Единство

Вольтерра, Италия. По шоссе, пролегающему между каменистыми равнинами, на высокой скорости двигался двухместный автомобиль. Сидя на пассажирском сидение, Ярл скользящим взором изучал местность, пока, устремив его вдаль, не остановился на горе, на высоком уступе которой возвышалось внушительное и грозное сооружение — крепость Медичи. Возведённая во времена, когда Вольтури выступали теневыми покровителями рода. Кто же знал, что в итоге они же и станут его погибелью. — Не совершаем ли мы ошибку? — вдруг хмуро поинтересовался он у Лилит. — Нет, — твёрдо ответила она, при этом выполняя резкий поворот руля, и, после мгновенного возврата его в исходное положение, добавила: — Начало пути, как и его завершение, здесь, в Вольтерре. Ярл через зеркало заднего вида посмотрел на асфальт и оставшиеся на нём следы от интенсивного торможения в повороте, а затем опять заговорил: — Ты так и не объяснила мне, что увидела. — Челси, — коротко ответила Лилит. Благодаря темноте ночи тонированные окна были опущены, и теперь ветер колыхал лёгкую ткань свободного платья и ленту, вплетённую в конец золотисто-медовой косы. — Как ты смогла её увидеть? — Ярл был озадачен. — Сама не пойму. Это было сиюминутное видение. Челси, а рядом Данте. Она приняла решение освободить его… Спасти. Но как именно — этого я не увидела. Поэтому мне и нужно прочувствовать её. — Спасти? — ошарашенно переспросил он. — Вольтури она не предаст, если ли ты об этом. Я искала пути, как прекратить войну, и увидела их. Но этого… ничтожно мало! Я должна увидеть больше… Должна… Ярл порывом накрыл её руку своей ладонью и слегка сжал. На что Лилит глубоко вздохнула и отпустила педаль газа, позволяя автомобилю плавно огибать окраину города, направляясь в северную его часть. — У нас мало времени, — вновь заговорила она, остановившись под холмом, неподалёку от развалин римского театра. — Деметрий уловит нас очень скоро. Придёт сверху, с холма. Но я успею, — проговорила она тихо, будто сама себе. Ярл не успел спросить, о чём она ведёт речь и почему они приехали именно сюда, — Лилит неуловимо покинула салон автомобиля и молниеносно сорвалась с места. Он медленно последовал за нею, попутно осматривая этрусские древности. Огибая арочные ниши и колонны, он наконец настиг Лилит, сидящую на ступенях под трибунами. Её покатые плечи были опущены, колени — прижаты к груди, взгляд — невидящий. Всё говорило о том, что Лилит находилась вне действительности. Ярл убрал длинный подол её платья с камней, аккуратно собирая мягкую ткань возле её стоп, потом опустился рядом и замер. Наконец она пошевелилась и с тихим стоном опустила лицо в сложенные на коленях ладони. — Всё усугубилось? — внимательно посмотрел он на неё. — Не знаю, — глухо ответила она. — Всё обрывочно. — Что конкретно ты увидела? — продолжил вопрошать он. В ответ она подняла на него утомлённый взор и выдохнула: — Это место её упокоения. — Чьё? — опешил Ярл. — Челси? — Да. Он резко встал на ноги и спустился на несколько ступеней вниз. — Непосредственно саму её смерть видела? — спросил он немного резче. — Нет. Осознание гибели, не более того. — Значит, это одно из возможных последствий, — рассудил он. — Задуманное ею не должно свершиться! Тебе, бесспорно, нужно в стены Приорского дворца, — заключил он. — Поторопи Деметрия, — с придыханием попросила она и следом опять задумалась. — Интересно, что за особая аура в том лесу?.. — неразборчиво шепча, она медленно очертила пальчиками свои лоб и скулы. Ярл не стал уточнять, о чём она снова ведёт речь. Вместо этого он поднял лицо к небу и закрыл глаза. Не прошло и нескольких мгновений, как снаружи поднялся ветер, становясь с каждым мигом всё порывистее и сильнее. И наконец прогремел гром. Лилит невольно вздрогнула. Перед ней вновь мелькнуло видение. Только на этот раз она увидела больше. Под громовые раскаты, разрывающие небо с оглушающим треском, один старейшина Вольтури развевал над руинами прах Челси, а второй — лишал жизни её возлюбленного. Аро — провожающий в последний путь, Кай — дарующий смерть во спасение. Неподалёку стоял и Маркус, немигающим взором наблюдая, как рвущаяся в порывах ветра скорбь со стоном затягивала древний город чёрными тучами… Но тут Ярл внезапно утихомирил стихию, и видение оборвалось. Однако Лилит не шелохнулась. Из-за боли, нещадно сдавившей грудь, она не могла сделать и вдоха. И на что лишь и хватило сил — выразительно посмотреть на Ярла из-под полуопущенных ресниц. Но он понял её превосходно, вихрем взлетел по ступеням вверх и застыл. Воцарилась тишина, в продолжение которой он пристально взирал на холм. Лилит вовремя совладала с собой — вдалеке послышались невесомые шаги и лёгкий шелест ткани — и грациозно приподнялась. Если бы она не видела это наперёд, в настоящий момент не удержала бы вздоха разочарования: в сопровождении обворожительной Джейн шли Деметрий и… Арне. Все трое были одеты в классическую стильную одежду, и пусть на Арне не было знака королевского клана, это одеяние всё равно было совершенно не присуще ему. Столетие Лилит не видела, чтобы он был одет не в свободного покроя брюки, а если и носил рубашки, то они непременно были расстегнутыми или выпущенными. Сейчас же он выглядел элегантно, как джентльмен, что вызвало в Лилит непомерную гордость. Её лицо осветила светлая улыбка, и она шагнула навстречу. Между тем Вольтури поравнялись с ними, и Арне сразу попал в крепкие объятия Ярла, а затем и трепетные — Лилит. — Итак, вы здесь, — проговорил он хриплым голосом. — Ах, Арне! — воскликнула Лилит. — Известно ли тебе, что мы испытали, переживая за тебя? Отвечать было излишне, и Арне просто оставил тёплый поцелуй на её лбу. — Ах, Арне, — уже прошептала она, склоняя голову ему на грудь. В то же время Ярл и Деметрий обменялись короткими приветственными фразами, тогда как Джейн, не сводя цепкий взгляд с претившего ей объятия, судорожно втянула воздух. — Доводится мне, её есть кому обнимать, — хотя она и произнесла эти слова невозмутимо, в глазах её мелькнуло одно из тех выражений, которые чувствуешь нутром. Арне по наитию отступил от Лилит, с мягким укором взглянул на избранницу своего сердца и вслед за этим вновь посмотрел на соратников. — Расскажите мне об Игрэйн, пожалуйста, — взволнованно попросил он. — Я не спрашиваю о её решениях, — уточнил он, когда те настороженно переглянулись. — Я всего лишь хочу знать, не в опасности ли она. Деметрий со своей стороны также не смог остаться равнодушным к столь важному вопросу и вперил в Лилит пытливый взор. Но та не знала, как вернее истолковать увиденное ею. Лилит терялась в решениях Игрэйн, положившим начало ко стольким последствиям, что не счесть. Единственное для Лилит было делом ясным — и все пути, и все распутья вели Игрэйн или к Арне, или к Деметрию, что в их случае было одним и тем же. О чём она и сообщила мужчинам. — Надо запастись терпением, и оно вознаградится, — мягко добавила она. Арне, улыбаясь, кивнул. Деметрий же стоял неподвижно. Он и хотел бы ответить, но не мог. От осознания, что Игрэйн ищет путь к нему, у него перехватило дыхание и застывшее сердце сладко сжалось. Что-то мощное вдруг наполнило грудь и подступило к горлу. Деметрий был не в силах ни говорить, ни двигаться, а его лицо, несмотря на мертвенную бледность, выражало такие живые эмоции, что ни один из присутствующих не сомневался, сколь истинно и глубокого его чувство к Игрэйн. Наконец он судорожно выдохнул и, пытаясь овладеть собою, отошёл немного в сторону. — Необычное место свидания, — сказал Арне, стараясь поддержать непринужденный разговор, тем тактично отводя внимание от Деметрия. — Да, мы не видели причин отказаться от небольшой прогулки, — ответила Лилит. — Это гораздо лучше, чем томиться в ожидании. — В ожидании «чего»? — изогнула одну бровь Джейн. — Аудиенции у Кая, — просто ответила Лилит. — А вы, что же, уже испросили разрешение и вас согласились принять у себя? — Надо думать, что да, — ответила Лилит довольно спокойно. Но прекрасно знающие её Ярл и Арне всё равно уловили в этом спокойствие особую нотку, хотя ничем и не показали этого. Лилит держалась с той непреклонной твёрдостью, свойственной ей одной, — когда, прямо смотря в грядущее, нужно призвать все свои силы и знания, чтобы правильно понять и оценить видение. Заранее предусмотреть все возможные опасности. Для них стало очевидно, что они приближаются к черте, которая резко отделит прошедшее от настоящего. Только в отличие от них Вольтури по-своему расценили её немногословность. Взор Джейн тут же потяжелел, а её горячий нрав рьяно потребовал свободы. — Вы пришли на нашу землю, — грозно заговорила она. — Так ведите себя если не с должным уважением, то, во всяком случае, с осторожностью! Но Лилит лишь повела плечом и, глядя прямо в её лицо, рассудительным тоном ответила: — Мы сознаём всю опасность своего положения. А вы сознаёте ли всю тяжесть и неопределённость — вашего? — О да, — уже прошипела Джейн. — И, разумеется, это делает честь вашим усердным стараниям! Упиваетесь нашим мученьем и своим торжеством? — Да будь оно так, стояли мы бы здесь? — риторически вопросила Лилит. — Это ни о чём не говорит. Только о том, что вы ни бога, ни чёрта не боитесь, а никак не о ваших подлинных замыслах. — Отсутствие страха перед человеческими богами ничуть не умаляет страха перед реальной угрозой — смертью. Ожидание её и готовность принять — не одно и то же. Вам ли этого не знать… В этих словах Джейн безошибочно уловила признание в участии той — показательной — казни, отчего следующее её изъяснение прозвучало особенно резко: — Испытание смертью, вижу, для вас всех — пристрастие! — Как и испытание болью — для вас, — совершенно не поколебалась Лилит. — Заметьте: я не призвала свои силы. — А наши — впредь и вовсе на вашей стороне. — И ваши намерения в отношении нас, конечно же, благие?.. — скептически продолжала Джейн. — Да, — голос Лилит прозвучал ещё твёрже. — Они чисты. — Джейн, Лилит, прошу, — вырвался у Арне протяжный стон, а сам он неосознанно шагнул между восхитительными оппонентами. И те — на удивление легко — отступили от своих позиций. Арне озадачился этому, но ненадолго. То, как контрастировал спокойный вид Джейн с ещё миг назад — угрожающим, было красноречивее слов. Она и не собиралась выигрывать в этом словесном поединке. А только, так сказать, собрала предварительные сведения. Что же до Лилит, то лишь сейчас Арне осмыслил, что она изначально в разговоре с Джейн вела себя поразительно смело, да и Ярл не сделал ни одного движения. Интересно, Лилит предвидела, что молниеносно разящей реакции не последует, или они интуитивно оба это поняли? — Вероятно, я буду единственным Вольтури, которому выпала честь эти силы испытать, — с иронией вставил возвращающийся к ним Деметрий. — Мы — всего-навсего воины, — заявил со своей стороны Ярл, отлично понимая, кому предназначалась острая стрела, выпущенная Вольтури. — Мы наносили удары и отражали их. Равно, как и вы. Откровенно признаться, никто из нас — ни вы, ни мы — не рассчитывал разойтись вничью. Да и притом надобно сказать, вам тоже есть от чего торжествовать, — он выразительно посмотрел на Джейн, потом — на Арне и вновь остановил взор на Деметрии. — Благодаря судьбе противоречие обратилось в согласие, вражда — в любовь, а конфликт — в единство. — Да, отныне всё будет иначе, — примирительно согласилась Лилит. — Нет более серьёзного и прочного основания, чем то, что теперь связывает вас. А справедливость этого утверждения признала в свою очередь и Джейн. — Желаете ещё осмотреть какие-либо достопримечательности Вольтерры? — спросила она с уже вернувшейся к ней вежливостью. Да, её по-прежнему настораживали сторонники Арне. Но она более не выразит этого ни в словах, ни в действиях. — Ваше наследие, например, — она изящным поворотом головы указала на холм. — Благодарим, но мы увидели всё, что надобно, — скупо ответил Ярл. — А время для визита в крепость ещё придёт. Сейчас же не то настроение, чтобы предаваться ностальгии. Это был откровенный намёк, что хозяйский жест Вольтури оценен, но всё же от их общества они воздержатся. Впрочем, Джейн это абсолютно не расстроило и не смутило. Изъявления учтивости ей было более чем достаточно. — Тогда, наверное, не стоит заставлять Кая ждать, — мерно проговорила она. — Ни в коем случае, — в тон ей ответила Лилит. Однако визит в тронный зал всё же не состоялся. По мере того, как они приближались к резиденции, Лилит выглядела всё беспокойнее и взволнованнее. А с того мгновения, как они ступили на порог дворца, Ярлу пришлось периодически поддерживать её, пока она как завороженная то скользила пальчиками по каменным стенам, очерчивая видимые только ей узоры, то замирала, припадая ладонями к ним. В её глазах ураганом сменялись эмоции. Настолько яркие и острые, что даже не знающие её Деметрий и Джейн, казалось, чётко улавливали, когда ясновидящая испытывала невыразимый словами восторг, а когда вздрагивала от тотального ужаса. Поведение Лилит будоражило Вольтури. Полностью захваченные интересом её действий, они и не заметили, как стали ведомыми. С затаенным волнением они следовали за Лилит, которая, несмотря на то, что впервые пребывала в стенах Приорского дворца, двигалась так целеустремлённо, верно лучше их знала дорогу. Вначале они преодолели представительское крыло, затем — дворцовый сад, предварительно задержавшись у фонтана, и наконец двинулись к дальнему крылу дворца. Деметрий было решил, что они держат путь к кабинету Челси, но тут Лилит внезапно остановилась у лестницы, ведущей в башню. — Господи, — пробормотала она, будто в бреду, и нетвёрдо стала подниматься по ступеням. Но перед тем, как скрыться из виду, она на миг обернулась, пристально взирая на Ярла, порывисто вздохнула и, опираясь рукой о стену, продолжила свой путь. — Я не вполне понимаю… — в изумлении оторопела Джейн. — Арне? — Она всегда такая, — с лёгкой улыбкой изрёк тот, после чего обменялся взглядами с Деметрием. — По-видимому, нужно предупредить старейшин. Но Деметрий, видевший передвижение всполоха Астрид, отрицательно покачал головой: надобности нет. Он и так не сомневался, что Астрид недолго сможет оставаться в стороне, не удержится и выйдет навстречу. Если судить по тому, как вела себя ясновидящая, эмоции её были не менее занимательные, чем выразительные взор и мимика лица. И не ошибся. Астрид не только была уже совсем близко, но и взяла под свой щит Лилит, тем самым изолируя её от него. И Деметрий понял, что требовалось от них. Он коротко кивнул Джейн и, едва в коридоре не осталось никого, кроме него и Ярла, посмотрел на последнего. — Преданности и повиновения от вас никто не ждёт, однако веди себя разумно, — прозвучал его дельный совет, а сам он развернулся и стремительно ушёл. «Что это значит?» — замер на устах Ярла вопрос, впрочем, не очень долго томивший его. В проходе показалась правящая чета Вольтури и стала медленно к нему приближаться. Ничто не указывало в Ярле на какое-либо волнение, когда он смело встретил взгляд Кая, но лишь стоило ему посмотреть в глаза Астрид, как он сразу и резко изменился в лице и безотчётно заслонил собою лестницу. Вопреки предостережениям Деметрия и Лилит Ярл готов был нанести удар. В нём до крайности обострилось инстинктивное чувство самосохранения, а тело чрезмерно напряглось. А Вольтури, в которых, видимо, напрочь отсутствовали страх и сомнения, даже не замедлили ход. Но и Ярл не шелохнулся. Хотя, по всем ожиданиям здравого смысла, должен был хотя бы отступить. Однако он продолжал стоять, чутко прислушиваясь к себе. Давно приготовившись к роковой встрече, он знал, что ему придётся нелегко подавить в себе протест. Но никак не ожидал, что желание перейти из оборонительного положения в наступательное в нём вызовет отнюдь не старейшина Вольтури, а идущая рядом с тем женщина. Находясь под совершенно ошеломляющим впечатлением от кромешной черноты её глаз, он держался изо всех сил, чтобы не выпустить на волю свой дар. Но что ставило его в ещё гораздо более затруднительное положение — подвластные ему стихии. Которые он осязал и не призывая. Так Ярл безошибочно распознал в глубине глаз Астрид уголья давно погасшего огня. Разрушительного. Смертоносного. Оставившего после себя огромное чёрное пепелище, точно воочию сейчас представшее пред ним. Но едва его охватил кругом палящий зной, как произошло нечто совершенно невозможное — он ощутил холод. И причина этому объяснилась довольно скоро — когда Астрид остановилась и он вторично сумел поймать её взгляд — в нём вместо тьмы мерцало ледяное сияние. Правда, недолго. С тихим и даже болезненным стоном Астрид опустила глаза, выпуская Ярла из их плена, а на её лицо легло то странное выражение, которое он не раз подмечал у Лилит. И всё его существо молниеносно расслабилось. Теперь Ярл стоял растерянный, совершенно не понимая того, что произошло. Из всего ему было ясно исключительно одно — угроза, пробудившая его инстинкты, исходила не от супруги Кая, а от самих сил природы. Только что испытанных на себе, прочувствованных донельзя, но не подчиняющихся ему, ибо то было не физическое явление! Но в таком случае, что? Горячечный бред?! Тем временем Кай подошёл ближе. — Грани твоего дара ещё не определены, — со всей серьёзностью проговорил он. — Что вас навело на такую мысль? — пришёл в недоумение Ярл. — То, как остро ты воспринял эмоции, переживаемые не тобою. — Не эмоции, — горячо возразил Ярл. — Стихии! — Разумеется, стихии. Только вот порождены они были здесь, — Кай прикоснулся указательным пальцем к виску. — Это невозможно… — Ярл с трудом подбирал слова. — Мне подвластен один материальный мир. — А разве то, как ты управляешь им, — материальное действие? Ярл шокированно оцепенел. Даже если предположить, что — о господи! — он уловил какой-то волевой импульс или почувствовал энергетическое тело Астрид, то всё равно это не могли быть её эмоции. Главным очагом была не она! — Я уже ничего не понимаю, — на одном дыхании проговорил он. — Поймёшь, — мягко улыбнулась ему Астрид. — Пойдёмте, — поманила она мужчин, обходя Ярла и тихо ступая вверх по ступеням. Однако, поднявшись в башню, она замерла у двери, тем давая понять, что Ярл должен войти первым. И по окончании некоторого раздумья он толкнул тяжелую дверь и сразу интуитивно нашёл взглядом Лилит. Плотно прижимаясь спиной к стене, а руками — к груди, она стояла бледная и встревоженная. На её лице застыло выражение боли и отчаяния. Она не дышала, и лишь при виде Ярла с её губ сорвался первый судорожный всхлип. По всему было видно, что она с неимоверным трудом сдерживала сдавленные в груди рыдания, со стонами и криками рвущиеся наружу. Ярл вихрем подлетел к ней и тут же обнял. — Лилит, — выдохнул он, ещё крепче прижимая её к себе. А она всё продолжала дрожать, и он всем существом осязал, как из-за сильнейших внутренних импульсов всё внутри неё то сжималось от ледяного холода, то охватывало адским огнём. Начиная потихоньку понимать, о чём вёл речь Кай, Ярл призвал свой дар, образовывая вокруг них противоположную полярность, и вскоре Лилит затихла в его руках. — Что случилось? — спросил он у неё, когда её тело окончательно расслабилось, а дыхание стало спокойным. — Всё выжжено дотла. А сам он словно мёртв, — шёпотом ответила она. — Подожди. О ком речь? — нахмурился Ярл. Кто, интересно, в её видении устроил вначале пепелище, а затем утонул в Арктическом океане? — Аро, — прозвучал её голос ещё тише. И Ярл в очередной раз был поражён. Правитель Вольтерры был жив — Ярл знал это определённо. Выходит, речь действительно шла об эмоциональном воздействии?! Видения, испытанные точно наяву, а после всесторонне прочувствованные эмпатом… На чьё энергетическое тело, в свой черёд, у Ярла и сработали безусловные рефлексы… Дьявол! Но тут Астрид ему опять улыбнулась и тем дала исчерпывающий ответ на невысказанный им вопрос. Ярл шумно выдохнул и замер. Грани его дара поистине ещё не определены. Знать бы ещё, насколько… — Что значит: мёртв? — между тем обратился к Лилит до сих пор сохранявший молчание Кай. — Поясни. Лилит встрепенулась и подняла на него ещё слегка затуманенный взгляд. — А как назвать того, чьи сила и воля подчинены беспросветному унынию и духовной беспомощности? Того, кто даже не осознаёт, дышит ли он, чувствует ли, осязает?.. — Достаточно, — хрипло прервал её Кай, потом опустил голову и, стоя неподвижно, задумался. — Как нам ему помочь? — немного погодя спросил он. — Ответ заключён в вашей натуре, — промолвила Лилит. Кай безошибочно понял, к чему она ведёт, и его взор почернел. — Мне что же, голову ему снести?! — рьяно выплюнул он. — Беспощадной свирепости он сумеет воспротивиться, — решительно отвергла Лилит, сохраняя стоическое спокойствие. Если когда-то её и страшил этот правитель, то теперь это казалось ничем по сравнению с тем, что ей довелось увидеть. Мысли и ощущения Аро до сих пор леденили её ужасом. — Тогда как своевольству и холодной жестокости — нет, — закончил не без горькой иронии её мысль Кай. — Не сумеет, — без раздумий подтвердила Лилит. — И? — подтолкнул он. — А что дальше — я не вижу, — сникла она. — Выбор Аро не предопределён судьбой. Принятые им решения могут иметь как трагический конец, так и привести к обретению сил, какие раньше были неведомы никому. — Хорошо, — ответил Кай тоном, как будто был уже далеко отсюда. А после и вовсе отошёл к окну и погрузился в глубокие тяжелые думы. Он ещё абсолютно не представлял, как сумеет решиться на то, к чему его подтолкнула своими речами ясновидящая. Его молчание довольно недвусмысленно дало понять всем присутствующим, что более он никого не задерживает. Астрид и желала поддержать супруга, но в этом искании — принятии судьбоносного решения — его необходимо было оставить наедине с собой. К тому же ей важно было самой прочувствовать всё, что испытает Лилит. Пробовать угадать видение по одним лишь эмоциям, не используя мимику лица, интонацию и жесты, — для Астрид было внове и чрезмерно интриговало и мучило её любопытную натуру. — Прошу, — она лёгким движением руки указала на дверь, к которой сама и направилась, намереваясь лично сопроводить гостей. Стоило бы пригласить и Маркуса. Астрид уже не терпелось обменяться с ним мнениями. А Лилит, настроившись на вновь появившиеся видения, хмуро сдвинула изящные брови. Под сводами этого древнего дворца ей открылось многое, но будущее Челси отчего-то по-прежнему оставалось мрачным, точно без всякого просвету небо. Что же, может, в присутствии Маркуса она увидит больше? Ведь его и Челси дары так схожи…

* * *

Приорский дворец, Вольтерра, Италия. Никогда ещё Аро не испытывал такую непримиримую ярость. Он был настолько вне себя, что даже его внешний вид кричал об несвойственном ему состоянии: элегантный пиджак, согласно этикетному нормативу всегда застегнутый хотя бы на одну пуговицу, сейчас был распахнут, воротник шёлковой рубашки — ослаблен, а порядок гладких волос — из-за быстрой ходьбы — сбит… Глаза его горели, скулы были напряжены, а сам он двигался столь стремительно и неуловимо, словно стрела, выпущенная из тугого лука. И, что самое ужасное, если он так и не сумеет обуздать свои эмоции, основной целью станет его семья. А ведь день обещал стать таким безоблачным — если, конечно, можно так назвать его стремление наконец развеять сгустившиеся над душой хмурые тучи. Аро принял решение, а необъяснимое тревожное чувство, становившееся с каждым мгновением всё крепче, принял за подсознательное предостережение не искать встречи. Поспешно и ошибочно. Ведь стоило обдумать эту мысль в полной мере, как смутное ощущение только усилилось. Аро был весь в сомнениях, и его состояние усугубилось ещё больше, когда, не найдя Тийу в пределах дворца, он узнал из мыслей стражи, что она покинула резиденцию. Без должного сопровождения! И все возведённые вокруг него стены рухнули. В один миг. Как от мощного сокрушительного удара. Аро хотелось кричать от ярости. Крушить всё, что попадётся под руку. Он с непомерным трудом удержался от искушения снести головы поправшей его указу страже, а после и Хайди, сообщившей ему, чьё это было распоряжение! И Аро, к собственному ужасу, осознал, что впервые возжелал уничтожить взращенный им же талант… Как так вышло, что Астрид распустила личную охрану Тийи?! Что побудило её совершить столь безрассудный поступок?! Преисполненный кровавой жажды, Аро и не заметил, как уже пересекал крыло Кая. Зная, что его ожидают, он резким движением распахнул дверь, вошёл в кабинет брата и сразу вперил острый взор в Астрид, стоявшую возле письменного стола. На что та, действуя по какому-то наитию, отступила и замерла. Она по-прежнему не могла уловить ни одной его эмоции, но всем нутром чувствовала опасность. — Аро, — осторожно поприветствовала она. — Астрид, — ответил он с леденящей душу вежливостью, и она сделала ещё один невольный шаг назад. Видя её отступление, Кай круто поднялся с кресла и через миг уже стоял подле неё. — Аро, — привлекая супругу к себе, прорычал он. Но тот, продолжая взирать на Астрид, жёстким взмахом руки дал понять, что пришёл не к нему. Хотя и прекрасно понимал праведное возмущение брата. Он пребывал в равном состоянии. Хотя нет! Ему было хуже. Ведь Астрид сейчас находилась в объятиях Кая, тогда как Тийа была вне его, Аро, контроля. А Астрид тем временем встрепенулась, её глаза пугливо расширились, и Кай молниеносно почувствовал свинцовую тяжесть, растекающуюся по всему его телу. Ему абсолютно не нравились ни настрой брата, ни его взор. Более того, они вызывали в нём неодолимое желание продемонстрировать правителю Вольтерры, что перед ним не подданные, а равные ему! И этого требовала не столько задетая гордость, сколько рьяная потребность — раз и навсегда! — уверить свою женщину, что в его присутствие ей не пристало отступать. Даже перед Аро! — Тогда не откажи в любезности объяснить нам, чем вызван твой визит, — содрогнувшись от зловещего звучания собственного голоса, потребовал он. В ответ Аро окинул долгим взглядом окружающую обстановку и, точно принимая вызов, приподнял голову кверху и посмотрел на Кая пристально и сурово. — Я хоть раз пренебрёг отданным тобою приказом? — спросил он и сам же и ответил: — Нет. А вот вы отчего-то пренебрегли моим. — Аро, пожалуйста… — Астрид задохнулась от предчувствия чего-то неизбежного и непоправимого. И тут Аро порывисто выдохнул, его взор помягчел, и он слегка протянул руки к ней, тем безмолвно призывая к себе. — Успокой меня, душа моя, — тихим шёпотом пояснил он свои действия. — Покажи, почему ты так поступила… Кай с негодованием хотел возразить, но не успел сделать и вдох, как Астрид выпорхнула из его объятий и оказалась перед Аро. Но впервые затянувшееся молчание не несло гармоническое единство. Аро не хотел читать её мысли, как и Астрид, в равной степени, не желала ими делиться. А на момент, когда он наконец выпустил её руки, всё её существо и вовсе было охвачено неконтролируемой дрожью. Она, будто покаявшаяся, стояла на судейской трибуне. И в Кае с удвоенной силой вспыхнула ярость. Вихрем притянув её обратно к себе, он сквозь багровую пелену вперил в брата непримиримый взгляд. Весь его вид громко кричал, что если ему немедленно всё не объяснят, он будет готов начать сносить головы. Но Аро не собирался парировать это — пусть и недозволительное — поведение Кая. Обуявшие его тревога и напряжение сменились непомерной усталостью. И сейчас он хотел исключительно одного: прояснить всё до конца, а затем найти Тийу. — Не к мыслям Астрид мне нужно было взывать… Верно, брат мой? — приглушённо проговорил он. — Значит, ты решил, что просьба Тийи — достаточное основание пренебречь моим приказом? Теперь Кай наконец понял причину столь нестандартного поведения брата, но вместо оправдания перешёл в нападение. — Она имеет право уединения, как и все мы! — категоричным тоном ответил он. — Да и неусыпный дозор, столь необходимый тебе, должен нести ты сам, а никак не стража! Но ты решил отстраниться, при этом контроль твой не ослаб, а усилился! — Этот контроль — залог ваших жизней, — непроизвольно проведя ладонью по лицу, изрёк Аро. Кай шокированно застыл. Аро что, утратил здравомыслие?! — Неужели ты не понимаешь? — его голос дрогнул от волнения. — Тийа задыхается от неослабного наблюдения! Ещё немного, и, убеждённая, что дар ценнее её, она возненавидит его! А ты не хуже меня знаешь, что бывает, когда вампир отторгает часть себя. Ей необходимо остаться наедине с собой… Не залечить нанесённую тобою рану — нет, это невозможно; а хотя бы научиться с нею жить, — он смолк, видя, как напряглись плечи Аро. — Когда-то те же меры были приняты и в отношении меня, — с придыханием добавила прильнувшая к супругу Астрид. — Вы залечивали мои раны, пока Кай смирял свой гнев. Кай трепетно провёл рукой по её волосам и снова обратился к Аро: — Ты хотел поступить правильно? Спешу сообщить, что в сердечных делах никто не знает, как это — правильно. Я сам, и по тем же соображениям, едва ли не довёл и себя, и Астрид до грани… И ты, Аро, несмотря на все приложенные тобой усилия, идёшь тем же путём. Я не пренебрёг твоим приказом. Я только хотел помочь тебе справиться с трудностями, как ты помог мне. — И ничего не придумал, как лишить Тийу защиты? — крайне удивился Аро. Кай замешкался. Да, замысел был смелым и опасным, но они уже были готовы на всё, чтобы вывести брата из угнетенного состояния и заставить наконец почувствовать хоть что-то. А заверение ясновидящей придало им решимости. — Когда все остальные средства исчерпаны — да, — парировал он. — Да и как ты теперь знаешь, — он многозначительно кивнул на Астрид, — мы обеспечили Тийе прикрытие. Её передвижение отслеживается и технологией, и Деметрием. К тому же Алек всегда рядом. Кай настороженно взирал на Аро и, когда губ того коснулась лёгкая усмешка, наконец смог расслабиться. — Никогда не думал, что именно ты вернёшь мне возможность здраво мыслить, — спустя немного времени изрёк Аро. Но Кай и не подумал обижаться на эти слова. Он и сам доподлинно знал, что его стихия — война, но никак не восстановление мира и согласия. — Маркус поддержал меня, если ты об этом, — пожал он плечами. — Я о другом, — покачал головой Аро. — Последнее время я не мог охарактеризовать ни одной своей эмоции, тогда как сегодня испытал такую… слепящую ярость! Всё гложущее отошло на задний план. Безопасность Тийи — вот что осталось для меня единственно приемлемым! О, меня словно живьём сожгли! — он шумно выдохнул и более спокойно добавил: — Приди ты ко мне и озвучь своё решение, я скорее всего… Нет, я решительно одобрил бы его. Но сам вряд ли бы очнулся. Кай потерял дар речи от столь откровенного и безоговорочного признания его действий. А Астрид вся затрепетала. Она вновь чувствовала Мастера. Его аура, подобно рассветным лучам, осветила всё пространство вокруг. И надежда постепенно стала оживать. — Аро, ты готов открыться Тийе? — с затаённым восторгом поинтересовалась она. В ответ он прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и проговорил: — Да. Если, конечно, она позволит мне сделать это.

* * *

Провинция Пиза близ Вольтерры, Италия. Опершись плечом о ствол дерева, Алек пристально смотрел, как красноватые лучи заката, пробиваясь сквозь густую листву и тень деревьев, ложились на покрытую лесным мхом землю. Ветер слегка трепал его волнистые волосы, и переливающиеся на них отблески уходящего дня казались то багровыми, то оранжевыми, хотя постепенно и становились всё тусклее. — Говоришь, здесь все обретают умиротворение? — прозвучал в лесной тишине бархатистый голос Тийи. Слушая её плавную и мягкую поступь, он медленно обернулся к ней и одарил её лёгкой улыбкой, которая тут же стала смущённой. От её лица, в обрамлении чёрных волос и таких же — багряно-красных — отблесков, исходило какое-то призрачное сияние, как и от облачённого в длинное платье гибкого тела. Её движения были воплощением такой величавой и чувственной грации, что, не будь сердце Алека уже пленено, он бы вмиг покорился её чарующей красоте. Всецело. — Это общее мнение, — тихо ответил он. — А лично твоё какое? — подойдя совсем близко, затаила она дыхание. Он ненадолго задумался, а после неоднозначно ответил: — Моим интересоваться сейчас бессмысленно. Его дыхание было ровным, поза — спокойной и непринуждённой, но Тийу было не обмануть. Алек был напряжён сверх меры. О чём ясно говорил его взор, не упускающий, казалось, ни единой детали, точно ястреб, высматривающий свою добычу. И так оно было на самом деле. Как Алек ни старался, никак не мог примириться с мыслью, что Айлин в руках врага. И даже принесённая Деметрием новость нисколько не облегчила это бремя. — Они живы. И вне опасности, — ясно читая все его мысли по лицу, чутко проговорила Тийа. — Старейшины клятвенно заверили… Но тут Алек с глухим рыком оттолкнулся от дерева, и она смолкла. — Я хочу услышать непосредственно от Мастера, как истинно обстоят дела, — непримиримо воззрился он на неё. — Не от Кая и Маркуса, понимаешь? Они, как и все мы, были поставлены перед фактом, что опасности нет. А доводы, приведшие Мастера к такому выводу, озвучены не были! Мне нужно ни чьё-то заверение, а лично его! Иного я просто не приму… Он тяжело выдохнул и отвернулся, отчего не увидел промелькнувшую в глазах Тийи тень и то, как невольно дрогнули её губы. Алек-то добьётся аудиенции у Аро и получит ответы, способные успокоить его разбережённую душу, — она это знала; тогда как ей не получить желаемого никогда… — Как только мы вернёмся, иди к нему, — огибая дерево, возле которого он стоял, она невесомо провела рукой по шершавой коре. От этих слов Алек замер. — Мастер оставил своё уединение? — с лёгкой хрипотцой спросил он. — Деметрий выразился более чем определённо, — в ответ пожала она плечами. И Алек вновь был слишком поглощён своими мыслями, чтобы расслышать особенные нотки в её голосе и проявить участие. Поэтому и сосредоточил своё внимание на том, что его заинтересовало в первую очередь: — Что от нас хотел Деметрий? Но Тийа нисколько не удивилась. Она понимала, что в силу сложившихся обстоятельств, несмотря на всю свою проницательность, Алек едва ли был способен беспристрастно доискаться правды. — Велено явиться к рассвету, — по сути дела ответила она. На что Алек кратко изрёк: — Значит, явимся. Тийа безошибочно уловила его стремление отправиться в Вольтерру немедля. Но, в отличие от него, абсолютно этого не желала. Она бесшумно подошла к нему сзади и, прислоняясь лбом к его спине, обвила его торс руками. — Впереди ещё целая ночь, — прошептала она, одновременно то собирая пальчиками тонкую ткань его рубашки, то водя ими по его груди — месту, где когда-то билось живое сердце. — Прошу, мне нужен твой дар… Она не шевелилась, но её затруднённое дыхание и напрягшийся стан поневоле встревожили Алека, и до его сознания наконец долетел отголосок чего-то неладного. — Почему ты постоянно стремишься в темноту? — накрывая её руки своими ладонями, тихо спросил он. Он неоднократно задавал ей этот вопрос, но ещё ни разу не получил на него хоть какого-то вразумительного ответа. И сегодня, как он полагал, так же не будет исключения. — Она даёт мне забвение, — всего-навсего произнесла Тийа. Однако на сей раз Алек понял, что не сможет промолчать. — От чего? — он резко обернулся и вперил в неё такой испытующий взор, что Тийа растерялась. — Боюсь, у меня не получится объяснить. — Словами — вполне. А если силой убеждения? — стоял он на своём. — Алек… — с её уст уже готов был сорваться глубокий стон. Но прежде, чем это произошло, он молниеносно привлёк её к себе. — Прочувствуй и внуши, — опалил её губы его шёпот. — Как тогда. Твоя уверенность, что Айлин мы спасём, до сих пор тверда во мне. — Но эти эмоции — не несут добро, — воззвала к его разуму она. — Они только усугубят… — Неважно, — прервал он её категоричным тоном. — Я хочу понять! От его непреклонного вида Тийа судорожно вздохнула, на какое-то время замерла и, принимая решение, прикрыла глаза. А когда открыла, Алек пожалел о своей просьбе. В жизни он ещё не видел до того выразительного взгляда. Он одновременно молил о помощи и уничтожал — бился словно в агонии и угрожал обрушением прямо в Ад. Но не прошло и мгновения, как он начал неуловимо меркнуть под туманом застилающего его яда. Становился всё темнее и темнее, пока не превратился в бездонный чёрный омут. От которого Алек уже не мог отвести взор. А Тийа тем временем устремилась к нему ещё ближе, и его стало затягивать в глубину её глаз. Так стремительно, что вскоре потеряло очертания даже её прекрасное лицо, а звуки вокруг все разом стихли. Алек исчезал, проваливался в пропасть, где не было ни исцеления, ни спасения. Одно лишь сущее мучение. Таких эмоций Алек ещё не знал. Сроду не испытывал такой невыразимо тягостной боли в груди. Он находился в здравом уме и одновременно словно пребывал в глубоком беспамятстве. Не имел никакого понятия, о чём думает и что должен сказать… Не знал, какого рода дрожь охватила его тело… Сильная?.. Острая?.. Резкая?.. То ли ветер холодил его лицо, то ли это само его существо всё заледенело… Да и был ли он вообще сейчас способен осязать окружающее пространство?.. Алек не сразу понял, что эти чувства — отражение его собственной беды. А когда это произошло, ему стало нечем дышать. А осознание, что Тийе было во сто крат хуже, чем ему, и вовсе свинцовой тяжестью легло на сердце. Ведь если у него самого ещё был шанс, то ей не оправиться вовеки. В сердце её потухли последние отблески надежды, и никогда душа её уже не сможет согреться… Но тут погас и её взгляд, и Алек погрузился во тьму. Не осталось ничего, только обступившая их мёртвая пустота и где-то там, в глубине неё, сама смерть. А ещё пронизывающий всё тело холод. Ледяной и нестерпимый. И не было в этот момент предела силе его желания впасть в спасительное забытьё. — Бог мой, — не видя и не чувствуя Тийу, прохрипел он. И в этот миг всё изменилось. Она всхлипнула и отвела взгляд, тем прерывая контакт, и Алек болезненно выдохнул и содрогнулся от внезапного покалывания во всём теле. Но боль тотчас незаметно прошла, и ему стало поразительно легко и спокойно. Мир вокруг заново преобразился, однако Алек ещё был не способен воспринимать реальность. Он какое-то время приходил в себя, при этом вдыхая лесной воздух так жадно, точно пытался им надышаться допьяна. — Если бы я знал… — произнёс он, когда к нему вернулась возможность говорить. — Теперь знаешь, — глухо и устало проговорила она. — Прости меня, — мягко обнимая ладонями её лицо, он извиняюще посмотрел ей в глаза. — Бог свидетель, я не спрошу у тебя более ни о чём. На самом деле у него было не счесть вопросов. Но задаст он их не Тийе — просто не посмеет ещё раз разбередить её рану. Его дар будет в её распоряжении всегда. А как ей помочь, если, конечно же, помочь ещё возможно, он спросит у Мастера. Что же до её просьбы… То именно сейчас ему ничего не оставалось, как только выполнить её. Что он и сделал. Тийа не успела ничего понять — её веки внезапно отяжелели и закрылись сами собой, а тело обессиленно обмякло в крепких мужских объятиях. Бережно поддерживая её, Алек вместе с нею опустился на лесной мох и положил её голову себе на плечо. Ещё немного подрагивая от испытанных им эмоций, а также явственно понимая, что Тийа переживает их ежечасно, непрерывно, он был рад подарить ей хотя бы одну ночь покоя. Всё его существо, казалось, было преисполнено желанием защитить и уберечь её. К тому же, помогая, ему самому становилось гораздо легче. Думать о других и проявлять заботу — лучшее утешение в своём собственном горе. Да и, плотно окутывая Тийу туманом, он уповал, что и Айлин в это самое время кто-то подаёт руку помощи. Ах, как же Алеку не терпелось поговорить с Мастером. Но эта ночь принадлежала Тийе. И он ни на миг не сократит её безмятежный сон.