Единство

Провинция Пиза, Италия. Услыша тихий звук шин спортивного автомобиля, подъезжающего к особняку, Игрэйн вся напряглась, безошибочно определив, кто пожаловал. Выйдя навстречу, она спустилась по широкой лестнице и замерла на последней ступени как раз в тот момент, когда шум двигателя стих и хлопнула автомобильная дверца. Спустя немного времени распахнулись тяжелые барочные двери, и в холл, мерно ступая, вошёл Данте. При виде Игрэйн его взор так и засиял, а сам он сложил руки за спиной и вальяжной походкой направился к ней. — Моя возлюбленная Игрэйн, — с манерной интонацией протянул он. — Моя непокорная Игрэйн, — повторил он, двигаясь уже с какой-то хищной грацией. — Ослушалась таки… — остановившись напротив неё и испытующе смотря прямо в глаза, заключил он с лёгкой усмешкой на губах. Игрэйн, делая невольный шаг назад, приподнялась на ступень выше. Данте тут же шагнул следом и, обвив её талию рукой, привлёк к себе. Она тихо вскрикнула, но вопреки ожидаемому его губы не грубыми, а трепетными прикосновениями скользнули по её подбородку, далее по скуле и наконец коснулись мочки уха. — Моя отважная Игрэйн, — уже прошептал он, ласковым дыханием опаляя её волосы. Игрэйн судорожно выдохнула и закрыла глаза, наслаждаясь и в то же время опасаясь его нежности. — Ты не сердишься, — не без удивления признала она, когда его губы жадно коснулись её шеи и потянулись вниз к ключице. — Как я могу, — интимно лаская слух, пророкотал он, — если ты всё сделала верно. От этого заявления Игрэйн шокированно распахнула глаза и отклонила голову назад, всматриваясь в лицо Данте, дабы убедиться, что он не шутит. — Одобряешь моё ослушание?.. — ошеломлённо спросила она. Его губы растянулись в лучезарной улыбке, а сам Данте подался вперёд и запечатлел на её губах лёгкий поцелуй. — Точнее будет сказать: своевольство. Но да, ты поступила ровно так, как я и хотел, — провозгласил он и медленно, словно нехотя, отпустил её. Растирая ладонью горло, которое внезапно перехватило, Игрэйн нервно кашлянула. — А как ты хотел? — в недоумении воззрилась она на него. Данте тихо и нарочито медленно цокнул, точно решал, говорить или нет, но, видя, что для неё это не праздное любопытство, а острая необходимость, всё же отбросил жеманство и ответил: — Старейшины должны были посчитать, что на данный момент ты действуешь одна, а меня рядом нет и ближайшее время не будет. Рука Игрэйн мгновенно замерла на горле, а негодование, которое она так тщательно пыталась удержать всё это время, всё-таки прорвалось наружу. Её всю мелко затрясло. Гнев, неприязнь и разочарование — всё разом вскипело в ней. Каков подлец! Пока её сердце обливалось кровью от тревог и волнений, он за счёт этого начал новую партию?! Данте молниеносно уловил исходящую от неё опасность, но тратить время на увещевательные речи не стал. Вместо этого он вихрем метнулся к ней за спину и, охватив стан, скрутил в жестком захвате. Выражение его лица неуловимо стало откровенно жестоким, и Игрэйн отчаянно забилась, чувствуя, как тяжело напряглось всё его тело. — Арне никто нам не отдаст, — зашипел он ей на ухо, при этом до боли прижимая её к себе. — Они рискнут вызволить Челси, не приводя его на обмен. А вот если у нас будут более весомые аргументы… Он ещё не договорил, как тело Игрэйн внезапно расслабилось, а сама она прекратила попытки вырваться из его рук. — О ком ты говоришь? — тяжело дыша, потребовала она. — О Деметрии, о ком же ещё, — как-то искажённо по-доброму изрёк он и в следующий миг, к её облегчению, отпустил её. — Он сам придёт к тебе в руки, и тогда делай с ним всё, что пожелаешь. — Разумно ли, покамест у них Арне? — спросила она, слегка дрожа от пережитого потрясения и уже даже не берясь предполагать, какой сокрытый смысл могут таить в себе его речи. — Коли его ещё не тронули, значит, разумно, — сурово одёрнул он, а после круто развернулся и стал подниматься по лестнице. — И да, — будто невзначай обронил он. — Я восхищён твоей смелостью, но не смей более рисковать собою. — Данте, — окликнула его Игрэйн, когда он уже дошёл до верхнего этажа, — нам его не выманить! — Травля уже началась, — не останавливаясь и не оборачиваясь, отчеканил он. — Готовь «силки», вы отправляетесь через час.

* * *

Приорский дворец, Вольтерра, Италия. В покоях царил ночной полумрак, а за распахнутыми настежь окнами и широкой балконной дверью бушевала гроза, сверкая яркими молниями. Прохладный влажный ветер трепал и развевал тюлевые занавески и, порывами гуляя по комнате, подбирался к камину, то распаляя в нём пламя, то усмиряя его. Отчего редкие огненные отблески вкупе с ослепительными молниями создавали яркий контраст на сплетенных в жарком объятии обнаженных телах. Кай, неистово впиваясь в губы Астрид, целовал её с ненасытной жадностью. Не позволяя обоим даже сделать вдох, он нещадно терзал губами её уста, а руками — тело, отчётливо демонстрируя то, что за этим последует далее. — Кай… — лихорадочно выдохнула она, когда он жадными поцелуями стал осыпать её грудь. В следующий миг его жаркий язык закружил вокруг чувствительного соска, и Астрид порхнула пальчиками между их телами вниз, в попытке перехватить инициативу. Но тут же её руки были схвачены за запястья, заведены высоко над головой и прижаты намертво к мягкому ковру, а его губы вновь впились в её уста. Требуя большего, она застонала, и её тело прогнулось в его руках ещё сильнее. В ответ Кай, едва сдерживая рычание и углубляя поцелуй, скользнул ладонями по внутренней стороне её бёдер, разводя их ещё шире. И уже было подался навстречу её жару, готовый погрузиться глубоко в него… Как почувствовал, что податливое тело в его руках внезапно превратилось в камень. — М-м, терзать меня решила? — хрипло усмехнулся он ей в губы, когда она так и не откликнулась на его мужское начало. — Нет, — совершенно серьёзно, без толики страсти, изрекла она и, упершись ладонями в его грудь, воззвала: — Остановись. Кай несколько мгновений пристально и с абсолютным ошеломлением смотрел ей в глаза, а после шумно выдохнул и, понимая, что это не игра, послушно отпрянул и перекатился на спину. Подавляя в себе возбуждение, он прикрыл глаза и глубоко вдохнул. — Объяснись, — на выдохе потребовал он. В ответ Астрид резко села и нервно запустила пальчики в белоснежный ворс ковра. Её взор словно завороженный взирал на огненные блики, играющие на его теле, а после скользнул к окну и будто вобрал в себя очередную озарившую небо вспышку молнии — её глаза точно заполыхали. Плавно приподнявшись, она мягкой поступью подошла к окну и резким, неосознанным движением сорвала занавеску. Уже не на шутку обеспокоенный, Кай круто сел и положил руки на полусогнутые в коленях ноги. — Астрид, — осторожно окликнул он. Та обернулась, и Кай окостенел от её безумного взгляда. Моментально оказавшись рядом с нею, он крепко взял её за плечи и хотел притянуть к себе, но опять натолкнулся на сопротивление. — Не молчи! — теряя терпение, взревел он. — Песня, — только и промолвила она, мягким взмахом руки указывая вдаль. — Песня?! — совсем ошалел Кай. Астрид перевела на него взор, ставший уже более или менее осмысленным, и, словно сама не веря в испытываемое ею, плавно качнула головой. — Да, песня, — вновь повторила она. — Я бы даже сказала: зов. Словно кто-то там, в ночи, — её взгляд снова обратился к окну, — зовёт к себе… Кай внезапно помрачнел, вихрем подхватил её на руки, и через миг они уже стояли в гардеробной. — Одевайся, — резко скомандовал он, при этом сам стремительно надел брюки и, на ходу застёгивая рубашку одной рукой, а второй держа мобильный телефон, пустил вызов. — Расширь щит, — бросил он ей, прежде чем абонент ответил. — Аро, у нас, кажется, гости… — бегло заговорил он, выходя из гардеробной. Чёткие указания Аро и его голос вывели Астрид из оцепенения, и её онемевшее тело стало потихоньку оживать. Внимательно слушая диалог старейшин, она поспешно оделась в лёгкое платье и босоножки на танкетке и, застёгивая приталенный жакет, последовала за супругом в спальню. А там сразу прошла к окну и, превозмогая сиюминутные сомнения, расширила радиус щита. Песня была уже не столь звонкой — словно исполнитель медленно, но верно отдалялся от них, — однако своей силы не утратила. Прекрасный голос — притягательный до дрожи, до головокружения, да что там, до замирания сердца, если бы оно билось — мощными накатывающими волнами дарил удивительное, забытое наслаждение… Постепенно они стали стихать, и Астрид сделала невольный шаг вперёд, безотчётно стараясь удержать, продлить эти лирические мгновения. И следом, уже зная, что щит не позволит зову нанести ей вред, она позволила себе отпустить эмоции… И тут же утонула в волшебной мелодии песни влюблённого, ищущего в ночи свою наречённую. Свою одну-единственную! Чувствительный романс, который так и манил в мир грёз и неземных желаний… Кай уже давно закончил говорить с братом и терпеливо ждал, когда Астрид наконец очнётся. Он знал, что при первом контакте нельзя её трогать, она должна сполна испытать на себе всю силу и мощь нового дара. Однако время тянулось и тянулось, а она так и смотрела вдаль, как безумная плавно покачиваясь на месте, отчего Кай начал испытывать уже тревожное беспокойство. Но тут ночное небо прорезала очередная слепящая вспышка молнии и тем враз отрезвила Астрид. Она резко вздрогнула и обернулась. — Кай, — истерически вскрикнула она, стремглав бросившись к дверям. — Он поёт исключительно для кого-то одного! — кричала она, выбегая в коридор. — Одного, понимаешь?! — вторила она, сбегая вниз по каменным ступеням. — И я не могу понять, для кого именно, потому что он уже вне моего щита! — её глаза заволокло выжигающим ядом, тело било ознобом, но темп тем не менее становился только стремительнее. Кай сумел настичь её — вконец обезумевшую — только у приёмной. И стоило ему её коснуться, как в тот же момент силы оставили её. Он поспешно подхватил её и так — с обессиленной ношей на руках — ступил в тронный зал. — Кого нет?! — сходу поинтересовался он. — Скоро узнаем, — кратко отозвался Аро, широко шагая к ним. У него не было времени на предисловия, поэтому он просто протянул руки, и Кай безропотно вложил в них обмякшее тело супруги. Аро осторожно приподнял Астрид и, крепко прижимая к груди, коснулся своей рукой её ладони и переплёл их пальцы. — Маркус, появилась ли у кого-нибудь новая тяга? — хмуро спросил он спустя немного времени. — Из присутствующих ни у кого, — лаконично ответил тот. — Так я и думал, — кивнул Аро, направляясь к трону Кая и аккуратно опуская в него ещё находившуюся в эмоциональном трансе Астрид. Кай тут же оказался рядом, присел перед ней на корточки, взял её ладони и, превозмогая порыв спрятать в них своё лицо, поднял вопрошающий взор на Аро. — Дар сильный, — отвечая на его безмолвный вопрос, тихо проговорил тот. — Очень сильный. Даже не представляю, что сейчас испытывает тот, кому пела эта Сирена. — Почему я его не уловил? — ощетинился Деметрий. Аро посмотрел на него, на обеспокоенных Тийу и Маркуса и как можно тактичнее проговорил: — Будь он скользящим — ищущим, так сказать, — уловил бы. Но он был целенаправленным. И, по всей вероятности, на его пути ты не стоял… Деметрий раздражённо фыркнул, но ничего более не сказал. Тем временем в зал вошёл Алек. Ещё пребывая в праведном гневе на Джейн, таки порывающуюся оторвать голову безрассудному Арне, и с трудом сдерживая бессильное раздражение, что так и не удалось утихомирить сестру, он бегло осмотрел зал и озадачился. Где Айлин? И что такого произошло, коль от напряжения воздух вокруг, казалось, раскалился? Остановившись взором на Тийе, он невольно помрачнел. И она, в свою очередь, тоже. Алек перевёл взгляд на Деметрия, и от шока, горящего в глазах друга, его словно шарахнуло молнией, подобно той, что искрилась за окном. — Вы же тренировались, — только и смог выговорить он, прежде чем его горло спазматически сжалось, не позволяя произнести более ни звука. Эта единственная фраза прогремела для всех, точно разрыв снаряда. Отвечать на первоначальный вопрос Кая более не требовалось. — Дьявол! — неистово прошипел Деметрий, с силой запуская пальцы обеих рук в волосы и сжимая их что есть силы. Вот почему он ничего — абсолютно ничего! — не почувствовал, хотя и стоял, как оказалось, у зова на пути! Проклятье, ну почему именно на момент его бессилия враг и выступил?! — Алек, прости, — одними губами взмолилась Тийа, медленно оседая на пол. — Айлин сказала, что поймёт, когда дар Деметрия восстановится, и тогда вернётся… Она… Господи… Алек… Мы даже не подумали её остановить… Истолковали, что она идёт к тебе, — её последние слова поглотила тишина, а сама Тийа склонила голову и закрыла глаза, возвращаясь мыслями к выражению лица Айлин, когда та покидала их с Деметрием. Как она могла так обмануться?.. Тийа пыталась углядеть хотя бы малейший намек на неладное. Но, увы, тщетно. Айлин могла стремиться лишь к одному Алеку, ведь только ему она дарила такие взгляд и улыбку, что осветили её лицо в тот миг… Аро было поддался к ней, уже готовый войти в тактильный контакт, но тут же отпрянул. Пусть у него и был основательный повод нарушить уговор, однако что-то его остановило. Не мог он воспользоваться её уязвимостью. И вместо этого резко шагнул к Деметрию. Его взор с каждым мигом становился всё тускнее, а когда он отпустил руку Деметрия, и вовсе помертвел. — Нагнать сможем? — глухо осведомился Маркус. — Возможно ли догнать ветер? — с горькой усмешкой парировал Аро. — А Айлин?.. — прохрипел Алек. В ответ Аро только покачал головой: — Деметрий ещё не восстановился… Арне сквозь такие эмоции не пробиться. А округу и так уже прочёсывают. Пока безрезультатно… — он многозначительно посмотрел в удаленную нишу, где на каменном столике были сложены безмолвные телефоны. И тут с тронного пьедестала раздался утробный рык. Тяжело поднимаясь на ноги и делая широкий шаг, Кай навис над ними скалой. — Где Арне? — прошипел он. — Пусть знает, что теперь я точно сверну его матери шею! — Успокойся, брат, — предостерёг Аро. — Будь это её рук дело, она не выжидала бы. И в её команде, насколько мне известно, такого таланта нет. Да и только самому Данте ведомо, что дар Айлин — его погибель. Не думаю, что столь сокровенной информацией он бы с кем-то поделился. Алек пошатнулся и, цепенея на глазах, прикрыл веки и закаменел. Всё в одночасье умерло в нём. Он не мог ни дышать, ни мыслить. Видя состояние друга, Деметрий бросился к дверям, попутно набирая номер Сантьяго. Он решил присоединиться к поискам, несмотря на то, что ещё был лишён своего дара. Вслед за ним из зала вылетел и Кай. А перед этим встряхнул со всей силы Алека, молниеносно приводя того в чувство. Мгновение, и дух Алека также испарился. В них троих бурлило сейчас столько эмоций и сил, что остановить их было нереально. Проводив их молчаливыми взглядами, Маркус подошёл к Тийе, помогая той подняться на ноги, а Аро прошёл к своему трону, мерно сел в него и потянулся к руке Астрид, безвольно лежащей на подлокотнике трона Кая. Почувствовав лёгкое прикосновение, Астрид подняла на Аро затуманенный взор и, до сих пор ещё не в состоянии осмыслить произошедшее, только и смогла, что судорожно вздохнуть. — Не стоило отпускать Деметрия, да и Алека тоже, — нахмурился Маркус. Мерно перебирая пальцы рук свободной руки, Аро кивнул: — Да, они сейчас оба под ударом. Только вот такой роскоши, как удерживать их в тени, мы попросту себе позволить не может. Да и Алека теперь не остановит даже сама Смерть. Которая, судя по всему, вскоре и так станет его неизбежной спутницей. — Думаете, Айлин нам не вернут? — безжизненно спросила Тийа. — Боюсь, что нет, — приглушённо ответил Аро. — Если Данте мыслит, как я, то Айлин сейчас проживает свои последние мгновения жизни… Тийа тихо застонала, и Маркус интуитивно привлёк её к себе. Аро вздрогнул от непреодолимого желания занять место брата и самому утешить её, сказать, что её вины нет. Усилием воли он сдержал себя, сильнее сжал руку Астрид — зов в её мыслях ещё так и звучал — и постарался сосредоточиться на предстоящих действиях Вольтури и возможных — противника. — Её спасение, если она сообщит, кто её Вечность… — рассуждая, вновь заговорил он. — Данте, бесспорно, не лишит жизни ту, кто приведёт к нему Алека. Правда, зная, какова её сила воли… сомневаюсь, что она одарит его подобным преимуществом. Скорее, спровоцирует на скорую казнь. Чего-чего, а на это она способна. — Была́ способна, — встрепенувшись, возразила Тийа. — Раньше, но не сейчас. Теперь она осознаёт, что без неё не станет и его. Аро по-отечески посмотрел на неё и как-то скованно вздохнул. — Утешай себя этими рассуждениями, если они принесут мир твоей душе. А мы, увы, должны смотреть правде в глаза. Айлин уверена, что Алеку есть ради кого жить. Той же Джейн хотя бы. Да и на нас она возложила некое… совершенство, что ли… Она убеждена, что в наших силах уберечь Алека, независимо от того, здравствует она или нет. Нет, драгоценная моя, Айлин даже и на миг не задумается о своём спасении путём признания. — Господи, ну неужели он сразу лишит её жизни?.. — взмолилась Тийа. — Её достоинство — его изъян. Шансов у неё нет, — отчеканил Аро. Он понимал, что поступает жестоко, но иначе не мог. Время иллюзий, к сожалению, прошло… Их диалог прервали вошедшие в зал Арне и Джейн. По выражению лиц обоих сразу стало ясно, что о последних событиях они уже проинформированы. Джейн мелко потряхивало, в глазах плескалась боль, а сама она сильно сжимала пальчики рук, что отчётливо говорило о сильном внутреннем волнении. Арне же, наоборот, был напряжён до крайности: тело окаменело, а взор горел непримиримым огнём. — Это не могла быть Игрэйн! — сходу отрубил он свинцовым тоном. Аро не удивился такой агрессии, а только горько усмехнулся: — О, будь то Игрэйн, я бы только возрадовался. Контакт с нею любого из Вольтури, и априори война — дело завершённое. Арне молча кивнул. Да, начни они диалог, а там, как и сказал Аро, война, считай, окончена. Главное — чтобы Игрэйн позволила говорить. — Мастер, — взывая, прошептала Джейн. Аро прекрасно понял, о чём она просит, и категорично покачал головой: — Ты останешься во дворце. И вы тоже, — обратился он уже к Астрид и Тийе. Возражений не последовало. Астрид, хотя уже и пришла в себя, всё равно пребывала в подавленном состоянии от гнетущий эмоций всех присутствующих, Тийа прекрасно понимала причину такого решения — её дар ещё в тени, а Джейн просто же пришлось смириться. — Но ты, Арне, можешь послужить, — тем временем продолжил Аро. — Ты достаточно изучил местность, поэтому я хочу, чтобы ты помог Каю в поиске. От неверия Арне слегка прищурил глаза: — Мне дозволено покинуть границы Вольтерры? На этот раз Аро вздохнул, уже не скрывая усталости и толики раздражения. — Нет, но коммуникации на что? Картами ты уже пользовался, вот и обозначь на них самые краткие пути. Иди, — он махнул рукой в сторону приёмной, — Феликс выдаст необходимое. — Я сама, — внезапно приподнявшись с трона, Астрид выжидающее воззрилась на старейшину. Аро выпустил её руку и слегка прикрыл глаза в знак согласия. Он видел, что ей уже не терпелось поговорить с Каем, да и успокоить брата не помешало бы. — Тийа, не желаешь с нами? — спросила Астрид уже у дверей. Та, не раздумывая, кивнула — лучше заняться делом, чем томиться в неизвестности. Когда двери за ними закрылись, Маркус повернулся к Аро и слегка склонил голову набок. Он остро чувствовал, что брат держится из последних сил. Что-то терзало его, уничтожало изнутри. — Аро, мы найдём способ удержать Алека от смерти, — твёрдо заверил он. В ответ Аро глубоко вдохнул, сжал губы и посмотрел на Маркуса так, словно готовился к самому худшему. — Дело не только в Айлин, — шумно выдохнул он. — Кажется, мы упустили что-то ещё… Что-то не менее важное…

* * *

Провинция Пиза близ Вольтерры, Италия. Смотря на высококучевые облака, которые в предрассветном сумраке отливали серым цветом, Игрэйн замерла. Казалось, этой ночью сама стихия — разъярённая и необузданная — ознаменовала собою начало краха Вольтури. Ещё немного, и они вернут Арне, а после не будет пощады! Никому! — Уже скоро, — прошептала Лилит, мягкой поступью подходя к ней сзади. — Он практически близко. — Один? — Нет, но остальные нам не угроза. Впрочем, они — вовсе никто. — Ренато, — неистово сверкнула глазами Игрэйн, — я хочу, чтобы ты снёс им головы сразу же! В ответ тот сурово сдвинул брови: — Ты, кажется, забыла, что последует… Но Игрэйн резко взмахнула рукой, тем пресекая его речь. — Никто не говорит: убей, — отрезала она. — Однако и здравствующими им не быть! — Лилит… — совсем растерялся Ренато. В ответ та тихо и даже как-то причудливо засмеялась. — Всё светло, Ренато, — заверила она. — Тьма будет, только если она лично столкнется с Деметрием. — А время для этого ещё не наступило, — констатировала Игрэйн и следом, словно змея в полумраке, прошипела: — Но оно наступит, уверяю вас. Ренато буквально вскипел. Его ярости не было предела: даже под угрозой смерти Игрэйн продолжала источать яд! — Это же дамоклов меч! — надрывно, со злобой прорычал он. — Знать, что с концом Деметрия придёт и твой, и не отказаться от задуманного! И не успела Игрэйн опомниться, как он уже скрутил её тело мёртвой хваткой. — Тебя ждёт гибель, понимаешь?! — прогремел он. — Не позже, если не раньше, чем его! — Не будь столь категоричен… — попыталась возразить она, на что Ренато только взревел ещё яростнее. Столь категоричен?! Вот сейчас он оторвёт ей голову, интересно, что тогда она скажет о его категоричности?! — Ренато, — сдавленным голосом прошептала Лилит, взирая на него глазами, полными ужаса и страха. — Следующее движение станет радикальным… «Если решение не будет пересмотрено, то какая разница, сейчас или потом?» — хотелось крикнуть ему. Но вместо этого он судорожно выдохнул и заставил себя отпустить Игрэйн. Лилит тут же бросилась к ней, инстинктивно вставая между ними. — Я в порядке, — заботливо гладя её по волосам, поспешила заверить Игрэйн. — Зато я не в порядке, — огрызнулся Ренато, отходя подальше от них и изо всех сил пытаясь подавить бушующий в нём гнев. — Молчи, — приказал он, видя, как насупилась Игрэйн. — Ни слова. Ни единого, дьявол его дери, слова! Игрэйн замешкалась, но в итоге так ничего ему и не сказала. Просто интуитивно поняла, что тогда он уже не остановится. — Эй, — пронёсся яростный оклик Ярла, а следом завыл порывистый ветер и между оппонентами, взметнувшись вверх, выросла высокая непроглядная стена. — Не время сейчас! Они уже рядом, я чувствую, — выдохнул он, поднося ладонь к земле. Понимая, что последний вопрос формально закрыт, по крайней мере, пока что, Ренато поднял руки в знак капитуляции, — и бушующая стихия тут же улеглась. — Мало того, что выманили, так ещё и рассредоточили. По чьему следу их пустили? — осведомился Ярл, не сводя с горизонта пристального взора. — Ради кого они сейчас рискуют? Игрэйн категорично покачала головой — ей это было не ведомо. Да и вряд ли станет: всё, что касается «жертвы» — личность и её участь, Данте оставил при себе. Лилит тоже в свою очередь дала отрицательный ответ, слегка пожав плечами. В планировании и осуществлении травли не участвовал никто из тех, кого она знает, посему, кто именно выступил зверем, — она не видела. Но зато ей внезапно открылось другое. «И врага можно уважать», — приглушённым эхом пронеслось у неё в голове, и Лилит замерла. Кто это сказал? Голосом, таким мягким, бархатным и до боли родным и знакомым. А главное — когда: в прошлом или в будущем?.. «Ложь вменяют мне в вину», — вновь прозвучал тот же голос, но уже глухо, как если бы ему было трудно дышать. Лилит почувствовала, как внутри неё всё сжалось от тоски и боли. А в голове стали возникать то чёрные пронзительные глаза, то правильные черты лица, то смоляные волосы, гладко опущенные на плечи… Но тут Ярл, привлекая её внимание, окликнул её и следом кивнул на небо, безмолвно указывая на рассвет. Лилит тряхнула головой, сгоняя наваждение, и перевела взор на Игрэйн. Та явно колебалась, пересматривала своё решение — она это чувствовала. Видения были настолько разными, что Лилит никак не могла связать их воедино. Но одно из них явно несло в себе какое-то глубинное знание, сакральное для них, в особенности для Игрэйн, но из-за колебаний последней оно покамест оставалось застлано туманом, не давая никак уразуметь его. — Ты должна уйти, — резко скомандовала Лилит, понимая, что Игрэйн так и не придёт к чему-то определённому. — Мы пленим его сами! И стоило ей это произнести, как из сумбура видений выделилось одно чёткое: трое поверженных вампира, один из которых с тяжелым вздохом произносит имя Арне… — Может, нам нужно дать им слово? — внезапно спросила она, чем шокировала всех и даже саму себя. И тут же явственно поняла, что реакция Игрэйн будет отрицательная: во взгляде той вспыхнула непреклонность, тотчас развеявшая видение о знание, точно дымку. Лилит сразу остро ощутила лёгкий привкус горечи и чувство возможной утраты. — Никакого диалога! — жёстко распорядилась Игрэйн. — «Обездвижить», а после отконвоировать в Кампанию. — Не к Челси? — удивился Ренато. — И тем повысить риск? — цинично приподняла брови Игрэйн. — Ясно, — усмехнулся он. — Игрэйн, — взвилась Лилит, — уходи! Та замешкалась, сетуя, что не своими руками лишит ненавистного врага головы, но, видя, какой обеспокоенный взор бросила на неё подопечная, загасила в себе неистовый порыв закричать от злости, развернулась и стремглав помчалась прочь. — Не удержалась бы? — провожая её взглядом, вкрадчиво поинтересовался Ярл. — Нет, — с тяжёлым вздохом сожаления ответила Лилит. — Всё свелось бы к огню. Ренато подавил рык и прошипел: — Удержится, ибо к Деметрию она и на пушечный выстрел не подойдёт! Лилит усмехнулась и переглянулась с Ярлом, по насмешливой улыбке которого догадалась, что сие заявление его позабавило не меньше, чем её. Однако понимая, что на данный момент это единственный способ удержать Игрэйн от опрометчивого шага, возражать решению Ренато не стала. — Обездвижить так обездвижить, — спокойно изрекла она и воззрилась вдаль, туда, откуда вот-вот должен был появиться Деметрий… Дар к Деметрию так ещё и не вернулся, и оттого подавленное настроение и утрата уверенности в свои силы только усилились. Не имея возможности настроиться на ментальный и эмоциональный всполохи Айлин, он шёл по её аромату, который, словно издеваясь, распространился по всей округе и мог вести в любую сторону. Понимая, что выхода у них нет, поисковая группа разделилась. Деметрий взял с собой только двоих бойцов и направился на Запад, точно пытался нагнать ночь, а с нею и Айлин. И чем дальше он уходил, тем его внутреннее чутьё всё сильнее и сильнее обострялось, то нагнетая, то ослабляя. Тем подсказывая Деметрию, что выбранный им путь либо верный, либо гибельный. Вскоре волнение и вовсе подняло из глубин гнетущие волны. И, подобно учащённому сердечному пульсу, забилось лихорадочными, мощными ударами, неся по телу неконтролируемую дрожь и отдаваясь кровавыми вспышками в глазах. Возникло стойкое ощущение, что его судьба вот-вот предопределится… Словно кто-то прямо сейчас принимал решение: жить ему или умереть… В одно мгновение пришло осознание, что он идёт не по следу Айлин, а навстречу своей смерти, Деметрий резко остановился, молниеносно достал телефон… Но послать Каю сигнал о своём местоположении не успел — точно каменная скала обрушилась на него, сбивая с ног, а в следующий миг перед глазами всё померкло…