдо заявил Арне. Аро усмехнулся. — Не доверяешь нам? — вновь скорее утвердил он, чем спросил, но уже с какой-то лёгкой грустью. — А ведь я дал тебе слово… В ответ Арне только мерно покачал головой. Он — ни в коей мере! — не посягал на нерушимость королевского слова. И знал, что Аро уже увидел истинную причину принятия решения умолчать о пребывании Игрэйн в Вольтерре. Поэтому искренне недоумевал, почему тот решил обсудить это вслух, если в зале кроме них двоих не было ни души. — Результата, который я хочу получить, не достигнуть, если ты не будешь чувствовать себя равным мне собеседником, — между тем пояснил Аро, безошибочно прочитав на лице Арне замешательство. На что Арне присвистнул про себя: равным?! И это вновь не осталось незамеченным. — Именно, — кивнул Аро. — Ты признал Джейн, но нас до сих пор считаешь находящимися по другую сторону баррикады. Не считаешь себя одним из нас, к моему глубокому сожалению. И так оно и останется, пока не разрешится вопрос с Игрэйн. Так давай разрешим его и покончим с недоверием раз и навсегда. Глаза Арне ярко вспыхнули. Ага! Кажется, ему только что бросили вызов. Что же, прекрасно! Равными так равными. — Дело в команде Игрэйн, — чётко проговорил он. — Вы же сами видели, какие там кадры… Какие таланты… После такой атаки — только смертный приговор — о чём мы оба — и вы, и я — прекрасно знаем. Вы не можете обвинять меня в том, что я дал ей возможность уйти, тем самым спасая ей жизнь. — Твоя правда, — лаконично подтвердил Аро. — Только вот, не пойдёт она в атаку, предварительно не удостоверившись, что сможет тебя отбить. А ведь увидь она, что ты более не пленник, то война и вовсе могла закончиться прямо здесь и сейчас — об этом ты не подумал? Он испытующее воззрился на Арне. Но тому нечего было возразить — и, поступая сообразно с этим, юный вампир промолчал. Тем более его внезапно посерьёзневшее лицо яснее всяких слов озвучило все его мысли. — Нет, не подумал, — тем временем продолжил Аро. — И своим молчанием лишил нас шанса своевременно продемонстрировать Игрэйн, что в кровопролитии более нет абсолютно никакой нужды. Арне так и застыл. Дьявол! Видимо, последние события капитально его измотали, коль запас его рациональности вдруг так резко иссяк. Как он мог не увидеть столь простое и лежащее буквально на поверхности решение?! Но что толку теперь сокрушаться?.. — Пока я — залог жизни Челси, это было бы рискованно для вас, — сам не зная, зачем, предостерёг он. — Нет, она ничего бы не сообщила Данте, если ты об этом, — с лёгкостью опроверг его утверждение Аро. — Приоритеты этой войны после твоего пленения для неё уже другие. — Какой вам прок от её приоритетов? Она никогда не присоединится к Вольтури, — со всей серьезностью заявил Арне. — Если она не останется с Данте, то, значит, не будет ни с кем. Аро не мог не признать его правоту. То, что ему довелось узнать об Игрэйн, ясно говорило, что одного сюзерена на другого она не променяет. Или Данте, или никто. И хотя её дар чрезмерно заинтересовал самого Аро, сейчас не время было думать о том, как грамотно выстроить отношения с нею. — Никакого, — вновь сдержанно ответил он. — На данный момент будет достаточно и того, что она просто уйдёт в сторону. Перестанет быть врагом. Скажи, как ты считаешь: она будет ждать тебя на месте встречи или всё-таки сопроводит до него? Арне растерялся. Но буквально уже через мгновение вновь стал собранным. Он знал, что старейшине также известен ответ на сей вопрос, и коль ему так нужно, чтобы Арне его озвучил… — Сопроводит, — коротко обозначил он. — А если ты так и не покинешь стены Вольтерры?.. — продолжил вопрошать Аро. — А, — вдруг усмехнулся Арне, — я, кажется, понял: рассчитываете, что она решит штурмовать дворец, а Данте тем временем останется без «прикрытия»? Аро улыбнулся про себя. Да, такой расклад был бы идеальным, если не было бы ещё более идеального. — Рассчитываю на то, что в таком случае на обмене его попросту не будет, — пустил он стрелу. Которую, однако, Арне было чем отбить: — Как и Челси, стоит только Игрэйн сообщить, что и меня «тоже». — А если не сообщит? — припечатал Аро и тем наконец добился желаемого: Арне задумался. — Она рядом, наблюдает и выжидает, — продолжил игру он. — Так давай покажем ей то, что навеки положит конец её участию в этой войне. Одного только взгляда на тебя и Джейн будет достаточно, чтобы рассмотреть истину. И на внушение не погрешить — о даре Тийи ей не известно. — Всё так, — кивнул Арне. — Но истину узрят тогда все. А это риск: любой может донести её суть Данте. — Если раньше не унесут её в могилу, — зловеще усмехнулся Аро. — Игрэйн не тронет ни одного из команды, — категорично цокнул Арне. — Она курирует её практически пятьсот лет. Многих сама лично обратила и воспитала. — Знаю, — уже без эмоций изрёк Аро, — поэтому нам нужно, чтобы только она одна уразумела достоверность. Тебе есть что на это предложить? В зале воцарилось молчание, пока Арне лихорадочно думал, пытаясь найти нужную лазейку. — Если Игрэйн рискнула явиться в Вольтерру, — совершенно неожиданно заговорил он, — значит, с Данте они разделились. Дал ли он ей поручение или же сам отлучился — только небольшая передышка. Позволить ослабить над ней контроль надолго он не мог. Времени у нас мало. А выход так и вовсе один: она должна увидеть меня в группе, состоящей исключительно из тех участников, что выступили против нас в Исландии. Аро не сдержал улыбку. Если Арне таки останется в их рядах, со временем придётся ему формировать свой личный отряд, ибо держать такой потенциал под Алеком или Деметрием — только расточать ресурсы. — И она поймёт, что сообщать об этом Данте не стоит? — всё же решил уточнить он. — Непременно, — без капли сомнения заверил Арне. И он, действительно, не сомневался. Его, Арне, собственные слова, как поступить, если они разделятся, до сих пор ярко горели в памяти: «Я приведу их к вам… когда мы будем знать, как поступить дальше». То было решение, принятое ими двоими. Без Данте. Игрэйн должна будет сделать один-единственный верный вывод: чтобы он не задумал, итог этого однозначно будет в их пользу. А значит, она пойдёт на переговоры. По-другому и быть не должно.

* * *

Джейн казалось, что она катится по тающему льду. Пытаясь выровнять дыхание, она на несколько мгновений прикрыла глаза, а после пронзительно посмотрела на старейшин, сидящих на своих тронах, и Астрид, стоявшую у колонны рядом с Тийей. Но видя, что их решение единогласное, перевела просящий о милосердии взор на одного Аро. — Мастер, — прошептала она, — вы не можете оставить меня в Вольтерре. По залу прошёл ропот. Члены правящей семьи, а также приближенные, собравшиеся на внеочередном военном совете, с нескрываемым удивлением наблюдали, как Джейн впервые в жизни возразила своему горячо почитаемому Мастеру. — Претензия не по адресу, драгоценная моя, — коротко произнёс тот, а его взгляд красноречиво скользнул с неё на Арне. Джейн проследила за ним и была ошарашена таким поворотом событий настолько, что просто не смогла этого скрыть. — Храбрец? — ахнула она. В ответ Арне самодовольно улыбнулся: — Потому и достоин тебя. От столь легкомысленного ответа внутри Джейн поднялась буря такой силы, которая потрясла даже её саму. Она во все глаза смотрела на Арне и не знала, чего ей хотелось больше: приложить его даром или подойти и просто оторвать голову. — Идти навстречу опасности тебе не труднее, чем дышать, — ядовито прошипела она, испепеляя Арне взглядом. — Что ты пытаешься доказать? Мертвая тишина воцарилась в зале. Эта эмоциональная Джейн разительно отличалась от привычной всем, всегда сохраняющей высокомерное безразличие любимицы Мастера, что все просто-напросто замерли. А её открыто продемонстрированная слабость по отношению к Арне поразила даже старейшин. Молчал и Арне — просто ещё не был готов обсуждать тему Игрэйн. По крайней мере, не при всех Вольтури, которым по-прежнему не доверял. Чтобы окончательно рассеять все его сомнения, одного диалога с Аро оказалось для него совершенно недостаточно. В один момент Джейн поняла, что ответа так и не дождётся, и словно что-то сломалось в ней. — Понятно, — прошептала она. — Решил испытать, каково мне? Арне раздосадованно посмотрел на неё, удивляясь, как она — вообще! — могла до такого додуматься, однако вновь промолчал. Он объяснится с ней позже. Если, конечно, она раньше сама сердцем не почувствует неладное — что он только делает беззаботный вид, тогда как в действительности на душе у него неспокойно. А вот Алек не выдержал. За мгновение преодолел расстояние между ними и привлёк её — сопротивляющуюся — к себе. — Т-ш-ш, родная, — шепнул он ей на ухо, — не упорствуй. — Тебе легко рассуждать, — вспыхнула она, смотря волком на брата. — Айлин останется подле тебя! А до Арне тебе нет никакого дела! — Да как ты можешь?! — парировал уязвлённый Алек — сестру словно подменили. — Он — залог твоей жизни и счастья. Как мне может быть до него никакого дела?! Хотя, конечно, я и не отрицаю, что мне интересно, как далеко он может зайти. — Всем интересно! — взорвалась Джейн. — Но какую цену ему придётся заплатить, дабы удовлетворить ваш интерес?! — Достаточно! — прогремел Аро, резко поднимаясь с трона. Он и так рисковал вводить Арне в совет даже после плодотворной, как он считал, беседы. Арне вызвался помочь, но сугубо ради сохранности жизни Игрэйн. Не хватало, чтобы Джейн сейчас внесла сомнения! Или, ещё хуже, поставила перед выбором, который, скорее всего, будет сделан далеко не в её пользу — ведь Джейн искренне заслонят все Вольтури, тогда как Игрэйн лишь один Арне. Так что Арне должен будет воплотить свой собственный план, а сделает он это только если будет уверен в себе и своей избраннице. И Джейн придётся смириться и отпустить его. Хотя, признаться, Аро прекрасно её понимал — ему самому чертовски больно будет сделать то же самое по отношению к Тийе. — Для минимизации риска нам необходимо тонко вывести из игры их щит, тогда Челси мы вернём без потерь! — продолжил говорить он, переводя жёсткий взгляд с Джейн на Алека, а после и на всех остальных. — Я понимаю, что уже все изнурены и измучены до предела этой войной, но давайте оставим эмоции, покамест не завершим её. Джейн вмиг утихла и спрятала личико на груди у брата. Арне вспыхнул от ревности, но удержался от неистового желания тотчас вырвать её из объятий Алека, успокаивая себя тем, что более сопернику не представится повода и возможности утешать её. Отныне это его, Арне, забота. — Тийа, — между тем вновь прозвучал голос старейшины, только уже спокойно, — как только Игрэйн обретёт чёткие очертания и ты сможешь войти с нею в телепатическую связь, не мешкая, вложи ей в голову уверенность, что Арне в безопасности. Тогда вы сможете спокойно начать переговоры. Тийа коротко кивнула, а Аро метнул неуловимый взор на Кая. Их зрительный контакт длился не более мига, однако Кай тонко уловил всё, что нёс в себе глубокий взгляд брата. Он тут же слегка поддался вперёд, испытывающее воззрился на Арне, но обратился отчего-то к Аро: — А если её команда не последует за ней? — сурово спросил он. — Не откажется от этой войны, ведь им, в отличие от неё, сохранять жизнь Арне без надобности. Мало кто мог выдержать его взгляд. Однако Арне не только устоял, но и понял, что вопрос адресован ему. Только вот, не зная, соглашаться ему или возражать, решил в итоге промолчать. — Как и самой Игрэйн нет никакого дела до жизни Челси, — продолжил уличать беспощадным тоном Кай. — Какие у нас гарантии, что, удостоверившись в безопасности Арне, она не даст знать Данте, что Челси можно смело пустить в расход? И на этот раз ядовитая стрела достигла цели. «Ну, это уже слишком!» — Арне так и чувствовал, как задрожало от ярости его вмиг напрягшееся тело. — Вы, право, оправдываете славу, что идёт о вас, — гневно выплюнул он. — Во всём видите только зло и коварность! — Такова моя натура, — ни капли не устыдившись, высокомерно парировал Кай. — Лично я так бы и поступил: уничтожил бы пленника, зная, что последствий за сие злодеяние уже не будет никаких. — Игрэйн не способна на подлость, — резко, но уже менее агрессивно проговорил Арне. — Это не ответ на мой вопрос, — цокнул Кай. — Мы хотим заручиться гарантами, что она не пойдёт на крайние меры ни при каком раскладе, — и отчеканил: — Шанса на ошибку у неё более нет. И от его тона, и от сути слов Арне вздрогнул, а всё его существо в одночасье превратилось в кусок льда. — Тийа, — поспешно выдохнул он и в ответ на удивленный взгляд той пояснил: — Вернее, её дар — вот ваш гарант. Что же до остальных… То я сам ликвидирую любого, кто ослушается приказа Игрэйн или же решит остаться на стороне Данте. Черты лица Кая тотчас разгладились, по губам скользнула лёгкая усмешка… И Арне понял, что попался как простак. Санкционировал применение дара одного из Вольтури против собственной матери. Подписался выступить на одной стороне с королевским кланом, только уже не во спасение жизни Игрэйн, а с целью ликвидировать любого, кто встанет у Вольтури на пути. Теперь он повязан с ними, по крайней мере, до конца этой войны — точно! Изрыгнув ругательство, он яростным взглядом впился в Кая. Но тот только невозмутимо перевёл взор на Астрид, тем демонстрируя, что потерял к Арне интерес. И последнему не осталось ничего, кроме как мысленно проклинать свою недальновидность. — Мы принимаем твой гарант, — вновь вступил в разговор Аро. — И не переживай ты так, — мягко пожурил он. — Дар Тийи — не мера против Игрэйн, а тоже гарант, который не позволит ей совершить опрометчивый шаг и тем причинить вред самой себе, — с этими словами он мерно спустился в зал и подал руку Джейн. — Для нас совет окончен, — изрёк он, кладя её изящную кисть поверх своей руки. И это был недвусмысленный приказ. Маркус, не проронивший ни слова за всё время совета, но тем не менее следящий за всем и всеми зорким взором, молча поднявшись с трона, неторопливо спустился по ступеням и направился к дверям. Алек и Айлин последовали следом. Джейн затрепетала, не желая расставаться с Арне даже на время совета, но послушно подчинилась старейшине, позволяя тому увести себя. Двери, грохнув, закрылись, оставляя за собой только участников исландской карательной группы. Дойдя до каминного зала, Аро распустил всех, вошёл в кабинет, а там сразу прошёл к картине и, воззрившись на золотоволосую Венеру, обратился к брату: — Твоё заключение? — После принятия решения связь стала ещё крепче, — вставая рядом с ним, резюмировал Маркус. — И он озвучил то, что подсознательно уже принял. — Значит, даже если Игрэйн выберет свободу, за нею он не последует?.. — Не последует, — подтверждающие кивнул Маркус. Глаза Аро ярко засверкали, а сам он, коснувшись картины подушечками пальцев, улыбнулся обнажённой деве торжественной улыбкой.

* * *

Провинция Пиза, Италия. Игрэйн с остервенением крушила всё вокруг себя. Ещё недавно просторный зал, выполненный в стиле барокко, сейчас представлял собой груды развалин: гобелены свисали рваными нитями, статуэтки, скульптуры и лепнина были разбиты, резная мебель превратилась в щепки, зеркала мелкой крошкой рассыпались по всему полу… И если что и осталось в помещение более или менее целым, так это богато украшенный потолок. А Игрэйн всё продолжала крушить и никак не могла успокоиться, пока массивная люстра не рухнула на пол, разбиваясь на множество сверкающих осколков. А вместе с тем единовременно иссяк и её гнев, сменяясь жгучей болью и отчаянием. Без сил опустившись на пол, Игрэйн невесомо провела подрагивающей ладонью по мраморному полу, усеянного зеркально-позолоченной пылью. Тут послышался хруст стекла под мужскими туфлями, а буквально через несколько мгновений рядом с ней остановился Ренато, строго взирающий на неё. — Успокоилась? — вкрадчиво поинтересовался он. В ответ Игрэйн только слегка повела плечом, всё так же смотря на пол, бессознательно перебираясь по нему подушечками пальцев. Ренато скорбно вздохнул, опустился перед ней на корточки, слегка приподнял её подбородок… И от её затуманенного взора, смотрящего словно сквозь него, его бросило в леденящую дрожь. — Игрэйн, — вновь обратился он к ней, — на кой чёрт ты отправилась в Вольтерру? — А чего ты ожидал? — наконец прозвучал её приглушённый голос. — Что я буду сидеть сложа руки? — Нет, разумеется. Но отчего одна? — разозлился он. — Почему не дождалась меня? Игрэйн глубоко и порывисто вздохнула, заставила себя встать, после чего отряхнулась и наконец проговорила: — У меня не было времени на раздумья. Нужно было успеть, пока Данте на пути в Англию. Ренато следом за ней резко выпрямился и жёстко посмотрел на неё: — Чем ты думала, выступая без страховки? Игрэйн почувствовала, что гнев вновь потихоньку закипает в ней, возвращая былые силы. — Я ничем не рисковала! — воскликнула она. — Абсолютно! Поколе я сама не решусь на контакт, меня узреть невозможно! Я только хотела, чтобы Арне знал, что я рядом! Ренато в каком-то ступоре смотрел на неё некоторое время, а после шагнул к ней и крепко, до боли сжал её плечи. — Ты выжила из ума, если посчитала, что вне опасности! — прогремел он. — А если Аро в тот момент держал бы Арне за руку?! Тебя настигли бы мгновенно, и ты пошла бы на контакт, потому как Арне, в чём я не сомневаюсь, использовали бы как приманку! На месте Данте я тебя бы запер к чёртовой матери, пока ты не натворила дел! — без обиняков открыто высказался он и следом отпустил её плечи. От Игрэйн не последовало никакой реакции. Она продолжала держаться с упорным молчанием, словно поступила верно, будто всё сделала правильно. И Ренато не смог сдержать горькой усмешки: слепая, безрассудная материнская любовь! Какова её глубина? А может, она и вовсе бездонная? — Ты не понимаешь, да? — как можно мягче спросил он. — Они уже уяснили, что он — твоя ахиллесова пята. А без тебя Данте не выйти победителем в этой войне, что им, собственно, и нужно. Попадись и ты им в руки, вас уничтожат сразу, несмотря на пленение Челси. Если они не смогут спасти её, то отомстят — точно, будь уверена. — Как раз таки это я прекрасно понимаю, — парировала Игрэйн, впервые за весь диалог посмотрев на него осмысленным взглядом. — Вернут они Челси или нет, всё равно начнут действовать равно самому Данте: уничтожать нас — его одарённые кадры. Нам уже вынесли смертный приговор. А мой единственный шанс спасти Арне и вовсе станет ничтожным, когда они поймут, что Челси никто им не отдаст, по крайней мере, живой… — Поэтому ты рискнула действовать до обмена? Вопрос прозвучал как риторический, но Игрэйн всё равно кивнула и следом добавила: — И потому я пошла одна. Узнай, Данте не позволил бы… Я никому не могла довериться. — Зря, — не согласился Ренато. — Твоя команда предана тебе, а не ему. Да и многие не то что ни разу в глаза его не видели, а так и вовсе не знают о его существовании как таковом. Этими мерами он прочно обезопасил себя, но в то же время ослабил собственную власть. Сама понимаешь, последняя инстанция для них — ты. Игрэйн порывисто вздохнула и закусила губу, которая стала мелко подрагивать. — Какой прок, если я не способна его предать? — А на что способна? — На то, что и противник: если я не смогу спасти Арне, то стану мстить. Утяну за собой в могилу столько Вольтури, сколько смогу. И пусть Данте тогда завершает свои партии, ибо начну я с самых ярких кадров, — на последних словах взгляд её буквально заполыхал. — Ну, судя по репетиции, которую ты провела, я так полагаю, говоришь ты о Деметрии, — попытался пошутить Ренато, критическим взором обводя то, что осталось от когда-то богато оформленного зала. И тут Игрэйн словно и сама вся оказалась в огне. Её стан напрягся, грудь стала порывисто то опускаться, то подыматься, губы налились кровью, создавая потрясающий контраст с бледной кожей и иссиня-чёрными волосами. — Его нужно было уничтожить изначально! — её голос буквально звенел от ярости. — Только из-за него мы вынуждены были отступить без Арне! Деметрию я снесу голову первому, даже если это будет моим последним действием в этой жизни! Её слова прозвучали так неистово, словно она заключает сделку с дьяволом. И Ренато, не в состоянии превозмочь желание прикоснуться к ней — такой пылкой, самоотверженной и невероятно красивой, — сделал быстрый шаг, запустил пальцы обеих рук в её волосы и со стоном впился в её губы. По телу Игрэйн прошла волна дрожи, а сама она тут же закрыла глаза, отдаваясь такому пьянящему ощущению — твёрдые ласковые губы и жаркий язык, жадно ласкающие её. Казалось, прошла вечность, когда Ренато, задыхаясь, прервал поцелуй и, не отрывая взора от её почерневших глаз, соприкоснулся с её лбом своим. — Так какими будут наши действия? — шумно дыша, спросил он. — Дождаться, когда они выступят, и сопроводить? — Нет, — не менее порывисто ответила она. — Арне нам не отдадут. Более чем уверена, его даже на обмен не возьмут. Никакого смысла ждать нет. Его брови шокированно взлетели вверх: — Если не ждать, значит, выступить сразу против всех!.. Не то чтобы меня это страшило… Просто ты уверена? — Да, — рьяно заверила она, сама припала к его губам и тут же жёстко сообщила: — Но ты не пойдёшь! Тебя враз вычислят даже под моим щитом. От этого заявления страсть Ренато мгновенно рассеялась, а сам он, охваченный уже едва сдерживаемой яростью, ещё крепче сжал её волосы и с силой потянул её голову назад. — А кто пойдёт? — процедил он сквозь зубы. Отвечать ей не потребовалось. Он всё прекрасно понял по её взгляду, вдруг ставшему острым и решительным. И взревел: — Да ты вконец, что ли, разума лишилась?! Возразить она не успела. По шелесту и ропоту вдалеке стало ясно, что в особняке они уже не одни, и Игрэйн вся обратилась в слух. Вскоре шаги стали громче, а ещё спустя несколько минут порог зала переступили укутанные в чёрные бархатные плащи две фигуры — высокая и широкоплечая мужская и статная женская. Их кровавые глаза вспыхнули при виде захвата Ренато, до сих пор обхватывающего своими ладонями голову Игрэйн. — Отпусти её, наёмник. Немедленно! — эхом пронёсся зловещий приказ вновь прибывшего гостя. И в подтверждении своих слов и недвусмысленных намерений он сделал стремительный шаг вперёд и откинул капюшон, открывая взору молодое — но оттого, впрочем, не лишенное беспощадной суровости — бледное лицо в обрамлении коротких волос цвета румяного колоса. Женская фигурка в точности повторила его движения, и перед ними предстало совсем юное создание с вьющимися, спускающимися чуть ниже плеч волосами точно такого же цвета, как и у её спутника. Ренато тихо засмеялся, но всё-таки ослабил захват и отступил — ему, как никому другому, было известно, на что способны эти двое. Игрэйн, которой эта истина тоже была известна, провела ладонями по лицу, морально собираясь держать перед ними ответ… Но тут пол под ними мелко задрожал, и она, вмиг очнувшись, метнула неодобрительный взгляд на своих защитников, напряжённые позы которых ясно говорили, что они в любой момент могут перейти в атаку. — Успокойся, Ярл, — мягко, но вместе с тем сурово попросила она. В ответ Ярл только сузил глаза и многочисленным взглядом окинул зал. — Как это воспринимать? — испепеляющим тоном обратился он к всё тому же Ренато, и теперь наравне с полом задрожали и стены. Но прежде чем тот успел ответить, вновь прозвучал голос Игрэйн, только уже как не терпящий возражений приказ: — Тебе было сказано успокоиться! Ярл судорожно и глубоко втянул воздух, при этом сжимая кулаки, но тем не менее внял предупреждению — гул и колебания тут же утихли. — На каком основании вы явились сюда? — тем временем продолжила возмущаться Игрэйн. — Где вам было велено ждать?! Под каблучками юной вампирши захрустело стекло, когда она сделала несколько шагов вглубь зала. — Ты уехала без страховки, — прозвучал её тихий взволнованный голос. — Невыносимое ожидание… — Лилит, я сам, — прервал её Ярл. Но тут же был остановлен уже самой Игрэйн: — Не стоит, я всё поняла, — отчего-то уже спокойно проговорила она, после чего протянула руки к Лилит. Та стремглав сорвалась с места и тут же оказалась в её объятиях. — Храбрая моя девочка, — проворковала Игрэйн, нежно гладя её по волосам, — скажи мне, ты только Ярла взяла с собой? Ресницы Лилит затрепетали, и она виновато отвела глаза. — Ясно, — усмехнулась Игрэйн. — Когда ждать? — вопрос был адресован уже Ярлу. — Сутки, максимум двое, — лаконично ответил тот и, вновь не удержавшись, кивнул в сторону, безмолвно указывая на разрушения вокруг. — Это я, — ответила Игрэйн на невысказанный вопрос с неловкой улыбкой на губах. Угроза расправы тут же исчезла из его взгляда, на что Ренато, мерно покачивая головой, вновь засмеялся. — Нелепая ситуация, соглашусь, — сквозь смех проговорил он. — Я бы не назвал её таковой, — опять посуровел Ярл, вспоминая все последние события. Вначале его охватил дикий страх от безумных видений Лилит. Затем началась агония — дорога, полная тревог и волнений, и оттого, наверное, показавшаяся вечностью. А в завершение нокаут — Игрэйн в руках Ренато, которому не способна сопротивляться физически, на фоне руин… Нет, Ярл категорически был не согласен, что здесь было над чем посмеяться! Ренато же не стал возражать или что-то спрашивать, просто не видел смысла. Их мнения ещё ни разу не совпали, и полагать, что что-то могло внезапно измениться, было бы глупо. Вместо этого он посмотрел на Игрэйн. — Сколько Данте пробудет в Англии? — осведомился он серьёзным тоном. — Поиски нужной ему личности затянулись, — вместо Игрэйн ответила Лилит. — Он только-только вышел на её след. И мечется, не зная, имеет ли право переступить черту. — Что за личность, Лилит? — вкрадчиво спросила у неё Игрэйн. — Не знаю. Единственное, что могу сказать: она — всё для него, — тихо, словно извиняясь, ответила та и вновь отвела взор. Но вместо ревности Игрэйн овладело только раздражение. — Значит, не одна я неискренняя в нашем дуэте, — хмыкнула она. — Но не важно, он только тем дал мне дополнительное время. Ярл, — резко обратилась она к тому, — сейчас же отзови остальных обратно. Скажи, что мы возвращаемся. Ярл коротко кивнул и без единого вопроса развернулся и направился к дверям, попутно доставая мобильный телефон. Лилит же встрепенулась в руках Игрэйн, поспешно отстранилась и в полном ошеломлении воззрилась на неё. — Ты отдаёшь лживый приказ, — на одном дыхании произнесла она. — Но что ещё ужаснее, ты идёшь на… — Т-ш-ш, — Игрэйн быстрым движением накрыла ладонью губы Лилит. — Не произноси этого вслух. Та было хотела возразить, но, натолкнувшись на суровый блеск в глазах Игрэйн, смолчала и отошла, нервно сжимая пальчиками полы плаща. Между тем Ренато подмечал каждое её движение острым взором. — Дьявол тебя дери, Игрэйн, — прошипел он, когда Лилит всхлипнула, безвольно опустила голову и закрыла подрагивающими руками лицо. — Настоятельно рекомендую тебе пересмотреть всё то, что ты задумала! Или клянусь, я сам позвоню Данте! — Что я задумала, я тебе уже озвучила! — оскорблённо запротестовала она. — Ничего нового я более не планировала. — Тогда какого… Лилит, — взревел он, — что ты увидела?! В ответ та, опустошённо качая головой, пролепетала сквозь бесслёзный плач: — У неё получится, она убьёт Деметрия… — И?! — потерял остатки терпения он. — Не по Деметрию же эта льющаяся горечь! — И, всё, — скорее прорыдала, а не проговорила Лилит, — дальше пустота… Мёртвая, бесплодная пустыня… Ренато едва не задохнулся от бессильной ярости. — Пересмотри. Немедленно, — отчеканил он, уничтожая Игрэйн взглядом. Та фыркнула от ошеломлённого неверия и на какое-то время даже потеряла дар речи. Выходит, её убьют сразу же?! Когда она бравировала, что унесёт столько, сколько сможет, всё равно рассчитывала на куда большее количество загубленных Вольтури. Значит, начнёт с кого-то другого, а Деметрий останется напоследок, на десерт… Игрэйн ещё не успела об этом подумать, как плечики Лилит выпрямились, а сама она, отняв ладони от лица, подняла на них ясный взгляд. — Так лучше? — осторожно спросила у неё Игрэйн. — Да, — кивнула Лилит, слегка вздрагивая, словно только-только вынырнула из кошмара и ещё не отошла от него, — теперь я не вижу неудачи. — Вот и славно! — провозгласила Игрэйн. — Значит, на том и порешим.

* * *

Англия. Данте плавно притормозил у небольшого викторианского особняка, заглушил мотор и откинулся на спинку кожаного кресла. Не сводя взора с высоких окон, он слегка сдавил руль и постучал по нему пальцами. Вскоре в одном из окон колыхнулись шторы от едва уловимого прикосновения женской руки, и Данте, улыбнувшись, вышел из салона, грациозным движением закрыл дверцу низкого спортивного автомобиля, а затем облокотился о его крышу спиной и в ожидании замер. Наряду с этим дверь особняка приоткрылась, и на пороге показалась молодая женщина с аккуратно вьющимися вдоль спины чернокудрыми волосами. Бесшумно спустившись по ступенькам, она мягким шагом направилась к нему. — Видит бог, Данте, когда-нибудь ты доиграешься! — возмущённо заявила она, резким жестом указывая на его открытое лицо, а после на расстёгнутую на груди шёлковую рубашку. — Мабе́ль, сердце моё, на ближайшие сотни миль ни души, — оправдался он страшно виноватым тоном и, озорничая, подмигнув, развёл руки в стороны: — Да и сейчас ночь. — Так-то оно так… Но стемнело, хочу заметить, только час назад. Ты рисковал! Данте ничего не ответил, а только враз оттолкнулся от машины, сделал резвый шаг к ней и обвил её талию руками. Отреагировать она не успела. Неуловимо склонившись к её лицу, он поцеловал её прямо в манящие вишневые губы. Не страстно, но достаточно крепко. — Данте! — вскрикнула она, стоило только ему её отпустить. Тут же высвободившись из его объятий, она быстрым шагом направилась обратно к дому. Данте не оставалось ничего, как молча последовать за нею. Войдя в дом, он осмотрелся. Приятную лёгкость он стал ощущать ещё на подъезде к её землям, а сейчас мягкая нега и вовсе растеклась по всему его телу, отдаваясь слабой пульсацией и даря просто непередаваемые эмоции. — Где бы ты ни поселилась, у тебя всегда тепло и уютно, — широко улыбаясь, проговорил он. — Позволишь погостить у тебя? — Опустим обмен любезностями, — отрезала Мабель, бесшумно ступая по мягкому ковру гостиной. — Не думаю, что ты нарушил наш договор для того, чтобы обсудить, как я веду домашнее хозяйство. Просить дважды не понадобилось. — Что же, — его вид в мгновение ока стал серьёзным и жёстким. — Мне нужен твой дар. Мабель внезапно остановилась, а на её лице вспыхнуло неподдельное удивление. — Так-так-так, — промурлыкала она, поудобнее усаживаясь в глубокое кресло. — Помнится мне, кто-то говорил, что Айлин будет последней. Кто же это был, м-м? Данте в несколько шагов преодолел расстояние между ними и, упершись ладонями в подлокотники, склонился над нею. — Тот, кто дарил ей счастье и внушал обожание, мёртв… — было начал он, но тут же был прерван лёгким взмахом изящной белоснежной руки. — Не желаю выслушивать попреки, — цокнула она. — Я предупреждала тебя о рисках: стоит только разорвать тягу, и Айлин вновь утонет в океане боли. — Ты не дослушала меня, Мабель, — шикнул Данте. — Он мёртв, а она словно расцвела. О подобном риске ты меня не предупреждала! Её глаза широко расширились: — Что значит: расцвела? Данте оттолкнулся от кресла и выпрямился. — То и значит, — отрезал он. Мабель затихла, погрузившись в раздумья. И пока она вновь не пошевелилась, Данте стоял неподвижно, не сводя с неё пристального взора. — Боюсь, мой ответ тебе не понравится, — наконец заговорила она, плавно поднимаясь с кресла и отходя к окну. — В случае Айлин только одно было способно удержать от гибели и вернуть былую жизненную силу — встреча со своей Вечностью. Однако вопреки её предостережению выражение лица Данте не изменилось. — Ты и сам это уже понял, верно? — усмехнулась она. — Но не ради же подтверждения этой гипотезы ты проделал такой путь? Так зачем? Чего ты желаешь от меня? В ответ Данте скрестил руки на груди и слегка дёрнул подбородок вверх: — Ты сможешь перебить, заглушить «это»? Мабель озадаченно сморщила носик. — Видишь ли… — было замялась она, но следом, аккуратно подбирая слова, тактично продолжила: — Счастье, любовь, обожание — всё это сверх меры дарит истинный избранник. А я не могу дать того, чего и так уже в избытке. — Но Игрэйн-то поддалась, — воспротивился Данте. — Её любовь к Арне — не любовь к мужчине, — мелодично протянула она. — Направляя твою ауру на её, я только зарисовала оставшиеся белые пятна. И о рисках ты тоже был предупреждён: в вашем случае Вечность тоже разрушит идиллию, независимо от того, кто именно из двоих её встретит. Данте помрачнел, а Мабель слегка закусила губу и, едва касаясь, провела рукой по тюлевой занавеске. — Мне не чем тебе помочь, Данте. Я изначально говорила, что мой дар для твоих целей без надобности. — Спорное утверждение, — не согласился он. — Да брось, — тихо засмеялась она. — Ты отказался от всего, даже от простых радости и покоя… А более мне нечего тебе предложить. Поэтому, прошу тебя, не нарушай наш договор: не приезжай ко мне более. Помогать тебе — отнюдь не синекура. — Я ведь могу и заставить, — оскалился он. — Верно, можешь, — с грустью кивнула она. — Только вот… Если я не смогу дарить искреннюю, чистую ауру, значит, не смогу её дарить вообще. Айлин стояла на краю могилы, Игрэйн потеряла веру даже в саму себя — только по этим причинам я помогла, не спрашивая, зачем тебе эти меры. — А если я скажу, что сейчас твоя помощь нужна именно мне? — стоял он на своём. — Отвечу, что не стоит мною манипулировать, — её глаза ярко сверкнули. — Я всё равно тебе не поверю. Да и тот покой, который я тебе могу подарить, и тот, что ищешь ты, находятся в противофазе: свет и тьма, направленные друг на друга, просто загасят друг друга. Как бы сильно я тебя не любила и сколько не желала добра… Пока ты не простишь, покамест не остановишься, я ничем не смогу тебе помочь. Данте медленно подошёл к ней и, приобняв за плечи, развернул лицом к себе. Запустив пальцы в её чёрные — как сама ночь — волосы, он мягко посмотрел в её глаза. — Ну это ведь ты дала мне эту жизнь, — прошептал он ей в губы, и те тут же тронул лёгкий трепет. — Я только выполнила волю твоего отца. Но если бы я знала, что ты выберешь такой путь… Её тело мелко задрожало, а в глазах заплескалась что-то необъяснимое, но такое глубокое… — То пошла бы даже против воли брата. Знаю, — с придыханием проговорил Данте, после чего пропустил локон её волос сквозь пальцы, а через мгновение и вовсе выпустил Мабель из своих рук и отступил назад. — А теперь я и тебя могу привести к гибели. На её лицо тут же легла мрачная тень: — Твой план оказался не столь идеальным? — Не то чтобы… Скорее, я не просчитал все риски. Она потянулась к его руке, заключая ту в свои ладони. — Одного у тебя всегда было в избытке — безрассудной храбрости. Любой ценой, главное — добиться цели. — Зато в тебе она напрочь отсутствует! — начал злиться он. — Почему вы тогда отступили? Не дали бой Каю! Ведь вам было по силам противостоять ему! — Потому, что наше главное наследие — ты! — возмутилась она. — Я оберегала тебя как зеницу ока! Попадись я, не дай бог, в неволю… А там на суд старейшин… В руки Аро… Её голос сорвался, и Мабель не смогла довести мысль до конца. Однако Данте и так вовсю прочувствовать её — окружающее пространство мгновенно заполнилось неприкрытой горечью, проникающей прямо в самое сердце, опустошающей душу и забирающей из тела все силы… — Прости меня, Белле Мария, — покаянно склонил он голову к её плечу. — Прости… В ответ она судорожно выдохнула и слегка надтреснутым голосом попросила: — Прошу тебя, Данте, уезжай… И не ищи более со мной встречи. Ни с кем из нашего рода не ищи, — проговорила она уже твёрже. — Не подписывай им смертный приговор… Их и так остались единицы. А опаснее Вольтури врага не сыскать. От этих слов Данте вспыхнул и резко от неё отшатнулся, словно от огня. — Говоря мне это, ты только оскорбляешь меня! Кто хотел, сам пришёл ко мне, остальных я и не пытался найти… Но что ещё хуже: ты, по всей видимости, не веришь в мою победу, коль просишь о таком! «Верю», — так хотелось услышать ему… Но она промолчала и только тоскливо взглянула на него. Борясь с неистовым желанием разнести всё вокруг, он круто сорвался с места и направился к двери. Зря он к ней приехал! Зря! Она была и отрадой его, и болью! Была единственным дорогим ему в этом мире существом и одновременно той, кто категорически отрицал правильность выбранного им пути. Настоящая агония — каждый раз наталкиваться на её непонимание. Ему так жизненно необходимо было её участие, но она вновь отвергла его. Будь он проклят, если ещё раз подвергнет себя этой боли — непризнанию! — Данте, — остановил его её внезапный шёпот, когда он уже переступал порог, — почему ты попросил насчёт Айлин? Она угроза для тебя? — Да, — с трудом выговорил он. — Лучше бы я тогда её убил, — так и не обернувшись к ней, кратко добавил он, перед тем как тихо закрыть за собой дверь. Мабель пристальным взглядом смотрела в окно, наблюдая, как он широким шагом пересекает двор, как резко закрывает дверцу автомобиля. Как тот, стремительно срываясь с места, оставляет за собой клубы пыли… Смотрела и понимала, что, скорее всего, видит Данте в последний раз. И всё в ней решительно воспротивилось этому!