Равные Солнцу

Севилян — «Возлюбленный», титул самого любимого и главного младшего супруга. Тархиб — «Желанный», фаворит, аналогичен женскому Метреси. Кефалет — жена или младший муж правителя, взятые в брак в качестве залога мира и гаранта безопасности. Дословно означает «Залог». Бекчи — должность Хранителя покоев при правителе. Анне — мать, титул хозяйки гарема, матери правителя. Кёле — рабыня, так и не попавшая на ложе господина, но перешедшая в услужение в качестве служанки к фаворитке или царице. Агасы — военачальник, генерал. Билге — должность советника при царе Сариисина, часто используется для общего обозначения сановников. Метреси — госпожа, титул фаворитки в гареме, даруется господином во время беременности или после рождения наследников. Рахип — жрец. Орталама — обращение к евнухам. Уста — «господин», вежливая форма обращения к знакомым и незнакомым мужчинам в Сариисине. Хак, хаки — воин, воины, стражи. Кафа — капитан стражи (городской, дворцовой). Бакир — медная монета в Сариисине Фида — серебряная монета в Сариисине Хазине — золотая монета в Сариисине ____________________________________________________________________________

Позволь, я коснусь тебя, войдет в кровь звериный яд И лунный священный свет в тебе свой оставит след. Ты будешь змеи быстрей, всех женщин земных нежней. Позволь мне тебя коснуться или убей! (…) Смотри же в мои глаза, твой взгляд не понять нельзя. Ты хочешь меня убить, убить и про все забыть, А ночь, словно боль, темна, зверь здесь, и он ждет тебя. Ты чувствуешь вкус охоты, зверь этот — я! Ария — Зверь

      О том, что Сьер знает правду, Гар рассказал Хейсту сразу после его пробуждения. Разумеется, что омеге это не понравилось. С другой стороны, возможно, что именно это не позволило Хейсту умереть.       После получения должности Великого Визиря, омега решил наведаться к сыну. Нужно было всё прояснить.       Разговор со Сьером вышел не лёгким.       В итоге оба сидели с красными от пощечин щеками, взъерошенные и одинаково пыхтели от злости.       Заранее зная, что Гар говорил Сьеру, а чего не говорил, Хейст решил обвинить Касыма во всех смертных грехах. Так что все увечья на теле омеги, вплоть до отсутствия половых органов, исключительно дело рук покойного Нария.       Юный альфа слушал, вжимая голову в плечи, будто бы он тоже был повинен в том, что происходило с его отцом-омегой. И всё же не удержался, буркнул, что в некоторых случаях Хейст сам виноват в том, что с ним случилось. За это и был награждён пощечиной. Но Сьер не стал терпеть и ответил ударом на удар.       И теперь оба сидели, прожигая друг друга взглядами.  — Почему ты так защищаешь его? — дёрнув плечом, Хейст пальцами коснулся шрама на правой кисти. — И всегда идёшь против меня?  — Потому что отец любил меня, — не видел смысла молчать альфа. — Он любил и заботился обо мне, а ты всегда был холоден. Словно я тебя никогда не интересовал.  — Бедный обиженный ребёнок, — фыркнул омега, закатив глаза. — Но я приехал не для того, чтобы вспоминать о Касыме. Я хочу понять, чем ты думал, когда решил действовать? Это похвально, что ты спланировал моё похищение, нанял людей, но… ты действовал настолько неумело, что это скорее смешит, чем пугает.  — Что? — опешил от такого заявления Сьерстакт. — Ты… хочешь сказать, что я тебя не впечатлил? Тебя, который почти месяц лежал одной ногой в могиле?  — Да, не впечатлил, — обворожительно улыбнувшись, Хейст всё же снял давящий на виски венец. Сразу же почувствовал облегчение. — У тебя была возможность. Ты мог сбежать в тот же Эггрунд, там поступить на службу к одному из правителей, нарастить силу, обрести власть, и только потом действовать. К чему нужна была такая спешка?  — Ты… ты сейчас это серьёзно? — юноша смотрел на отца, как на безумного. — Даже если сделать так, как ты говоришь… Зная сколько у тебя врагов, я боялся не успеть с местью.  — Как мило. Но ты просчитался, Сьер.       Посерьёзнев, Хейст подался вперёд, заглядывая сыну в глаза.  — Скажи честно, ты хотел меня убить?  — Не знаю… Осознанного желания убивать у меня не было, но я не видел ничего плохого в том, чтобы ты умер.  — Что ж, печально, но я жив, а это значит, что ты ответишь за свою глупость.       Сьеру стало не по себе. Да, глупо было бы верить, если бы Хейст простил подобную выходку или забыл о ней.  — И что ты задумал? Убьёшь меня? — заметно напрягся Сьерстакт.  — Зачем мне тебя убивать? — усмехнулся омега. — Я люблю поиграть с жертвой, прежде чем разделаться с ней. Но не переживай. Ты тот редкий случай, который по итогу останется жить.  — Что-то мне от этого не легче… — стараясь перевести разговор в другое русло, юноша перевёл взгляд на железный венец. — Смотрю, дядя Гар изрядно заморочился ради тебя. Даже корону приказал сделать.  — Теперь это символ власти всех Великих Визирей, который будет передаваться вместе с печатью.       Сьер лишь кивнул. В карете было душно.  — Больше не разочаровывай меня, воробушек, если не хочешь потерять всё.       Выйдя из кареты, юноша поспешил вернуться к тренировкам. Разговор с отцом оказался тяжелее, чем он думал. Одно дело услышать это от дяди Гара и совсем другое от родителя, который не стесняется подробностей, какими бы отвратительными они не были.       Остановившись, Сьерстакт закусил щеку изнутри. Теперь становилось понятно, почему Хейст всегда ходил в закрытых одеждах. Так было проще прятать синяки и страшные увечья, оставленные Касымом.       Не удивительно, что после всего Хейст стал озлобленным, жестоким и беспощадным. Но это не оправдывает того, что он сделал.       Тряхнув головой, стараясь не думать о том неприятном разговоре с отцом, Сьер вернулся к тренировкам.

***

      Снаружи лил дождь. Во дворце Хилал было достаточно прохладно, так что рабам было велено затопить камины и разместить в покоях по несколько жаровень.       Вспоминая недавний разговор с Шэхпером, Гамаль поморщился. Ему пришлось рассказать о смерти Вайерда, на что альфа отреагировал крайне агрессивно. Повышал голос, обвинял в случившемся всех и вся. Ему было мало узнать, что виновные в смерти Вайерда уже понесли наказание. Куда лучше было бы, если бы Беренгар вырезал весь гарем.       Дальше Шэхпер стал обвинять Гамаля в том, что тот недоглядел за братьями.       Омега даже и не думал оправдаться. Молча выслушал все упрёки, а потом отвесил пощечину и удалился в покои, которые ему выделили.       Ругаться с сыном не хотелось, но и обвинений в свой адрес Гамаль не потерпит.       Робкий стук в дверь заставил мужчину раздраженно фыркнуть. Он не хотел никого видеть, поэтому не отвечал. Но дверь всё же отворили.  — Я не желаю никого ви… — повысил голос Гамаль, но тут же смолк, когда взглянул на вошедшего.       Арам обливался потом, держался за живот обеими руками, пошатываясь. Шелковая дымчато-розовая туника прилипала к мокрому телу. Мальчик тяжело дышал, глядя перед собой поблескивающими тёмными глазами.       Покои наполнял сильный аромат сирени.  — Арам! — бросившись к сыну, Гамаль прижал его к себе. Губами коснулся горячего лба. Нахмурился. — Как ты смог дойти сюда в таком состоянии?  — Жарко… — прошептал Арам, прижимаясь к отцу. Потёрся об него, тихо застонав. — Пусть окно откроют… жарко…       Не обращая внимания на лепет сына, мужчина высунулся в коридор, бросил испепеляющий взгляд на стражников у дверей.  — Почему вы не остановили его? Немедленно найдите лекаря и позовите рабов-омег.       Про себя подумав о том, что стражников не помешало бы заменить на более ответственных, Гамаль увёл Арама в спальню. Помог ему взобраться на постель. Тело юного омеги остро реагировало на любое прикосновение.       Мальчик сжался в комок на кровати, елозя бёдрами, бесстыдно пытаясь запустить руки к себе между ног. Гамаль даже не пытался его остановить. Прекрасно понимал, что первую течку омеги переживают тяжелее всего.       «Что ж, видимо, скоро придётся готовиться к свадьбе», — отойдя в сторону, Гамаль потёр ноющие виски. О течке сына придётся сообщить мужу. И не только ему.

***

      Заседание Великого Совета шло своим чередом, но Гар пропускал всё мимо ушей. Равнодушно глядя перед собой, он не хотел и не желал сосредотачиваться на делах государства.       Совсем недавно он отпраздновал свой сорок девятый день рождения. На пире по этому поводу поздравляли со всеми достижениями и желали спокойной жизни.       Достижения… Ни страны Исдалура, ни Эггрунд так и не были завоёваны. Стремительно приближалась старость, а это значило, что через какое-то время Беренгар будет не так бодр и полон сил, чтобы сидеть в седле и участвовать в сражениях.       Захват Эггрунда — был изначальной целью для него, но пришлось начинать с малого. Походы на соседей, расширение территорий, армии и пополнение казны были необходимы, дабы в будущем можно было захватить страну объединённых королевств.       Но всякий раз, когда Эггрунд переживал не самые лучшие времена и его можно было завоевать, либо были проблемы с казной, либо с армией.  — Повелитель? Повелитель? — кто-то из билге, заметив странное состояние Гара, попытался привлечь его внимание, но император лишь отрешенно посмотрел на него и встал с трона.  — Хейст, потом составишь мне подробный отсчет об этом заседании, — приказал альфа, направляясь к дверям. — Запишешь все вопросы, что вы здесь обсуждали.  — Будет исполнено, — кивнул Хейст, не обратив внимания на нахмурившихся билге.       Вернувшись в свои покои, сняв корону и роскошные парчовые одежды, ставшие невыносимо тяжелыми, Гар опустился в кресло и принялся рассматривать карту мира. Взгляд то и дело возвращался к Эггрунду.       Хотелось подорваться, собрать армии и двинуться на страну, которая когда-то была домом Беренгара Роара. Хотелось… Но ничто не делается так легко.       За размышлениями и самокопанием, погруженный в пучину депрессии, альфа не заметил, как начали сгущаться сумерки.       Неслышно в покои вошли слуги во главе с Вернером. Стали зажигать свечи и масляные лампы, стараясь не привлекать внимания. Старший над императорскими слугами что-то спросил, но Гар не расслышал вопроса.  — Пусть меня никто не беспокоит, — велел он, когда слуги стали уходить.       Никого не хотелось ни видеть, ни слышать. Поэтому, пройдя в спальню, альфа запер смежную дверь.

***

      Во дворце шептались о том, что императору нездоровится. Шептались и переживали.       Но Великий Совет проходил исправно. Хейст не собирался давать спуску билге, которые считали, что раз на Совете не присутствует Беренгар, то и им это не нужно. В итоге особенно наглые мужчины доставлялись под руки или за шкирку хаками.       Поскольку Великий Визирь обязан был по долгу своей должности замещать императора в его отсутствие, Хейст не видел ничего плохого в том, чтобы устроить свою пятую точку на троне. Расслабленно положив руки на подлокотники, омега намеренно игнорировал негодование и возмущения билге.  — Вы что-то имеете против воли Повелителя? — обманчиво вежливым тоном спросил Хейст. — Законом предписано, что Великий Визирь обязан заменять правителя в его отсутствие. Так в чем проблема, достойные билге? Или хотите пойти против многовекового закона?       Билге же не знали из-за чего им злиться больше. Из-за того, что солсетурин обратился к ним «достойные», как к омегам, или из-за того, что он прав?       Но как бы там не было, а Хейст знал, как надавить на упрямых людей. Угрозы здесь не помогут, а вот обещания сделать так, чтобы подле императора не находились бесполезные куски мяса — способны заставить зашевелиться любого.       Больше смерти все государственные мужи боятся только потерять всё, лишиться той власти, что получили тем или иным способом.       Восседая на троне, ощущая тяжесть железного венца, омега чувствовал себя самым настоящим императором. Пальцы рук слегка покалывало от волнения.       Ему определённо нравилось это ощущение. Как и вид смиренно склонивших голову завравшихся билге, что всегда смотрели на него свысока.       За их спинами, ухмыляясь, Рагнар отвесил насмешливый поклон сыну, всем своим видом показывая, что искренне рад и горд им.       Но настроение омрачал факт того, что до сих пор не был найден кандидат на роль Бекчи. Гар доверил поиски Хейсту, решил полностью положиться на него.       Нужно было найти такого, который бы был холоден ко всем обитателям гарема, принимал решения взвешенно, не принимая ничью сторону. Который бы не только был исполнительным, но и мог хоть немного угадывать настроение Беренгара.       Увы, сколько бы кандидатов не было, все они чем-то раздражали или не устраивали Хейста, который был слишком придирчив. Кроме того не хотелось, чтобы новый Бекчи копал под него, а учитывая, сколько людей ненавидит Хейста, то выбирать было почти не из кого.       Помимо прочего омега следил за Сьером. Знал обо всех его успехах, провалах, интересах и круге общения.       Забавно осознавать, что юноша считает, будто ему ничего не будет за тот случай на складе. Наивный. Не знает, что Хейст привык ждать, дабы потом отомстить.       Закончив с Советом, выписав всё, что обсуждалось на нём, омега всё же решил проведать Беренгара.       На удивление, в этот раз хаки, охранявшие императорские покои, пропустили его внутрь. Даже спрашивать ничего не стали.       В покоях было чисто, свежо и прибрано. Камин не сильно затапливался, а через приоткрытое окно проникала зимняя свежесть. Сразу видно, что Вернер не позволяет Повелителю чахнуть в грязи и беспорядке.       На низком столике стоит поднос с еще тёплым ужином, к которому явно не прикасались.       Именно в этот момент предательски заурчал желудок, напоминая Хейсту о необходимости хотя бы немного поесть. Но омега проигнорировал это, направившись в спальню.       Беренгар сидел на краю тахты, отрешенно глядя перед собой и затачивая нож для резки бумаги.  — Может позвать Сафира? — предложил Хейст, положив бумаги вместе с железным венцом на тумбочку у изголовья тахты. — Твоё апатично-угрюмое настроение немного надоедает.  — Пришел осуждать меня? — император сжал в руке нож для бумаги, поднял на омегу тяжелый взгляд.  — Хочу понять, что с тобой происходит, — опустившись на пол, положив руки на колени альфы, а поверх них подбородок, солсетурин заглянул ему в глаза. — Билге подозревают меня во всех смертных грехах. Они даже начали шептаться, будто бы я тебя чем-то травлю, поэтому ты практически не выходишь из своих покоев.  — Пусть думают, что хотят, — устало произнёс Гар, потрепав Хейста по волосам. — Им всё равно не понять. Хейст, у тебя когда-нибудь было такое, что ты чувствовал себя бесполезным? Что начинал думать, будто живёшь зря?  — Что еще за мысли глупые? — приподнял бровь Великий Визирь. — Никогда такого не было. И надеюсь, что не будет. Я знаю, чего хочу от жизни и добиваюсь этого. Кроме того, разве смысл жизни не в том, чтобы жить в своё удовольствие? Или просто жить?  — Я до сих пор не завоевал Эггрунд, — бурчит император, раздражаясь, что его не понимают. — Посмотри на меня, Хейст. Мне почти пятьдесят. Я не воспитал своих детей должным образом, из-за чего с ними постоянные проблемы. Я не завоевал Эггрунд, хотя он был первоначальной моей целью. Не смог приструнить обитателей гарема, из-за чего они кидаются друг на друга с ножами и травят моих детей. Не смог…       Громко вздохнув, Хейст поднял голову, прижал ладонь к его губам, призывая молчать.  — Может, вместо того, чтобы сокрушаться из-за того, чего ты не сделал, стоит радоваться тому, что ты сделал? Из крестьянина ты стал царевичем, царём, а после и императором. Тебе подчиняются пять стран. Тебя боятся и уважают. Омеги и женщины готовы перегрызть друг другу глотки за твоё внимание. Ты совершил больше, чем предыдущие правители за всю историю Сариисина. Даже после смерти ты продолжишь жить, Гар. Жить вместе с историей о твоих походах, жизни и реформах. Ты обеспечил себе бессмертие в истории. Неужели этого недостаточно для тебя?       Беренгар наградил его тяжелым взглядом. Слова омеги никак не помогли.  — Оставь меня, — внезапно приказал император. — Я не в настроении.  — Не в настроении он, — передразнил его Хейст, закатив глаза. — Ты уже больше двух седмиц не выходишь из покоев. Никого не принимаешь. Так и с евнухами недолго сравняться. Не боишься, что член покроется паутинкой и отвалится за ненадобностью?       Ответа не было. Настроение Гара стремительно портилось.       Щелкнув языком, омега нагло принялся развязывать завязки свободных штанов альфы. Не встретив сопротивления, достал его член, принявшись надрачивать.  — Кажется, я знаю, как тебя привести в чувство, Повелитель, — сверкнув глазами, Хейст несколько раз лизнул головку, прежде чем взять в рот. Плотно обхватил губами.       Гар поморщился, нахмурился, но не попытался остановить омегу. С каким-то безразличием наблюдал за тем, как Хейст усердно сосёт.       Член стремительно твердел, наливаясь кровью. Вены вздулись. По ним было так приятно проходиться губами, слегка надавливая. Только раздражало безучастие Беренгара. Впрочем, если хорошо постараться, то можно добиться хоть какой-то отзывчивости.       Поглаживая бёдра альфы, полностью вбирая член, пропуская до самого горла, Хейст губами чувствовал, как у основания начинает набухать узел.       Вцепившись в края тахты, Гар шумно дышал. Горящими глазами наблюдал за действиями омеги, еще больше возбуждаясь. Не в силах противиться возбуждению, император не заметил как стал подмахивать бёдрами.       Более двух седмиц апатии, хандры и воздержания давали о себе знать.       Поэтому тело Беренгара так остро реагировало на умелые ласки.       Посчитав шумное дыхание, тихие стоны и подмахивание бёдрами за добрый знак, Хейст самодовольно усмехнулся. Возрадовался, когда ему в рот кончили. Кажется, у него получилось немного привести в чувства императора.       Проглотив сперму, отстранившись, омега тщательно вылизал головку. Поднял голову, улыбаясь. Уже собирался подняться с пола, чтобы опрокинуть Гара на спину и оседлать его бёдра, как кулак впечатался в многострадальную левую часть лица.       Застонав от боли, Хейст ошарашено уставился на императора, у которого на лице очень явственно отражалось отвращение и презрение.  — Мерзость… ведёшь себя как отвратительная шлюха.  — Гар…  — Хватит. Я же сказал, что не в настроении.  — А когда ты будешь в настроении? — ощерился солсетурин, поднявшись с пола. — Сидишь тут и распускаешь сопли, как какое-то ничтожество. И вот это царь, который вознамерился подчинить себе весь мир? Убожество. Ты сильно изменился, Беренгар. Стал слабым, жалким и ничтожным. Смотреть тошно.  — Зато ты сильный, чудовище! — вспылил император, вскочив на ноги. Схватил Хейста одной рукой за горло, а второй за волосы на затылке, вынуждая запрокинуть голову. — Я порой даже не знаю от кого в тебе больше. От шлюхи или от чудовища?  — От всех понемногу, — как можно более невозмутимым голосом ответил омега. За что получил пощечину.  — Вон! — оскалился Гар. — Убирайся!       Поморщившись, Хейст покинул покои императора. Не обратил внимания на пристальные взгляды хаков, которые исподтишка разглядывали красноту на лице солсетурина.       Раздраженно дёрнув плечом, омега направился к себе.       «Ничего, я знаю, что именно заставит тебя выйти из депрессии, император Беренгар», — стиснув зубы, устроившись за письменным столом, Хейст старательно выводил сариисинскую вязь. Уроки с Рашеди не проходили даром, правда, достопочтенный нейфорец до сих пор зол, что Хейст не соизволил выполнить его задание, а именно, не написал на нескольких листах о гневе и боли, что переполняли.       На самом же деле омега написал. Десяток листов были исписаны его мыслями, рассуждениями и тем, что называется «криком души». Просто Хейст не посчитал нужным показывать их хоть кому-то, поэтому сжег без зазрения совести.       Закусив щеку изнутри, Великий Визирь дописал указ-назначение, скрепил его собственной печатью. Теперь осталось дело за малым.       Убрав указ в серебряный тубус, Хейст вышел из своих покоев и, перехватив Ормарра, приказал доставить его немедленно в Золотой корпус, Сьеру, а вложение — Левану-кафе.       Лишь после этого направился в гарем.       Как оказалось, Гамаль-Севилян в это время совершал прогулку по саду.       Оно и к лучшему, решил про себя Хейст. Меньше ушей подслушает их разговор.       Гамаль с Арамом вернулись всего месяц назад. Не захотели ждать весны, как это бывало обычно.       Не став возвращаться, чтобы потеплее одеться, Хейст вышел в сад. Приподнял воротник тёмно-фиолетового кафтана, застегнул верхнюю пуговицу под подбородком.       На удивление погода была безветренной, лишь с неба обильно падали крупные снежинки, короной ложились на багровые волосы, плащом — на плечи.       Оглядевшись, Хейст направился в сторону Гамаля, который прогуливался вместе с Арамом в сопровождении слуг и хаков.  — Севилян! — окликнул масмавийца солсетурин, вынуждая того остановиться и обернуться.  — Великий Визирь, рад встрече с вами, — Гамаль чуть кивнул в знак приветствия. Поправил белоснежный ворот из песца, которым был украшен тёплый кафтан цвета павлиньего пера.  — Нам нужно поговорить, — бросив взгляд на напрягшегося Арама, Хейст едва заметно ухмыльнулся. — Наедине, желательно. Вы ведь не против, достойный?       Цветок Масмави нахмурился, но сделал своему сопровождению жест не следовать за ними. Принца это тоже касалось, так что он был вынужден остаться в неведенье.       Мужчины пошли вперёд, по расчищенной дорожке, мимо заснеженных кустов.  — Что с Повелителем? — решил первым нарушить молчание Гамаль. — По дворцу ходят слухи, что ему нездоровится.  — Голове его нездоровится! — ощерился Хейст, раздраженно дёрнув плечом. — Я хотел поговорить с тобой не об этом. Я нашел того, кто станет новым Бекчи.       При этих словах Севилян напрягся, настороженно покосился на Великого Визиря.  — Не переживай, этот человек надёжен. Вряд ли он станет идти против тебя. Кроме того, я смогу им управлять.  — Мне уже даже интересно, кто этот человек.  — Мой подопечный, Сьерстакт Миркюр-Нарий.       Гамаль остановился, присвистнул, задумчиво почесав подбородок:  — Не слишком ли он неопытен и юн для подобной должности?  — Я был младше него на пять лет, когда получил кольцо Бекчи. Насколько хорошо я знаю Сьера, то могу с уверенностью заявить, что он из кожи вон будет лезть, лишь бы сделать всё идеально, мне назло.  — Что ж, если так, то я спокоен, — украдкой вздохнул с облегчением Гамаль. — Но есть кое-что, что тебе следует знать. Аста тайно принимает у себя людей, которым за верность обещает место подле императора.  — Пусть роет себе могилу, если хочет, — небрежно отмахнулся от этой новости Хейст. — Ты ведь помнишь, о чем мы с тобой договаривались? Арам уже достаточно взрослый.  — Прям уж взрослый?  — Честно, им обоим пока еще рано думать о супружеской жизни. Араму необходимо еще немного подрасти, а Сьеру набраться опыта и мозгов. Поэтому я пока предлагаю сойтись только на помолвке. Детишки немного привыкнут друг к другу, а потом легче сойдутся.  — Думаешь, что они понравятся друг другу? — поджав губы, Гамаль обернулся, пристально посмотрев на терпеливо дожидающегося сына.  — А почему бы нет? — ухмыльнувшись, Хейст нагло положил ладонь на поясницу масмавийцу, скользнул ею вниз, огладив ягодицы. — У них обоих очень хорошая порода. Они оба унаследовали лучшее во внешности от своих родителей. Разве на первое время этого недостаточно?       Вздрогнув от приятного прикосновения, Цветок Масмави поспешно отстранился. Отступил на пару шагов, всем своим видом показывая возмущение.  — Билге, имейте хоть немного совести. Всё же мы не одни здесь.  — Сомневаюсь, что они хоть что-то заметили. Ну так что, Севилян, мы договорились?  — Я поговорю с Арамом, — пообещал Гамаль, прежде чем откланяться.       Проводив его ликующим взглядом, Хейст про себя порадовался, что всё складывается лучше некуда.

***

      Сьерстакт не спал всю ночь, подгоняя коня, спеша во дворец Гурур.       Перед самым отбоем к нему пришел Леван Адалат-кафа, дабы передать тубус от Великого Визиря и сообщить, что юноша может собирать свои вещи. Сьер был сильно удивлён. И еще больше удивился, когда ему вручили золотую брошь с изображением меча в солнце — символ успешного окончания обучения в Золотом корпусе, который позволял поступить на службу к кому-то из знати или уйти во дворец.       Стиснув зубы, Сьер снова и снова вспоминал строки из короткого письма Великого Визиря: «настало время быть полезным, юный Бекчи ».       Бекчи — должность Хранителя покоев при правителе, которая подразумевала не только сопровождение и защиту, но и обязательное участие в жизни гарема. Вернее, участие в разборках гарема.       При царе, а после и императоре Беренгаре, должность Бекчи занимал Хейст, если не считать тех времён, когда он отсутствовал и Хранителем покоев был кальтовец Синдри.       И теперь новым Бекчи станет он, Сьер.       С одной стороны это радовало, а с другой заставляло хмуриться, ведь это означало, что он будет находиться под еще более бдительным присмотром отца.       Тряхнув головой, альфа решил пока не думать об этом. Постарался отвлечься на другое.       Несколько дней назад от Нейсли, омеги из бывших «Стервятников» пришла весточка. Молодой мужчина писал, что он всё же благополучно вышел замуж за того хака, в которого был влюблён. А еще он был в положении, что его радовало, но одновременно немного пугало.       Сьерстакт с тоской вспоминал красивого омегу. Он бы хотел заполучить его себе, но Нейсли ценил свободу и сам любил принимать решения.       Едва юноша въехал во дворец, как встретивший его сонный бета, облаченный в изумрудный бархат, вызвался проводить Сьера к Великому Визирю.       Юный альфа предпочел бы увидеться с Беренгаром, но увы, тот пока никого не хотел видеть.       Скромные покои нового Великого Визиря, бывшего Бекчи, встретили холодом.       Окна были распахнуты, камин не затоплен, а по комнатам гулял зимний ветер.  — В кои-то веки ты сделал то, о чем я тебя просил без пререканий, — усмехнулся сидящий в кресле Хейст. На нём была лишь сиреневая туника, доходящая до колен и имеющая разрезы по бокам до талии.  — Я слышал, что дяде Гару нездоровится, — кашлянул Сьер, стараясь не пялиться слишком откровенно на родителя.  — Перебесится.  — А что с ним?  — Сперма в яйцах подкисает, вот что с ним, — фыркнув, Хейст взмахнул рукой, всем своим видом давая понять, что не намерен продолжать данную тему. — Я тебя вызвал не для этого.  — Не знал, что ты вправе разбрасываться должностями.  — Беренгар сам мне доверил найти нового Бекчи. Я его нашел. Им будешь ты. Или тебя что-то не устраивает?       Альфа нахмурился, пожевал нижнюю губу. Перспективная должность и жизнь в достатке прельщали. Но, всё отнюдь не так просто.  — Это ведь не всё, что ты хочешь мне сказать? — догадался Сьер, поморщившись, заметив, как ухмыльнулся Хейст. — Есть условие?  — Умный мальчик, — похвалил его Великий Визирь, потянувшись за графином с лауданумом. Сделал несколько глотков прямо из горла. — После того, как ты заступишь на должность Бекчи, ты будешь помолвлен.  — Что?! — опешив от неожиданности, юноша подлетел к омеге, навис над ним. — Какая еще помолвка?  — Очень выгодная, — пропел Хейст, лукаво усмехаясь.  — Ни за что! Я не соглашусь.  — А кто тебя спрашивать будет? Мы в Сариисине живём. Помолвку, как и брак, можно сыграть без участия молодых. Как твой отец и опекун, я настаиваю на этой помолвке. Нам выгоден этот брак, Сьер. И твои возражения не принимаются.  — Так и знал, что ничем хорошим этот разговор не закончится, — бурчал Сьерстакт, недовольный тем, что снова за него всё решают. Впрочем, может, всё не так плохо, как кажется.

***

 — Нет! — швырнув на пол серебряную чашу, расплескав малиновый шербет, Арам гневно посмотрел на отца-омегу, который раздражал своим спокойствием. — Ни о какой помолвке не может быть и речи!  — Арам, веди себя благоразумно, — холодно велел Гамаль, грациозно опустившись в кресло. — Ветур, принеси нам фруктового вина. Белого.  — Слушаюсь, господин, — раб-солсетурин поспешил исполнить приказ. Тайно радовался, что ему позволили не быть свидетелем сцены между отцом и сыном.  — Нравится тебе или нет, но о твоей помолвке мы договорились много лет назад.  — И с кем это вы договорились, отец? — багровея от гнева, Арам желал поскорее сгинуть внезапному жениху. — Повелитель хоть знает, что вы…  — Он знает. И ни разу не высказал протеста по этому поводу. Арам, ты прекрасно знаешь, что браки знатных людей всегда заключатся по расчету. Но тебе очень повезло. Твой будущий старший муж не дурен собой, подаёт большие надежды и вскоре займёт высокий пост. Кроме того, у него хорошие отношения с Повелителем.  — А если он будет таким же тупым, как Аста? А если он будет жесток и попытается помыкать мной?  — Сомневаюсь, что это возможно. Кроме того, я ни за что не поверю, что тобой кто-то сможет помыкать. Скорее ты это сделаешь.       Видя спокойную улыбку на лице отца, юноша еще больше злился. Нет, он знал, что рано или поздно должен будет выйти замуж, чтобы принести пользу своей стране и семье. Таков долг всех детей правителей — укрепление связей. Но Арама злили мысли о том, что его мужем может стать кто-то такой же никчемный, как королева Аста, или страшный и старый, как многие билге отца-императора.  — У вас будет время сблизиться, узнать друг друга получше, — поглаживая кончиками пальцев подлокотники кресла, Гамаль окинул сына оценивающим взглядом. — В конце концов, это ведь всего лишь помолвка, которую легко можно будет расторгнуть.

***

      Сделав глубокий вдох, альфа нервно покручивал на среднем пальце левой руки перстень из белого золота с крупным опальным гагатом, на котором была вытесана печатка в форме перевёрнутого месяца, смотрящего уголками вверх.       Погода была спокойной. Снег перестал падать еще к утру, ветра не было. Но это не отменяло того, что мороз неприятно щипал Сьера за щеки, а слабое солнце, отражаясь от белоснежного снега — слепило, заставляя щуриться.       Позавчера Сьер был представлен всему двору, как новый Бекчи. Он сразу понял, что ему не рады. Как и то, что его отца теперь еще больше возненавидели.       Но Хейст, словно и не замечал этого. Сам вызвался показать и рассказать юноше о спектре его работы. Пришлось начать с гарема.       Впервые Сьерстакт видел всех любовников и любовниц императора.       Что бы там ни говорил Хейст, а королева Аста показалась ему особой спокойной и настороженной. И пусть она не могла скрыть своего разочарования, поджимая губы, всё же поздравила юношу с получением должности Бекчи и пообещала слишком не усложнять ему жизнь.       Знакомство с Гамалем заставило Сьерстакта заметно понервничать.       Пусть Севиляну, Возлюбленному Повелителя, и было добрых тридцать восемь лет, а выглядел он прекрасно. Кажется, Сьер стал понимать, почему именно этот мужчина занимает самую высокую ступень в гареме. Не только единственный младший муж императора и отец наследников престола, но и хозяин гарема. Да еще и красавец, от которого невозможно отвести взгляда.       Однако, были личности, которые вызывали у Сьера отвращение.       Главный гаремный евнух, Актан-орталама показался новому Бекчи крайне неприятным человеком. Он заискивал перед Сьером, и явно симпатизировал королеве Асте.       Главный евнух гарема, как и главный над императорскими слугами, как и Бекчи, обязаны быть бесстрастными, и не имеют права симпатизировать кому-то одному.       Так что первым делом Сьер решил, что Актана необходимо отправить на покой, а на его место поставить нового евнуха. Того, кто будет не только бесстрастен, но и будет глазами и ушами нового Бекчи.       Вздрогнув, переступив с ноги на ногу, альфа огляделся.       Хейст пригласил его на прогулку, хотел что-то обсудить, но до сих пор не явился.       Решив, что Великий Визирь слишком занят и вряд ли явится, Сьерстакт направился обратно во дворец. Ступая по узкой дорожке, любуясь видом заснеженного сада, юноша заметил стройную фигуру у фонтана из нежно-розового мрамора в форме огромной кувшинки.       Одинокая фигура явно кого-то ожидала, оглядываясь.       Расправив плечи, Сьер решил подойти.       Глаза его зажглись интересом, когда он смог получше разглядеть человека, который оказался юным омегой.       Каштановые волосы, завитые на концах, были собраны с боков и скреплены заколкой на затылке, ложились на узкие плечики и ровную спину. Добротный тёмно-зелёный кафтан с подкладом из кроличьего меха, был украшен по подолу, манжетам рукавов и вороту черным мехом чернобурки. Треугольное лицо было достаточно миловидным, с нежным румянцем на чуть пухлых щечках. Тёмные соболиные брови вопросительно приподнялись над настороженными сапфировыми глазами. Руки были спрятаны в тёплой муфте.  — Доброго дня, достойный, — остановившись всего в двух метрах от омеги, Сьерстакт поклонился. — Странно, но я не вижу вашего сопровождения.  — Иногда хочется отдохнуть от назойливого общества, — сдержанно улыбнувшись, принц с интересом рассматривал альфу. — Вы новый Бекчи, как я понимаю?  — Да, недавно заступил на службу. Меня зовут Сьер, то есть, Сьерстакт Миркюр-На…  — Заметно, что вы — Миркюр. Породу вашего родителя сразу видно.  — Как и вашу, господин Арам, — закусив щеку, Сьер посмотрел на мальчишку сверху вниз. Тот едва доставал ему по плечо. — Вы вобрали в себя всё самое лучшее от обоих родителей.  — Знаю.       Поджав губы, Арам снова огляделся, но нахмурился, никого не обнаружив.  — Тоже кого-то ждёте? — догадался альфа, стряхнул снег с края фонтана и нагло примостил пятую точку на мраморный бортик.  — Да, жду, — кивнул принц, покосившись на него. Где это видано, чтобы в присутствии сына императора вели себя столь бестактно?  — Поэтому вы кажетесь недовольным?  — Бекчи, разве у вас нет работы? — начинал злиться Арам, которого раздражало общество Сьера.  — Пока Повелитель не нуждается во мне, моей работой является присматривать за гаремом. В частности за вами, достойный.       Фыркнув, надувшись, омега сел на бортик фонтана, закинул ногу на ногу, подпёр подбородок ладонью, упираясь локтем в колено.  — Так… — кашлянув, Сьер решил продолжить разговор, — что вас тревожит? Злитесь, что вам назначили встречу, а на неё никто не пришел?  — Меня помолвили, — буркнул Арам, в свойственной ему манере. Любил он обо всём говорить открыто. А в гареме никому не пожалуешься на решение отца-омеги. Только и начнут кудахтать, что это нормально, что это правильно. — Я даже не знаю с кем. Не говорят. А вдруг моим мужем станет непроходимый дурак, жирный урод или немощный старик? Вот оно мне надо?  — Забавно, но у нас с вами одна проблема, — едва заметно улыбнувшись, альфа посмотрел на хмурящегося юношу. — Меня тоже обещали помолвить, только я не знаю кто это будет. Омега или же девушка, но этот брак выгоден. Ох, как представлю, что мне подсунут жирное и тупое бревно, аж тошно становиться.       Внезапно принц рассмеялся, вытащив руку из муфты, прижал кончики пальцев к губам.  — Сразу видно, что вы не жили при дворе. Говорите слишком прямо. Впрочем, даже жизнь в Гуруре не сильно помогла Хейсту-билге. Нет, он, конечно, обучен манерам, но с его языка сочится яд. Хотя, стоит признать, что на самом деле это хорошее качество. Ведь чтобы удержаться наплаву все средства хороши.  — Вы тоже не особо следуете дворцовым правилам, достойный. Вам полагается гулять исключительно в сопровождении рабов, слуг и хаков, но вы находитесь в саду одни. Да еще и не пытаетесь прикрыть лицо, а ведь перед вами стоит альфа.  — Сидит, — поправил его Арам, лукаво сверкнув глазами. — Вы сидите, Бекчи. Но если вы заговорили о правилах, то должны знать, что Бекчи — второй человек после императора, кто может свободно входить в гарем. Правда, в вашем случае, вы третий. Сомневаюсь, что Хейст-билге откажет себе в удовольствии вмешаться в гаремные разборки и проведать моего отца.  — Это вы так пытаетесь спровадить меня, изображая занудство? Зря, ничего у вас не выйдет, достойный.  — Почему это? — удивился омега, но не забыл возмущенно запыхтеть. — Всем известно, что альфы терпеть не могут, когда омеги их поправляют и умничают.  — Считайте, что вам повезло и вы нарвались на исключение из правил, — улыбнувшись, Сьерстакт встал. Отряхнулся и протянул руку Араму. — Раз вы так и не дождались никого, то может составите мне компанию и мы немного прогуляемся? Как я понимаю, вы не сильно горите желанием возвращаться в гарем.  — Нет, Бекчи, это вы составите мне компанию, — демонстративно проигнорировав его руку, Арам встал и пошел вперёд, задрав тонкий носик.       Про себя же оба подумали, что не зря выбрались из тёплого дворца.

***

 — Получилось? — удивился Гамаль, стоя за спиной, буквально сросшегося с колонной беседки Хейста, который жадно следил за двумя юношами.       Как только их дети поднялись и вместе пошли прочь от фонтана, Великий Визирь позволил себе отлипнуть от холодного мрамора, обернуться и хлопнуть Севиляна по плечу.  — Судя по всему, они нашли общий язык.  — И почему я чувствую себя ужасно? — вздохнув, Гамаль последовал за солсетурином, покидая беседку. — Поверить не могу, что мы устроили нашим сыновьям тайное свидание.  — Разве это плохо? — откровенно наслаждаясь зимой, Хейст сгрёб в ладони горсть снега. Обернулся к масмавийцу, дунул, заставляя снежинки полететь в лицо брюнета. — Ради достижения цели любые средства хороши. Если детишкам так хочется немного романтики, то мы дадим её им. Только пусть помнят, что за всякое благо нужно платить.       По спине Гамаля пробежали мурашки. Ему стало не по себе, но он решил не говорить, что иногда солсетурин его пугает.

***

 — Да как ты смеешь, мальчишка?! — раскрытая ладонь обожгла левую щеку Хранителя императорских покоев, заставила поморщиться.       Бледный и глубоко возмущенный Актан не знал, что и делать.       Однако, королева знала. Знала, что должна поставить на место этого зарвавшегося мальчишку, который без дня всего седмицу занимает должность Бекчи.  — Актан-орталама работает в гареме со времён восхода на престол Повелителя! И ты смеешь заявлять, что он…  — Госпожа! — рявкнул Сьер, перехватив её руку. До боли стиснул запястье, наклонился к её лицу. — Актан-орталама давно не следует правилам гарема, давно перестал быть бесстрастным и строит козни против Севиляна Повелителя. Кроме того, ему давно пора на покой. Но если вы так настаиваете, то так уж и быть, Актан станет вашим слугой.       Упомянутый евнух вжал голову в плечи, дрожа не то от страха, не то от гнева.       На шум собрался весь гарем, с интересом наблюдая за происходящим и ловя каждое слово.  — С этого дня главным евнухом гарема будет Рахим-орталама! — объявил Сьерстакт, отпустив разгневанную Асту и отступив на шаг назад. — И это не обсуждается. Я действую с разрешения Великого Визиря, который в свою очередь подчиняется приказам императора Беренгара. Если есть недовольные, то они могут высказать своё «фи» Хейсту-билге или Повелителю.       «Бестактный самоуверенный слизняк! — закипала от гнева Аста. — Такой же змеюка, как и его папаша».       О том, что новый Бекчи приходится отпрыском главному Змею, знали все, стоило только увидеть этих двоих вместе.       И всё же, королева была вынуждена согласиться с тем, что Актану давно нужна замена. Ей не нравилось, что главный гаремный евнух заискивает перед всеми и каждым. Но и лишиться его общества она не желала.       Из-за интриг Гамаля Аста лишилась всех своих слуг и Карам, которые были ей очень близки и дороги. И теперь, у неё пытались отнять Актана.  — Вы говорите о бесстрастности, — заявила солсетурка, вложив в свои взгляд и голос как можно больше печали, — а сами выполняете приказ Севиляна.  — Вы глубоко заблуждаетесь, госпожа.       Сьер не горел желанием что-то доказывать Асте.       Он проследил, чтобы Актан освободил свою комнату и перебрался в общую комнату для обычных рабов, а на его место заступил Рахим.       Новый главный гаремный евнух был достаточно молод. Светло-рыжие волосы слегка выглядывали из-под синей шелковой чалмы, украшенной морозным узором льдисто-голубого цвета. Такими же были бархатный кафтан и штаны, которые неплохо сидели на немного полноватом альфе небольшого роста.       Рахима посоветовал главный над императорскими слугами Вернер, ссылаясь на то, что молодой альфа весьма исполнителен, обладает лидерскими качествами и вряд ли станет угождать кому-то из гарема.       Если Сьера поначалу терзали сомнения, то они быстро исчезли, стоило только Хейсту заявить, что Вернеру можно доверять.       Едва заступив на новую должность, Рахим немедленно постарался вникнуть в суть дела. И когда Аста попыталась подойти к нему с дружбой, молодой евнух холодно заявил, что не желает мешать работу с переменчивыми чувствами.       В целом, Сьеру нравилась его должность Бекчи.       Правда, его несколько озадачило, что его поселили не в смежные с императором покои, а в те, что напротив, более просторные и светлые. Хейст никак не желал освобождать своё скромное пристанище и уступать его кому-то еще.       «Собственник», — усмехнулся Сьер. А раньше он не замечал за отцом такого ревностного отношения ко всему, что связано с Беренгаром. Впрочем, что он там мог замечать, когда постоянно был либо в Хоулфе, либо в Золотом корпусе, либо еще где-то.       Напрягало только состояние императора, который безвылазно сидел в своих покоях.

***

 — Раз уж всё складывается лучше некуда, — осушив свою чашу, Хейст подвинул к масмавийцу шкатулку из розового дерева, украшенную резьбой в виде пионов, бабочек и ласточек, — то думаю, нам не стоит и дальше оттягивать помолвку.       Гамаль согласно кивнул. Он и не думал, что та встреча, которую они устроили своим сыновьям, возымеет хоть какой-то успех. Так что был приятно удивлён, когда узнал от слуг, что принц Арам ведёт себя неприлично и старается улучить момент, чтобы попасться на глаза новому Бекчи.       Это было вдвойне забавно, особенно после того, как стало известно, что Сьер выучил распорядок дня принца-омеги и даже стал доплачивать некоторым рабам, чтобы те сообщали о том, когда Арам надумает прогуляться.       Это было так мило, что Хейста начинало подташнивать.  — Я принимаю ваше предложение о помолвке, Великий Визирь, — Гамаль слегка кивнул, подвинув ближе к себе резную шкатулку. Поднял крышку, любуясь нефритовым браслетом в золотой оправе, который лежал на черной бархатной подушечке. — Это парные браслеты?  — Нет. Набор сделан на заказ лучшими мастерами Замарада. Для Арама — браслет, а Сьеру достанется кольцо. Но я сомневаюсь, что они догадаются, что это значит, когда увидят украшения друг друга.  — А что с Беренгаром? — закрыв шкатулку, оставшись довольным обручальным даром, Гамаль придвинулся чуть ближе к Хейсту. — Он всё еще не в себе?  — Это ненадолго, — усмехнулся солсетурин, недобро сверкнув глазами. — Я знаю, как его встряхнуть.