22 Sinchi

Глава 15

Было уже 22:00. Башир шагал туда-сюда по залитому солнцем коридору. Свет слепил его. Еще одна сигарета болталась во рту, едкий дым клубился в воздухе. В короткие сроки она нашел дляФрэнки любезную няньку и уложил ее в апартаментах матери, прежде чем вернуться в Институт. Она капризничала, и он был рад сбежать от нее. Но возвращение в обитель матери расстроило его. Он покинул ее подавленным. Отсутствие Миранды стало очень реальным. У этого места было какое-то весомое официальное название. Местные жители назвали его пентхаусом. Это была часть Института, отделенная от посторонних глаз, расположенная на высоком шпиле по центру комплекса. Биомедицинские и клинические учреждения растянулись ниже. Доступ был сильно ограничен; приватность - гарантирована. Обычно галактические политики, кинозвезды, и богатеи выстраивались в очередь ради брони, чтобы подлечить свои царапины или исправить недостатки, будто они заселялись в отель. Башир не занимался такой ерундой. Вега вошел, как будто он знал это место. Понятное дело. Для него это была священная земля, владения Миранды. Башир так и не избавился от своей детской веры в квази-магическую силу этого места. Больные люди приходили. Здоровые люди уходили. Легко и просто. Отсюда он мог видеть бесчисленные корабли, маневрирующие вокруг Квиллы как мелкие рыбки у рифа. Фрегат класса Нормандия подошел к доку частного причала, расположившегося на полпути вверх по шпилю. Башир прочитал название жирными черными буквами гласившее: Малакофф. Черный страх пронзил его грудь. Дым вырвался изо рта и носа от долгого выдоха. Если хоть она из моих родительниц выживет, я брошу. Башир не помнил первого раза, когда он увидел Джек и Миранду. Но помнил второй. Клуб Млечный Путь – это было громкое название для скопления грязных комнатушек, выстроенных из списанных грузовых ящиков. Было жарко, темно и мускусно. Там было примерно пятнадцать девушек, всех возрастов, трех рас, и кривоногий владелец по имени Дэв с грязным черным хвостиком и оружием. Дэв, ртом полным острых торчащих зубов, пообещал ему кровать и еду в обмен на охрану его барахла. Башир мог это сделать, легко. Предложение звучало как билет в рай для голодного мальчика пяти лет. Дэв заплатил за него, не торгуясь, запрошенную цену торговцами детьми, и Башир приступил к работе. Он был отличным сторожевым псом. Стал маскотом у девочек. Две или три баловали его. Будто он был их малышом. Он никогда не был ничьим малышом. Все дни и ночи напролет ящики гремели от разных звуков. Смеха. Плотских неприличных звуков. Иногда металлический звон наполнял воздух, и запах крови. Башир оттирал ржавые металлические полы, выбивал старые ковры, покрывавшие их, и менял простыни. Но его основной работой было использование его биотики. В те дни Башир называл ее своей синевой. Дэв требовал, чтобы он практиковался. Он научился швыряться ей, сбивая цели с ног и отправляя их в полет. Он причинял боль. Ломал кости. Он разбирался с клиентами, которые доставляли проблемы девочкам, других – пьяных или под кайфом – Дэв не желал видеть внутри. Один или два раза он разбивал человеческие черепа о стену. Они раскалывались с мокрым треском. Баширу это нравилось. Дэв высоко ценил способности Башира. Он распустил своих вышибал. Слухи расползались. И потом пришли женщины. Они были странными. Одна – вся была покрыта татуировками, у другой - была кремового цвета кожа, гладкие черные волосы и шрам, пересекающий ее лицо. Тату Леди и Шрам Леди. Их одежда была чистой. Она выглядела дорогой, как на бизнесменах посещавших трущебы. Люди в округе не имели такой одежды. Было очевидно, что это не рабочие девочки. Любопытство разгорелось в груди Башира, когда он смотрел, как они приближаются. Дэв спустился вниз, матерясь, чтобы открыть дверь. Тату Леди заметила Башира подглядывающего за ними, сверкнула яркой белой улыбкой, прежде чем он успел сообразить и спрятаться. Эта улыбка была заразной, и его ответная улыбка расползлась по его лицу быстрее, чем он смог ее остановить. Он спустился вниз к Дэву, возбужденный, щелкая костяшками пальцев, позволяя синеве зажечься и затрещать на кончиках его пальцев. Пламя начало обжигать его руки. Двадцать лет спустя Башир не мог вспомнить, что именно они сказали, только удивление и возбужденный мандраж, который электризовал каждый нерв в его теле, когда Тату Леди и Шрам Леди сделали то же, что делал он. Его рот удивленно открылся. Они были такими же, как он. Единственные, кого он, когда либо видел. Шрам Леди обволокла их обоих в пузырь. Вау. Он не понимал зачем, пока Тату Леди не уперлась тяжелым взглядом в Дэва. Башир задрожал, хотя было липко жарко; Дэв выдернул пистолет из наплечной кобуры. Слишком медленно. Тату Леди выбила все стекла из каждого окна Клуба Млечный Путь. Оглушительный взрыв обрушился на его барабанные перепонки, затухая и оставляя звуки разбитого стекла на земле. Поднялась пыль с улицы снаружи. Тату Леди и Шрам Леди стояли посреди этого, целыми и невредимыми. Башир был ошарашен. Ему часто говорили, что он не блещет умом, но даже он понял, что с ними лучше не связываться. Потом Шрам Леди шевельнула запястьем, почти что лениво, и Дэв стек на пол, схватившись за свой необъемный живот. Башир был заворожен. Она переступила через Дэва по останкам Клуба. Ее обувь давила стекло под собой. Она шла к нему. Его зубы зачесались по мере ее приближения. Она протянула ему руку. Он вздрогнул от шока, когда две их силы встретились, но она была теплой и мягкой, и нежной. И он понял: они пришли за ним. Шрам Леди взяла его на руки, расположила его на своем бедре. Он испачкал ее одежду. Они покинули Клуб вместе. Он не оглядывался. Им понадобилось две неделе, прежде чем Джек смогла меня искупать. В коридоре, Башир похлопал себя по нагрудному карману, нахмурился. Сигареты кончились. Без разницы. Приближались быстрые шаги, группа людей двигалась с оперативной срочностью. Он почувствовал раньше, чем увидел их. Шлюз открылся, и ворвалась каталка, толкаемая медицинским персоналом в красных и белых робах. На ней распростертый лежал человек. Башир побежал на негнущихся ногах. Забыл как дышать. Он сжал каталку трясущимися руками. Его легкие сжались, и он мучительно захрипел, когда увидел ее. Ужас от того, что он увидел, сжал его внутренности. Она была изуродована. Опухшая желто-черная плоть закрывала один глаз. Калейдоскоп других цветов покрывал все остальное. Воспаленные фиолетовые полосы тянулись на шее. Башир не мог заставить себя смотреть на раны, но и не мог заставить себя отвернуться. Тошнотворный бугристый ошметок был там, где всегда был нос. Ее тело накрывало одеяло, ритмично поднимавшееся и опускавшееся. Ее второй глаз медленно открылся. Затуманенный, он посмотрел вокруг, мало что видя. Уперся в потолок. Башир согнулся пополам, наклонился к ее лицу. Его голос сломался. - Мам. Мамочка? Это я, мам. Его глаза были горячими. Они предали его и запылали. Взгляд Миранды, наконец, сфокусировался. Ее дыхание замерло. Башир увидел любовь и облегчение, усилившиеся, когда она узнала улыбку, засветившуюся на его лице. Уголок ее рта дрогнул, но потом брови сошлись от боли. Его голос звучал странно высоко. - Не двигайся, мам. Все хорошо. Счастье обрушилось на него как лавина. Спасибо боже спасибо боже. Каталка повернула за угол учреждения, подальше от слепящих лучей бесконечного солнца в спокойную ночь крыла. Башир не отрывал глаз от лица матери. Ее плечо напряглось. Она пыталась поднять руку. Он схватил ее, прижал к своей щеке. Позволил ее пальцам нежно почесать его бороду. - Фрэнки в порядке. Я приведу ее завтра. И, - он скосил глаза в сторону от каталки, - Мама в порядке. Спит сейчас. Она в порядке, - он накрыл ее ладонь своей. Она была мягкой и теплой. Миранда выдохнула. Он был невероятно, безгранично благодарен. Большая мокрая слеза упала с его лица на постель. Блять. Кто-то потянул его за локоть. Он почти что кинулся, но вспомнил, где находится. Рука потянула его назад. Он пытался ее стряхнуть. Не отпускали. Каталка продолжила двигаться. Расстояние между ними увеличилось, когда каталка подъехала к Калликсу и Элбе, пара часовых охраняла дверь в операционную. Голос Веги звучал издалека, удивительно нежно. - Ей надо идти сейчас, Башир. Не на долго. Он заставил себя посмотреть в другую сторону. Джек везли в другую комнату, ее тело было сжато в защитном жесте вокруг ребенка асари. Башир, споткнувшись, пошел за ней. Он прошмыгнул перед другой каталкой, той, от которой не отходил Вега. Дрожащий голос Тали задал вопрос, ответ на который все итак знали. - А где Грант? Он почувствовал себя виноватым, но сейчас Баширу было все равно.

***

Тали отложила последнийдатапад и вытянула руки над головой. 4:20. Поздняя ночь. Крыло было тихим, за исключением тихого чириканья и гула от оборудования, механическое пение птиц звучало перед рассветом. Вокруг нее было темного, хотя она сидела в маленьком бассейне мутного света. Тали выпрямила ноги, которые подобрала под себя, устроившись на диване. С обеих сторон она была окружена планшетами. Датапады с Синчи были, да, вознаграждением для нее. Она смертельно устала, но, не смотря на ее возраст и состояние, маленький голос в голове командующий ей быть полезной, невозможно было не слушать. Особенно если массивы данных были замешаны. Самым дразнящим самородком информации был надежный закодированный ключ. Он торчал из остальной информации как больной зуб, тот, который продолжал нервировать Тали. Она продолжила работу с датападами, терпеливо, не торопясь, с надеждой, что ей таки попадется замок для этого ключа. Один за другим. Затем следующий. Попробовать код расшифровки. И следующий. А потом Тали услышала тихий звук, идущий от кровати Миранды. Дверь в ее палату оставалась открытой. Внутри темнела фигура Башира, темнее всего прочего, похожая на тень. Он дрожал. Он плакал. Тали отодвинула горы датападов слева и справа. Она была неподвижна, когда встала и подошла к нему, босые ноги ступали по полу. Показалось, что ее приближение заставило его зарыдать сильнее. Звук был полон бессильного отчаянья. Она поняла, что он пытался остановиться, но его усилия делали только хуже. - Башир? Его слезы были как зыбучий песок. Он спрятал лицо в матрасе, вьющиеся волосы упали вперед, будто занавес. Она услышала влажное фырканье, а затем сильное неудержимое рыдание. Никого в округе нельзя было разбудить этими звуками, и Тали пришла к выводу, что это было не важно. Она нежно положила ему руку на плечо. - У тебя были трудные деньки, Башир. Его широкие плечи затряслись, он пытался совладать со звуками, которые издавал, но не мог сдержать. Тали попыталась еще раз, погладив его между лопаток. - Калликс сказал, что выглядело хуже, чем было на самом деле. Она поправится. Даже будет хорошо выглядеть. Никакого перманентного урона не было. Башир, казалось, совсем потерял дар речи, глотая воздух между потоками слез. Я сказала что-то не то? Она успокаивающе погладила его вниз по руке, нащупала сжатый кулак у его рта. Она обхватила его пальцами и поборола инстинкт резко отпрянуть. Ее пальцы измазались в застывшей пленке из его слюны и соплей. Она кишела бактериями, вирусами и микробами. Тали чуть не сбежала. Комната качнулась на минуту, выровнялась; но она отказалась отпускать его руку. Она сказала себе, что больше не было никаких медицинских проблем, тем более в таком месте как это. Это не особо помогло. Башир не хотел уходить, но позволил поднять себя на ноги. Он последовал за Тали обратно к диванам. Кварианка села нейтрально: поставила ровно ноги на пол, сложила руки на коленях. Она втерла стерилизующий гель в свои чувствительные пальцы, который хранила при себе на случай таких чрезвычайных ситуация. Она надеялась, что сделала это незаметно. Тали ждала, когда он заговорит. - Дело не в этом. Я проебал абсолютно все, - Башир потер глаза. – Я был… если задуматься… что я потеряю… обеих и все, что я… для них это сплошное блять разочарование. Переводчик Тали не справился с несколькими его словами, неясными, будто покрытыми толстым слоем мокроты. Он снова растворился в горячих беспомощных рыданиях, втирая слезы в глазницы. Она наклонилась вперед, уперлась локтями в колени и сцепила пальцы под подбородком. Ей придется снова дотронуться до него, она просто знала это. Ну, на этот раз она просто подготовится к этому. - Я уверена, что это не правда, Башир. Он яростно не согласился, волосы закрутились вокруг головы, словно грива. - Вылетел из школы. Слился из Альянса. Свалил… с Чалкоса, когда уже было подумал, что нашел что-то… для себя. А Папа Католик? - Что? – человек в белой шапке? – Да? Я Не поним… - Не важно, - его ладони впились в волосы. Хватка выглядела достаточно сильной, чтобы можно было вырвать большой клок. - Я старше… мама была… ционеров. И все, что я могу им… мою блядскуюнищебродскую квартирку, - его голос повысился и сломался, - и дерьмовая работа, которую мама… для меня. Тали попыталась успокоить. - Башир… - Я чертов неудачник. Я не могу… вынести. Больше не могу, - его голова повисла между его колен. Она жадно вдыхал сквозь зубы. Тали, стараясь избегать его лица и рук, слегка похлопала его по колену. Он посмотрел на нее, когда она пересела обратно на диван. - Когда я росла, мой отец был Адмиралом Мигрирующего Флота, был педантом, - объяснила Тали. – Подозреваю, что у Миранды похожий случай. Пока он не умер, я бегала всюду в попытке поразить его своими стараниями. Мне нужно было, больше, чем что-либо, соответствовать его ожиданиям, даже если что-то, из того, что я делала, было неправильным. У меня ушли годы на реализацию того, что это я судила себя, а не он. Башир хрюкнул. - У меня нет твоих высоких стандартов, - он вытер насухо глаза и нос рукавом. Кожа на ладонях Тали зачесалась. - Они когда-нибудь просили тебя быть идеальным? – спросила она. Он повесил голову. - Так просили, Башир? Тихий ответ, едва ли шопот. - Нет. Тали погладила кератиновые чешуйки в форме ромба по бокам ее шеи. Они чесались, глядя на него. От него разило старым потом смешанным с кислым запахом табака, похожим на рвоту. Ему нужно искупаться. - Джек была психопаткой, А Миранда – социопаткой, когда я впервые их встретила. Я думала, что у Миранда не было оправданий. Но в то время ее самооценка строилась вокруг одной большой лжи. Он ощетинился. - Вокруг чего? - Ее собственной идеальности. Она не была виновата в том, что ее отец выкинул ее в мусорное ведро, но она носилась с этим как с большим грязным секретом. Дела пошли лучше, когда она приняла это. Ориана помогла. Как и Джек. Как и ты. Если бы мне, двадцатипятилетней, сказали, что я доживу до момента, когда Миранда Лоусон будет мне нравиться, я бы рассмеялась им в лицо. Ой, да к черту. Она просто позже проведет деконтаминацию. Она пересела на его диван, притянула Башира к себе одной рукой. Осторожно. Он все еще плакал, но всхлипы затихали. Ее голос был лукавым. - Послушай, Башир. Вчера ты вошел на базу забитую солдатами. Ты выдал самый мощный и впечатляющий биотический удар, который я когда-либо видела. И потом ты устроил бунт перед лицом главнокомандующего Альянса и Кварианского Советника. Она глянула на него краем глаза и игриво толкнула в плечо. - Веришь мне или нет, но ты… весь в них? В обеих. И я знаю, что они бы тобой гордились, - Тали показалось, что она увидела тень улыбки, тронувшей уголки его губ. Она достала одеяло и подушку. В ее голосе не было места для возражений, да он и не пытался, пока она укладывала его на спину и натягивала одеяло до подбородка. - Ты устал. Самое лучшее, что ты можешь сейчас сделать – это поспать. Все будет выглядеть лучше по утру. Спи. Минуты спустя он захрапел. Она тоже хотела спать, но не стала. Тали тянуло прыгнуть в деконтаминационный душ сразу же. Она могла бы, но у нее на руках были более важные вещи. Она склонилась над датападами. Один экран вспыхивал оранжевым. Доступ получен. Внутри нее что-то обвалилось. Ее уставший сонный мозг не мог сразу обработать то, что она увидела. Извивающаяся линия, прыгающая вниз и вверх в сильном, регулярном ритме. Идущие рядом числа, изменяющиеся каждые несколько секунд. Совсем чуть-чуть. В процентах. Но что это? И имя. И: эврика. Всю усталость как рукой смело. Это жизненные показатели. Частота сердечных сокращений. Удары в минуту. Уровень нулевого элемента в крови. Кила. Они принадлежат Лиаре.