Равные Солнцу

Тархиб — «Желанный», фаворит, аналогичен женскому Метреси. Кефалет — жена или младший муж правителя, взятые в брак в качестве залога мира и гаранта безопасности. Дословно означает «Залог». Бекчи — должность Хранителя покоев при правителе. Анне — мать, титул хозяйки гарема, матери правителя. Кёле — рабыня, так и не попавшая на ложе господина, но перешедшая в услужение в качестве служанки к фаворитке или царице. Агасы — военачальник, генерал. Билге — должность советника при царе Сариисина, часто используется для общего обозначения сановников. Метреси — госпожа, титул фаворитки в гареме, даруется господином во время беременности или после рождения наследников. Рахип — жрец. Орталама — обращение к евнухам. Уста — «господин», вежливая форма обращения к знакомым и незнакомым мужчинам в Сариисине. Хак, хаки — воин, воины, стражи. Кафа — капитан стражи (городской, дворцовой). Бакир — медная монета в Сариисине Фида — серебряная монета в Сариисине Хазине — золотая монета в Сариисине ____________________________________________________________________________

Одна великая ложь! И в мире боли и зла Я на себя не похож, И в этом ваша вина. Умолкнет пение птиц, И я начну говорить. Границы вашей души Я не сумею открыть. И твой холодный расчёт, Твоя немая игра… Ты не берёшь меня в счёт, Ты жертва не для меня. Опять зажгутся огни, Я перестану дышать… Deform — Одна великая ложь

      «Слабые альфы», — про себя фыркнул Хейст, сжавшись в калачик на холодном полу. Насильников хватило всего на несколько часов, после чего они ушли, заперев его в комнате.       Зад нещадно ныл, поясницу простреливало болью. Но это ерунда по сравнению с разбитым виском, из-за которого сильно разыгралась мигрень; срезанного куска мяса на предплечье, сломанных пальцев на левой руке и изрезанных ступней.       Да, альфы усердно пытались его заставить кричать от боли и двигаться. Не нравится им, видите ли, что Хейст как-то равнодушен к их членам.       Вздохнув, омега прошелся мрачным взглядом по стенам помещения. Окон здесь не было, а значит и возможности сбежать не представляется. Двери запирали, не то на засов, не то чем-то подпирали.       Оружие, которое было при Хейсте, унесли. Зато остались его разрезанные вещи, которыми можно было небрежно прикрыться. Благо, что верёвку с рук срезали.       Морщась от боли в пояснице, омега дотянулся до приличного куска плаща и накинул его себе на плечи. Кое-как заставил себя сесть, привалился к стене спиной и прикрыл глаза.  — Интересно, — пробормотал вслух мужчина, — на что хватит его фантазии? — Рассуждает он тут! — фыркнул Рагнар, сплюнув. — Лучше думай, как отсюда выбраться. Или так хочется вновь почувствовать себя куском мяса, как это было при Касыме?       Хейст уже открыл было рот, чтобы огрызнуться, но снаружи раздались шаги. Дверь открылась, впуская двух альф.  — Этот? — с сомнением спросил черноволосый с плешивой бородой, повернувшись к блондину. — Надеюсь, что Сьер хорошо заплатит за наши труды? Честно, мне не особо хочется марать руки о такую падаль.  — Даже не хочешь узнать, чем это убожество заинтересовало императора? — усмехнулся блондин, подходя к Хейсту. Схватил его за лицо, заставляя задрать голову. — М-да… привлекательного в этом ничтожестве мало.  — Зато вы прям находка для опарышей, выблядки, — огрызнулся омега, за что был сильно несколько раз приложен затылком о стену.  — За языком следи, шавка, если не хочешь его потерять, — пригрозил блондин. Достал из-за пояса короткий ножик. Крепко и болезненно удерживая Хейста за лицо, прижал лезвие под левым глазом. — Думаю, Сьер не будет сильно возражать, если я возьму себе кое-что у тебя. Для коллекции. Глаза намного прекраснее, когда они находятся отдельно от человека.       Стиснув зубы, солсетурин вложил в удар по колену альфы всю свою силу. Повезло, что блондин стоял на выпрямленных ногах, иначе бы ничего не вышло.       Боль вспыхнула под глазом. Одновременно с этим раздался вопль. Блондин завалился на пол, воя. Тёплая кровь быстро потекла из раны, обильно капая с подбородка на грудь и живот омеги.       Альфа не слишком уверенно стоял на ногах. Сильный удар выбил его коленную чашечку в обратную сторону.  — Сволочь! — выл блондин, позабыв о ноже.       Решив воспользоваться моментом, Хейст подорвался со своего места. На четвереньках потянулся к ножу, но тут же был награждён ударом ноги по лицу, а потом и вовсе отброшен пинком под рёбра в сторону.  — Вот же тварь, — второй альфа с плешивой черной бородой подошел к омеге. Схватил его за волосы, поволок к столу. — Я тебя в месиво превращу, сволочь.  — Неужели? — сквозь зубы прошипел солсетурин. Дёрнулся, пытаясь вырваться. Но был брошен грудью на стол. Не успел он даже зашипеть, как правая рука оказалась прибита ножом к деревянной поверхности. Клинок плотно вошел в ладонь, гардой давя на плоть.       Взвыв от боли, Хейст метнул на альфу испепеляющий взгляд через плечо. Ничего, он еще найдёт способ отсюда выбраться и со всеми разделаться. Все те, кто сейчас находятся на этом складе, познают настоящий ад, прежде чем умрут. В том, что сумеет им отомстить, Хейст даже не сомневался. Иначе быть просто не могло. Он не собирался умирать здесь!       Зная, что лезвие может только сильнее повредить ладонь, омега старался не двигать рукой. Ведь если повреждение окажется слишком серьёзным, то можно будет позабыть о мече едва ли не на всю жизнь.  — Чего притих, выродок?! — рыкнул брюнет. Локтем ударил Хейста по пояснице. Пнул под колени, заставляя потерять равновесие.       Боль обожгла кисть, когда от резкого движения плоть напоролась на клинок, что прорезал еще сантиметр ладони. Кровь сильнее потекла из раны. Пальцы поврежденной руки крупно подрагивали.  — Сьер не говорил, что нам достанется настолько тяжелая работёнка, — альфа сплюнул, достал из ножен кинжал с изогнутым клинком. Склонил голову на бок, примериваясь.  — Как я… понимаю… — стараясь придать хриплому голосу побольше твёрдости, Хейст украдкой следил за брюнетом, — Сьер вам обещал плату. Сколько?  — Чего? — опешил брюнет, удивлённо посмотрел на омегу, связывая его руки.  — Сколько он обещал вам заплатить? — терпеливо повторил тот. — Я могу заплатить больше…  — Сомневаюсь, — хмыкнув, альфа всадил кинжал ему чуть выше правой лопатки. Резко дёрнул вниз, распарывая плоть практически до мышц.       Вскрикнув, дёрнувшись, Хейст прижался плотнее к столу. По вискам стекал пот. Всё лицо и тело было покрыто испариной. Раны противно пульсировали, ныли, заставляя шипеть сквозь стиснутые зубы.  — Ладно, хватит с тебя пока, — убрав кинжал в ножны, брюнет пнул омегу по бедру напоследок. — Всё равно ни одного живого места нет.       Повернулся к тихо скулящему от боли другу с выбитым коленом, помог ему подняться и увёл.       Но дверь осталась открытой, чтобы всего через несколько минут в неё вошли еще трое альф. Хейст фыркнул, решив, что его снова собрались насиловать. Но он ошибся.       Схватив за волосы, его заставили подняться и обратно лечь грудью на стол. Ноги вынудили широко расставить, чтобы туго привязать к ножкам стола. В таком положении Хейст был еще более беспомощным, чем если бы его просто связали.  — Знаешь, что в Кальте делают с альфами, которые ложатся под других альф? — прорычал один из мужчин, поигрывая дубинкой фаллической формы, усеянной острыми шипами. — Им позволяют в последний раз насладиться прелестями отвратительного секса. Конечно, Сьер будет недоволен, если ты умрёшь, но в этом случае ты погибнешь не от наших кулаков или ножей, а от кровотечения.  — Сьер вас по болтливости подбирал или как? — стиснув зубы, Хейст жалел, что связан, и не может наброситься на этого ублюдка. А так хотелось пальцами выдавить эти наглые светлые глаза и перегрызть глотку.  — Зато ты больно тихий, но это легко исправить.       Задёргавшись, Хейст подтянулся. Зубами впился в рукоять ножа, которым была прибита его правая рука, попытался вытащить.       Один из альф раздвинул ему ягодицы.       Сердце омеги забилось от страха.       Приставленное орудие с трудом, но проникло в зад солсетурина, безжалостно разодрав мышцы сфинктера и царапая кишку.       Разжав челюсти, Хейст взвыл от боли. Мышцы задрожали, словно сводимые судорогой. Омегу бросило в жар.       Один из мучителей довольно ухмыльнулся. Надавил на рукоять орудия, вгоняя его практически до конца.       Вскинувшись, закричав, Хейст широко раскрыл глаза. С удивлением заметил, как по щекам скатились быстрые капли.  — Похоже, мы нашли то, на что ты реагируешь, сука императорская, — победно оскалился один из мучителей. Стал быстро двигать рукой, вытаскивая орудие почти полностью и загоняя обратно едва ли не по самое основание.       Кровь обильно текла по бёдрам, пока орудие двигалось с противным чавканьем.       Хейст бился и кричал, не замечая, что своими телодвижениями только сильнее травмирует прибитую к столу ладонь.       Боль пронзала всё тело. Ударяла в мозг, заставляя чуть ли не сходить с ума. Перед глазами время от времени, то всё темнело, то расплывалось. По щекам текли слёзы. Прижимаясь грудью к деревянной поверхности, Хейст чувствовал, как под ним образуется лужица пота.       Воспалённый от боли мозг пришел к выводу, что омега ошибся. Живым он не выберется отсюда.

***

 — Где он может быть? — нервно расхаживая взад-вперёд, Беренгар подумывал сам отправиться на поиски Хейста. Когда он утром зашел в соседние покои, то не застал своего Бекчи на месте. А хаки, нёсшие караул у дверей, заявили, что омега ушел еще ночью исполнять приказ Повелителя. — Когда он вернётся, то получит у меня. Имел наглость прикрываться моим именем, лжец.       Слушая его тираду, Вернер украдкой вздохнул и поднял глаза к потолку.  — Повелитель, может, вы зря переживаете? — осмелился он подать голос. — Может, Бекчи отправился в своё поместье по срочным делам?  — Даже если так, он не должен был врать, и обязан был предупредить меня об этом!       В этот момент в двери постучали. Вошедший Ормарр, поклонился.  — Повелитель, там…  — Вы нашли Хейста? — тут же подлетел к нему Гар, едва ли не хватая за грудки.  — Нет, его продолжают искать, — кафа отпрянул, вопросительно покосился на пожавшего плечами Вернера. — Но к воротам явился юноша. Один в один, как наш Гадюка, только юный и без шрамов. Говорит, что вы его ждёте.  — Сьер? — удивился император. — Ормарр, пусть он войдёт. Вернер, накрой стол.       Ормарр и Вернер переглянулись, обменявшись вопросительными взглядами. Но покорно исполнили приказ.       Пока Гар думал, с чего начать разговор с юношей, в дверь снова поскреблись. Вошедшим оказался главный придворный лекарь Сафир Карталь.  — Повелитель, позвольте обрадовать вас. Принц Арам пошел на поправку. Жар начал спадать, он стал легче дышать.  — Правда? — встрепенулся император. Без стеснения вздохнул с облегчением, прижав руку к груди, где закололо сердце. — Хвала богам… А что Вайерд?  — К сожалению, Повелитель, пока без изменений. Я дал Кефалету маковый отвар.  — Правильно. Пусть отдохнёт. Можешь идти.       Не успел Сафир уйти, как Ормарр ввёл юношу. Не сводя со Сьера пристального взгляда, кафа дворцовой стражи попятился назад, уходя.       Беренгар не спешил первым заговаривать. Прошелся по юному альфе изучающим взглядом, про себя подмечая, как тому многое досталось от Хейста. Цвет волос, глаз, черты лица… Даже взгляд исподлобья и поджатые губы. Разве что Сьерстакт был выше своего отца-омеги, да и оттенок кожи чуть темнее.  — Так вырос… — всё же решил нарушить это неловкое молчание император, подходя ближе. — Ты стал совсем взрослым, Сьер.  — Зато ты почти не изменился, дядя, — едва заметно улыбнувшись, юноша подошел к нему. Позволил себя обнять. — Разве что седин стало несколько больше.  — Увы, возраст… — перестав улыбаться, Гар чуть отстранил его от себя и встряхнул, зарычав. — Ты где был, паршивец?! Мы тебя с Хейстом обыскались! Весь Сариисин на уши подняли. Вот и нужно было бросать всё и сбегать из-за такой ерунды?! Почему не отправился домой или ко мне?  — Ты… знаешь о причине побега? — нахмурился Сьерстакт. Меньше всего ему хотелось вспоминать последние дни обучения в Золотом корпусе.  — Знаю. Джахар-кафа был вынужден сообщить мне о твоём отсутствии. Я знаю всё. И поверь, все виновники понесли наказание. Шэхпер и Сафак слишком многое о себе возомнили.  — Прям все? — вопросительно вскинул бровь юноша. — А Хейст? Это ведь он виноват в том, что все считали меня шлюхой. Из-за него…  — Шлюхой тебя считали из-за длинного языка Максуда и наивности моих сыновей, — резко перебил его Беренгар. — Хейст совершенно не причем. Или ты его собираешься винить во всех бедах?  — А почему нет? Почему я не должен винить его?       Когда двери отворились, пришлось на время замолчать.       Слуги накрыли стол, принесли ароматных перепелов в меду, оленину в клюквенном соусе, тушеные овощи, нежнейшую баранину в сливочно-чесночном соусе, творожно-вишнёвый пирог и графин розового вина.       Глядя на все эти вкусности, Сьер чуть не подавился слюной. Желудок предательски заурчал.       Гар пригласил его к столу, сел напротив. Терпеливо дождался, пока юноша немного поест, и лишь после заговорил.  — Хейст не так ужасен, как тебе хочется о нём думать, Сьер. Да, он жесток. Слишком жесток, но ему пришлось стать таким. Как бы там ни было, Хейст тоже искал тебя. И он будет рад узнать, что ты жив и вернулся. — С чего ты это взял? — недоверчиво покосился на него Сьер, положив оленину на душистую лепёшку. — Скорее, он будет разочарован, что я жив.  — Знаю, ваши отношения не особо складывались, но всё, что Хейст делал, было из лучших побуждений. Своеобразных, но лучших. В конце концов, ты ему не безразличен.  — Ты так в этом уверен, будто это правда? — фыркая, юноша откусил большой кусок бутерброда. Едва язык не проглотил от вкусного мяса, сочного, с привкусом дымка, с которым идеально сочеталась клюквенная кислинка. — Даже если на минуту предположить, что это так, то какой в этом смысл? Я до сих пор не понимаю, почему он не убил меня в ту ночь, когда пришел в Хейлу? Почему не убил вместе с остальными?  — Потому что ты не чужой ему человек и… — Беренгар замялся, собираясь с мыслями. — При всей своей чудовищной натуре, как бы Хейст не пытался это отрицать, но отцовские инстинкты в нём всё же есть. Иначе бы он не стал оставлять тебя в живых. Иначе бы не стал заботиться о тебе. Не стал спасать, рискуя собой, ныряя в ледяную воду.  — Отцовские инстинкты? О чем ты, Гар?  — Сьер, дело в том, что… Хейст твой отец.  — Что? — бутерброд так и выпал из руки Сьера, некрасиво упав на поверхность стола рядом с тарелкой. Нервный смешок сорвался с губ юноши. — Прости, мне показалось, что ты сказал…       Но глядя на виноватое выражение императора, он был вынужден осознать, что ему ничего не показалось.

***

      Безумно хотелось пить. Жажда мучила его последние несколько часов.       Прикрыв глаза, омега постарался отречься от пережитого.       Пытка дубинкой с шипами продлилась недолго на самом деле. Хоть поначалу и казалось, что прошла целая вечность.       Осторожно пошевелившись, Хейст тихо зашипел. Ниже поясницы всё болело. И дело было не только в разорванном заду. Сзади под коленями теперь красовались ожоги, а бёдра со всех сторон были исполосованы ножом.       Омега сомневался, что даже если получиться каким-то чудом выбраться, сможет твёрдо стоять на своих двоих.       Прикрыв глаза, сделав глубокий вдох, Хейст снова вцепился зубами в рукоять ножа, прибившего ладонь к столу. Попытался вытащить, но всё было тщетно.       Нож всажен накрепко. Только зубы себе повредит. Значит, надо искать другой способ.

***

      «Отец? Хейст — мой отец? Бред… быть такого не может… — отрицательно мотал головой Сьерстакт, не веря словам императора. — Это невозможно…»  — Но как такое…?  — Есть вещи, о которых никто не знает, Сьер, — протянув руку и ободряюще погладив ладонь юноши, проговорил Беренгар. — А те, кто знал, никогда о них не расскажут. Хейст не альфа, Сьер, он… он омега.       Из груди юноши вырвался нервный смешок:  — Ты сейчас серьёзно? Он-то? Омега?       Но серьёзное выражение императора говорило само за себя.  — И что? Моими родителями были Касым Нарий и омега Нар, а не…  — Не было никакого Нара.       Глаза Сьера снова широко раскрылись. Всё, чем он дорожил, что помнил, всё это начинало рушиться под натиском правды, о которой ему не следовало знать.  — Когда Хейст родил тебя, Касым взял его в супруги и назвал Наром. Нарий старательно скрывал внешность своего младшего, так что никто не мог сказать, как выглядит Нар.       Если это правда, то теперь Сьеру становилось понятно, почему в Хейсте столько всего от Нара. Это объясняло наличие в покоях опекуна тех украшений, которые мальчик видел на своём отце-омеге. Равно как и склянку с грейпфрутово-абрикосым маслом.  — Значит… все эти годы я жил во лжи? — сжав кулаки, не зная, то ли обидеться, то ли первее разозлиться, юноша мрачно посмотрел на Гара исподлобья. — Расскажи мне всё. Всё, что знаешь.  — А ты уверен, что хочешь этого? — император внимательно смотрел на него. — Я могу рассказать тебе правду, но она совсем не та, которую ты можешь ожидать.  — Мне всё равно… я просто хочу докопаться до истины. Почему всё так обернулось? Как так вышло, что я родился у такого чудовища, как Хейст?  — То чудовище, которое ты так ненавидишь, было создано Касымом.       Вновь брови Сьерстакта поднялись вверх. Он помотал головой, не веря в это.       А Гар, не видя больше смысла умалчивать, решил рассказать. Пришлось начать сначала. С того, как сам Гар был царевичем Сариисина, а Хейст рабом. Об их встрече, начале сотрудничества. Это было необходимо. Чтобы Сьер понимал, что Хейст когда-то был другим.       Честно, император и сам уже успел позабыть о том, что когда-то Хейст был не таким жестоким и безжалостным. Что когда-то он умел искренне улыбаться, радоваться простым вещам и смотреть на мир не настолько кровожадными глазами.       С неохотой, но Беренгар был вынужден поведать о том, что из-за размолвки, он приказал бросить Хейста в темницу, где его активно опаивали различными травами.  — Сейчас я понимаю, что поступил чудовищно, но я не хотел, чтобы мной кто-то командовал. Тем более омега. Поэтому я решил показать ему его место. Удел омеги производить потомство и слушаться своего альфу.       Об истинной причине ссоры Гар решил умолчать. Но и сказанного было достаточно, чтобы Сьер начал смотреть на него с осуждением и возмущением.       Рассказывая о том, как Касым наведывался в темницу к течному Хейсту, Гар осознавал свою глупость и вину в том, что убрал от камеры стражу.       Сьер практически ничего не спрашивал, не перебивал. С каждой новой историей на него словно выливали ушат ледяной воды.       Он с трудом мог поверить, что Касымом двигала жажда мести. Но даже если и так, то месть выходила странной.  — Разве по логике он не должен был убить Хейста? — всё же решил подать голос юноша.  — Должен был, — согласился Гар. — Но Касым решил убивать его медленно. Если бы хоть раз Хейст предстал перед тобой без одежды, то ты бы смог увидеть следы «любви» Нария. Как думаешь, после такого человек может оставаться нормальным?       «Значит это… — Сьер вспомнил все те ужасные шрамы, отсутствующие пальцы на ногах и изувеченный пах у Хейста. По спине его пробежали мурашки. — Это с ним сделал отец? Невозможно…»  — Если Касым при тебе был добрым с Хейстом, то это не значит, что так было всегда, — продолжил Беренгар. Сейчас он пересказывал историю со слов самого Хейста, но не видел смысла усомниться в её правдивости. Ведь когда-то ему довелось побывать на приёме Касыма, и тот уже тогда показал свою жестокую натуру.       С каждым новым предложение, Сьерстакт всё больше ловил себя на мысли о том, что совершенно ничего не знает о своей семье. Касым оказался не тем, каким он его всегда помнил, а Хейст и Нар — вовсе один человек.  — Когда Касым умер, Хейст подстроил смерть Нара, — подходя ближе к концу истории, Гар пристально посмотрел на юного альфу. — Он бы мог забыть о тебе, или убить, как напоминание о том, что ему пришлось пережить. Но не сделал этого. Оставил себе, растил, воспитывал. Говорил, что ради твоего же блага сделает так, чтобы у тебя не было слабостей. Чтобы смерть близких не смогла тебя подкосить.  — Будто он знает, что это такое! — буркнул юный альфа. — Будто знает, что значит потерять любимого человека.  — Знает. Отца убили у него на глазах, а младший брат умер у него на руках. Как я понимаю, он любил их.       Сьер лишь кивнул каким-то своим мыслям. Пытался принять новую правду, которая, судя по всему, всегда существовала, но была ему недоступна. Теперь многое становилось на свои места. Но… это не могло вытеснить из его памяти того, что Касым иногда всё же бывал заботлив и ласков с Наром-Хейстом.  — Как бы там ни было, лучше тебе обо всём спросить Хейста, — сделав глоток розового вина, император откинулся на спинку кресла. — Он не особо обрадуется тому, что я рассказал тебе, но… Кстати о правде, практически все подарки, что ты получал якобы от меня, были от него. Забавный он. Хотел взрастить из тебя сильного человека без слабостей, а сам с любовью тщательно выбирал подарки и отсылал их тебе, подписывая от моего имени. Видел бы ты, как он ругался на хаков в Олусе, когда они принесли по его мнению убогое оружие и свитки ни о чем…       «Подарки… все они были от него», — опустив голову, Сьер положил руки на колени, сжал кулаки. Те вещи… фигурки из дерева, натуральных камней, книги, свитки с интересными историями и легендами захваченных стран, дополненные замечательными иллюстрациями, красивое оружие, кожа, меха, ткани… Всё то, чему так безумно радовался Сьер, за что искренне любил и благодарил дядю Гара, было от Хейста?  — Думаю, он будет рад узнать, что ты жив, — ободряюще улыбнулся Беренгар, налив юноше вина. — Да, вначале наорёт в привычной манере. Может, даже отвесит тебе подзатыльник, но будет рад. Надо лишь дождаться его возращения. Сволочь, запропастился куда-то, а мне ничего не сказал.       Сьер молча кивнул, до боли закусывая губу. Не то, чтобы его ненависть к Хейсту поутихла, но теперь она была не такой сильной. Да, вся эта история нисколько не оправдывала… омегу, но заставила взглянуть на ситуацию по-новому.       И внезапно осознать, что Сьер не хочет смерти для опек… отца.  — Дядя Гар, вы зря ждёте, — собравшись с мыслями, юноша наконец-то поднял на мужчину глаза. — Хейст не вернётся…  — О чем ты говоришь? — нахмурился император. — Ты что-то знаешь? Сьер…       Юноша залпом опустошил бокал с розовым вином. Его руки дрожали.  — Сьер, где Хейст? — строго вопросил Гар, поднявшись из-за стола. Схватил юношу за ворот рубашки, притягивая к себе. — Что ты наделал, Сьер?       Напряженно сглотнув, Сьерстакт виновато посмотрел на мужчину.

***

      Сделав глубокий вдох, прикрыв глаза, Хейст стиснул зубы. Расслабил правую руку насколько это было возможно, чтобы резко дёрнуть на себя.       Острая боль мгновенно ударила в мозг, свела мышцы и пульсацией разнеслась по всему телу. На мгновение разум помутился, из раны обильно хлынула кровь.       Тихо воя сквозь стиснутые зубы, Хейст устало посмотрел на дверь. Напряг слух, прислушиваясь к звукам снаружи.       Сделав глубокий вдох, он вновь резко дёрнул рукой. Перед глазами вспыхнули мириады звёзд. Вспышка боли заставила все мышцы напрячься.       К горлу подступила тошнота. Тяжело дыша, Хейст посмотрел на правую руку, которую наконец-то удалось освободить. От середины ладони тянулась сквозная рана, которая разделяла безымянный и средний пальцы.  — Получилось… — с облегчением выдохнул омега, прижавшись лбом к деревянной поверхности. Повреждённая рука невыносимо болела, отзывалась пульсацией по всему телу, крупно подрагивая.       Но на этом нельзя останавливаться. Собираясь с силами, Хейст перекинул руки через воткнутый в стол нож, пытаясь обрезать верёвку с помощью лезвия. Пот обильно струился по вискам, со лба затекал в глаза.       Верёвка была благополучно перерезана, что позволило освободить обе руки. Только Хейст сомневался, что сможет с ними хоть что-то сделать. Пальцы на левой руке были местами сломаны, а кое-где просто вывихнуты. На вздохе прижав пальцы левой руки к изувеченной правой ладони, омега резко двинул кистью.       Раздался неприятный хруст. Левую кисть пронзила боль.       Внимательно посмотрев на обе руки, Хейст попытался пошевелить всеми пальцами. На правой не работали мизинец, безымянный и средний, а на левой — только мизинец и безымянный. И то остальные достаточно плохо слушались.       Обеими руками ухватившись за рукоять ножа, омега попытался вытащить его из стола. Получилось лишь спустя несколько мучительно долгих минут.       Разделаться с верёвками на ногах не составило труда, насколько это возможно в подобной ситуации. Одна проблема, передвигаться было крайне сложно.       Ноги отказывались слушаться, и дело даже не в том, что из-за верёвок был плохой кровоток, а в ожогах под коленями сзади, порезанных ступнях и исполосованных со всех сторон бёдрах. И всё же Хейсту удалось доковылять до двери.       Привалившись левым плечом к стене, он попытался толкнуть дверь, но не вышло. Она была заперта снаружи. А значит нужно было подождать, пока кто-нибудь надумает его проведать.       Время тянулось невыносимо медленно.       Перед глазами всё начинало плыть, а после темнеть.       Тряхнув головой, укусив себя за запястье, пытаясь прийти в чувство, Хейст облизнул пересохшие губы. Нельзя терять сознание. До последнего нужно держаться. — Глупо будет, если ты умрёшь вот так, — раздался голос над ухом.       Вздрогнув, Хейст медленно обернулся, широко раскрытыми глазами уставившись на Касыма. Покойный муж смотрел на него свысока, сверкая золотыми глазами Дирида. Ухмыльнулся, скрестив руки на груди, явно насмехаясь. — Впрочем, разве не таким должен быть конец для чудовища, решившего сравняться с богом?  — Не умру… — прохрипел Хейст, отвернувшись. Колени подкашивались. — Я не умру.       Наконец-то, едва ли не вечность спустя, кто-то решил проведать пленника.       Дверь уверенно распахнулась, впуская молодого альфу.       Хейст тут же набросился на него, вонзая в бок нож. Резко дёрнул в сторону, вспарывая плоть.  — Тварь! — оскалившись, альфа ударом локтя в грудь отбросил солсетурина в сторону. Одной рукой прикрыл рану, второй потянулся за кинжалом. — Как ты вообще смог выбраться, сука?!       Пытаясь встать, не желая обращать внимания на сильную вялость в теле, Хейст решил подпустить к себе противника поближе.  — А ведь Сьер предупреждал, что с тобой может быть нелегко, — шипя, альфа подошел к нему. Бросил взгляд через плечо, высматривая своих товарищей. И именно в этот момент получил удар сначала в пах, а затем в бедро.       Вскрикнув, отступив, Стервятник не знал, за какую из ран схватиться первее.  — Ты что наделал, тварь?! Ты что наделал?!       Штанина стремительно темнела от обилия крови, которая вытекала из пробитой артерии.       Воспользовавшись моментом, Хейст набросился на него, повалив на пол.  — Сдохни! — крепко стиснув рукоять ножа обеими руками, омега принялся наносить удары по лицу альфы, попадая то по глазам, щекам, губам и вискам. Сердце бешено колотилось в груди, но отнюдь не от страха или боли, которые от напряжений ушли на второй план.  — Какого… — остальные мучители подоспели как раз в тот самый момент, когда Хейст сумел убить их приятеля.  — Держите его!  — Как он вообще выбрался?       Омега уже собирался огрызнуться, как удар в бок вновь опрокинул его на пол. Тяжелый ботинок опустился на спину между лопаток, причиняя боль.       Снаружи раздались крики, подозрительный шум, который заставил Стервятников отвлечься от Хейста.  — Что происходит?       Позабыв о пленнике, молодые мужчины покинули комнату.       Вздохнув с облегчением, омега попытался приподняться. Тело не слушалось, казалось невыносимо тяжелым, словно было налито свинцом. И всё же Хейст должен был подняться, обязан был.       Шум снаружи привлекал. Крики быстро смолкали, звенела сталь.       Кое-как поднявшись, сильно сутулясь, хрипло дыша, Хейст вышел из комнаты. По складу рыскали люди. Вроде бы хаки.       Внезапно заложило уши. Перед глазами начало темнеть.       Омега не сразу заметил, что ноги подкосились. Упал на колени, заваливаясь на бок.  — Хейст! — словно сквозь толщу воды слышался знакомый голос.       Но Хейсту было всё равно. Он слишком сильно устал, чтобы думать о том, кому может принадлежать этот голос.  — Хейст!       Кто-то склонился над ним, накрыл плащом. Приподнял, ударил по щеке, пытаясь привести в чувство.       Черты лица мужчины были размытыми. Но в нос отчетливо ударял кедровый аромат.  — Га-а-р… — выдавив из себя слабую усмешку, омега позволил тьме поглотить свой разум.

***

      Всю дорогу до дворца Беренгара трясло. Одной рукой он крепко сжимал поводья, загоняя коня, а другой прижимал к себе изувеченного омегу, который был одной ногой в могиле.       Где-то позади поспевали хаки, а вместе с ними и Сьер. Мальчишка еще долго будет щеголять с подбитым глазом и разбитым носом. Но пусть радуется, что легко отделался. И старается ближайшее время не попадаться под руку Гара.       Ворвавшись во дворец, спешившись с лошади, император с Хейстом на руках, грозно отдавал приказы. Самым главным было, чтобы омегу осмотрел Сафир, и если потребуется, хаки приведут в Гурур лучших лекарей.  — Только не вздумай умирать! — рявкнул Гар, поглядывая на солсетурина. — Слышишь?       Дальнейшее было словно в тумане.       Император ничего не слышал и не замечал. Не обращал внимания на билге и хаков, которые встречались на пути. Не слышал их вопросов, восклицаний.       Не чувствуя земли под ногами, Беренгар поднялся на второй этаж восточного крыла, влетел в собственные покои, двери которых спешно отворил Вернер, командовавший наводящими порядок слугами.       Впервые лицо главного над императорскими слугами побледнело, исказилось в гримасе ужаса.       Ворвавшись в спальню, Гар уложил Хейста на тахту, пачкая постель кровью.  — Где Сафир?! — руки альфы крупно подрагивали. Страх и паника терзали разум, не позволяли трезво мыслить. — Если он сейчас же не явится, я его четвертую!       Поперёк горла встал ком, из-за чего голос противно садился и в нём отчетливо слышались истеричные нотки.       Вернер уже сам собирался отправиться за Сафиром, когда тот всё же явился с целой делегацией своих подмастерьев. Видимо, ему уже сообщили о крайне тяжелом состоянии Хейста, иначе бы главный лекарь прибыл один.  — Подогреть воду, — отдавал приказы Сафир, скинув с изувеченного тела плащ императора, дабы осмотреть степень повреждений. Глаз у него нервно дёрнулся, а губы искривились. — Работы предстоит очень много. Нельзя медлить ни минуты! Повелитель…       Бета повернулся к Беренгару и, наверное, впервые испытал страх перед ним. Никогда еще Сафир не видел его таким… подавленным, напуганным и вместе с тем пребывающем в ярости, которая не сулила ничего хорошего.  — От того, останется ли он в живых, зависит и твоя жизнь, — бесцветным голосом проговорил Гар, даже не взглянув на лекаря. — Следи за языками своих подмастерьев. И своим тоже, Сафир, если не хочешь его лишиться.  — Я постараюсь сделать всё возможное, Повелитель, — поклялся лекарь, хотя за своих подопечных и не ручался.       Поведя плечами, он громко стал отдавать указания.       Отойдя чуть в сторону, Беренгар с отсутствующим взглядом наблюдал за тем, как Хейста отмывают от грязи и крови, переворачивая с боку на бок.       Сердце императора пропустило удар, когда стали лучше заметны повреждения. Глубокие порезы на бёдрах и спине, вспоротая от середины к пальцам ладонь, переломы пальцев на руках, огромное количество кровоподтёков по всему телу…       У Гара появилось внезапное желание убить Сьера, когда Сафир, осматривая Хейста, перевернул его на бок, раздвигая ягодицы и не смог воздержаться от отборной ругани.  — Как же тут всё разворочено… — пробормотал бета, и словно только сейчас вспомнив, что за ним наблюдает император, прикусил язык. — Повелитель, вам лучше выйти.  — Нет… — отрицательно помотал головой Гар, сжимая кулаки.       Вернер и Ормарр старательно стерегли двери, чуть ли не отборной бранью покрывая любопытных билге, которые так и сгорали от желания узнать, что же произошло.       И как только им не удавалось пробиться в императорские покои, они начинали допрашивать вернувшихся хаков, косились на подпирающего стену Сьера с подбитым глазом и разбитым носом.       Последнему сейчас меньше всего хотелось какого-либо внимания.

***

 — Вы слышали последнюю новость? — Актан-орталама заискивающе улыбнулся двум женщинам. — Повелитель вернулся во дворец, неся своего Бекчи на руках.  — Совет им да любовь, — огрызнулась Карам, едва не сплюнув. Сейчас любое упоминание об отношениях Беренгара с Хейстом, заставляло её скрежетать зубами.  — И что в этом особенного? — устало посмотрев на бывшую Метреси, королева Аста постаралась не проявлять особого интереса к подобной теме. Хотя, стоило признать, что новость о том, что Повелитель сам лично нёс на руках Хранителя покоев, действительно была особенной.  — А то, что Бекчи серьёзно ранен, — продолжал главный евнух гарема. — За его жизнь сейчас борется Сафир со своими подмастерьями. Но есть предположение, что Бекчи не выживет.  — Он… — Аста удивлённо приоткрыла рот, но её тут же перебила Карам.  — Ты в этом уверен? Уверен, что этот ублюдок умрёт?  — Ну… так говорят, но пока ничего точно неизвестно, — замялся Актан, потупив взгляд.  — Тогда нам остаётся только надеяться, чтобы Дирид услышал наши молитвы, — бесцветным голосом промолвила королева, не замечая изумлённых взглядов Карам и евнуха.       О чем можно молить кровожадного волкоподобного медведя-бога, кроме как о смерти для врагов и мести? Не о скорейшем выздоровлении, в самом-то деле!

***

      Вливая в себя крепкое красное вино, император откинулся на спинку кресла, запрокинул голову.       Мысли роились в голове, заставляя невольно вспоминать всё, что было связано с его собственным изнасилованием и представлять то, что довелось пережить Хейсту.       Как бы Сафир не упирался, возмущаясь и уверяя, что Повелителю не стоит знать о таких ужасных вещах, он всё же был вынужден доложить обо всех ранах и повреждениях Хранителя покоев.       Новости были не утешительными, из-за чего Гар в очередной раз подумал об убийстве Сьера, которого всё же велел впустить в покои. Схватив юношу за шкирку, император приволок его в спальню, чуть ли не носом ткнув в постель, на которой в беспамятстве лежал Хейст:  — Видишь, что ты натворил?! А теперь молись всем богам, Сьер. Потому что если он выживет, то убьёт тебя. А если умрёт, то убью тебя уже я.       Сьерстакт вжал голову в плечи, обиженно поджал губы. Меньше всего он ожидал, что Беренгар скажет нечто подобное из-за какой-то ущербной шлюхи. Но всё же был вынужден признать, что Стервятники слишком переборщили с пытками.       Как только Сафир с подмастерьями закончили обрабатывать раны Хейста и накладывать перевязь, император всех выставил вон. Хотел побыть наедине с омегой, снова и снова осознавая сказанное лекарем.       «Спина вспорота, но ни мышцы, ни сухожилия не повреждены. Пальцы на левой руке местами сломаны, местами вывихнуты и неправильно вправлены. Это поправимо. Придётся сломать их снова, зато если кости правильно срастутся, то рука будет работать как и прежде. С правой сложнее. У него насквозь вспорота ладонь. Перерезаны сухожилия, мизинец, безымянный и средние пальцы могут и вовсе не работать больше, так что вашему Бекчи стоит позабыть о мече. Или переучиваться на другую руку. Его нутро… оно слишком разворочено, сплошное месиво. Мне пришлось наложить множество швов и вставить трубку из специального металла, который не окисляется и не позволит ранам загноиться от соприкосновения с нечистотами. Остальные раны не так страшны и легко заживут», — таков был вердикт Сафира.       Потерев переносицу, Беренгар пересел из кресла на край тахты. Осторожно коснулся правого запястья Хейста, наклонился к его лицу, поцеловав в уголок губ.  — Только не умирай, ужик, — прошептал император, чувствуя, как в груди болезненно закололо.

***

      Дома была золотая осень. Ветер, всё еще тёплый, раскачивал деревья, заставляя их шуршать золотистой листвой, которая иногда опадала.       Листья покрывали землю целиком, образуя своеобразный шуршащий ковёр, от которого приятно пахло сыростью, тлением и умирающей природой.       Сердце наполнялось странным спокойствием, облегчением, будто бы всё самое плохое осталось далеко позади и впереди теперь долгожданный покой.       Открыв глаза, Хейст осознал, что его голова лежит на коленях у молодой женщины, которая с нежной улыбкой перебирала его волосы. Рядом о чем-то весело щебетал Лъёлс.  — Мама? — удивлённо пробормотал омега.  — Наконец-то мы все теперь будем вместе, — улыбнувшись, Ингрид повернулась к мальчику. Ласково коснулась его плечами. — Лъёлс, твой брат теперь будет с нами.  — Правда? — тут же оживился маленький альфа, придвинувшись ближе. — Ты ведь больше не оставишь нас, Хейст?  — Ты ведь… умерла, — омега попытался привстать, отстраниться, но мать крепко вцепилась в его плечи, не отпуская.  — Разве ты тогда бы меня видел, если бы я умерла? Ох, Хейст, моё бедное дитя, сколько же всего тебе пришлось пережить… Но теперь всё наконец-то закончилось и ты можешь отдохнуть.  — Закончилось? — в мозгу что-то щелкнуло, заставило Хейста насторожиться, хотя чувства твердили о том, что беспокоиться не о чем. Что всё происходящее сейчас нормально.  — Больше не будет боли, сынок, — пообещала Ингрид, поцеловав его в лоб. — Ни боли, ни испытаний, ни страданий. Всё закончилось. Разве ты никогда не хотел, чтобы тот кошмар закончился?       Сев, отодвинувшись от матери, омега мрачно посмотрел перед собой. Происходящее нравилось ему всё меньше.       Шумно вздохнув, он повернулся в сторону реки, где на противоположном берегу обычно бродил в нетерпении Дирид. На этот раз там никого не было.  — Нет, не хотел, — наконец-то ответил Хейст, встав с земли.  — Что? — удивилась женщина. — Что ты такое говоришь?  — То, что есть. Я не хочу, чтобы мой кошмар заканчивался. По крайней мере, не сейчас…       Не глядя на Ингрид, омега уверенно направился к реке.  — Нет! Хейст, вернись! Немедленно вернись!       Чувства твердили, что он делает что-то неправильное, что-то противное тому умиротворению, которое поселилось в сердце. Но разум настойчиво требовал продолжать идти, будто бы иначе могло произойти нечто ужасное.       Едва оказавшись на берегу, занеся ногу, чтобы войти в воду, Хейст ощутил, как сильный порыв ветра ударил в спину, а затем в лицо, царапая незащищенную кожу ледяной крошкой.       Холод пронизывал до костей, а вокруг всё покрылось коркой льда и снегом, будто бы наступила самая настоящая зима.       Хейст ступил на заледеневшую реку. Обхватив себя руками, дрожа от холода, попытался перейти на противоположный берег.  — Упрямый омега, — над ухом раздался до жути знакомый голос, но Хейст не собирался останавливаться.       А голос Касыма продолжал преследовать:  — Ты еще более безумный, чем казалось. Только глупец будет желать возвращения в вечный кошмар…       Ветер усилился. Едва не сбивал с ног.  — Хватит! — рявкнул альфа, схватив Хейста за руку и резко поворачивая к себе. — Бессмысленно пытаться что-то изменить, когда всё кончено.       Омега невольно вздрогнул, глядя в суровые тёмно-серые глаза бывшего мужа. И только это заставило испытать страх, ведь перед ним стоял не Дирид, а Касым, собственной персоной.  — Однако… — Нарий зловеще оскалился, пройдясь взглядом по фигуре Хейста, — я и подумать не мог, что наш сын способен на нечто подобное. Приятно осознавать, что хоть кто-то решил тебе отомстить за меня.  — Тешь себя иллюзиями, если так хочется, — процедил омега, пытаясь отдёрнуть руку, но альфа только сильнее сжал запястье. — Ведь тебе только это и остаётся, мертвец.       Внезапно Касым рассмеялся, прижав солсетурина к себе за талию.  — Здесь все мертвецы, Хейст. И ты теперь один из нас… Но не печалься. Даже так я могу устроить кошмар, которого тебе так не хватает.       Нарий ухватил Хейста за лицо, ногтями впился в кожу:  — Знаешь, ты был очень плохим младшим мужем, Нар. Думаю, что в этот раз мне придётся познакомить тебя с большим количеством альф. Интересно даже, как долго ты продержишься, пока не станешь «правильным» омегой?  — Ублюдок! — зашипев, Хейст резко дёрнулся назад, вырываясь. Отступил на несколько шагов, потянулся за оружием, но ни кинжала, ни меча у него не было.  — Поздно что-то пытаться изменить, — промурлыкал Касым, сложив руки за спиной. Зловеще ухмыльнулся, приближаясь к бывшему супругу.       Омеге ничего не оставалось, кроме как пятиться назад.       Лёд под ногами подозрительно захрустел, пошел трещинами.  — Теперь ты не сможешь отделаться от меня, — уверенно заявил Касым, позволяя себе растянуть губы в торжествующей улыбке. — Теперь уже никогда…       Чувствуя, как откуда-то изнутри поднимается страх, Хейст круто развернулся и побежал прочь, к берегу, на котором обитал Дирид. Ему казалось, что если удастся ступить на ту землю, то весь этот бред закончится.       Едва омега оказался на середине реки, как провалился под лёд.       Ледяная вода стремительно затекала в рот и нос, наполняя лёгкие.       Отчаянно гребя руками и ногами, Хейст тщетно пытался выбраться. Видел, как над водой склонился тёмный силуэт, а в следующее мгновение что-то вцепилось в ногу, стремительно утаскивая на дно реки.       Хейст только и успел, что разглядеть ощерившиеся черепа и полуразложившиеся лица всех тех, кого он когда-то убил, прежде чем покойники утянули его на дно, впиваясь зубами в плоть, вырывая куски .

***

 — Повелитель? — Ормарр осторожно коснулся плеча задремавшего за письменным столом императора. Тут же отдёрнул руку, едва тот проснулся. — Вынужден сообщить вам, что сегодня скончался ваш билге Атмаджа-агасы. Его нашли у себя дома, куда он отбыл, чтобы немного отдохнуть… Лекари говорят, что…  — Сейчас это не столь важно, — прервал его Беренгар, поднявшись из-за стола и пошатнувшись. Под его покрасневшими глазами залегли синяки. — Атмаджа был хорошим человеком… Передай его семье соболезнования.       Ормарр уже хотел было открыть рот, чтобы напомнить императору, что у Атмаджи не было семьи, но промолчал. Состояние Беренгара оставляло желать лучшего.       Император либо с еще большим усердием погружался в работу, забывая про сон и еду, либо проводил время у постели Хейста, прислушиваясь к его едва ощутимому дыханию.  — Повелитель? — кафа поджал губы. — Может, вам стоит отдохнуть? Вы совсем не щадите себя и…  — Можешь быть свободен, — перебил его Гар, всем своим видом давая понять, что желает побыть один. — И, Ормарр… Если состояние моих сыновей изменится, пусть мне немедленно сообщат.  — Слушаюсь, Повелитель, — поклонившись, Ормарр удалился.       Войдя в спальню, Беренгар привычно сел на край тахты.  — Когда же тебе станет легче, ужик? — тяжело вздохнув, альфа наклонился к Хейсту, губами коснулся его лба. — Жар спал… Это радует. Скоро ты пойдёшь на поправку, ужик.       Уже собираясь поцеловать омегу в губы, Гар замер.  — Нет… — чувствуя, как его начинает колотить и бросать в озноб, император припал ухом к груди Хейста. Но ничего не услышал. — Нет… Нет!       Резко выпрямившись, Беренгар с ужасом взглянул на бледного омегу:  — Нет, Хейст, ты не мог… Ублюдок, ты не мог вот так уйти!       Встав с тахты, император пошатнулся. Сердце пропустило удар, ноги подкосились, а глаза предательски защипало. Он не верил. Просто не мог поверить, что Хейст, его меч, его дорогой ужик мог вот так…  — Сафир! — выбежав из спальни, пошатываясь, не чувствуя земли под ногами, Гар распахнул двери своих покоев. — Сафира сюда! Немедленно!