Равные Солнцу

Тархиб — «Желанный», фаворит, аналогичен женскому Метреси. Кефалет — жена или младший муж правителя, взятые в брак в качестве залога мира и гаранта безопасности. Дословно означает «Залог». Бекчи — должность Хранителя покоев при правителе. Анне — мать, титул хозяйки гарема, матери правителя. Кёле — рабыня, так и не попавшая на ложе господина, но перешедшая в услужение в качестве служанки к фаворитке или царице. Агасы — военачальник, генерал. Билге — должность советника при царе Сариисина, часто используется для общего обозначения сановников. Метреси — госпожа, титул фаворитки в гареме, даруется господином во время беременности или после рождения наследников. Рахип — жрец. Орталама — обращение к евнухам. Уста — «господин», вежливая форма обращения к знакомым и незнакомым мужчинам в Сариисине. Хак, хаки — воин, воины, стражи. Кафа — капитан стражи (городской, дворцовой). Бакир — медная монета в Сариисине Фида — серебряная монета в Сариисине Хазине — золотая монета в Сариисине ____________________________________________________________________________       Ширин не успел потянуться ко рту, когда острое лезвие прошлось по горлу.  — Хейст! — зарычал Беренгар, но не успел вмешаться. Кинжал вошел Рину в шею, перебивая трахею.       Омега захрипел, упал на колени, захлёбываясь собственной кровью. Ошарашенно смотрел на Хейста единственным целым глазом, пока не завалился на бок.  — Рин! — придя в себя от шока, Сьер бросился к наложнику. — Рин? Рин!       На глаза мальчика навернулись слёзы. Он ухватился обеими руками за рукоять кинжала, пытаясь вытащить из горла Ширина. Его била дрожь.  — Что ты наделал, Хейст?! — подлетев к солсетурину, Беренгар схватил его за грудки. Гнев тут же сменился ужасом, когда Хранитель покоев с равнодушным видом выплюнул откушенный кусок языка.  — Мальчишка сам виноват, что не следил за языком и шел против меня, — холодно отчеканил Хейст, упрямо глядя в глаза императору. — Гар, он ведь не впервой пытается настроить против меня Сьера, раскрывая свой рот.  — Но не на глазах же у ребёнка его убивать! — снова прорычал альфа, встряхнув омегу еще раз. — Ты совсем своей головой не думаешь, чудовище?  — З-зачем… — голос Сьера предательски дрогнул, надломился. Он не замечал, что по щекам текут слёзы. Сжимая в руке кинжал, мальчик поднялся и с ненавистью посмотрел на опекуна. — Ненавижу! Ты уничтожаешь всё, к чему прикоснёшься. Отнимаешь всё, что мне дорого! Чудовище. Я тебя ненавижу!       Беренгар отпустил Хейста, разрывался между желанием отвесить солсетурину пощечин и попытаться успокоить Сьерстакта. Но на удивление, не стал вмешиваться, когда маленький альфа набросился на омегу, замахнувшись.  — Я убью тебя!       Хейст лишь раздраженно цокнул языком. Перехватил занесённую Сьером руку, легко отнимая у него кинжал, и отвесил сильную пощечину, из-за чего мальчик пошатнулся.  — Никогда не разбрасывайся словами, если знаешь, что не сможешь этого исполнить, — с усмешкой произнёс омега, убирая кинжал в ножны. И пока Сьер был в замешательстве, Хейст за шкирку выволок его из обеденной залы, где под дверью стояли Вожак и Надин. — Этого паршивца запереть в комнатах и не выпускать. Пусть подумает о своём поведении. И… Сарда, будь добр, избавься от тела одной болтливой шлюхи.       Надин тут же прижал мальчика к себе, заглянул в трапезную, после чего смертельно побледнел.  — Выполняй приказ, — коснувшись его плеча, велел Сарда, на всякий случай оттеснив Надина в сторону от Хейста. — И побудь пока с мальчиком. Только без глупостей.       Надин смерил Вожака и Бекчи ненавидящим взглядом, после чего всё же подчинился, уводя Сьера прочь.       Дождавшись, пока «Шакалы» унесут тело Ширина, Хейст поморщился, помассировал ноющие виски, тяжело опустившись на стул и сгорбившись.  — Скажи, тебе так нравиться причинять ему боль? — с презрением в голосе вопросил Беренгар, нисколько не скрывая своего осуждения. — Обязательно нужно было убивать мальчишку на глазах у Сьера?  — Пусть радуется, что я убил это трепло быстро и без особых мучений.  — Ты сейчас серьёзно? Ты омеге глаз выдавил, язык откусил и горло вспорол!  — Пф, ерунда… — отмахнулся Хейст, подняв на альфу взгляд. — Будучи беременным, живя у Касыма первый год, я изрядно голодал. Один из надзирателей, приставленный ко мне, чтобы присматривать, делал всё, чтобы я был наказан и не мог получить порцию своего скудного пайка. Ты бы слышал те вопли, когда я впился зубами ему в подбородок. Я откусил приличный кусок мяса. Жаль, что так и не вышло его съесть.  — Иногда ты меня пугаешь, — признался Беренгар, вздрогнув, когда по спине пробежали мурашки.  — А мне казалось, что ты давно должен был привыкнуть, — откинувшись на спинку стула, запрокинув голову, омега устало посмотрел в потолок. Языком провёл по губам, ощущая металлический привкус. — Рин… он был неплохим любовником. Кроме того, он хорошо ладил со Сьером, но оказался слишком глупым. Знаешь, на его месте, увидь я нечто подобное, то просто бы шантажировал своего хозяина, чтобы получить денег или свободы, а он… Этот идиот всё рассказал мальчишке, который ничего не может ему дать.  — Ты очень странно рассуждаешь, Хейст, — заметил император, нервно усмехнувшись.  — Я рассуждаю здраво, как и должно быть. Кто ж знал, что Ширин окажется непроходимым идиотом.       Тяжело вздохнув, Гар лишь рукой махнул на него. Уже смирился с мыслью, что у Хейста есть своё непоколебимое виденье жизни.  — И что теперь думаешь делать? — спустя какое-то время спросил император. — Сам ведь понимаешь, что тебе вряд ли удастся наладить отношения со Сьером.  — Будто до этого они были нормальными! — фыркнув, Хейст закусил щеку изнутри. — Ладно… что-нибудь придумаю. По крайней мере, попытаюсь ему объяснить, почему я так поступил.  — Знаешь, я бы не хотел быть твоим ребёнком. Никогда.  — Ну и молодец, возьми с кухни пирожок.       Пробормотав себе под нос ругательства, Хейст всё же решил зайти к Сьерстакту и всё с ним обсудить. Сомневался, что мальчик вообще станет его слушать, но омеге было важно, чтобы из-за болтливости Ширина никто не узнал одного из его маленьких секретов.       Поднявшись на второй этаж, Хейст подошел к дверям покоев сына. Постучал костяшками по дереву.  — Сьер, нам надо поговорить, — отчего чувствовал себя мужчина при этом крайне паршиво. Разучился он перед кем-то оправдываться и что-то доказывать. — Хочешь ты того или нет, но ты выслушаешь меня.       В ответ была тишина, что несколько напрягло.       Отворив дверь и войдя, первым делом Хейст заметил распахнутое настежь окно.  — Сьер? — быстро подойдя к нему, мужчина обнаружил перекинутую наружу верёвку, одним концом закреплённую за балку под потолком. — Вот, значит, как…       Уже начали сгущаться сумерки, но еще были различимы две фигуры, которые спешно убегали прочь, сумев выбраться за пределы ворот поместья.       Нервно усмехнувшись, Хейст быстро направился в свои покои. Вооружившись луком со стрелами, мечом и наспех собрав в походную сумку креплённое вино, бинты и плед, накинул на плечи плащ.       Вихрем пронёсся мимо слуг, едва не задев плечом Сарду.  — Пусть седлают мою лошадь! — приказал омега, перепрыгивая через несколько ступеней.  — Что случилось? — тут же нарисовался Беренгар.  — Ничего! — раздраженно рявкнув, Хейст мысленно ненавидел и проклинал собственного сына, Ширина и Надина, который явно и помог Сьеру сбежать.  — Что значит — «ничего»? — не желал отставать император, следуя за солсетурином по пятам. — Тогда куда ты собрался?       Омега ничего не ответил. Лишь раздраженно повёл плечом, выбегая на улицу. Не стал ждать, пока Вожак исполнит его приказ, сам побежал на конюшню, чтобы седлать коня.       Уже через пару минут он загонял лошадь за пределами Хоулфа.       С Надином разговор будет коротким. Его Хейст собирался убить на месте. Может быть, даже особо мучить не станет. Но это уже как получится. А вот со Сьером предстоит очень серьёзный разговор. И если слова не помогут, то придётся прибегнуть к старому доброму методу воспитания — розгам!       Из-за того, что сумерки стремительно сгущались, приходилось усердно приглядываться, чтобы различить две фигуры, убегающие прочь.       Позади раздалось лошадиное ржание, а через мгновение совсем рядом появился свет.  — Вот нельзя было по-человечески сказать, что Сьер сбежал? — прорычал Беренгар, свободной рукой держа факел, освещая сумерки.  — Без тебя бы разобрался, — буркнул омега, хотя про себя всё же порадовался, что император додумался взять с собой факел.       Снег крупными хлопьями валил с неба, завывал ветер, стараясь замести следы беглецов. Лютый холод пробирал до костей.

***

      «Быстрее!» — мысленно подгонял Сьер, стараясь поспевать за Надином. Ноги утопали в сугробах.       Холодный воздух резал лёгкие, обжигал горло. По вискам струился пот.       Опрометчиво с их стороны было не брать с собой лошадь, но Надин уверил, что иначе это привлечёт слишком много лишнего внимания. Так что бежать было решено на своих двоих.       Сьер старался не показывать бете, как ему больно и плохо. Картина мучительной смерти Ширина преследовала его, то и дело вставала перед глазами, заставляя слёзы против воли течь по щекам.  — Они нас догонят! — мальчик обернулся, слыша ржание лошадей. Запнулся, упав.       Подняв Сьера и взяв его на руки, Надин постарался свернуть в сторону. Они направлялись вглубь леса, надеясь найти поваленное дерево или пещеру, где можно будет спрятаться от погони и переждать какое-то время.  — Всё будет хорошо! — пообещал бета, крепко стиснув мальчика.       Сьер хотел бы ему верить. Надин был единственным, кто понимал его и поддерживал.       Из-за стресса и напряжения, мальчик не замечал сильного холода.       Крепко стиснув шею беты, Сьер посмотрел назад. Видел, как стремительно приближались двое всадников, один из которых держал в руке факел.       Со свистом был пронзён воздух, а в следующее мгновение Надин коротко вскрикнул, внезапно упав на колени.  — Надин?! — Сьерстакт вцепился в плечи беты, заваливаясь вместе с ним в сугроб.       Надин закашлялся, выпустил альфу из рук, сам перевернулся на бок.  — Беги… — велел он.       Сьер с тревогой и ужасом смотрел на него. Перевёл взгляд на торчащую из спины Надина стрелу. Потянулся руками к древку, чтобы вытащить её.  — Стоять! — нечеловеческим голосом рявкнул приближающийся всадник.       Мальчик вздрогнул, с замиранием сердца уставился на мужчину. Следом за ним спешил второй, держа в руке факел.  — Идиоты, — фыркнул Хейст. Приблизившись, за шкирку оттолкнул Сьера в сторону. Достал из ножен меч, занеся его над Надином. — Я был лучшего о тебе мнения, Надин.  — Пошел ты! — прохрипел бета, потянувшись за кинжалом. — Чтоб ты сдох, выродок!  — Хейст, не надо, — голос Беренгара заставил Сьерстакта вздрогнуть, прийти в себя.  — Не надо… — взмолился мальчик. — Прошу, не на…       За долю секунды Змей был занесён и со свистом опущен, клинком вгрызаясь в шею, частично отсекая голову.       Надин дёрнулся. Из раны обильно полилась кровь, впитываясь в снег.       Из горла Сьера вырвался крик горя.  — Хейст! — рявкнул Гар, подходя к ним. Но заметив состояние мальчика, тут же прижал его к себе.  — Возвращаемся, — приказал Хейст, вытерев клинок меча о штанину, направился к лошади.  — Хейст! — окликнул император, и когда омега повернулся в его сторону, ударил со всей силы кулаком.       Солсетурин застонал, пошатнулся. Висок пульсировал, тупой болью отзывался в лобную часть.       Сьер даже пикнуть не успел, когда его отпустили. Широко раскрыв глаза, он наблюдал за тем, как мужчины сцепились и, повалив друг друга на снег, стали размахивать кулаками, сыпая проклятиями и оскорблениями.       Мальчику потребовалась минута, чтобы прийти в себя. Навернувшиеся на глаза слёзы, быстрыми ручейками побежали по щекам. На негнущихся ногах он подошел к телу Надина, упал на колени, вцепившись в его руку.  — Этого не должно было случиться… Ни ты, ни Рин не должны были вот так погибнуть.       В тот момент, когда из горла должен был вырваться громкий всхлип, раздался оглушительный хруст. До боли знакомый, заставивший волосы на затылке пошевелиться.       Сьерстакт резко обернулся, чтобы увидеть всего в шаге от себя, то чудовище, что обычно обитало в покоях Хейста. Тварь безумно улыбалась, демонстрируя свои острые гнилые зубы.  — А как я должен был поступить, если один ублюдок нагло лжет, а второй выродок подбил Сьера на побег?! — прорычал Хейст, всё же сумев выбраться из-под Беренгара и отступить на несколько метров в сторону. — А если бы ты оказался в подобной ситуации? Представь, если бы Максуд стал лгать Шэхперу или Сафаку о тебе, да еще и подбивать на побег? Как бы ты отреагировал?       Сьер отвёл от чудовища взгляд именно в тот самый момент, когда к нему подошел Гар. А затем щеку обожгла сильная пощечина. Альфа схватил его за шкирку, встряхнул.  — Чтобы больше подобного не было, Сьер!  — Я не хочу с ним жить! Я не хочу больше находиться в этом месте! — задрожав всем телом, мальчик всхлипнул. Он не врал когда говорил это. Он действительно больше не хотел находиться в Хоулфе. — Все, кто мне хоть немного дорог — умирают. И умирают от его рук! Папа, Рин, Надин… а если ты станешь следующим, дядя Гар?!  — Не стану, — пообещал император, всё же прижав его к себе. — А с чего ты взял, что Хейст причастен к смерти кого-то из твоих отцов?  — А он причастен? — Сьер пристально посмотрел на Беренгара, отчего у последнего по спине пробежали мурашки.  — Хватит болтать, — вмешался Хейст, направляясь к лошадям. — Возвращаемся домой. Там решим, что с тобой делать дальше, воробушек.       Оскалившись, мальчик всем сердцем пожелал, чтобы этот ненавистный солсетурин умер, исчез. Он не хотел его видеть. Поэтому не придумал ничего лучше, чем вырваться из хватки Беренгара и броситься прочь.  — Сьер! — оскалившись, император подорвался следом за ним.  — Как же сложно с детьми, — вздохнув, Хейст снял с луки седла лук и стрелу. Прицелился, насколько позволяла сгустившаяся темнота, и отпустил натянутую до предела тетиву.       Сьерстакт бежал со всех ног. Сердце бешено колотилось где-то в районе горла. Холодный разряженный воздух обжигал глотку, лёгкие.       Он обернулся в тот самый момент, когда мимо просвистела стрела, оцарапав его правую щеку. Перепрыгнув через поваленное дерево, Сьер наступил на что-то скользкое, скрытое под слоем снега. Ноги поехали вперёд.       Мальчик только и успел, что изумлённо вскрикнуть и нелепо взмахнуть руками, прежде чем под ним сначала что-то хрустнуло, а затем он стремительно пошел вниз, окунаясь в ледяную воду.  — Сьер! — Беренгар остановился, уже собираясь броситься Сьерстакту на помощь, как через поваленное дерево перемахнула лошадь.       Убедившись, что один конец верёвки надёжно привязал к луке седла, а второй обмотан вокруг талии, Хейст спешился, бросаясь в ледяную воду.  — Срань Диридова… — пробормотал пораженный император. Запоздало спохватился, бросившись к лошади, чтобы она никуда не убежала. — Ебанутые…       Зажмурившись, чтобы вода не попала в глаза, Сьер попытался хоть что-то сделать, но не получалось. В панике он открыл рот, и ледяной поток хлынул в рот и нос, наполняя лёгкие.       Было неимоверно страшно.       «Я умру? — заставив себя открыть глаза, мальчик, тем не менее, не увидел ничего, кроме тьмы вокруг. — Так рано… Зато, я буду с папой. Я так по нему скучаю…»       Чувствуя, как начинает задыхаться, Сьер всё же затрепыхался. Но очень слабо.       Ему показалось, или кто-то, — а может и что-то, — коснулся его руки?       «Папа…»       Образ Касыма возник перед ним лишь на мгновение, беззвучно шевельнув губами. И тут же растаял.       «Нет! Не уходи! Папа, я хочу быть с тобой! Не бросай меня! Папа!»       Вынырнув, стараясь удерживать мальчика головой над водой, Хейст кое-как добрался до берега. Не обращая внимания на жуткий холод и дрожь в практически онемевших пальцах, он спешно расстегнул мокрый кафтан на сыне, принявшись за искусственное дыхание.  — Он живой? — мгновенно появившийся рядом Беренгар, уже держал в руках плед, который нашел в походной сумке солсетурина.       Хейст не ответил. Лишь устало посмотрел на мужчину, припадая к губам Сьера, делая искусственное дыхание. «Почти как тогда, когда Лъёлс провалился под лёд… Вот уж точно, воробушек. Только не вздумай умирать вот так, маленький ублюдок!»       Сьерстакт закашлялся, перевернулся на бок, сжавшись в комок. Дыхание его было хриплым.  — Папа… я хочу к папе… — шмыгнув носом, не замечая, что слёзы катятся из глаз, он обхватил себя руками, дрожа всем телом.       «К Касыму что ли?» — удивился Хейст, сев.  — Нужно побыстрее возвращаться, — мрачно отозвался Беренгар, полностью раздевая Сьера и закутывая в плед. На омегу он даже не взглянул, словно того и не было здесь.       Забравшись в седло, прижимая мальчика к себе, Гар послал коня в галоп.       Хейст так и остался стоять на коленях, глядя им вслед. Лошадь рядом возмущенно фыркнула, пряча морду от порывов сильного ветра. — Похоже, твой царь считает, что тоже является отцом мальчика,  — громко хмыкнул Рагнар, устроившись на стволе поваленного дерева. — Иначе мне не понять, с чего вдруг он воспылал к тебе ненавистью и уехал с ним, оставив тебя здесь. А как же его клятва: любить и оберегать?  — Такие клятвы лишь слова, которые ничего не значат, — холодно ответил Хейст, всё же поднявшись. Мокрая одежда на нём стремительно замерзала, покрываясь льдом, так что стесняла движения. Забравшись в седло, он направил лошадь домой.

***

      Купание в ледяной воде подо льдом не привело ни к чему хорошему.       Уже к утру у Сьера начался сильный жар. Беренгар не постеснялся и даже снизошел до того, что из дворца привёз Сафира, дабы тот осмотрел мальчика и назначил лечение.       С Хейстом они не разговаривали, хотя самому омеге было едва ли чуть лучше, чем сыну.       Кутаясь в плед, шмыгая носом, обливаясь потом, солсетурин мрачно сжался в кресле, впервые за долгое время велев домашним растопить огонь в камине. Рядом стояло подогретое вино с пряностями.       Через приоткрытую дверь было слышно, как домашние носятся, исполняя приказы Беренгара и Сафира. И это раздражало, заставляло скрипеть зубами.       Хейст искренне не понимал, с чего такое внимание к Сьеру. Только из-за того, что Гар ошибочно считал мальчишку своим сыном? Ну так это глупо.       Сжав в руке кружку с подогретым вином, омега сделал пару больших глотков. Поморщился, обжигая рот.       Дверь покоев отворилась и быстро закрылась, что заставило Хейста только еще больше нахмуриться.  — Зачем припёрся? — фыркнул он, рукавом ночной рубахи вытирая пот со лба.  — Хейст, нам надо поговорить, — подойдя со спины, Беренгар положил руки ему на плечи, слегка массируя. — Ты в порядке?  — А разве не видно?! — огрызнулся омега, передёрнув плечами. — Чего надо? У тебя ведь там Сьер бедненький, больной, помирает. Так какое тебе дело до меня?!  — О, а это что-то новенькое, — коротко рассмеявшись, альфа наклонился и поцеловал его в висок. — Кажется, мы перешли на новый уровень отношений, если ты даже к собственному сыну начал ревновать.  — Жаль, что нельзя убивать за глупые высказывания.  — А ты жесток, ужик, — ладонь императора легла Хейсту на лоб. Через мгновение мужчина нахмурился. — У тебя жар. И когда ты только успел заболеть?       Оскалившись, омега выплеснул остатки вина в лицо Беренгару, швырнул в него кружку, попав по лбу.  — Когда? Когда?! — вскочив и резко обернувшись, Хейст был готов наброситься на альфу с кулаками. — Тогда, когда я нырнул под лёд, спасая этого мелкого неблагодарного выродка! Когда ты с ним уехал, оставив меня. И теперь ты удивляешься, почему я заболел? Беренгар, у тебя вместо мозгов в голове одна сперма с мочой или как?  — Даже в болезни ты брызжешь ядом, — обойдя кресло, Гар подошел к нему вплотную и попытался обнять, но омега стремительно отступил назад.  — Не трогай меня!  — Хейст… — император не думал отступать. Всё равно подошел к солсетурину, успел перехватить его руки, до боли сжимая запястья. Прижал к себе, попытался поцеловать.  — Убью, сволочь! — продолжал сопротивляться Хейст, стараясь высвободить руки. — Не лезь ко мне, тварь!  — Каким же ты бываешь невыносимым, временами, — закатив глаза, оскалившись, Беренгар проволок его в спальню. Швырнул на постель лицом вниз.  — Только тронь меня, и тебе не жить! — дёргаясь, омега попытался пнуть его, но не получилось. Удар локтем ниже лопаток выбил из лёгких воздух, на мгновение заставил притихнуть.  — Вроде бы больной, а всё равно полон сил для угроз, — громко хмыкнул Гар, сняв со штанов тонкий кожаный ремень, чтобы им связать руки за спиной Хейста. Лишь только после этого он перевернул супруга на спину, чтобы тут же впиться в его губы властным поцелуем.       Месть не заставила себя ждать. Хейст как можно сильнее укусил его за кончик языка, из-за чего Беренгар взвыл, отстранился и ударил омегу кулаком по уху.       Застонав от боли, солсетурин перевернулся на бок, сжался, прижав колени к животу. Из-за болезни он сильно ослаб, так что любое телодвижение отнимало силы. Да, он старался сопротивляться, но именно сейчас это выглядело жалко.       «Отвратительно… Отвратительно осознавать свою слабость, беспомощность перед другим… Перед альфой…»       Вспомнилась пыточная в подвале Касыма. Стул, к которому он был привязан и капающая на голову вода, из-за которой не только пробирало до костей, но и терялся рассудок.  — Чего остановился? — после минутного молчания и бездействия вопросил Хейст. Часть волос падала ему на лицо, пряча от Гара горящие ненавистью кроваво-карие глаза. — Зачем было делать всё это, если не собираешься продолжать?  — Хочешь, чтобы я тебя изнасиловал? — ответил вопросом на вопрос альфа, сев позади. Положил ладонь на затылок супруга, едва ощутимо сжал волосы.  — Как раз наоборот, — вздохнул омега, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не пнуть его. — Я хочу, чтобы ты меня не трогал. Развяжи руки.  — Знаешь, ты ужасен, — переворачивая его на живот, бесцеремонно заставляя поднять зад, и задирая подол рубашки, Гар нагло раздвинул его ягодицы. Радовал тот факт, что находясь в своих покоях, Хейст редко носил штаны, и сейчас они отсутствовали к радости одного, и досаде другого. — Настолько ужасен, что иногда я не понимаю, как могло вырасти такое чудовище.  — Отчасти, этот вопрос ты можешь задать сам себе, Повелитель, — прошипел Хейст сквозь стиснутые зубы. Попытался дёрнуться, но его уткнули лицом в перину, лишая воздуха.  — Не огрызайся, сучка! — свободной рукой развязав штаны и достав член, император постарался привести его в боевую готовность, надрачивая и потираясь головкой о пылающий жаром анус супруга. — Когда ты становишься слаб физически, то компенсируешь это своей дерзкой болтовнёй. Когда-нибудь я всё же вспомню о наморднике, который использовал для своих рабов Каган.       Беспомощность Хейста возбуждала. Как и жар его тела, который из-за болезни был в разы сильнее, чем обычно. Да, Гар отдавал себе отчет, что поступает неправильно в отношении того, кого перед богами взял в мужья, но ему просто хотелось наказать Хейста. Наказать за то, как он обращается со Сьером. Хотя и сомневался, что подобное вообще может сойти за наказание. За годы жизни с Касымом Хейст так сильно привык к изнасилованию, что давно перестал воспринимать нечто подобное за что-то отвратительное, унизительное и болезненное.       Добившись того, что член затвердел, Гар в несколько рывков проник в солсетурина, срывая с его губ протяжный стон. Его не смущало ни состояние Хейста, ни факт того, что внутри может быть не совсем чисто.  — Проклятье… что-то ты стал слишком узким, — прорычал Беренгар, перестав давить ему на затылок. Ухватил за бёдра, принявшись двигаться, наращивая темп.       Стиснув зубы, Хейст повернул голову на бок. Сделал судорожный вдох, в голове прокручивая план мести. Он не простит подобного отношения. Не позволит какому-то узлоносцу остаться безнаказанным!       Порыкивая, император продолжал вдалбливаться в слабое тело. Мышцы ануса судорожно сжимались, плотно обволакивая член альфы, пульсировали.       Долго Беренгар не продержался. Излился через несколько минут, после чего даже и не думал останавливаться. Рывком перевернул Хейста на спину, насильно заставил согнуть ноги в коленях и раздвинуть бёдра.  — Так и будешь изображать труп? — недовольно нахмурился альфа.  — Отвали, — буркнул солсетурин, судорожно вздохнув. По вискам струился пот. Всё тело покрылось испариной, из-за чего рубашка противно липла к коже. Он тяжело дышал, чувствуя, как что-то хрипит в груди.  — Что, совсем плохо? — нависая сверху, приподнимая бёдра Хейста для удобного проникновения, Гар плавно вошел в него. Внутри было влажно, пусть и не так обильно, как обычно бывает при возбуждении омеги.       Морщась при каждом толчке, Хейст прикрыл глаза, всё же попытался себя заставить хоть немного расслабиться и получить удовольствие от происходящего. Руки затекли от неудобной позы и слишком тугой перевязи. В груди хрипело, а из горла время от времени вырывался противный режущий кашель.       Лёгкое возбуждение всё же появилось, но прошло в тот самый момент, когда император вновь излился в него.  — Что-то ты совсем не живой, — пробормотал Беренгар, губами прижавшись ко лбу супруга.  — Да неужели? — фыркнул Хейст. — Руки развяжи. Я уже пальцев не чувствую.       Альфа развязал его, но успел увернуться, когда солсетурин попытался его пнуть по лицу.  — Я позову Сафира, пусть осмотрит тебя.

***

      Перевернувшись на бок, Хейст пристально посмотрел на спящего императора, который посапывал, едва ли не уткнувшись лицом в подушку, лежа на животе.       Лекарство, которое дал Сафир, принесло хоть немного облегчения. Жар немного спал, и в теле была не такая сильная вялость, как до этого, чему Хейст был несказанно рад.       Недобро усмехнувшись, он скинул с Беренгара одеяло. Порадовался тому, что тот спит без одежды. Это значительно упрощало ему задачу. Нисколько не смущаясь, Хейст сел ему на ноги, принявшись наминать поджарый зад.       Гар возмущенно простонал сквозь сон, но не более. И это подтолкнуло омегу к более активным действиям.       Облизнувшись, Хейст раздвинул ягодицы. Сейчас ему было плевать в каком состоянии находился зад императора, — чистый или грязный, — главное, что теперь-то он может хоть немного отомстить. О том, какими последствиями это чревато, Хейст не думал. Наклонившись, высунув язык, позволяя слюне обильно стекать прямо на колечко сфинктера, омега принялся проталкивать большой палец внутрь. Тот без труда скользнул в зад Беренгара.       Реакции не последовало.  — Неужели так крепко спит? — подивился омега и, вытащив большой палец, заменил его указательным и средним, как можно плотнее прижавшись пахом к ягодицам императора.       Возбуждение мгновенно запульсировало внизу живота. В очередной раз Хейст пожалел, что у него нет члена, иначе бы он с удовольствием оттрахал императора. Но приходилось мириться с тем, что есть. Поэтому омега стал уверенней двигать пальцами внутри Гара, потираясь об него пахом.       Дыхание участилось. Происходящее невероятно возбуждало.       Сам факт того, что он может хотя бы немного поиметь императорский зад, кружил Хейсту голову.       Но радость и удовольствие от происходящего долго не продлились.       Беренгар что-то несвязное простонал, пошевелился, а затем резко скинув с себя омегу, набросился на него, схватив за горло и начав душить. От неожиданности Хейст опешил.       Альфа оскалился, сильнее сжимая шею омеги, лишая воздуха.       Задёргавшись, хрипя, Хейст попытался отнять его руки, вцепившись в его запястья, но Гар даже и не думал отступать.       Суча ногами, стиснув зубы, солсетурин несколько раз ударил императора по уху. Лишь после этого Гар отпустил его.  — Крепко же ты спишь… — прокашлявшись, потирая шею, Хейст напряженно улыбнулся.  — Что ты сделал? — голос альфы звучал пугающе. В свете свечей глаза горели адским огнём. — Что ты сделал, пока я спал?       Схватив супруга за волосы, император занёс руку для удара.  — Смерти захотел, сволочь?!  — А что я сделал? — изобразил недоумение Хейст, глядя в глаза Беренгару.  — Ты… Ты! — закипал от гнева альфа.  — Я…  — Еще раз сделаешь что-то подобное, и я отрублю тебе руки. Поверь, и без них ты будешь исполнять свои основные обязанности Бекчи и моей подстилки!  — Тц… — цокнув языком, омега закатил глаза. — Нашел из-за чего угрожать. Всё же не я первый, кто побывал в твоей заднице. Так что не вижу смысла устраивать истерики из ничего.  — Скажи честно, тебе жить надоело? — сжав свободную руку в кулак, Гар медленно опустил её. Шумно вздохнув, отпустив волосы супруга, альфа мрачно посмотрел на него. — Ты так решил отомстить мне за изнасилование?  — И не только, — не стал отпираться Хейст, пристроив зад на пятках. — У меня тоже может возникнуть внезапное желание кого-нибудь трахнуть. И раз уж мы с тобой супруги, пусть и тайные, но с равными правами, — ты сам пожелал того, — то будь готов иногда выполнять мои прихоти.  — Я уже начинаю жалеть, что просто тебя не облачил в омежьи тряпки и не запер в гареме, — наверное, впервые Беренгар так враждебно посмотрел на кольцо из белого золота на безымянном пальце левой руки омеги. — Пошли спать. Сафир сказал, что тебе нужно больше отдыхать, чтобы лекарство лучше подействовало.

***

— Это он? — сложив руки за спиной и склонив голову по-птичьи на бок, вопросил Лъёлс. — Тот мальчик, которого я видел, твой сын, братик?       Хейсту не особо хотелось отвечать на вопросы младшего брата. Устроившись под тенью огромного дуба, привалившись к нему спиной, омега задумчиво пожевывал травинку, наблюдая за работой крестьян в поле.  — Он похож на тебя, — продолжил Лъёлс, сев рядом с ним на траву. — Будет печально, если он тоже окажется здесь.  — Мне всё равно, — холодно ответил мужчина, пожав плечами.  — Так уж всё равно? Тогда зачем ты бросился его спасать?  — Потому что я не разрешал ему так глупо умирать.       Мальчик удивлённо захлопал глазами, заглянул в лицо Хейсту.  — Иногда ты меня пугаешь, братик.       Омега лишь хмыкнул. Мрачно посмотрел в сторону реки, где на противоположном берегу беспокойно бродил взад-вперёд Дирид, то принимая облик Касыма, то перекидываясь в свою истинную форму.       С тех пор, как Хейсту снова стали сниться отец и брат, божество вновь оказалось на противоположном берегу. Вновь чего-то ждало, зловеще сверкая золотистыми очами.

***

      Болезнь Сьера продлилась почти три седмицы. Всё это время в Хоулфе находился Сафир, который по приказу императора следил за состоянием мальчика. Хейсту не очень нравилась подобная забота со стороны Беренгара, но особо не высказывал протестов.       Присутствие Сафира позволяло омеге и вовсе позабыть о заботе о больном сыне, который едва не сгорел от пневмонии в первые дни. Отчасти тот факт прояснил Хейсту, почему во сне Лъёлс заговорил о том, что видел Сьерстакта.       Когда мальчик окончательно выздоровел, омега всё же решил наведаться к нему, держа в руках серебряный тубус, на котором была печать с изображением меча в кругу солнца.  — Рад видеть тебя в добром здравии, — холодно поприветствовал сына Хейст, подойдя к постели.  — Рады ли? — буркнул Сьер, враждебно глядя на него исподлобья. Он как раз собирался вставать с кровати, всё же уже было два часа после рассвета.  — Не язви, клычки еще не выросли, — усмехнувшись, омега потрепал его по волосам, протянув тубус. — Вот, я тебе нашел хорошее занятие на ближайшие семь лет.  — Что это? — внимательно рассматривая печать, мальчик всё же открыл тубус, доставая письма.  — Приглашение на учебу. Будешь учиться дисциплине, проходя службу в Золотом корпусе. Мне-то не сложно было договориться о твоём устройстве в элиту имперской армии, так что не стоит благодарности.       «Золотой корпус? — поджав губы, Сьер прошелся взглядом по размашистому почерку. Пальцы рук задрожали от волнения. — Это значит, что…»  — Значит, что я уеду отсюда?  — Уедешь. Но не навсегда. На время службы. Я хочу для тебя лучшего, Сьер.       От удивления у мальчика глаза округлились, что он аж письмо чуть не выронил из рук.  — Вы? Лучшего? — не верил маленький альфа.  — Отслужишь несколько лет в Золотом корпусе, научишься всему необходимому, а потом я тебя возьму к себе под опеку в личную стражу императора, — решил рассказать ему о своих планах Хейст. — Построишь военную карьеру. Но не думай, что я стану способствовать твоим успехам. Или ты сам возьмёшься за ум, взвесишь приоритеты и начнёшь делать всё, чтобы отличиться среди остальных новобранцев Золотого корпуса, или я продам тебя как раба для черных работ.  — Но я свободный человек! Вы не можете меня взять и…  — Не могу? Глупый ребёнок, я могу сделать всё, что угодно. Продам тебя какому-нибудь ублюдку в Тунге, а всем буду говорить, что ты сбежал. Учитывая то, что у тебя уже была одна попытка к побегу, то мне поверят.  — Вы… Вы! — сжав в руке письмо, Сьерстакт злился, что не мог противостоять мужчине. Но это пока. Когда-нибудь он найдёт способ отомстить Хейсту.  — Да? — ехидно усмехнувшись, омега скрестил руки на груди. — Можешь собираться. Завтра я отвезу тебя в Золотой корпус. Ты будешь находиться под опекой кафы Джахара Ирмана. У него хороший послужной список, кроме того он неплохо зарекомендовал себя, когда сопровождал Гамаля-Кефалета в Масмави и обратно. И сейчас под его началом проходят обучение принцы Шэхпер и Сафак. Так что тебе не будет скучно.       Принцы не особо интересовали Сьера. Куда больше его заботила возможность оказаться подальше от Хейста, а заодно сделать всё, чтобы в будущем стать сильнее и хитрее своего опекуна.

***

      В Зале Великого Совета зажгли с два десятка огромных свечей. Время уже было позднее, ни император, ни билге не собирались расходиться. Последние события, произошедшие в Солсетуре за минувшие пять месяцев, а заодно пришедшее оттуда письмо от нового юного короля, заставили мужчин засидеться допоздна.       Королева Гудрун, сумевшая пережить смерть мужа и вспышку чумы, которую практически удалось истребить на территории Солсетура, всего за несколько суток сгорела от пневмонии. По крайней мере, так звучит официальная версия. Сейчас трон занимал пятнадцатилетний альфа, второй принц Освальд Дёгунин. Его старший брат-бета, который и должен был стать прямым наследником Вильгейма, принц Роальд, умер от чумы тремя годами ранее.       Ходили слухи, что Освальд, пусть внешне и был точной копией Вильгейма, да только характером и помыслами удался в мать. И это вызывало некоторое недовольство среди солсетуринов. Но куда большее возмущение вызвало решение Освальда заключить мирный договор с Сариисином и всей Империей.  — Этот союз может быть выгодным, — заметил Хейст, по обыкновению стоя за левым плечом задумчивого императора. — Если вы еще не оставили надежд завоевать Эггрунд, Повелитель, то помощь Солсетура будет нам весьма кстати. Кроме того, тогда нам откроется путь к Кальту, и Тунг тоже изволит желание присоединиться к нам.  — Может быть оно и так, но не стоит отрицать и того факта, что это может быть уловкой, — вмешался Великий Визирь, враждебно посмотрев на Бекчи. Над высоким лбом в его черной чалме хищно поблескивал крупный сапфир. — Солсетурины весьма коварны. И в любой момент можно ожидать от них удара в спину.  — Если мы заключим с ними союз, Максуд-билге, — заговорил Беренгар, задумчиво поглаживая подбородок, — то мы сделаем всё, чтобы век короля Освальда был не долог.       Билге переглянулись. Они не были удивлены подобным речам. Скорее просто прикидывали, как скоро это случится.  — Король Освальд Дёгунин… — напомнил Максуд Сани, недоумённо вскинув бровь, когда император нахмурился, а Хейст фыркнул. Великий Визирь хоть и слышал о том, что у Повелителя когда-то был любовник по имени Дёгунин, но никак не думал, что того теперь передёргивает от самого имени, даже если оно в редких случаях является фамилией какого-нибудь древнего рода. — Так вот, король Освальд Дёгунин просит рассмотреть возможность брачного союза в качестве скрепления мирного договора. Сейчас ему пятнадцать, Повелитель. Вашему сыну-омеге, принцу Араму, только недавно исполнилось пять. Про принцесс и говорить нечего. Ламии только будет три, а Меланта и вовсе крошка. В лучшем случае, Арам сможет вступить в брак лишь через восемь лет.       Видя, что разговор поворачивает в опасное русло, Хейст наклонился к уху императора.  — Пока лучше не принимать каких-либо решений по этому поводу, — прошептал он.  — Почему это? — удивился Гар, бросив на него вопрошающий взгляд.       Разумеется, что рассказывать о договоре с Гамалем и своих планах на Арама, омега не мог. Поэтому лишь многозначительно взглядом указал на двери.  — Полагаю, что на сегодня хватит, — громко сообщил император, поднявшись с трона. Высокая корона-тиара сильно давила на виски, из-за чего голова болела. — У нас еще есть время для решения этого вопроса.       Билге почтительно поклонились, с трудом скрывая свою радость. Многим из них уже изрядно надоело стоять на ногах. Заседание Великого Совета тянулось аж с самого утра и до сих пор, а сейчас, на минуточку, почти ночь.       Проходя мимо едва ли не клюющего носом Ормарра-кафы, Хейст приказал ему передать Гамалю, чтобы тот не спал и поспешил явиться в императорские покои.       Едва поднявшись в Восточное крыло второго этажа и оказавшись в покоях, Беренгар сразу же снял высокую корону-тиару, поставив её на стол. Инкрустированные в ней александриты и изумруды угрожающе сверкнули.  — Я жду объяснений, Хейст, — альфа снял кушак, принялся расстёгивать золотые пуговицы кафтана из сине-зелёной парчи.  — Как бы там ни было, а браку между Освальдом и Арамом не быть, — серьёзным тоном ответил омега. — Во-первых, ввиду возраста твоего сына — это пока невозможно. А во-вторых, Арам уже обещан другому.  — Что? — преодолев разделявшее их расстояние, Гар схватил солсетурина за грудки. — Кому это Арам обещан? Какие интриги ты плетёшь на этот раз у меня за спиной?       Стук в дверь заставил императора на мгновение оторвать гневный взгляд от тайного супруга.  — Повелитель, — вошедший стражник низко склонил голову, — Гамаль-Кефалет явился. Сказал, что его ждут.  — Я не… — попытался было возразить Беренгар, но его перебил Хейст.  — Пусть войдёт.       Стражник переступил с ноги на ногу, вопросительно посмотрел на императора и лишь после утвердительного кивка, удалился, позволяя масмавийцу войти.       Иссиня-черные волосы слегка выбивались из высокой прически. Сапфировые глаза имели маслянистый блеск, выдавая желание их владельца отправиться ко сну.  — Повелитель, Бекчи, прошу меня простить за мой внешний вид, но я не ждал, что меня позовут, потому начал готовиться ко сну.  — Зачем ты позвал его? — начиная злиться, Гар только сильнее встряхнул Хейста, заставляя Гамаля склонить голову на бок и в недоумении вскинуть брови.  — За тем, — солсетурин облизнул губы, — чтобы подтвердить наш с ним договор. Верно, Гамаль? Мы ведь с тобой уже решили, что Арам достанется Сьерстакту?       «Во что ты меня втягиваешь, Диридово отродье?» — мысленно возмутился Цветок Масмави, но вслух был вынужден лишь подтвердить правдивость его слов.  — И когда вы стали настолько смелыми, что нагло посмели плести интриги у меня за спиной? — император не знал, кого хотел ударить сильнее. Спокойного до тошноты Хейста, который посмел «обрадовать» его подобным заявлением, или нервничающего Гамаля, который принимает подобные решения без его ведома.  — А что случилось? — всё же решил дознаться до сути масмавиец.  — Из Солсетура пришло письмо с предложением от тамошнего новоявленного правителя о мире и его закреплении через брак, — ответил Хейст, не считая нужным держать это в тайне.  — А причем здесь Арам? — искренне не понимал Гамаль. — Он еще слишком мал, чтобы его можно было обещать для подобных целей.  — Вот и я о том же говорю. Тем более, что Арам уже обещан моему воспитаннику.  — Да вы совсем страх потеряли при мне свои планы обсуждать! — оскалившись, Беренгар снова встряхнул Хранителя покоев. Недобро взглянул на масмавийца. Нет, он был согласен с тем, что Арам слишком мал для подобного, но его злило, что оба его супруга когда-то успели спеться и принять хоть какое-то важное решение за его спиной. — Даже если представить, что никакого письма из Солсетура не приходило, почему я не должен сейчас наказать вас обоих? Арам — принц! Еще и омега. Он, как и принцессы обязан принести пользу своей стране через выгодный брак.  — Осмелюсь напомнить, муж мой, — вмешался Гамаль, — что у вас для этих целей есть еще и принцессы Ламия и Меланта. Если исходить из истории Сариисина, то это нормальная практика, когда устраивается брак кого-то из членов правящей семьи с кем-то из приближенных. Сами вспомните, дочь покойной царицы Эдже-Харики была замужем за Озджаном Маарифом. Отчего же вы, Повелитель, не хотите, чтобы наш с вами сын стал супругом сыну вашего Бекчи?  — Сыну? — прищурил глаза Гар, пытаясь понять, откуда его младший муж может знать об этом. — А с чего ты взял, что у Хейста есть сын, Гамаль?       По спине масмавийца пробежал холодок. Ему стало не по себе. Не говорить же правду, что он был в Хоулфе и просто видел того мальчика, который уж очень сильно похож на самого Хейста.  — Я…  — Я сам ему сказал об этом, — вмешался Хейст.       Император переводил недоверчивый взгляд с одного омеги на другого, собираясь с мыслями. Помимо недовольства тем, что эти двое принимают решение за его спиной, Гар был полон сомнений. По идее, было бы действительно замечательно, чтобы они с Хейстом породнились еще и по законам, но проблема заключалась в том, что Беренгар подозревал себя в отцовстве Сьера. И если оно так, то посему выходило, что Сьер и Арам — братья, а это уже попахивало кровосмешением. Пусть сам император и не был святым, но он не видел в кровосмешении ничего хорошего, хотя и знал, что такое случается достаточно часто среди знати, да и простого народа.  — Гамаль, ты свободен, — тяжело вдохнув, альфа взглядом указал младшему мужу на дверь.       И тот поспешил поскорее удалиться, явно не горя желанием попадать под горячую руку.  — И когда только вы успели так хорошо спеться, что приняли подобное решение? — искренне не понимал Беренгар, отпустив солсетурина и тяжело упав в кресло, широко расставив ноги.  — Нам всё равно придётся искать другой выход, — лукаво сверкнув глазами, Хейст мягко приблизился к альфе, опустившись перед ним на колени. — Насколько я знаю, у короля Освальда есть сёстры. Они все как раз того возраста, который позволяет вступать в брак и плодить детей.  — По-хорошему, вас бы обоих стоило наказать за подобную выходку, — мрачно буркнул альфа, поморщившись. Проведя рукой по волосам, Гар ударил кулаком по подлокотнику. — Проклятье! Как только у тебя язык повернулся предложить такое?  — А что?  — Что? А если Сьер всё же мой сын? Тогда выходит, что они с Арамом братья, а это…  — Пф, — фыркнув, Хейст пристроил щеку у него на колене. — Очень сильно в этом сомневаюсь. Я скорее поверю, что Сьер отпрыск Касыма, чем твой. Но даже если и так, то что такого? Своя кровь всегда лучше и сильнее манит, чем чужая.  — Интересно даже, твой отец там на тебя виды, часом, не имел? — вздохнув и погладив омегу по волосам, Гар задумчиво посмотрел на входную дверь.  — Мой отец? — удивился солсетурин. Взглянул куда-то за плечо императора, где возмущенно открывал и закрывал рот Рагнар, явно желая сказать Беренгару всё, что о нём думает.