Единство

Провинция Пиза близ Вольтерры, Италия. Воздух наэлектризовался и загустел так, что кожу стало покалывать, а всё вокруг окутало непроглядным плотным туманом. Борясь с эфемерным страхом задохнуться, Айлин сделала судорожный глубокий вдох и единым духом опьянела от пряного и дурманящего аромата. Нега, покой и комфорт разом окутали её, точно кокон. Отяжелевшие веки опустились, от удивительной лёгкости тело обмякло, и ноги подогнулись… Но осесть на землю она не успела. Плавно покачивающиеся вокруг волны тут же подхватили её и, обдувая свежим и чистым дыханием, приняли в свои волнующие объятия. Айлин медленно вдохнула, вкушая в полной мере живительную прохладу, и тихо застонала от просто непередаваемого чувства невесомости — казалось, она воспарила и понеслась вдаль… Что держало и вело её — она не видела. И ей оставалось только осязать. Она пошевелила пальчиками распростёртых рук в попытке прочувствовать, что же выступило её колыбелью, но ощутила лишь мягкий пух, гонимый лёгким ветром. Но тут тот завыл сильнее, издавая новые ноты, и Айлин наконец уразумела, что это сама мелодия качала её на своих руках. А наряду с этим вокруг лилась лирическая, чарующая музыка. И песня — старинная, любовная, — исполняемая таинственным певцом. Только вот голос — бархатистый, слегка надтреснутый — показался ей отчего-то безумно знакомым. А это столь родное учащённое дыхание, касающееся её чувствительной кожи, и вовсе порождало в ней живой глубокий трепет. Ах! Глупая она, глупая! Как могла сразу не распознать того, кто сейчас держал её в своих сильных объятьях? «Алек…» И стоило этому озарению появиться, как волны стали бурными, осязаемыми, раскачивая её в неудержимом порыве. А песня так и вовсе достигла своей кульминации. Айлин уже не могла контролировать ни свои мысли, ни своё тело. Она задыхалась от переизбытка чувств. Сотрясалась и безумно дрожала всем телом из-за сладкой агонии. — Алек, — из последних сил прошептала она любимое имя, прежде чем где-то совсем рядом полыхнула яркая вспышка, после которой сознание окончательно оставило её. Когда она вновь смогла мыслить рационально, от былого блаженного полёта уже не осталось ни следа. Айлин приоткрыла веки и воззрилась в потолок, осматривая критичным взором художественную роспись в лепном обрамлении. Чрезмерно заинтересованная увиденным, она приподнялась на локтях и оценила обстановку помещения в целом. Которое, как и следовало ожидать, было оформлено в том же стиле, что и потолок: белая лепнина, жанровые картины, мебель из светлого дерева, шелковистые бархатные покрывала и занавески… Н-да, это явно не походило на обитель зла. Айлин села, спустила ноги с кровати и уже было собралась встать, как её рука машинально метнулась к шее. — Медальон, — ахнула она и следом непроизвольно заскользила руками по мягкой постели, а глазами — по комнате. Но символики королевского клана нигде не обнаружилось. Нервно кусая губы, Айлин привстала, и тут её взор сразу приковал к себе её внешний вид. Нет, никаких физических изъянов она не обнаружила, впрочем, как и привычного для неё одеяния. Сминая руками ткань элегантного, но невероятно ярко-красного платья, которое на фоне светло-бежевого убранства комнаты выглядело кричаще, Айлин раздражённо и громко фыркнула. — Рад, что вы оценили мой вкус, — прозвучал проникновенный хрипловатый голос. Айлин резко обернулась и встретилась взором с такими же кровавыми — как и её платье — глазами. Стало ясно, что молодой вампир, стоящий у двери, явился к ней с самой трапезы — его глаза так и полыхали. С этой мыслью она машинально метнула взор на прикроватную зеркальную тумбочку и не без удивления обнаружила, что её глаза были точно такого же — яркого — цвета. Да и жажду она абсолютно не испытывала… Интересно, когда и как она изловчилась насытиться? — О-о, — протяжно усмехнулся вампир, сканируя взглядом её замешательство, — мы исполняем долг гостеприимства самоотверженно, — он слегка наклонил голову, и его волнистые до плеч медные волосы заискрились под лучами солнца. — И с чувством, так полагать, — посуровела Айлин. — Вы про медальон? — поинтересовался он, мерно ступая вглубь комнаты. — Должен признаться, не удержался, — довольно искренне улыбнулся он, при этом присаживаясь на стоящий возле круглого стола резной стул. — Вы принадлежите к Медичи, и символика Вольтури на вашей изящной шейке показалась мне… — он немного помешкал, подбирая слова сравнения, и наконец изрёк: — Показалась сродни святотатству. Айлин шокированно оторопела. Принадлежит кому? Медичи?! Он что, сумасшедший?! Но не успела она произнести и слова, как он выставил ладонь, безмолвно призывая не говорить ничего. — В вас течёт наш яд, вы — Медичи, — едва ли не торжественно провозгласил он. На сей раз она уже не смогла удержаться от комментария. — Медичи отправили меня на смерть, — презрительно фыркнула она. Но ни её обвинение, ни тон, которым оно было предъявлено, казалось, нисколько его не тронули. Вампир закинул ногу на ногу, манерно пожал плечами и скорбно промолвил: — Увы и ах. После он сунул одну руку в карман брюк, другой достал… Монокль?! И стал им поигрывать. — Кто вы? — резко спросила она, когда поняла, что более он не добавит ничего. Вместо ответа он круто встал, шагнул к ней и, попутно доставая из сюртука что-то крошечное, протянул его ей с таким видом, точно этим объяснялось всё. Айлин рефлекторно сделала встречное движение рукой, и в следующее мгновение на её ладонь легло серебряное украшение… Крестик, который она когда-то надела на шею своего сына. Горло сильно перехватило, не позволяя дышать, а глаза защипало от подступающего яда. — Я не понимаю… — с огромным трудом проговорила она. — Что это значит?.. Он слегка склонился к ней, чтобы посмотреть прямо в глаза, и тихо спросил: — Разве непонятно? Айлин отпрянула и прижала к себе сжатую в ладони ценность, точно так могла уменьшить боль, невыносимо сдавившую грудь. О, как бы ей сейчас хотелось отдаться чувствам и тем облегчить горечь утраты… Да не могла, отчего рвущиеся наружу рыдания, которые никогда не выльются в слезах, причиняли ноющую боль и заставляли задыхаться. — Зачем вы дали мне его? Чего хотели этим добиться?! — её голос звенел от злости и на ненавистную природу вампира, и на стоящего напротив мужчину, который, намеренно или нет, напомнил о прошлом. Угрюмо вздыхая, тот сложил руки за спиной и выпрямился. — Одни вопросы и ни одного ответа, — осуждающее цокнул он. — Ровно то же самое я могу сказать и вам, — в ответ попрекнула его Айлин. Его взор удивлённо вспыхнул, но уже через миг вновь стал участливым. Упрёк был принят. — Моё имя Бери́т, — мягко улыбаясь, представился он. — Только оно вам всё равно ни о чём не скажет, — резюмировал он и вопрошающе изогнул брови: — Какой ещё ваш интерес я могу утолить? — Как… — она запнулась, с трудом вздохнула и едва слышно, словно ей было непросто говорить, спросила: — Как у вас оказалось это распятие? Берит тихо засмеялся и добродушно покачал головой: — Ну не украл же я его… Следом он посмотрел на её руку, всё ещё сжатую в кулак, так выразительно, что Айлин интуитивно догадалась, кто он такой. Перед ней стоял свидетель её преступления… Господи, как больно! А она-то думала, что больнее уже не будет. Ан нет! — Я удивлён, что правитель Вольтерры не сообщил вам этого, — уже без капли смеха, практически шёпотом, точно смутившись, проговорил он. — Он что, не вошёл с Арне в контакт? — С Арне?! — Айлин была ошарашена. Причём здесь Арне?! — Да, — между тем кивнул Берит, — ведь именно он предал тела ваших сына и сестры земле… Как и тело вашего супруга, — зачем-то добавил он уже со зловещей ухмылкой. — Правда, на сей раз огню и живого. Айлин показалось, что пол под её ногами вздрогнул. — Вошёл… — только и смогла проговорить она, прежде чем ей стало совсем не по себе. Чувствуя себя так, точно её взметнули в небо и со всей силы бросили оземь, она вся внутренне сжалась и отвернулась, инстинктивно пряча уязвлённый взгляд. Почему Мастер не открыл ей этого? Почему не поделился столь важной для неё информацией? А ведь обещал, но отчего-то потом передумал. «Нет смысла взывать к прошлому. Всё, что было сделано, пусть и сделано из худших побуждений, но в конечном счёте это привело тебя к твоей Вечности…» — только и сказал он ей тогда. А сам Арне, почему он-то ни разу не обмолвился даже словом? Хотя… «Я не хочу лгать тебе, а правда принесёт одну лишь боль», — теперь ей стало ясно, о какой правде он говорил — о её грехе! Выходит, он выступил палачом её мучителя, проводил в последний путь её родных, вёл её все эти годы… Одним словом, сам того не ведая, поспособствовал тому, чтобы, когда пришло время, она составила счастье Алеку и тем принесла радость его собственной избраннице — Джейн. Так кто такой Арне на самом деле: её незримый смотритель, или их связывают куда более тесные узы?.. — Во мне течёт яд Медичи, — обернувшись, неожиданно проговорила она, — это метафора? Казалось, Берит оторопел от её внезапного вопроса. — Что?.. — вскинул он брови. — Кто меня обратил? — серьёзно воззрилась она на него. — Так ты и этого не знаешь?! — теперь он опешил окончательно, что даже не заметил, как перешёл на «ты». — Естественно, нет, коль спрашиваю! — начала терять терпение Айлин. Берит усердно нахмурил брови, точно взвешивал, разумно ли будет сказать ей правду, и наконец проговорил: — Нет, это достоверность. Айлин нервно усмехнулась. Истинных Медичи остались единицы… И кто из них её создатель?.. Но спрашивать об этом она не стала. Просто не осмелилась, интуитивно понимая, что не хочет услышать, что обративший её — и есть тот, кто отправил её в дальнейшем на гибель. Однако Берит и так понял, о ком её мысли, и понимающее коротко кивнул, тем не оставляя сомнений. Значит, Данте. — Он прислал тебя? — глухо спросила она. На этот раз её догадка не подтвердилась. Берит категорично покачал головой и после сказал: — Нет, он даже не знает, где ты. — А где я? — ухватилась она за эту фразу. Но ответить он не успел. Дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошла женщина под стать ему — в элегантном чёрном платье в пол и со стильной причёской. Мягко ступая, она молча прошла к столу и остановилась. Берит тут же шагнул к нему, отодвинул для неё стул и подал ей руку. — Благодарю тебя, — грациозно присаживаясь, она милостиво ему улыбнулась. — Белле Мария, — с придыханием проговорил он, оставляя на её изящных пальчиках неспешный поцелуй. Айлин во все глаза смотрела на них, не в состоянии произнести ни слова. Кажется, перед нею предстала настоящая аристократия… Чувствуя, что пол под ногами вновь стал каким-то нетвёрдым, она сделала непроизвольный шаг назад и тяжело села на краешек кровати. Но тут Мабель перевела на неё участливый взор, и Айлин тотчас почувствовала, как напряжение стало её отпускать. Невольно прикрыв глаза, она тихо выдохнула, ощущая едва уловимую дрожь и приятную лёгкость во всём теле. — Так лучше, Айлин? — откуда-то из далека донёсся до неё звучный голос Мабель. Айлин слегка облизнула губы и едва кивнула в ответ. Говорить сил не было. — Прекрасно, — продолжила Мабель. — Нам необходимо обсудить жизненно важные вопросы, и, соответственно, делать это лучше без излишних эмоций. — Я оставлю вас, — проговорил Берит, перед тем как спешно покинуть комнату. Звук защелкивающейся двери вывел Айлин из прострации, она открыла глаза и посмотрела на обладательницу колдовских чар. — Лёгкость, расслабленность, нега… Я это уже испытывала, — осторожно начала она. — Это ваш дар очаровал меня?.. Мабель от неожиданности тихо охнула, но уже через мгновение по комнате пронёсся её беззаботный заразительный смех. — Очаровал, значит? — сквозь ставшее тише веселье умилилась она. — Мне это льстит. Только вот это было не соло, а дуэт. Одна я такого волшебства не сотворила бы. Я только создала атмосферу, а пел тебе Берит. Айлин шокированно расширила глаза: — И вы так прямо мне об этом говорите? — А чего мне страшиться? — изящные брови Мабель взлетели вверх. — Таланта Аро? «Ну, конечно», — цинично усмехнулась про себя Айлин. Зачем им перед ней таиться, если живой никто её не отпустит… Впрочем, на другое она и не рассчитывала. — Тогда к чему всё это? — обводя руками дорогое убранство, спросила она уже вслух. — Почему не убили сразу? — Помилуй бог, дитя! — с неподдельным возмущением воскликнула Мабель. — О чём ты говоришь? Какое убийство?! Твоё пленение является спасительной мерой, ведь ты — угроза и одновременно сама находишься в смертельной опасности, — она неловко вздохнула, точно извиняясь за столь высокий тон, и уже сдержанно добавила: — По существу говоря, именно это я и хотела с тобой обсудить. Знай, что бы Данте ни решил, в обиду мы тебя не дадим. Но и тебе, в свою очередь, причинить ему вред не позволим. Так что покамест наслаждайся гостеприимством Берита. А когда придёт время, мы отпустим тебя. — Ничего не понимаю, — потерянно прошептала Айлин. — Чего именно? Почему нам не страшен Аро? — уточнила Мабель, и её взор вдруг посерьезнел. — Да потому, что уже ничто не страшит нас, как и не радует. Мы проживаем пустую жизнь. Всё опостылело. Ничего уже не приводит в состоянии небывалого воодушевления: ни вкус горячей крови, ни бескрайние просторы этого Мира, ни миссия, ради которой мы, собственно, и живём. Всё омрачено. И ничто, и никто уже не изменит этого. Что такая жизнь, что смерть — всё едино… От такой предельной откровенности Айлин от изумления обомлела и не сразу нашлась, что сказать. Но затем она вдруг поняла, что сидящая напротив чернокудрая вампиресса сейчас ответит прямо на любой её вопрос — только это могло объяснить практически осязаемую ауру искренности вокруг. — Вы ещё не встретили свою вечную любовь?.. — сбивчиво и с максимальной деликатностью спросила она. — Или… Ах ты, господи… Потеряли её?.. Мабель как-то странно посмотрела на неё и, усмехнувшись, отвела взор. Неудивительно, что Айлин спросила у неё именно об этом, ведь именно встреча с Вечностью ей и вернула былые силы. Только вот самой Мабель подобные чувства пока были неведомы. — Что такое любовь, да ещё и вечная? — с толикой задумчивой грусти полюбопытствовала она и на какое-то время замолчала. Её взгляд стал рассеянным, точно её мысли были далеко отсюда. Но вскоре она глубоко вздохнула и изящно улыбнулась. — В той, далёкой, ещё человеческой жизни, — полился её проникновенный голос, — моё юное сердце едва не разорвалось от боли, когда с тем, кого оно выбрало, вместе быть не позволили. И жизнь утратила смысл. Долгие годы я существовала, подобно тени, пока не приняла мышьяк. Однако яд вампира, — она затейливо взмахнула рукой, — оказался сильнее. Человек во мне умер, а вместе с ним и моя жертвенная любовь. Спустя несколько веков я вновь полюбила. Но опять нас разлучила смерть, правда, на сей раз его. Решила, всё, вот теперь жить точно незачем. Ошиблась. Скорбь прошла так незаметно, будто никогда своего вампира я и не любила. А когда и третий возлюбленный выбрал не бессмертную жизнь со мной, а посмертную славу воина, я осознала, что, по-видимому, родилась не для любви. Как, впрочем, и не для слёз и боли. И перестала страдать. Но вместе с тем перестала и чувствовать. Вовсе, — печально подытожила она. — Поэтому, дитя, я очень сомневаюсь, что хотя бы что-то в этой жизни есть вечное. Она сложила руки перед собой, плавно привстала, тем кончая свою речь, несколько мгновений смотрела на Айлин, а после медленно направилась к двери. — Стойте, — окликнула её Айлин и, когда Мабель остановилась и внимательно воззрилась на неё, спешно выдала: — Если есть верный способ положить конец этой безумной войне, — она шумно вздохнула, набираясь смелости. — В таком случае вы поможете передать послание Игрэйн, не сообщая его при этом Данте? Выражение лица Мабель моментально стало властным, глаза грозно вспыхнули, и перед Айлин, неуловимо преобразившись, предстала, бесспорно, особа королевских кровей. — Ты до такой степени наивная или таковой считаешь меня? — надменно вопросила Мабель. — Могу с уверенностью предположить, что твоё послание выведет силы Игрэйн из войны. И ты действительно думаешь, что я этому поспособствую? — Но должен же быть противовес! — не осталась в долгу Айлин. — У вас — Челси, у нас — Арне. Равное положение! Но сейчас моим пленением вы ослабили Вольтури. Справедливости ради будет отстранить и Игрэйн! Пусть обе стороны отступят, перегруппируются. Куда лучше, чем убивать друг друга! Нужно время, а там и решение, как урегулировать конфликт, найдётся… — Ах, наивное дитя, — черты лица Мабель вновь стали мягкими, а голос — тёплым. — Коли было бы так! Но, к сожалению, мирному разрешению конфликта не бывать. И знаешь, почему? Можно лишить Данте сторонников, оставить вовсе без сил, только вот месть его, увы, от этого не остынет и не истает. Пока он дышит, смертельная угроза продолжит висеть над Вольтури. — Тогда убейте меня, — чуть не рыча, прошипела Айлин. — Иначе, когда отпустите, я первым делом уничтожу его! Но не успела она сделать ни единого провокационного движения, как в комнате внезапно появился Берит и встал между ними стеной. — Всё так же ищешь смерти, Айлин? — скорее утвердил он, чем спросил. И следом сурово отсёк: — Учти, отводить от края на этот раз мы тебя не станем! Напротив, с удовольствием спровадим на тот свет! В его взгляде не осталось ни капли от былой галантности и радушия хозяина. Теперь в нём сквозили только усталость и раздражение. Айлин молчаливо отступила. Значит, это они не позволили ей тогда умереть?.. Господи, сколько же ещё сумрачных лиц поучаствовало в её судьбе?! С одной стороны она, конечно, была им благодарна — они уберегли её от рокового шага. С другой же — само по себе постороннее воздействие, лишившее её свободы выбора, было сродни оскорбительному положению безвольного существа! — Так что ты выберешь, Айлин? — между тем потребовал её внимания Берит. — Смерть или возможность ещё раз увидеть Алека? Решай прямо сейчас и окончательно! Следующая попытка провокации станет последней! Я, не медля ни мгновения, лишу тебя головы! — жёстким тоном заключил он. — Матерь божья, — простонала Айлин, тяжело опускаясь на стул. Она уже абсолютно не знала, что говорить и делать. Она отказывалась думать и воспринимать. Слишком много информации, слишком! А проблем, казавшихся тотально неразрешимыми, было ещё больше. Всё это разом настолько переполнило её, что она даже не помыслила спросить, откуда они знают про Алека… — Постарайся успокоиться, — вновь заговорила Мабель. — Пока черта между рациональным и эмоциональным размыта, ты ничего не поймёшь. А лучше вообще всё отбрось и доверься интуиции. Берит, — обратилась она к последнему и, прежде чем бесшумно удалиться, тихим, сдержанным голосом распорядилась: — Верни медальон. Берит помрачнел ещё больше, но ослушаться не посмел. Признавая неозвученное Мабель — принадлежность Айлин не только к Медичи, но теперь и к Вольтури — он покинул комнату и вскоре вернулся, неся в руке футляр. Ничего не говоря, он сходу прошёл к столу, достал украшение и положил его перед Айлин. Та машинально поместила рядом с ним узорный крестик и накрыла обе ценности руками. Прошлое и настоящее сейчас едино холодили серебристым металлом её ладони. Айлин неудержимо задрожала. Одно окончилось смертью, неужели и второе ждёт та же участь? — Будет ли будущее? — точно в бреду, пробормотала она, даже не осознавая, что произносит это вслух.

* * *

Приорский дворец, Вольтерра, Италия. В каминном зале стояла тягостная тишина. Истекли уже все допустимые сроки, а Деметрий так и не вернулся во дворец, и выйти на связь с ним было также невозможно. Одолевая желание сорвать со стены портрет Симонетты, давшей жизнь истинному демону, Астрид крепко обняла себя за плечи и отошла вглубь кабинета. — Ему не дали слова, — глухо резюмировала она, когда тишина стала практически невыносимой. — Очевидно, что так, — коротко кивнул Кай, отправляя в камин очередной лист с перечнем действий Вольтури, составленный когда-то им и Астрид. И пусть они так и не выяснили, что конкретно выступило катализатором войны, ему хотелось спалить дотла этот список, коль пока сам Данте оставался недосягаемым. Чувствуя исходящее от него безмолвное напряжение, Астрид решительно подошла к нему, забрала у него стопку, разом кинула её в огонь, а вместо неё вложила в его ладони свои руки. — Радикально, — переводя взор с взметнувшегося вверх пламени на супругу, иронично усмехнулся он. — А как иначе? — одними губами прошептала она и прильнула к нему всем телом. Кай тут же интуитивно обнял её и, даже и не зная, что и ответить, молча прикоснулся губами к её волосам. Но единения не вышло. По дворцу пронёсся пронзительный вопль, от которого оба нервно вздрогнули. — Какого… — опешил Кай, безошибочно распознав голос. — Кто её выпустил?! — уже прорычал он и стремглав бросился вон из кабинета. Когда они с Астрид появились на пороге тронного зала, крик уже перешёл в свистящий хрип, а сама жертва закрыла глаза, рефлекторно готовясь к неизбежному. В другой раз Кай не стал бы даже вдаваться в размышления о целесообразности проведения подобной экзекуции, но сейчас, учитывая личность той, кого испепеляла своим взором Джейн, ему пришлось вмешаться. — Кто отдал приказ?! — прогремел он. Кай не знал, что возымело эффект — его тон или сам вопрос, — но подействовало это молниеносно. Жертва наконец смогла сделать судорожный глоток воздуха. — Что за непрофессионализм?! — громовым голосом потребовал ответа он, поочередно переводя тяжёлый взгляд с Джейн на Феликса, а после на Кейт. — Ваше хладнокровие вам отказало?! — те сочли лучшим промолчать, и он перевёл взор на осевшую у их ног, бьющуюся в жестокой лихорадке Марию. — А ты, — с презрением обратился он к ней, — где твои упорное стремление выжить и хвалёная выдержка, которые ты нам так демонстративно показывала всё это время?.. Так отчаянно бороться, чтобы сдаться просто так?! — Кай, — мягко коснулась его плеча Астрид, — всё совсем не так, как кажется… Они обменялись безмолвными взглядами, и до Кая стал доходить истинный смысл происходящего. Джейн и Феликс были злыми, даже в ярости, но только внешне. Энергетика же исходила от них несокрушимая, твёрдая, точно ледяная глыба. Да и Кейт, казалось, больше взволновало не присутствие Марии, а резкое порицание Кая. Значит, то было не возмездие. Их спровоцировали на жестокость. И Мария, подтверждая это, сейчас взирала на них с такой неприкрытой ненавистью, точно своим вмешательством они лишили её последнего шанса на спасение. Что могло означать только одно — участь, уготованная ей Аро, была хуже смерти. — Феликс, — уже будучи спокойным, вопрошающе приподнял брови Кай, — что конкретно приказал вам Мастер? Феликс неопределённо пожал плечами и коротко сообщил: — Пока только привести в сознание. — Ну, да, — иронично усмехнулся Кай, — именно этим вы и занимались. — Кай… — начала было говорить Джейн, но, натолкнувшись на отрицание, вспыхнувшее в его глазах, тут же осеклась. «Ещё не хватало, чтобы вы оправдывались», — красноречиво сказал его взгляд. — Продолжайте, — вслух санкционировал он их действия и, обнимая супругу, нарочито строго добавил: — Главное — не угробьте. Видя, как они уходят, и понимая, что у неё остались считанные мгновения остановить их, Мария исступлённо закричала и стремглав бросилась прямо на Астрид. Но не успела сделать и несколько шагов, как была подкошена прикосновением Кейт, а следом присоединилась к её усмирению и Джейн. Однако даже невзирая на нестерпимую боль, она отчаянно продолжила сопротивляться. И добилась своего: Кай остановился. Только вот не сделал ни единого движения в отношении её. Да и взирал он на неё не уничтожающе, как предполагалось, а насмешливо. И осознание, что её провокация вновь не достигла цели, сковало Марию таким беспредельным ужасом, что физическая боль показалась почти несущественной. Кейт то увеличивала силу тока, то уменьшала её, при этом не сводя внимательного взора с Кая, будто спрашивала разрешения. В один момент он слегка качнул головой, и Кейт тут же отступила. Джейн также уловила его безмолвный приказ, но не удержалась и продлила неудовлетворённое до конца садистское удовольствие. И лишь когда силы у Марии практически иссякли, она отвела взор и, лениво улыбнувшись, небрежно бросила: — Жалкая. И все с ней были солидарны. Если Мария хотела добиться этой атакой мгновенной смерти, то ошиблась методом. Провокация уже и так пребывающей на пределе Джейн ещё могла прийти к такому завершению, но покушение на супругу старейшины… Нет, тем она только усугубила своё положение. Подписала себе приговор на медленный и мучительный конец, который теперь приведёт в исполнение лично сам Кай. А перед этим вдоволь насладится её падением, ведь хуже смерти для неё было только бесчестье. Так что к моменту, когда он с нею закончит, она, несомненно, войдёт в анналы бессмертного Мира. Только уже не силой, сокрушившей королевскую власть, как того хотела, а безвольной марионеткой в руках Вольтури. — Действительно, жалкая, — цинично констатировал Кай и тем морально забил последний гвоздь в крышку её гроба. Что же до задуманного Аро, то после агрессивного поведения Марии это уже не было загадкой ни для кого. Её возьмут на обмен и тем продемонстрируют, что до сих пор даже такому ничтожеству, как она, была сохранена жизнь. А значит, Арне и подавно. А после последует показательная казнь, заявляющая о том, что следующим будет Арне. Они безоговорочно приведут угрозу в действие, несмотря на кровавые последствия. Вольтури были готовы нести потери, правда, и отомстят за них жестоко. Идеально для Кая. А то затянувшаяся выжидательная позиция для него уже была сродни сущей пытке. Теперь наступало его время. В предвкушении скорейших действий он взглядом указал Астрид на двери, а вслух спросил: — Где сейчас Аро? — В башне, — лаконично ответила Кейт и, немного задумавшись, стоит ли ей говорить о своих предположениях и не совершит ли она тем недозволенное, тихо добавила: — Вероятнее всего, с ним Тийа. — Тийа?! — шокированно ахнула Астрид. — Она его искала… — совсем смутилась Кейт. От этих слов Кай и Астрид встревоженно переглянулись. Тийа избегала их всех. Тотально! С чего вдруг ей понадобился Аро?! — Да, искала, — наклоняясь к Марии, чтобы подхватить её и закинуть себе на плечо, подтвердил Феликс. — Видать, натворила что-то. Выглядела так, точно готовилась к расправе… Ну или, по меньшей мере, к порицанию… Джейн, — рявкнул он, — дальше я сам! Избавьте меня от своей помощи! — это уже было адресовано и Кейт тоже. Обе что-то рассерженно зашипели в ответ, но что конкретно — Кай и Астрид уже не слышали. Они были на пути к башне.

* * *

Тийа поднималась по каменным ступеням медленно. Её всю мелко потряхивало, а ноги, казалось, налились свинцом и совершенно не слушались. Но она, превозмогая себя, продолжала делать шаг за шагом — пока она решилась и коль уже пришла сюда, ей необходимо было довести начатое до конца. С исчезновением Айлин и Деметрия вся её оборонительная позиция в одночасье рухнула. А вместе с нею её гнетущее состояние и наглухо замурованные мысли и эмоции. И только одна тяжесть осталась на душе — чувство запоздалого стыда. Когда клан несёт потери, продолжать хранить молчание — даже в целях защиты своего «Я» от посягательств со стороны — было неразумно и неприемлемо. А тешить свою обиду в свете последних событий и вовсе казалось непозволительной глупостью. Старейшинам сейчас — как никогда! — нужна была поддержка. Нужны непоколебимая преданность и добровольное, беспрекословное повиновение. И осознание столь неоспоримой истины требовало от Тийи снять с их плеч ношу хотя бы в отношении себя. Правда, интуиция при этом вторила, что пойти на поводу у рассудка — сие есть верная гибель. Что же… Пускай! Она — сильная личность — и более чем когда-либо готова к откровенному разговору с Аро. И даже если её страхи оправдаются, она всё равно останется с Вольтури до конца. А там, когда враг будет повержен, будь что будет… Делая глубокий вздох, Тийа повернула на последний пролёт и остановилась в абсолютном замешательстве. Дверь в башню была открыта, а за нею, крепко сцепив руки за спиной, стоял властитель Вольтерры и взирал на неё непримиримым — даже уничтожающим — взором. Его плотно сжатые губы и неподвижная поза недвусмысленно заявляли о том, что говорить с нею он не желает и лучше бы сюда она — никогда! — не приходила. Стало заведомо ясно, что Тийа находится в немилости и если немедленно отсюда не уберётся, то определённо об этом пожалеет. Только вот сейчас, когда в ней было столько решимости, пасовать она не собиралась. — Мастер, — вся внутреннее собравшись, поприветствовала она, при этом даже не подозревая, насколько хуже обстоят дела. Не ведала и не догадывалась, что сейчас Аро держался, устремляя все свои силы, дабы не обрушить на их головы каменные своды этого дворца. По её взволнованному дыханию и нетвёрдым шагам он безошибочно понял, с каким признанием она идёт, и впервые за трёхтысячелетнее существование не знал, что ему более желанно — убить или любить?.. Зачем!.. Зачем она к нему явилась?.. Почему именно сейчас?! Судьба смеялась над ним, не иначе. Причиняла боль несравненно большую, нежели физические мучения! Но что ещё хуже — равносильную боль он должен будет причинить и Тийе. Поскольку пока не окончится эта война, никто — даже она сама! — не должны знать, что она для него — единственное уязвимое место. — Тийа, — вдруг заговорил он резко холодным тоном, — если ты испытываешь хотя бы каплю сомнения, то лучше уходи. Прямо сейчас! Однако Тийа — впрочем, чему тут было удивляться? — наоборот, решительно шагнула вперёд.