Равные Солнцу

Тархиб — «Желанный», фаворит, аналогичен женскому Метреси. Кефалет — жена или младший муж правителя, взятые в брак в качестве залога мира и гаранта безопасности. Дословно означает «Залог». Бекчи — должность Хранителя покоев при правителе. Анне — мать, титул хозяйки гарема, матери правителя. Кёле — рабыня, так и не попавшая на ложе господина, но перешедшая в услужение в качестве служанки к фаворитке или царице. Агасы — военачальник, генерал. Билге — должность советника при царе Сариисина, часто используется для общего обозначения сановников. Метреси — госпожа, титул фаворитки в гареме, даруется господином во время беременности или после рождения наследников. Рахип — жрец. Орталама — обращение к евнухам. Уста — «господин», вежливая форма обращения к знакомым и незнакомым мужчинам в Сариисине. Хак, хаки — воин, воины, стражи. Кафа — капитан стражи (городской, дворцовой). Бакир — медная монета в Сариисине Фида — серебряная монета в Сариисине Хазине — золотая монета в Сариисине ____________________________________________________________________________

…Там, где я, там всегда зима, Холодный взгляд, так сладко гибнет весна. Без печали и сожалений, Без страданий всех поколений, Там, где я, там всегда мороз, В сиянье лунном остатки грёз. Шмели — Ливень слёз

      Выпавший первый снег заставил Сьера улыбнуться. Он уже предвкушал поездку верхом на любимом Мраке в компании Надина и Ширина. Одеваясь, маленький альфа замер, когда в его покои вошел Сарда, неся в руках шкатулку из светлого дерева, украшенную резьбой из плюща, пионов и барвинка.  — Тебе подарок, — холодно сказал Вожак, задумчиво закусывая щеку изнутри.  — От Беренгара? — глаза Сьерстакта тут же засияли. Он подошел ближе, с интересом и трепетом разглядывая шкатулку.  — Да, от него.       Взяв подарок, мальчик поставил его на стол и открыл. Глаза его загорелись, и почти сразу огонь радости в них потух. Лошадь и волк из черного дерева, местами покрытые серебром, так сильно были похожи на тех, которыми он любил играть, когда еще были живы оба его родителя.       Помимо них на бархатной тёмно-алой подложке лежало письмо, в котором находился кулон в виде медвежьего клыка из граната на цепочке из белого золота.       Сама записка была короткой, но заставила улыбнуться:       «Надеюсь, что мой подарок не покажется слишком вычурным и тебе понравится. Постараюсь приехать в гости и утащить тебя в город до конца месяца. Твой друг, Беренгар».  — Ты куда-то собирался? — нарушил тишину Сарда, не переставая коситься на подарок от «Беренгара».  — Хочу прогуляться, — быстро надев кулон на шею, Сьер закрыл шкатулку и поставил её на прикроватную тумбочку. — Погода хорошая, да и засиделся я дома. Со мной пойдут Надин и Ширин.  — Хорошо, — кивнул мужчина. Иногда его, как и самого альфу с аквамариновыми очами терзало желание сказать, что добрая часть подарков на самом деле не от Беренгара, но приходилось молчать, если не хочешь лишиться постоянной работы с щедрым вознаграждением.       Вот и сейчас, уходя, Сарда промолчал о том, что от заезжающего альфы был лишь кулон.

***

      Ехать в дормезе ему надоело, так что с удобством устроившись в седле, несмотря на все уговоры Томриса и Фуада, Хейст наслаждался неспешной поездкой. Решил, что раз с тунгским послом ничего не выходит, то можно наведаться на северо-запад Йиртыдже, в гарнизон, который когда-то был под командованием Касыма Нария, а заодно завернуть в Хейлу, чтобы убедиться, что тамошний управляющий справляется со своими делами и решить, что еще можно перевезти в Хоулф.       С неба неспешно валил снег, иногда кружился под порывами ветра.       Изо рта валил пар, и Хейст искренне наслаждался поездкой, слушая тихие разговоры хаков, что его сопровождали.       Впереди показалась смутно знакомая карета в сопровождении пары десятков светловолосых воинов, которыми командовал знакомый капитан, служащий тунгскому послу.       Глаз Хейста сам собой задёргался, когда проезжая, он увидел у кареты Кьелла Стига собственной персоной.  — Господин Хагани, вот так встреча! — альфа осклабился.       Омега вскинул руку, призывая его сопровождение остановится. Лошадь под ним фыркнула.  — В-взаимно, господин Оксен… Вы… Вы не сдержали своего слова! Я вас ждал у Восточного выхода, а вы так и не явились.  — Увы, у меня были дела, которые не требовали отлагательств, — повёл плечами посол, наслаждаясь обидой, звучащей в голосе лже-купца. — Но раз мы с вами встретились снова, то я сдержу своё слово.  — В этом нет нужды! — фыркнув, Хейст задрал голову, вынуждая лошадь гордо прошагать мимо. — Знаете, Оксен-уста, у меня тоже появились неожиданные дела. Очень важные.       Кьелл прищурился, недобро сверкнув глазами. Сжал кулаки, едва не побагровев от гнева. Никто не смел его отвергать.  — И не страшно тебе, Кямал? В этих лесах полно разбойников. Если они нападут, то твои стражники не смогут от них отбиться. И уж поверь мне, что одним грабежом дело не обойдётся. Сомневаюсь, что их сильно будет волновать: альфа ты или нет, если они сочтут тебя пригодным для траха.       Хейст натянул поводья, вынуждая лошадь остановился. Услышал, как Фуад и несколько хаков вытащили ятаганы из ножен на длину большого пальца. Ему надоедал этот фарс, но необходимо было подыгрывать. Поэтому сделав над собой усилие, вспомнив, как его насиловали и пытали в поместье Касыма, Хейст очень правдоподобно побледнел и изобразил испуг, медленно обернувшись.  — Ч-что? Разве такое возможно? Когда мы первый раз ехали по этому пути, то никого не встретили.  — Вам просто повезло, — испытывая удовлетворение от произведённого эффекта, Кьелл продолжал настаивать на своём. — Поверьте, будет намного лучше, если мы поедем вместе. К тому же, я обещал показать своё поместье.       Омега закусил нижнюю губу, пристально посмотрев на посла.  — Хорошо. Мы поедем вместе.       Хаки спрятали оружие в ножны.

***

      Путь до поместья Кьелла занял всего четверо суток.       С наступлением сумерек они разбивали лагерь, ставили палатки. Слуги Хейста, Яшар и Санан готовили еду, пока часть хаков добывали хворост, загоняли дичь или ловили рыбу. Рядом находился Томрис, который осуждающе косился на своего господина, когда тот припадал к кувшину с вином или фляге с лауданумом.       Практически сразу Кьелл стал звать «Кямала» в свой скромный шатёр. Вместе они пили, вели непринуждённые беседы, но дальше касаний за руки не заходило.       С рассветом, они отправлялись в путь. И до полудня Хейст досыпал в дормезе, поскольку добрую часть ночи «развлекал» посла, пытаясь еще больше заинтересовать.       Иногда Хейст предпочитал идти пешком, когда надоедало отсиживать пятую точку в дормезе или седле. Холода ударили внезапно, застав сариисинцев врасплох.       Все они, что слуги, что хаки, что лекарь, что сам Хейст, мёрзли, но пытались этого не показывать, поскольку подобного не позволяла гордость. И с завистью косились на тунговцев, которые облачились в тёплые плащи, подбитые мехом с обеих сторон.       Сжимая в руке веер до побелевших костяшек, Хейст искренне хотел верить, что очень скоро ему представится случай порыться в документах Кьелла и убить его.  — От холода ты стал совсем мрачен, — усмехнулся над головой посол, ехавший верхом. Наградил насмешливым взглядом. — Но я могу тебя согреть.  — Не стоит, Оксен-уста, я в порядке, — соврал омега, поправив пластину на лице, которая холодила кожу.  — Гордость не позволяет, господин Хагани? Или вы боитесь, что я попрошу чего-то взамен?       Со стороны стражников посла раздались едкие смешки. Зная об увлечениях своего господина, они уже заранее записали «господина Хагани» в шлюхи. И теперь, скорее всего, делали ставки на то, как долго будет еще продолжаться этот фарс и когда Кьелл решит подмять под себя понравившегося «альфу».  — А вы что-то можете попросить? — Хейст наградил его лукавой улыбкой, придал своему голосу больше рокочущих ноток, делая его чуть больше хрипловатым, чем обычно. А про себя вновь проклял Беренгара, который втянул его во всё это.  — Для начала — поцелуй, — не то в шутку, не то всерьёз ответил Кьелл.  — А-а… — протянул омега, и отошел в сторону.       «Как же надоедает унижаться», — про себя оскалился он, с трудом скрывая полный ненависти блеск в побагровевших очах.       И всё же на очередном привале Кьелл набросил ему на плечи плащ, подбитый соболиным мехом. Стало теплее, но нисколько не легче. Хейст был напряжен, начинал раздражаться из-за выходок посла, поэтому усердно налегал на лауданум, из-за которого тело расслаблялось, мысли покидали голову и становилось легче беспечно улыбаться.       Так что на последнем привале, «купец» не стал противиться, когда Кьелл отвёл его в сторону под предлогом обсудить что-то важное.       Оказавшись прижатым к дереву, Хейст поморщился. В сгущающихся сумерках еще были различимы эмоции на лице альфы, и впервые за всё время льдисто-голубые очи горели заинтересованным пламенем.  — Оксен-уста? — как можно правдоподобно изобразив смятение и испуг, «Кямал Хагани» напряженно сглотнул. Старался не обращать внимания на то, как к дереву сильнее придавливает большой живот альфы. — Что вы делаете?  — А у тебя очень хорошо получается делать вид, будто ты ничего не понимаешь, — хмыкнул бывший вояка, позволил себе оскалиться.  — И чего я не понимаю? — осторожно вопросил Хейст, ощущая, как поперёк горла встаёт ком. Ему становится не по себе. Начинают закрадываться подозрения, будто бы Кьелл его раскусил, догадался об обмане. И от понимания этого, омега принялся судорожно соображать, что же делать дальше. Да, можно будет убить Кьелла и прирезать его людей, но будет проблематично найти его поместья, в которых он наверняка хранит доказательства того, что на троне Сариисина восседает самозванец.       С минуту альфа пристально смотрел на него сверху вниз. Ухватил за лицо, погладив пластину, прикрывающую левую сторону.  — Ясно… Значит, придётся обойтись без намёков.       Хейст только и успел, что открыть рот, издав нечленораздельный звук. Громко ахнул, когда Кьелл подался вперёд и впился в его губы грубым, болезненным поцелуем, проталкивая язык внутрь.       Омега еще больше напрягся, зажмурился, внезапно испытав приступ тошноты. Но быстро заставил себя расслабиться, и попытался ответить на поцелуй.       Перед походом в постель посла ему непременно придётся выпить отвар, который не позволит каналу «омежьего лона» раскрыться, не даст выдать его истинную суть. Увы, Томрис так и не открыл, из чего состоит такой отвар, но обещал, что он безотказно действует.       Рыкнув, обдав Хейста горячим дыханием с чесночно-гнилым ароматом, Кьелл властно стиснул «купца» в своих объятиях, а затем стал оглаживать его тело через ткань одежды.       «Может в постели он не так ужасен?» — про себя понадеялся солсетурин, положив ладони на грудь посла. Решил проявить инициативу, губами обхватив язык альфы и принявшись его посасывать.       На это Кьелл усмехнулся, и практически сразу отстранился.       Окинул удовлетворённым взглядом тяжело дышащего «господина Хагани» с припухшими и покрасневшими от поцелуя губами, блестящими глазами и взъерошенными волосами.  — Сегодня ночью может быть холодно, так что я бы вам посоветовал остаться в дормезе, — запахнув полы плаща, посол удалился твёрдым шагом.       И он не мог видеть, как на лице «купца» появился ликующий оскал.

***

      Поместье Кьелла Стига, посла Тунга, выдающего себя за некоего господина Оксена, было достаточно скромным. Двухэтажное квадратное здание из серого камня, с рамами и дверьми из тёмного дерева. Окруженное высоким забором в четыре метра высотой, с остро заточенными пиками, с кованными чугунными воротами. На территории поместья находились несколько строений, которые своим видом напоминали скромную казарму, домик для слуг и сарай для скотины.       Мрачное место, от которого у Томриса, Санана и Яшара пробежали мурашки по спине, заставляя вздрогнуть.       Их разместили в доме для слуг, а Фуада с его хаками — в казарме.       «Господину Хагани» выделили одну из гостевых комнат. Стены, отделанные панелями светлого дерева, чуть темноватые половицы, потолок с балками. Тахты здесь не было, зато имелась самая настоящая кровать, чьё изголовье украшали ощерившиеся волчьи морды. В изножье стоял огромный сундук, имелась пара скромных кресел и прямоугольный стол. Напротив кровати был камин из рыжевато-коричневого гранита.       Достаточно скромное, но уютное место, где можно было отдохнуть.       Разумеется, что Хейст отказался от услуг приспешников посла, и доверил своё омовение, а также переодевание Яшару и Санану. И перед тем, как отправиться на ужин, выпил отвар Томриса.

***

      Кьелл уже и успел забыть, что в этом поместье, где он останавливался несколько раз за год, всё еще обитал один из его любовников.       Жилистый красавец Аеск, чьи длинные прямые волосы медового оттенка привычно были распущены, а дивные раскосые аквамариновые глаза недобро прищурены, с трудом сдерживался, чтобы не закатить скандал.       Этот юноша двадцати одного года вот уже двенадцать лет, как находился в услужении у Кьелла Стига. И только последние почти пять обитает в этом поместье, присматривая за хозяйством и помогая добывать для посла крестьян или рабов, которых можно замучить до смерти.       Кроме привлекательной внешности и исполнительности, Аеск был жутко ревнивым. Вот и сейчас, он с ненавистью и отвращением смотрел на гостя своего господина.       «На каких же уродов тебя начало тянуть, Кьелл», — скривился он, скользнув взглядом по сариисинцу.       Безусловно, его одеяния были дорогими и прекрасными, хорошо сочетались между собой пурпурный и тёмно-бордовый, но на этом всё. Аеску хватило всего одного взгляда, чтобы определить неприятную жесткость черных волосы, которые обрамляли вроде бы симпатичное, но при этом уставшее лицо, чью левую сторону прикрывала пластина, украшенная эмалью. Низкорослый сариисинец казался Аеску не только уродливым, но и жалким. А еще потасканным.  — Господин Кямал Хагани мой гость, Аеск, — предупредил любовника Кьелл, чувствуя его настроение. — Постарайся проявить к нему больше уважения.  — Может мне стоит еще ему в ноги упасть? — огрызнулся блондин, не умея и не пытаясь скрыть своих эмоций, что слишком явно отразились на его лице.       Сам же господин Хагани лишь кивнул Аеску, но не более.       Весь ужин, больше уделяя внимания выпивке, нежели закускам, салатам и блюдам, гость предпочитал вести беседу с послом, что нравилось самому Кьеллу.       Тунгский посол старался подмечать все мелочи, которые проскальзывали в жестах и словах сариисинца. Он уже давно заметил, что движения черноволосого альфы изящны, а поступь мягкая, как у омеги.       И разумеется, что они оба не обращали внимания на закипающего от гнева Аеска, что стоял позади Кьелла. Его бесило и злило, что Кьелл уделяет слишком много внимания какой-то потасканной шлюхе.  — Я благодарен за кров, Оксен-уста, — перестав превращать нежное куриное филе в кашу, господин Хагани поднял на посла маслянистый взгляд, — но в моей комнате всё еще очень холодно. Может, я пока посижу в гостиной у огня, пока камин получше растопят?  — У меня есть предложение получше, — осушив хрустальный бокал, Кьелл угрюмо посмотрел на гостя. — Пока в вашей комнате не станет достаточно тепло, вы можете побыть в моих покоях. Там больше удобств, намного теплее, да и мы сможем продолжить нашу беседу.  — Звучит неплохо, — всё же отправив в рот несчастную курицу, Кямал поднялся из-за стола. Уже собирался последовать за послом, как его внезапно толкнул в бок локтем Аеск, прошедший мимо.       Купец вскинул бровь, наградив блондина испепеляющим взглядом, а тот задрал нос, громко хмыкнув.

***

      «Отлично, только ревнивой подстилки этого урода мне не хватало!» — закатив глаза, Хейст проследовал за Кьеллом, заранее опасаясь, что тот светловолосый юный альфа может стать ему помехой.       Покои посла были достаточно скромны, мало чем отличались от гостевых. Разве что над огромной двуспальной кроватью имелся балдахин, полы были устланы мягкими масмавийскими коврами с густым ворсом, а кресла были большими и мягкими.       В покоях, состоящих из двух комнат, было не просто тепло, а неимоверно жарко, из-за чего Хейст поморщился. Не задумываясь, снял тонкий шелковый кафтан, который был больше похож на халат.  — Неужели так не терпится? — усмехнулся Кьелл, расценив этот жест по-своему. И подошел вплотную к омеге.  — Что — «не терпится»? — не сразу поняв, о чем говорит альфа, Хейст склонил голову на бок. Вздрогнул, когда посол резко схватил его за руку, перевернул ладонью вверх и прошелся пальцами по коже.  — У тебя мозоли, как у человека державшего оружие, — заметил Кьелл, посуровев. Сильно сжал запястье лже-купца, причиняя боль. — Может объяснишь, купец?  — А что объяснять? — попытался отдёрнуть руку омега. — Когда император Беренгар пошел войной на Восток, в Худу и Замарад, в армию забирали всех альф. Меня это тоже коснулось. Но… немного не повезло. Я угодил в плен, где под пытками из меня пытались выбить информацию. Из меня, и еще десятка хаков, которым не повезло. Это случилось в Замараде. Возможно, вы слышали, что Беренгару понадобилось очень много времени, чтобы его захватить и…  — Звучит всё это, конечно, интересно, но прости, я не умею сочувствовать другим, — ухватив Хейста за лицо, посол наклонился. Коснулся пластины, слегка сдвинул её в сторону. — Интересно, что ты скрываешь?  — Кажется, моя комната уже достаточно прогрелась, — выдавив из себя нервную усмешку, Хейст отнял его руку от себя, бочком направился к дверям.  — Как же с тобой сложно, — закатив глаза, Кьелл схватил омегу за грудки и ударил кулаком в солнечное сплетение, заставляя согнуться и тихо взвыть от боли. Ударом в челюсть отбросил в сторону, повалил на пол.       Хейст мог бы вступить с ним в драку. Мог бы убить, стоило только достать из волос заколку, которая на самом деле была стилетом, а не украшением в замарадском стиле. Но нужно было отыграть свою роль до конца, воздержаться от своих желаний.       Поэтому он позволил себя повалить, и вскрикнул, когда Кьелл бесцеремонно порвал на нём тунику, обнажая изувеченное тело, покрытое шрамами.       Альфа замер, с интересом и удивлением воззрился на обнаженное тело, но быстро взял себя в руки и рывком перевернул «господина Хагани», заставил встать в коленно-локтевую.  — Теперь я понимаю, почему тебя взяли в плен, — пророкотал Кьелл, приспуская с Хейста штаны, оголяя зад. — Ты совершенно не умеешь драться. Впрочем, чего еще ожидать от купца?  — Что ты задумал? — Хейст попытался посмотреть на альфу через плечо, но его немедленно уткнули лицом в пол.  — Исполню твоё желание, господин купец, — пророкотал посол, быстро расправляясь с собственными штанами. — Я же видел, как у тебя горят глаза. Ты совсем не умеешь скрывать своих желаний.       Для удобства Кьелл приподнял свой живот и положил его на поясницу омеги, тут же попытавшись пристроиться сзади. Его член, достаточно толстый, но длинной не более кисти руки, ощутимо упёрся в сжатое колечко сфинктера, а затем стал решительно проникать внутрь.       Хейст вздрогнул, зашипел. Впился пальцами в ворс ковра.  — Нет… вы всё не так поняли… — стиснув зубы, он молился всем известным богам, чтобы отвар Томриса сработал и Кьелл не смог догадаться, что под ним возмущается омега.  — Правда? — рывком войдя в лже-купца до конца, альфа хмыкнул и принялся двигаться. — Ну прости, уже поздно отступать.       Хейст стиснул зубы, морщась, пока чужой член растягивал его зад, причиняя дискомфорт. На сухую заниматься сексом он никогда не любил.       Отчего-то сразу вспомнилось его первое изнасилование в пыточной Ивара. Боль, отвращение и унижение, которые довелось пережить. Первые страдания. А потом был Касым и его подвал. Сначала был сам Нарий, затем пятеро, а после и вовсе десять альф, которые рвали его зад, причиняя боль, вновь унижая и смешивая с грязью.       Отчасти происходящее казалось схожим с тем, что было в прошлом.       Нет, Кьелл не был одной из тех мразей, которые намеренно причиняли ему боль. Да и сам Хейст добивался этой близости, ведь он должен выполнить задание. Вот только… почему же так мерзко? Почему к горлу подступает тошнота, кишки завязываются в узел, и возникает ощущение, будто его вновь втаптывают в грязь?  — Расслабься, ты слишком меня сжимаешь, — приказывает посол. Голос его звучит чуть хрипло от возбуждения.       Хейст подчиняется, понимая, что так будет лучше. Несмотря на выпитое вино, сознание слишком ясное, а тело никак не желает расслабляться.       Спустя несколько минут, Кьелл отстранился, но лишь для того, чтобы пройти к столу, где стоял поднос с лёгким перекусом на сон грядущий. Отломив кусок масла, размяв его в руке, позволив ему растаять, смазал им себе член, уделив особое внимание головке и вернулся к замершему Хейсту.       Омега вздрогнул, когда толстые пальцы коснулись его сфинктера, погладили на входе, затем протиснулись внутрь, растягивая и старательно смазывая маслом.  — В следующий раз готовься тщательнее, если надумаешь оказаться в моей постели, — сурово промолвил альфа, вновь пристроившись сзади. В пару рывков проник внутрь, срывая с губ «господина Хагани» приглушенные стоны. — Однако, радует, что ты додумался тщательно вымыть зад. Большинство моих любовников себя этим не утруждали, пока я их сам не пинал. Не вижу удовольствия месить чьё-то дерьмо.  — Вы очень чистоплотны, Оксен-уста, — прошипел Хейст. Проникновение шло легче, но на этом положительные моменты заканчивались.       Насколько помнил солсетурин, тунгский посол предпочитал думать только о собственном удовольствии, а до других ему не было дела.       Кьелл пыхтел, порыкивал, двигался рвано, сильно сжимая бёдра Хейста руками, ногтями впиваясь в светлую кожу, оставляя следы-полумесяцы.  — Для сариисинца у тебя очень светлая кожа, — заметил тунговец, тяжело дыша.  — В роду были… выходцы из Тунга… — прохрипел омега, чувствуя, как от активных движений и жары в покоях, Кьелл начинает потеть. — Кроме того… моя семья… живёт на Севере Йиртыдже…  — Это многое… объясняет, — посол не сбавлял темпа, пытаясь довести себя до разрядки.       Шелковые мышцы ануса обхватывали толстую плоть, порой слишком сильно, из-за чего Кьелл громко охал и болезненно щипал лже-купца за бёдра.       Надолго альфу не хватило. Он кончил, оросив нутро Хейста скупым количеством белёсого семени. Отстранился, утерев со лба выступивший пот.  — Открой окна, — приказал Кьелл, направившись в спальню. — И немедленно ко мне.  — Неужели вам было мало, Оксен-уста? — не смог воздержаться от язвительности Хейст, с радостью отворив окна, впустив в комнаты желанную прохладу.  — Не задавай глупые вопросы, — рявкнул на него посол, полностью раздевшись и устроившись на кровати. — Иди ко мне, используем твой рот по прямому назначению.  — Вы низкого обо мне мнения, уста, — изобразил возмущение и обиду Хейст, но покорно подошел ближе. Взобрался на кровать, и позеленел, с трудом подавив приступ тошноты.       В паху Кьелла обильно росли тёмные волосы, жесткие и грязные, от которых шел ощутимый запах пота. Член, короткий, но толстый, являл собой жалкое зрелище, равно как и сильно обвисшие яйца, больше похожие на полупустой мешочек с чем-то. От пунцовой головки пахло не только растопленным маслом, которым усердно смазывал себе член посол, но и мочой.       Хейста передёрнуло. Бросило в жар и дрожь.       Отвратительно. До тошноты омерзительно.  — Чего же ты ждёшь? — Кьелл с ухмылкой смотрел на него. — Приступай. Поверь, лучше бы тебе сделать это добровольно, нежели я тебя потом заставлю.  — Вы мне угрожаете, уста? — нервно хихикнув, Хейст напрягся, опасаясь, что посол уже заранее предупредил своих людей, чтобы те в случае необходимости не позволили «купцу» покинуть поместье.       Альфа ощерился. Достаточно легко сел, схватив Хейста за лицо, заглядывая ему в глаза. Погладил кожаную пластину.  — Предупреждаю, — обдав омегу смердящим дыханием, Кьелл ухватил пластину за край и резко дёрнул вверх, снимая её.       Омега вздрогнул, напряженно сглотнул. Сердце пропустило несколько ударов.       Посол нахмурился, разглядывая лицо лже-купца.  — Правильно делаешь, что маску носишь, — наконец сказал Кьелл, отпуская его и обратно откинувшись на подушку. — Этот шрам тебя уродует. Хотя, ты и так не красавец. Милый, но не более. А со шрамом так и вовсе — урод.  — Я так полагаю, что уста знаток в области красоты и привлекательности, — снова нервно усмехнувшись, Хейст потянулся к лицевой пластине и попытался надеть на место, коснувшись левого уха и ощутив подозрительную влагу. Серьга-каффа, прикреплённая к пластине и держащая её, оцарапала ухо.  — Не болтай и займись делом, — отмахнулся от него посол, всем своим видом показывая, что не намерен продолжать разговор.       Не переставая нервничать, думая о возможном провале операции, Хейст склонился над пахом Кьелла. От складки под большим животом исходил прелый запах.       Поборов в себе отвращение, омега всё же взял член альфы в рот.       Рот мгновенно наполнился слюной. Хейст обильно смачивал чужую плоть, пытаясь вымыть отвратительный привкус мочи, пота и чего-то еще.  — Смелее, — нетерпеливо рявкнул альфа, положив ладонь на затылок лже-купца, сильно надавив, вынуждая взять член полностью в рот.       Хейст возмущенно замычал, утыкаясь носом в пах. Подчиняясь руке Кьелла, он принялся сосать. Тошнота не проходила, заставляя давиться и вздрагивать всякий раз, когда вкус немытого члена становился слишком ярким. Жесткие тёмные волосы в паху Кьелла щекотали ноздри, лезли в рот, прилипали к губам.       Облегчением было то, что посол кончил достаточно быстро.       Жидкая сперма, не менее отвратительная, чем сам член, выстрелила прямо в горло.  — Глотай! — приказал посол, продолжая удерживать Хейста за затылок.       Позеленев, скрипя зубами, солсетурин проглотил сперму. В горле встал ком.  — Вот и молодец, — похвалил его Кьелл, наконец-то отпустив. — Можешь идти к себе.  — Уста, мне крайне неприятно, что вы обращаетесь со мной, как с наложником, — сжав кулаки, процедил омега.  — Ты находишься в моём доме, и я вправе обращаться с тобой, как считаю нужным, — фыркнув, посол наградил его тяжелым взглядом. — Или ты хочешь продолжения?       Буркнув пожелания доброй ночи, Хейст поспешил удалиться.       Быстрым шагом промчался по коридору, не потрудившись даже обратить внимание на возмущенно пыхтящего Аеска. Ворвавшись в скромную комнату, омега метнулся к ночному горшку, что был под кроватью и принялся усердно прочищать желудок.       Тело Хейста содрогалось, сводимое судорогами. Живот пронзали невыносимые спазмы. По сравнению с тем, что было, ненавидимая омегой желчь, показалась приятной на вкус.  — Господин, вам плохо? — подал голос опешивший Томрис, который до этого что-то рассказывал привычно молчаливым Санану и Яшару.       Хейст на него лишь рукой махнул. Поняв, что ночного горшка будет мало, он метнулся к окну, высунул свою тушку наружу. Вниз головой, лёжа животом на подоконнике, намного удобнее было извергать содержимое желудка.       В этот момент Хейсту было плевать, что Кьелл его услышит и оскорбится. Плевать уже и на итог задания. Даже если он его провалит, это уже не так страшно, как дальнейшие ночи в постели тучного и отвратительного борова, из-за которого ему обещает выцарапать глаза ревнивый Аеск.  — Господин? — Томрис всё же подошел ближе, предварительно отправив слуг на поиски воды и его сумки, в которой хранились возможные травы, настойки и отвары.  — Вина… пусть принесут вино, сильно разбавленное водой, — приказал Хейст, продолжая свисать вниз головой. Крашеные волосы закрыли лицо.       Тяжело дыша, глядя в тьму под собой, омега впервые очень сильно пожелал вернуться домой, в Гурур, под бок Беренгара.

***

 — Почему вы просто от него не избавитесь? — ревниво шипел Аеск, сильно прогнувшись в спине и насаживаясь задом на член Кьелла. — Гостям положено быть таковыми лишь седмицу, иначе…  — Не твоего ума дело, — грубо прервал его посол, ударив раскрытой ладонью по уху.       Юный альфа вскрикнул от боли, уткнулся лицом в перину. Его передёрнуло, стоило только вдохнуть отвратительный запах, исходивший от постельного белья.  — Ты не должен лезть в дела, которые тебя не касаются, — рыкнул Кьелл, наращивая темп. Он входил в податливое тело на всю длину своего члена, с громкими шлепками прижимаясь пахом к поджарому заду любовника. — Поверь мне, господин Хагани тебе не соперник. Этот уродец то еще бревно в постели.  — Правда? — не смог скрыть своего злорадства Аеск, наградив посла тем, что сжал его плоть внутри себя. Его радовало, что Кьелл не считает черноволосого сариисинца хоть немного привлекательным. — Неужели он совсем ничего не умеет в постели?       Посол замер, задумавшись. За те две с половиной седмицы пребывания в поместье, он звал в свою постель господина Хагани лишь несколько раз. И все те разы Кьеллу казалось, что купец слишком напряжен и не может расслабиться, оттого и лежит бревном. Но сосать он всё же умеет. Причем очень даже неплохо, из-за чего Кьелл кончает быстрее обычного.  — Господин? — вывел его из раздумий замерший юный альфа, начиная нервничать. Ему не нравилось, что посол так и не ответил.  — Я хочу насладиться чужими страданиями, так что займись этим, — наконец приказал Кьелл, снова задвигавшись. — Чтобы всё было готово к завтрашнему обеду.       Аеск только кивнул, протяжно застонав, когда посол принялся резко двигаться, доводя себя до разрядки. Не догадывался, что Кьелл вынашивает план по развращению «уродливого» купца.

***

       Глоток лауданума, а за ним еще один. И еще. И еще.       Хейст пил опиумную настойку и вливал в себя вино так, что Томрис снова начал переживать за его здоровье. Но омеге было плевать на подобные вещи.       Ему было противно находиться рядом с Кьеллом. Противно разговаривать с ним. Противно прижиматься и трахаться. Даже целоваться. Разумеется, что при после Хейст не показывал своих эмоций, наоборот, всем своим видом старался показать, что Кьелл ему симпатичен. Но рвотных позывов от этого не становилось меньше.       Так что оказавшись в своей комнате, омега позволял себе грязно выругаться, поплеваться от отвращения, прочистить желудок, прополоскать рот всевозможными отварами, убирающими неприятный запах и налегал на выпивку.       Теперь же, стоя рядом с Кьеллом на заднем дворе, Хейст усердно вливал в себя лауданум. Хотел хоть немного расслабиться, поэтому равнодушно взирал на людей, которых привели стражники посла.  — Помнится, наша первая встреча произошла при весьма интересных обстоятельствах, — кашлянул альфа, властно положив руку на плечо Хейста, сжав её.  — И вы решили повторить? — хмыкнул омега, огорчившись, что лауданум закончился. — А вы романтик, Оксен-уста.  — Просто интересна ваша реакция, — поведя плечом, Кьелл окинул жертв оценивающим взглядом, выбирая. Перед ним были трое альф, — старик и двое юношей, — один бета, три женщины, — две взрослые и совсем девочка, — а также двое омег, юноша и мальчик.       И поскольку у посла было сейчас игривое настроение и хотелось впечатлить своего гостя-любовника, альфа решил остановить свой выбор на девочке и мальчике-омеге, а остальных велел увести.  — Господин Хагани, как вы относитесь к чужим страданиям? — внезапно спросил Кьелл, удобно расположившись в принесённом большом кресле, закутавшись в тёплый плащ, подбитый соболиным мехом.  — До чужих мук мне нет дела, уста, — немного подумав, ответил Хейст, наградив его самой милой улыбкой, на какую только был способен. — Когда оказываешься в руках врагов и тебя пытают, то чужие страдания перестают иметь какое-либо значение.       Глаза омеги побагровели. В них зажёгся кровожадный огонь.       Он с удовольствием стал наблюдать, как вопящую девочку спешно раздели. Босые ножки, покрасневшие от холода, утопали в снегу по щиколотки. Она кричала и вырывалась, когда двое альф-стражников схватили её под руки и подняли, отнеся чуть в сторону и занесли над деревянным колом, вбитым в землю. Третий следил за тем, чтобы остриё было аккурат напротив промежности девочки и проникновение прошло успешно.       Однако она вырывалась, дёргалась и кричала, так что мужчинам пришлось схватить её еще и за ноги, широко разведя их в стороны.       Вопль боли пронесся над поместьем. По древку кола потекла тёплая кровь, а девочка продолжала дёргаться, только сильнее насаживаясь на кол.       Вцепившись пальцами в подлокотники кресла до побелевших костяшек, Хейст жадно внимал чужим страданиям. Вид и аромат крови будоражил, пьянил. Захотелось поскорее разделаться с Кьеллом.       Омега в красках представил, как будет пытать и увечить жирного посла. И он не позволит ему сразу умереть. Будет мучить, отрезая по кусочку, вырывая щипцами плоть.       Девочка вновь заорала, обмочившись, когда один из стражников надавил ей на плечи, вынуждая опуститься на кол практически до конца. Остриё вышло из её груди справа. Кровь потекла изо рта.       Наблюдавший за этим мальчик-омега, побледнел, громко зарыдал. Сорвался с места, пытаясь убежать.       И именно в этот момент спустили собак, которые бросились в погоню за ним, а догнав, принялись рвать на части.       Громко хмыкнув, Хейст повернулся к Кьеллу.       Альфа с угрюмым видом наблюдал за происходящим, и по его лицу сложно было понять, испытывает он радость от увиденного или наоборот.  — Тебе нравится это? — внезапно задал вопрос Кьелл, склонив голову на бок. Наконец-то позволил себе кровожадный оскал, когда один из псов отступил в сторону, унося в пасти кусок плоти, а мальчик-омега, захлёбываясь кровью, всё еще продолжал сопротивляться.  — Весьма занятное зрелище, — уклончиво ответил Хейст, облизнув пересохшие губы. Поёрзал в кресле. Лауданум хорошо подействовал. Тело расслабилось, в голове не осталось лишних мыслей, и прилив жара был только на руку. Так что на открытой щеке выступил румянец, глаза умаслились, а дыхание Хейста стало неровным. — Стыдно признавать, что такие ужасные вещи способны отчасти возбуждать.  — Правда? — наконец-то посол посмотрел на него. Пристально, словно бы видел впервые. — Очевидно, пребывание в плену сказалось и на твоих желаниях. Тебя часом не насиловали, пока пытали тебя или кого-то из твоих товарищей?  — А как это связано? — недоумённо вскинул бровь омега.  — У тебя просто мог выработаться рефлекс на подобные вещи. И…       Кьелл замолк. Задумался о чем-то своём, а затем резко встал с кресла, схватил Хейста за шкирку и поволок к покосившейся постройке, которая была сараем, где хранилось сено и некоторые ненужные вещи.  — Что вы задумали, уста? — изумлённо вопросил Хейст, не совсем понимая намерений посла. Вновь начал опасаться, что он чем-то выдал себя и теперь его постигнет кара за ложь и допрос…       Кьелл впечатал его грудью в стену. Сорвал плащ, швырнув его на пол. Задрал подол бархатной туники и нижнюю рубаху, стянул утеплённые штаны, обнажая зад лже-купца.  — Хочу кое-что проверить, — рыкнул альфа, сжав шею Хейста сзади. Быстро расправился с собственными штанами.  — Оксен, это недо… — омега не смог договорить, громко ахнув. Оттопырил зад, ощущая, как член посла скользнул между его ягодиц и проник в анальное отверстие.  — Тебе понравится, — уверенно пророкотал Кьелл, рванув на Хейсте тунику, обнажая плечо, чтобы сначала провести по светлой коже языком, а после впиться в неё губами.       Альфа принялся двигаться резко и рвано, вбиваясь в сжимающийся зад солсетурина. Еще больше распалился, удовлетворённо зарычав, когда «господин Хагани» принялся стонать. Сладко и громко. Подмахивая бёдрами, насаживаясь на член Кьелла, словно бордельная шлюха.  — Так намного лучше, — закончив слюнявить плечо Хейста, альфа опалил его ухо горячим смердящим дыханием. — Отзывчивым ты мне нравишься куда больше, Кямал.       Хейст ничего не ответил. Ритмичные движения возбуждали, заставляли елозить бёдрами. Лауданум туманил разум, обострял все эмоции и чувства, так что секс с Кьеллом становился куда приятнее.       Кьелл что-то бубнил себе под нос, то оглаживая талию любовника, то сжимая его бёдра. И пусть альфа привык думать только о собственном удовольствии, ему нравилась отзывчивость любовников. А отзывчивость «альфы», который обычно в постели был холоден, особенно будоражила.       Даже когда Кьелл кончил, Хейст не позволил ему отстраниться от себя. Нагло перехватил его руки, лежавшие на талии, продолжая двигать бёдрами, насаживаясь на член. Омега и сам был не против кончить, поэтому опустился до такой наглости.       В конце концов, самому себя удовлетворять по ночам было не так приятно, как заниматься сексом с кем-то. К сожалению, ради удачного исхода задания, Хейсту приходилось отказывать себе в удовольствии переспать с кем-то из компаньонов. Будь возможность, он бы с радостью лёг под Фуада. Альфа был в его вкусе, да и член имел привлекательного для Хейста размера. Но, увы, приходилось довольствоваться либо собственными пальцами, либо ножнами от кинжала.       Громко постанывая, чувствуя, что Кьелл снова стал двигаться, омега невольно представил, что сейчас позади него старается Беренгар. Эти мысли не только возбудили еще сильнее, но и заставили испытать странную тоску.       Отпустив руки посла, Хейста вцепился ногтями в дощатую стену сарая, кончая на сухую. Вскрикнул, когда его приложили лицом о твёрдую поверхность, а затем зад пронзила боль, заполонив внутри.       Кьелл так сильно возбудился, что не заметил, как набух узел и он нагло вогнал его в зад лже-купца.       В памяти Хейста всплыла картина многолетней давности.       Труп мальчишки-альфы, раба с исцарапанными руками и лицом, который задушил себя собственной цепью после того, как один из альф-наёмников, служивших работорговцу, провёл с ним сцепку.       Для любого альфы или беты подобное равносильно смерти. Даже обычное изнасилование альфами и бетами воспринималось, как нечто ужасное. Никакие лишения конечностей или даже кастрация не сравняться с подобным унижением, тем более сцепкой.       Тяжело дыша, дождавшись когда узел спадёт, Кьелл отстранился. Спешно заправил член в штаны и молча удалился.       Проводив его взглядом, брошенным через плечо, Хейст ухмыльнулся.

***

— Ты слишком многое на себя берёшь, — фыркнул Рагнар, меряя комнату шагами.       Они были одни. Слуг и лекаря Хейст отправил прочь еще несколько часов назад, сославшись на дурное самочувствие. — Всё же надо было твоему царю самому браться за это дело. Уверен, он бы лучше справился. В конце концов, у него уже есть опыт постельных игрищ с альфами.       Хейст усмехнулся, оценив язвительное замечание отца.  — В этом есть и свои плюсы, — ответил омега, потирая щеку, которую большую часть времени скрывала кожаная пластина. Только на ночь, оставаясь наедине, он мог снять украшение. — В случае чего, у меня будет еще один ключ управления над Беренгаром. — Главное, чтобы история не повторилась вновь, Хейст, — вздохнул отец, подойдя к сыну и обняв его за плечи. — Во второй раз он тебя никому не отдаст, а скорее скормит Дириду живьём.  — В этот раз я буду умнее и осторожнее, — пообещал Хейст, уже было потянувшись к протянутой ладони за лаской, как в дверь поскреблись. Быстро заставив отца исчезнуть, он крикнул. — Войди!  — Господин желает видеть вас немедленно, — ответил слуга.  — Так поздно? — изобразил удивление в голосе омега. — И что ему нужно?  — Он хочешь разделить с вами постель, если вы так желаете знать правду, — едко бросил слуга, отчего-то начиная раздражаться.  — Хорошо, я скоро буду, — взмахнув рукой, выметая его прочь, Хейст задумчиво потёр подбородок.       Значит, ему всё же удалось наконец-то заинтересовать Кьелла. Это радует.       Хотя, если бы можно было поскорее со всем закончить, избавиться от посла и вернуться домой, то он был бы вне себя от счастья.       Переодевшись в шелковые полупрозрачные штаны мятного оттенка и тунику сине-зелёного более плотного шелка, украшенную вышивкой из золотых орхидей, Хейст расчесал волосы и надел на место лицевую пластину, аккуратно водрузив обруч на голову и прикрепив каффу к уху. Глянув в зеркало, убедился, что выглядит достаточно неплохо, и уже собирался покинуть комнаты, как замер.       Сведя брови, вернулся к своим вещам и достал из складок одежды тонкий стилет, длинною с большой палец на руке, который легко можно было спрятать в рукаве или за поясом.       Лишь после этого Хейст покинул свою комнату.       В коридорах было пусто, что само по себе довольно странно, ведь обычно стражники посла дежурили круглосуточно.       И это наталкивало на недобрые мысли.       Покои Кьелла находились в противоположном конце коридора, куда Хейст и направился, стараясь делать вид, что всё в порядке. На деле же его нервы были обострены. Он усердно прислушивался к звукам вокруг, украдкой поглядывал на тёмные углы и ниши, где его может поджидать опасность.       И когда от стены отделилась тень, Хейст успел её заметить, но не стал пока ничего делать, позволяя себя прижать к холодному серому камню.       Чужая ладонь зажала ему рот, а к шее у основания прижалась холодная сталь ножа.       В тусклом свете, отбрасываемом факелом, омега смог узнать Аеска. Аквамариновые очи горели ненавистью и отвращением, а еще злобой. Лицо альфы при этом было мрачным.  — Твоё пребывание здесь слишком затянулось, господин купец, — процедил Аеск, отняв руку с ножом назад для удара.