Равные Солнцу

Севилян — «Возлюбленный», титул самого любимого и главного младшего супруга. Тархиб — «Желанный», фаворит, аналогичен женскому Метреси. Кефалет — жена или младший муж правителя, взятые в брак в качестве залога мира и гаранта безопасности. Дословно означает «Залог». Бекчи — должность Хранителя покоев при правителе. Анне — мать, титул хозяйки гарема, матери правителя. Кёле — рабыня, так и не попавшая на ложе господина, но перешедшая в услужение в качестве служанки к фаворитке или царице. Агасы — военачальник, генерал. Билге — должность советника при царе Сариисина, часто используется для общего обозначения сановников. Метреси — госпожа, титул фаворитки в гареме, даруется господином во время беременности или после рождения наследников. Рахип — жрец. Орталама — обращение к евнухам. Уста — «господин», вежливая форма обращения к знакомым и незнакомым мужчинам в Сариисине. Хак, хаки — воин, воины, стражи. Кафа — капитан стражи (городской, дворцовой). Бакир — медная монета в Сариисине Фида — серебряная монета в Сариисине Хазине — золотая монета в Сариисине ____________________________________________________________________________

Я задыхаюсь в тесноте, Ведь мне казалось, я из тех, Что держат сердце на замке И в абсолютной пустоте. Значения не придавать Тому, кто разделил со мной кровать; Чтоб не влюбляться и не влюблять; Чтоб никогда больше не страдать. (…) И замер мир, что вокруг меня; Душа застыла, оцепенев. И беспросветная эта мгла Скрыла от глаз моих Солнца свет. И я смотрю тебе молча вслед, Я просто пытаюсь понять: Как удалось тебе; как ты успел Так незаметно сердце отнять? Фидель — Отпустить

 — Арам? — Сьер напряженно сглотнул, оглядывая омегу. Ему нравилось то, что он видел. И совсем не нравилась мысль, что наверняка многие знали правду, но умалчивали.  — Полагаю, что в будущем нам предстоит напряженный разговор с родителями, — вздохнув с облегчением, Арам сам подошел к альфе и прижался к нему. — Я уже начал бояться, что мне в мужья подсунут старого толстяка…  — Что, неужели не было ни одной положительной мысли о старшем муже? — нервно усмехнулся Сьер, чувствуя себя неловко.  — Будто у тебя были подобные о твоём младшем! Ни за что не поверю.       Наступило напряженное молчание. Оба юноши заметно нервничали, не зная куда себя деть от этого.  — Значит, теперь мне никто не отрубит голову, если я потребую от тебя чего-то большего, чем поцелуя? — набравшись смелости, усмехнулся Сьер. Обнял Арама за талию и наклонился, чтобы лизнуть аккуратное ушко, подцепить зубами мочку.       Омега вздрогнул, с трудом подавил тихий стон. По телу пробежал табун мурашек.  — Только если ты окажешься плох в постели, — уперевшись руками альфе в грудь, Арам чуть отстранился, — я потребую твою голову.  — Нет, мне определённо надо знать, кто отвечает за воспитание принцев-омег в гареме, — рассмеявшись, Сьерстакт подхватил позорно пискнувшего супруга на руки и отнёс на ложе. Не стал более медлить, принявшись раздевать его. Многочисленные пуговицы и крючки с трудом поддавались, а Арам даже и не думал помогать.       В итоге плюнув на всё, альфа принялся безжалостно рвать роскошные одеяния, обнажая желанное тело. Почти сразу припал к губам младшего мужа, одной рукой оглаживая плоскую грудь, задевая соски, а другой пытаясь распустить каштановые волосы.       Арам дрожал в предвкушении. Было немного страшно и волнительно.       Гамаль сразу предупредил, что далеко не всегда в первый раз бывает приятно. Гораздо чаще это больно и омеге остаётся лишь терпеть, пока альфа не утолит свою похоть.       Тогда Арам с удивлением слушал родителя. Ему казалось, что между отцами всегда были хорошие отношения, и первый раз Гамаля должен был быть приятным. Но как оказалось, это не так. Увы, но отец не захотел говорить о своей первой брачной ночи.  — Расслабься, — шепнул Сьер, избавляясь от собственной одежды.       Щеки Арама покраснели, а глаза загорелись. Он с интересом оглядывал подтянутое тело альфы с умеренной мускулатурой и кубиками пресса. Широкие плечи и грудь впечатляли, как и узкие бёдра. Но куда больше внимание Арама приковывало кое-что другое.       Взгляд омеги так и остановился на гладко выбритом паху. Полувозбуждённый член Сьера имел ровный, чуть темноватый оттенок кожи, как и у всего тела. Выделялась лишь пунцовая головка. Поджатые аккуратные яички выглядели более чем эстетично.       В свою очередь Сьер разглядывал Арама. Руки сами потянулись к плоской мальчишечьей груди с призывно торчащими тёмными бусинками-сосками. Огладили только-только начавшую проявляться талию, сжали мягкие бёдра.       Маленький член омеги налился кровью, затвердел, выдавая его желание.  — Без одежды ты еще красивее, — выдохнул альфа, нависая над ним. Накрыл губы Арама своими, целуя сначала нежно, а после страстно и глубоко.       Принц с удовольствием ему отвечал, скользя ладонями по мускулам рук старшего мужа. Мысли о скором сексе возбуждали, заставляли ёрзать в предвкушении.       Разорвав поцелуй, Сьер припал губами к подставленной шее Арама. Прикусил кожу на плече, ключице. Скользнув вниз, припал к правому соску. Зубами захватил в плен чувствительную плоть, заставляя омегу тихо застонать и выгнуться.       Тело Арама предательски задрожало. Его бросило в жар, когда рука Сьера скользнула между его бёдер, а пальцы проникли в сжимающееся колечко мышц между ягодиц.       К своему удивлению альфа почувствовал, как раскрылся канал «омежьего лона». И его пальцы немедленно скользнули туда, погружаясь во влагу.       Арам постанывал, не сдерживал голоса.       Лицо предательски пылало. Принц двигал бёдрами, насаживаясь на пальцы. Комкал простыни. Извивался, дрожал.  — Не тяни, — отведя взгляд, прошептал омега. Замер, еще сильнее покраснел, прислушиваясь к чавкающим звукам, которые получались, когда пальцы Сьера двигались вперёд-назад.  — Тебе уже не терпится? — удивился альфа, но спорить не стал. Ему самому было уже невтерпёж.       Убрав пальцы, поудобнее устроившись между раздвинутых ног младшего мужа, Сьер приподнял его зад, чтобы войти под удобным углом.       Проникновение шло медленно.       Арам выгнулся, запрокинул голову, судорожно вздохнул. По телу прошла волна жара, волосы на затылке зашевелились, а щеки стало покалывать. Мышцы ануса и «омежьего лона» непроизвольно сжимались и разжимались, беря член Сьера в тесный плен.       Войдя наполовину, Хранитель императорских покоев стал медленно двигаться, постепенно наращивая темп и входя глубже. Он ощущал волнительную дрожь тела, что было под ним.       Аромат сирени, исходивший от Арама, был сильнее и слаще, чем обычно. Или так только казалось?       Альфа и омега двигались в едином ритме, постанывая в унисон.       Время от времени Сьер припадал к губам Арама. Посасывал его язык, прикусывал нижнюю губу.       От происходящего у принца шла кругом голова. В ушах набатом била кровь, заглушая бешеное сердцебиение. Арам обильно тёк, охотно подставляясь.       Сьер наваливался на него, из-за чего зажатый между их телами член омеги тёрся, стимулируясь.       Арам кончил первым, выгнувшись и крепко обняв старшего мужа ногами и руками. Но Сьер только сильнее стал двигаться, причиняя омеге лёгкую боль. У основания члена уже набух узел, из-за которого в паху сильно тянуло.       Навалившись на Арама всем весом, альфа грубо врывался в податливое тело, срывая с губ супруга полустоны-полукрики.       Принц вскрикнул от боли, дёрнулся, когда узел резко проник в него. Но даже после этого Сьерстакт не перестал двигаться, кончая. Лишь после того, когда Арам захныкал, альфа замер.  — Прости, — хрипло прошептал он, сцеловывая слёзы Арама. Крепко обнял, не желая отпускать. — Больше не будет боли. Это в первый и последний раз.  — Всё хорошо, — ободряюще улыбнулся омега, поцеловав мужа в подбородок. — Давай продолжим?       Сьер только кивнул, но решил не двигаться, пока узел окончательно не спадёт. Так странно не только кого-то желать, но и бояться причинить боль этому кому-то.

***

      Беренгар сосредоточенно смотрел перед собой, в сторону Южных ворот, которые открыли по его приказу. Обычно они всегда были заперты, но не в этот раз.       Первый месяц зимы подходил к концу, и был на удивление тёплым. Но стоявших поблизости придворных пробирало на мурашки от одного только взгляда на мрачного императора.       Еще ночью в Гурур заявился гонец, сообщившись, что Великий Визирь прибудет после полудня.       Из-за этого Гар не спал всю ночь. Думал о том, что сделает и скажет, когда увидит Хейста с его… женихом.       Одной мысли об этом было достаточно, чтобы альфу переполнили гнев, ненависть и ревность.       Император стоял ровно, не сутулился и смотрел прямо. Лёгкий ветерок трепал каштановые с проседью волосы, которые на этот раз были распущены. Плотно застёгнутый тёмно-серый кафтан на меху, как и штаны с сапогами, не позволял хоть немного ощутить прохладу. Отороченный норковым мехом воротник был приподнят, надежно закрывая и согревая шею.       Ормарр с Вернером, одетые в куда более тёплые одежды, стояли чуть поодаль. Ближе всех к Гару был Сьер, на которого недобро косились прочие билге. Еще бы им не коситься!       Ведь мальчишка был не только Бекчи, но и зятем императора. И после свадьбы ему было пожаловано поместье Бериш, известное тем, что недолго в нём задерживаются его хозяева. Ибрагим-агасы, Хейст, Дёгунин, Синдри — все они в своё время владели этим поместьем. И теперь Бериш принадлежал Сьеру с мужем.       Вот только Арам не спешил насовсем перебираться в новое жильё. Да, он посетил поместье, всё осмотрел, и вернулся обратно в Гурур. Хотел еще какое-то время побыть с родителями. Но теперь, когда он был замужним, то мог без труда в любое время суток приходить в покои Сьера и не только для пылких поцелуев.       Гамаль без стеснения шутил, что такими темпами он очень скоро станет дедушкой.       Раздалось лошадиное ржание, и через Южные ворота на территорию дворца ворвался всадник верхом на рыжем мерине.       Гар заметно напрягся, заприметив знакомую кроваво-красную шевелюру.       Следом за всадником въехал дормез, запряженный двойкой пегих жеребцов.  — Только не убейте друг друга, — нарушил давящую тишину Сьерстакт.  — Посмотрим, — достаточно грубо ответил Беренгар.       Рыжий мерин остановился всего в нескольких метрах от императора. Хейст спешился, бодрым шагом приблизился к Гару.  — Повелитель, задание выполнено, — немедленно доложил он, достав из-за пазухи черного тёплого кафтана свёрнутые в трубочку бумаги, и протянув их альфе. — Дань собрана. Здесь перечень того, что было получено от подчинённых вам земель. С подписями наместников.       Но Гар даже не подумал взять протянутые бумаги, буравя злобным взглядом омегу.  — Повелитель позже их просмотрит, — поспешил вмешаться Сьер, забрав отчеты. Чувствовал, как возрастало напряжение.       Прищурившись, с подозрением покосившись на сына, Хейст достал из складок плаща золотой тубус.  — Это письмо от принца Шэхпера…       На этот раз Гар взял тубус в руку. Взвесил его, крепко сжав.  — Почему ты не вернулся, как только я тебе велел? — сквозь стиснутые зубы прорычал альфа. — Почему ослушался моего приказа?  — Вы послали меня собирать дань, Повелитель, а я не люблю бросать дело на полпути.       Император метнул испепеляющий взгляд сначала на омегу, а после на остановившийся дормез.  — Слышал, что ты нашел себе жениха, Великий Визирь… Не познакомишь?  — Что-то мне не очень нравится ваш тон, Повелитель, — нервно усмехнувшись, Хейст прошел к дормезу. Открыл дверцу, помогая замарадцу выбраться.       Гар вперился в черноволосого юношу ненавидящим взглядом. У него так и чесались кулаки разбить эту смазливую физиономию. Хотя, Хейсту он бы тоже спуска не дал.       Сьер же с интересом рассматривал замарадца, который был достаточно ладен собой. Так что он понимал, на что Хейст мог повестись. Вот только он в упор не мог понять, как омега может засматриваться на другого омегу? Но стоило только вспомнить, о ком идёт речь, как у Сьера все вопросы отпадали. Он до сих пор сомневался в половой принадлежности своего отца. Вроде бы омега, а вроде бы и альфа.  — Повелитель, — замарадец едва не упал ниц перед Беренгаром, но удержался и лишь низко поклонился.  — Повелитель, это Лан Хонгуи, мой Юйлян, — представил юношу Хейст. — Мой младший муж.       От последней фразы император резко переменился в лице. Ненависть сменилась удивлением, а удивление гневом.  — Муж… — повторил Гар, стиснул челюсти. — Хейст, зайди ко мне. А твой супруг пусть не распаковывает свои вещи. Возможно, он поедет обратно, к семье.  — Почему? — искренне удивился Лан, не понимая, чем он успел провиниться перед императором.       Но Беренгар даже и не думал пояснять своё решение. Развернулся и решительным шагом направился во дворец. Даже не обернулся, прекрасно зная, что солсетурин последует за ним.  — Поздравляю со свадьбой, — бросил Хейст, проходя мимо Сьера и похлопав его по плечу.       Лан в растерянности смотрел вслед удаляющимся мужу и императору, пока Вернер решил его не проводить во дворец.       До императорских покоев оба мужчины дошли в молчании. В напряженном и тяжелом молчании, которое не сулило ничего хорошего.       Едва оказавшись наедине, Хейст мгновенно напрягся.  — Кем ты себя возомнил? — сжав кулаки, Гар резко повернулся к нему лицом. Сделал пару шагов, нависая угрожающей скалой над омегой. Аквамариновые очи горели адским пламенем. — Кто дал тебе право так поступать?  — Разве я должен спрашивать чьего-то разрешения на подобное? — Великий Визирь стоял прямо, смело глядя в лицо императору. — Я свободный человек и вправе сам решать…  — Нет! Ты не вправе! — схватив его за грудки, альф встряхнул его. — Я твой муж, ублюдок, и ты должен был посоветоваться со мной.  — Что-то со мной никто не советовался, когда ты заключал брак с Астой, муженёк, — сквозь стиснутые зубы процедил Хейст, злясь и раздражаясь.  — Я и не должен был советоваться с тобой.  — Почему это? Я не младший, а равный тебе. Ты сам говорил это, когда мы давали клятвы перед богами в храме Фиалласка. Так почему же ты можешь заводить еще супругов, а я — нет?       Левая рука Беренгара схватила омегу за лицо, болезненно сжала, заставляя поморщиться.  — Ты забываешь своё место, омега, — прошипел он. — В Сариисине никогда не было такого, чтобы Великие Визири и прочие билге вступали в браки без дозволения своего правителя. И я тебе своё согласие не давал.  — А не слишком ли многое ты на себя берёшь?  — Я твой Повелитель, тварь! Твой хозяин, твой муж! И ты будешь делать или не делать лишь то, что я тебе прикажу!       Всё так же продолжая сжимать лицо Хейста, Гар заставил его попятиться, прижал к стене. Рука переместилась на горло, крепко сжав. Омега зашипел, оскалился. Обжег альфу гневным взглядом.  — Зачем тебе только понадобился этот брак, Хейст? — склонив голову на бок, Гар рассматривал его, будто видел впервые. — Из-за выгоды? Но не сомнительная ли это выгода? Или просто мальчишка понравился? Но так он не сможет дать тебе того, что смогу дать я. Или ты ему уже успел подставить свой зад, шлюха?  — Перестань истерить, — холодно велел Хейст, за что и был приложен затылком о стену.  — Не указывай мне, сука!       Гнев и ревность переполняли Гара. Внутри всё клокотало. Рывком повернув к себе солсетурина спиной, император сорвал с него кафтан, порвав в районе спины и спереди так, что пуговицы слетели.       «Больной ублюдок, — закатил глаза Хейст, лбом прижавшись к прохладной стене. — Ничего, пусть пар выпустит, а потом мы поговорим. Сейчас с ним совершенно невозможно что-либо обсуждать…»       Он и не думал сопротивляться. Прекрасно знал, что в подобной ситуации лучше быть покорным и податливым. Этому Хейст научился еще когда жил с Касымом. Когда на тебя злы — будь послушным, податливым и отзывчивым, но не пытайся сопротивляться или огрызаться. Только хуже себе сделаешь.       Штаны были бесцеремонно спущены. Руки императора грубо облапали зад, болезненно сжали ягодицы, развели их в стороны, заставляя поморщиться.  — Такой послушный, — с отвращением выплюнул Беренгар, отвесив увесистый шлепок по правой ягодице, которая тут же покраснела. — Аж тошно от твоей притворной покорности, сука. Где же твой омерзительный характер и обилие яда, которыми ты славишься, Хейст?  — Я не в настроении, — соврал омега, хотя на самом деле ему хотелось выбить мужчине зубы и вырвать язык.  — Не в настроении он! — оскалившись, альфа достаточно бесцеремонно вставил в сухой зад сразу два пальца, причиняя дискомфорт Хейсту. Стал грубо ими двигать, прижимаясь грудью к спине солсетурина, горячим дыханием опаляя затылок. — Ничего, я создам тебе настроение. Сволочь неблагодарная…       Прижимая омегу к стене, Гар не знал, чего хотел сильнее. Отыметь как в последний раз наглеца или избить до потери сознания?       Рыча, император уткнулся носом в багровую макушку. Жадно вдохнул аромат опавшей пожухлой листвы и сырой земли, ощущая, как в паху образуется знакомая тяжесть. Вытащив из зада Хейста пальцы, Гар быстро расстегнул и приспустил собственные штаны, высвобождая наливающийся кровью член. Размазал по головке собственную слюну, прежде чем войти в желанное тело.       Хейст шумно выдохнул, выгнулся, прижавшись ягодицами к паху альфы. Вдоль позвоночника пробежали мурашки.  — Что, уже нравится? — оскалившись, до боли впившись пальцами в бёдра омеги, Гар сразу взял резкий ритм.       Аромат Хейста дурманил разум, из-за чего плоть императора покорно отзывалась. И это злило самого альфу, заставляло двигаться жестко, причиняя солсетурину боль.       Стиснув зубы, ногтями царапая стену, Хейст попытался расслабиться, чтобы снизить дискомфорт. В этот раз разум был сильнее над телом, и не позволял забыться и поддаться соблазну, а потому никакого возбуждения и желания у Великого Визиря не возникало. Ну… разве что самую малость, но и то проявилось это ближе к концу сего действа.       Зубами впившись в плечо Хейста, Беренгар сделал еще пару толчков, прежде чем излился внутрь. Слишком быстро, из-за чего альфа пришел в еще большую ярость. Но не хотелось еще больше показывать свою зависимость от Хейста, поэтому Гар его отпустил.  — Я разрываю твой брак с тем омегой. Завтра он поедет в обратный путь, в Замарад. Свободен.       Подтянув штаны, поджав губы, Хейст удалился к себе через смежную дверь, громко хлопнув ею.  — Чертов выродок! Да что он о себе возомнил? — дав выход эмоциям, омега перевернул тяжелое резное кресло из красного дерева, из-за чего последовал сильный грохот.       Тут же в дверь поскреблись и просунулась голова одного из хаков:  — Великий Визирь, у вас всё в порядке?  — Не тревожить меня! — рявкнул Хейст, разрываясь между желанием разгромить здесь всё и вернутся к Беренгару, чтобы избить его.  — Это было ожидаемо,  — буднично заметил Рагнар, расположившись во втором кресле и нагло закинув ноги на стол. — Я думал, что ты догадаешься, что твой брак с тем омегой не понравится твоему царю.  — Всё равно, я давно не его собственность, чтобы он мне запрещал подобное. — Уверен? А по-моему ты еще как его собственность, сынок. И об этом знают все. Только ты один не хочешь принимать этого.  — Всё равно, я не стану плясать под его дудку… — шумно вздохнув, проведя ладонью по волосам, Хейст закусил щеку, лихорадочно соображая. — И что ты задумал? Я так понимаю, что от того омеги ты не откажешься?  — Да, теперь уже из принципа не откажусь… — посмотрев на кольцо из белого золота на безымянном пальце левой руки, омега невольно усмехнулся.

***

 — Светлого царствования вам, господин! — замарадец упал ниц перед ошеломлённым Гамалем, уткнувшись лбом в сложенные перед собой ладони.  — Кто это? — масмавиец поморщился, с трудом сдержался, чтобы не ткнуть юношу носком туфли.  — Младший муж Хейста-билге, достойный господин, — ответил Вернер, помогая замарадцу подняться.  — Супруг, значит, — отчего-то нахмурился Гамаль. Подошел вплотную к омежке, едва тот выпрямился. Ухватил за подбородок, заглядывая в серо-голубые глаза. — Как зовут?  — Л-Лан… — напряженно сглотнув, замарадец невольно попятился, как только его отпустили. Снова низко поклонился. — Простите мне мою дерзость, господин!  — Совсем не стоит, — внезапно расплылся в приветливой улыбке императорский супруг. — Надеюсь, что ваш брак будет крепким.       На это Лан лишь печально улыбнулся, тихо поблагодарил мужчину за пожелания и отошел в сторону, рассматривая витиеватую резьбу и лепнину.  — Чего это он? — тихо спросил Гамаль, наклонившись к Вернеру. — Уже успел разочароваться в браке?  — Скорее в решении Повелителя, достойный. Повелитель был в гневе и заявил, что мальчишка отправится обратно в Замарад. Его брак с Великим Визирем будет расторгнут.  — Вот как? — удивился омега, разглядывая красивого, но печального Лана. — И всё же, не понимаю я нашего Повелителя. Что плохого в том, что наш Змей решил завести семью?

***

      Лана так никуда не отправили. Более того, брак тоже не удалось расторгнуть, из-за чего Гар был очень зол.       Тем же вечером замарадец почувствовал недомогание, и к нему был вызван Сафир. Главный императорский лекарь после тщательного осмотра вынес неприятный для императора вердикт об интересном положении Лана и поздравил довольно скалящегося Хейста с грядущим прибавлением в семье.       Гару было плевать на беременность замарадца. Он твёрдо был настроен расторгнуть брак солсетурина, но прознавшие про это рахипы в одну глотку стали твердить, что император поступает неразумно и жестоко. По законам Сариисина брак с беременным супругом или женой может расторгнуть лишь старший муж, и никто иной.       Из-за этого Беренгар впал в еще больший гнев. Ему ничего не оставалось, кроме как смириться с выбором Хейста, но потребовал, чтобы тот держал своего супруга подальше от дворца.  — Как! — бушевал император. — Как это вообще вышло? Как он смог понести? У тебя же нечем трахать… Или не до конца всё отрезали?  — Чудо небесное, — холодно ответил солсетурин, за что отхватил пощечину.       Лан отчего-то вызывал у Гара гнев и ненависть.       Хейст на это старался реагировать спокойно и стал демонстративно холодно общаться с императором, и только по работе. Это сильно злило Беренгара. Но при этом он не мог удержаться от возможности ухватить Хейста за подбородок, ущипнуть за зад и вжать в любую поверхность в безлюдном месте.       Большим сюрпризом для Хейста стала полная смена билге, входящих в Великий Совет. Из знакомых лиц был лишь Шакир Азер-агасы, который отвечал за вооружение армии Империи. И Дидар Самур, который стал его помощником и часто ездил по различным поручениям.       Новым верховным рахипом стал некий бета Уруз, который ранее был одним из помощников Эрдема, но выделялся более свободным мышлением. А новым казначеем вместо ушедшего в отставку Назара, стал его приемник и родственник Мансур Омед, альфа двадцати шести лет. К остальным Хейст не особо присматривался, разве что заметил, что многие младше сорока лет.

***

      Завозившись, омега открыл глаза и сел. Вторая половина постели была пуста, а из-за приоткрытых двойных дверей доносились голоса.       Зевнув, закутавшись в простыню, Хейст слез с тахты, подошел к дверям. Гар что-то обсуждал с Дидаром-кафой, передавшим послание. Едва дождавшись, пока масмавиец уйдёт, омега вышел из спальни.  — В Кузет Синире поднялось восстание, — не глядя на него, сообщил Беренгар, вскрыв медный тубус и принявшись читать послание.  — Из-за чего? — Хейст подошел ближе, попытался заглянуть в письмо, но альфа быстро смял бумагу.  — Это еще предстоит узнать, — поведя плечом, Гар смерил солсетурина подозрительным взглядом. — Я поеду туда. Возьму Сьера с собой, а ты останешься здесь.  — Жаль, — поджал губы Хейст.  — Ты уже достаточно отсутствовал вне дворца. Лучше займись своей работой.  — Я и так занимаюсь своей работой. Не нужно меня в это тыкать, Гар.       Фыркнув, император провёл ладонью по лицу, сбрасывая остатки сна. Было еще слишком рано, только предрассветный час. Но раз его разбудили важными новостями, то и не было смысла пытаться поспать еще какое-то время.  — Как твой Лан? — внезапно спросил альфа. — Живот на нос еще не лезет?  — Увы, Лан не так давно скинул, — как можно более печальным тоном ответил Хейст. Его план идеально сработал. Да, пришлось прилично заплатить Сафиру, чтобы тот озвучил ложную беременность Лана, в которую все поверили. Увы, в это поверил и сам замарадец, который стал жаловаться на тошноту и усталость. Он даже пополнел, ибо стал больше есть, за двоих. И лишь недавно, решив, что пора заканчивать с фарсом, Хейст незаметно напоил младшего мужа отваром, из-за которого у Лана открылось кровотечение, которое хорошо имитировало выкидыш. Разумеется, что юноша был расстроен и подавлен произошедшим, но солсетурин старался быть хорошим, заботливым и понимающим мужем. Так что очень быстро замарадец отошел от горя утраты.  — Ничего, он достаточно молод, так что еще успеет с пузом походить, — с явной неприязнью сказал Беренгар.  — А ты умеешь подбодрить, — нервно усмехнулся омега.  — Одевайся и за работу, — потрепав его по волосам и поцеловав в лоб, Гар направился к дверям. Стражникам велел привести к нему Вернера и Сьера.       Поведя плечами, Хейст скрылся в спальне, чтобы перейти через смежную дверь в свои покои.       Остановившись посреди комнаты, омега серьёзно задумался. Ему было интересно узнать, из-за чего вспыхнул бунт в Кузет Синире, провинции, где обычно всегда было спокойно. И что-то ему подсказывало, что бунт не удастся быстро подавить.       Нахмурившись, Хейст расхаживал по своим скромным покоям, задумчиво пожевывая щеку изнутри. Возникший в голове план, заставил недобро оскалиться.  — Похоже, Сьер, расплаты тебе ждать осталось совсем недолго.

***

      Сидя прямо в седле пегого мерина, Сьерстакт взглядом выискивал признаки деревень и прочих поселений. В северной провинции Сариисина, Кузет Синире не было городов, только крупные деревни и небольшие поселения. Из-за соседства с Эггрундом границы тщательно охранялись, о чем прекрасно знал Беренгар.       Юному Хранителю императорских покоев было интересно всё новое. Да, грустно было надолго расставаться с Арамом, зато была прекрасная возможность отдохнуть от гарема и Хейста. Последний, пусть и мало пересекался с сыном, но каждый раз Сьеру было не по себе от заглядывающего в самую душу взгляда.  — Почти на месте, — сообщил император, пристальным взглядом обводя раскинувшуюся поляну перед ними.       Конец второго месяца зимы всё еще был достаточно холодным. Завывал ветер, с неба обильно осыпались крупные снежинки.       Сьер поёжился, кутаясь в подбитый мехом плащ. На нём, как и на всех хаках и самом Беренгаре была нижняя рубаха на шерсти, верхняя рубаха из овчины, тёплый кафтан отделанный мехом, кольчуга надетая поверх, штаны с начесом и сапоги на меху.       В Кузет Синире, как и в северной части Йиртыдже зимы были холоднее, чем в других областях Сариисина.  — Чем они недовольны? — решил нарушить долгое молчание Сьер.  — Это нам еще предстоит узнать, — мрачно отозвался Гар. Настроение у него с самого начала поездки было дурным.  — Всё еще злишься на Хейста, — не спрашивал, а утверждал юноша. За что был награждён недобрым блеском аквамариновых очей, нисколько не утративших своей насыщенности, пусть императору и было пятьдесят. — Почему бы вам двоим просто всё не обсудить? Сесть и обсудить всё спокойно, без истерик.  — Это невозможно, — поморщился Гар. — Хейст умеет пресмыкаться, когда ему это выгодно. Но сейчас мне кажется, что он делает всё мне назло, из принципа.  — Ну, не удивительно, что он пресмыкается, он же пресмыкающийся.       Император прыснул, рассмеялся в голос. Его примеру последовал и Сьер, который порадовался, что смог так удачно пошутить и немного разрядить обстановку.  — Только при Хейсте так не остри, а то без языка останешься, — похлопав юношу по плечу, Беренгар подогнал своего вороного мерина вперёд. Ему хотелось поскорее разобраться с бунтующими и вернуться во дворец.

***

      Огромная деревня, которая вполне могла сойти за приличный город, встретила их угрюмыми лицами жителей.       Ветер больше не завывал, но снег продолжал осыпаться со свинцовых небес.       Хаки держали руки на навершии ятаганов и сабель, старались быть начеку. Неизвестно, чего можно ожидать от вооруженных вилами и топорами крестьян.       Женщины и омеги отчего-то спешно заводили в дома детей, прикрикивая на них.       «Что вас не устроило, паскуды? Чем вы недовольны?», — зло шипел про себя Гар, выехав на центр деревни, где было что-то вроде площади с помостом, на котором, по всей видимости, что-то объявляли.  — Позовите своего старосту! — командным голосом приказал император.  — А кто его спрашивает? — смело выкрикнул кто-то из молодых мужчин из толпы крестьян, которые кольцом окружили чужаков.  — Император Беренгар Ысылай! — сквозь зубы прорычал Гар, до побелевших костяшек сжав рукоять своего меча.  — Самозванец! — раздался смелый крик из толпы. А затем повторились и другие. — Самозванец! Лже-царевич! Чужак!  — Верни нам нашего Селима, лжец!  — Самозванец!       Беренгар напряженно сглотнул. Каждое слово заставляла его нервные клетки напрягаться, а гнев внутри закипать.  — С чего они это взяли? — настороженно спросил Сьер.  — Понятия не имею, — не ответил, а прорычал император. — Хаки, слушайте меня! За распространение клеветы и измену правящему роду, все эти люди приговариваются к смерти! Уничтожьте эту деревню! Никого не щадить!  — Слушаемся, Повелитель! — ответил кто-то из каф. — Исполнять приказ Повелителя! Никого не щадить!  — Самозванец! Мы требуем, чтобы нами правил настоящий Ысылай!  — Заткните их! — приходя в бешенство, Беренгар ударил в бока коня. Погнал его прямо в толпу, обнажил меч, размахивая им. Он же и пролил первую кровь, вспоров кому-то плечо.       Гар не прогадал, когда взял с собой четыре сотни всадников-хаков. Оставалось надеяться, что они выстоят против тысячи неумелых крестьян.       Император рычал, рубил яростно, не зная жалости. Ему было плевать, кто встаёт у него на пути. Было плевать, что сегодня будет вырезана целая деревня. Главное заткнуть крестьян. Заставить их молчать.       Страх, что когда-либо его тайна будет раскрыта, заставлял Беренгара быть безжалостным, придавал сил.       И когда его сбросили с коня, император достал с пояса секиру. Наносил удары уже двумя руками, кому вспарывая животы, грудь и горло, а кому-то отсекая конечности и головы.       Хаки следовали его примеру, набрасывались на бунтарей.       Сьер не отставал от них. Старался держаться поближе к Гару, чтобы прикрыть его, но его постоянно оттеснялись прочь.  — Повелитель! — юноша дёрнулся, убил троих, прорываясь вперёд.       Его крики заглушал рёв крестьян. Несколько хаков прорвались к Гару, прикрывая. Защитили от стремительно опускающегося на предплечье топора.       Снег стремительно становился красным.       Морозный воздух напитывался ароматом крови, пота и испражнений.       Кто-то подкрался к Сьеру сзади, накинул на шею верёвку. Юноша успел обернуться, чтобы вспороть брюхо наглецу, но тут же бы повален на землю. За верёвку потянули семеро мужчин, уволакивая сопротивляющегося и тщетно пытающегося избавиться от удавки Сьера.       С головой погрузившись в резню, Беренгар не заметил, как пропал из поля зрения его Хранитель покоев.

***

      Наконец-то разрезать верёвку и жадно вдохнуть воздух ему удалось лишь после того, как его оттащили за дома, подальше от места резни. Кашляя, потирая шею, Сьер вскочил на ноги. При себе у него был лишь кинжал, которым он перерезал верёвку. Меч он позорно выронил в момент падения.  — Ну же, подходите, выродки! — рыкнул он, глядя на семёрку. — Меня на всех хватит!  — Еще как хватит, — ухмыльнулся кто-то из них.       Что-то со свистом разрезало воздух, а в следующее мгновение руку, державшую кинжал, пронзила острая боль.       Сьер вскрикнул, посмотрел в сторону, откуда стреляли. Успел заметить лишь тень, скрывшуюся за дальним домом.  — Хватай его! — приказал бородатый мужчина средних лет, размахивая топором.       Взяв кинжал в другую руку, юноша приготовился к сражению. Он не спешил первым идти в атаку. Собирался подпустить крестьян к себе поближе, чтобы затем ударить.       Кто-то в этот момент подобрался слева, едва не застав Сьерстакта врасплох. Альфа успел отстраниться, увернуться от удара. С удивлением заметил худого паренька, который замахивался странным мешочком, который был привязан к палке и с которого что-то капало.       В этот же момент справа последовал удар. Сначала по лицу, затем по спине.       Ахнув от удивления, Сьер взглянул на наглеца. Заметив в руках второго крестьянина такой же мешочек.       Странная влага, оставшаяся на щеке, пахла как соки течного омеги, что заставило Бекчи поморщиться от отвращения.  — Что за…?       Не успел он толком прийти в себя, как те семеро, что уволокли его от резни, начали падать замертво. Не сразу, но постепенно. Кто-то из них даже попытался убежать, но и у них ничего не вышло. Метко выпущенные стрелы легко отняли жизни.  — Да что здесь происходит? — искренне не понимал Сьер. Обернулся, рассчитывая увидеть позади себя хаков, пришедших ему на помощь, но взгляд натолкнулся лишь на четверых альф. Крупных, часто и тяжело дышащих, у которых с подбородка стекала слюна.       Ветер донёс до Сьера сильный травянисто-древесный аромат. Слишком удушливый, заставляющий морщиться. На памяти юноши ни один альфа не пах так сильно.       Альфы сорвались с места, бросились к нему.       Сьер оскалился, только и успел, что задеть кинжалом одного из нападавших, когда те повалили его на землю.  — Прочь! — рычал Хранитель покоев, дёргаясь. С ужасом услышал треск штанов, которые спешно стягивали с него. — Пустите!       Страх и паника завладели им. Заставили отбиваться в полную силу. Насколько это было возможно.       Рывком его перевернули, заставили встать на колени. Кто-то ногой встал ему на лопатки, другой заламывал руки, едва ли не ломая их.       Осознание того, что с ним сейчас сделают, заставляло Сьера начать кричать и выть. Он сучил ногами, надрывал глотку. Крик стих, а затем вырвался из груди, когда в его зад проникло что-то горячее.       Чужие руки сжимали узкие бёдра. Альфа позади стал двигаться жестко и быстро, не давая Сьеру свыкнуться с ощущениями.       Боль, стыд, страх и отвращение перемешались, слились в ужасном хороводе эмоций, которые и стали толчком для истерики. По бёдрам текла кровь, по щекам — горячие слёзы.       То, чего он чудом когда-то избежал, живя со Стервятниками, всё же случилось.  — Омега… — рычали рядом альфы, облизывая его лицо, руки, жадно вдыхая. — Течный омега…       Их слова отрезвляли и пугали не хуже происходящего.       Нет, Сьер не был омегой. Всё дело в той жидкости, которая была в мешочках. Это всё из-за неё…       Дёргаясь, воя, юноша попытался отстраниться, перевернуться на бок, лишь бы его задницу перестал таранить чужой член.       Между ягодиц всё жгло и болело так, словно в него вставили раскалённый широкий прут.  — Х-хватит… не надо! — сорванным голосом хрипел Сьерстакт. Ему надавили на затылок, уткнули лицом в снег.       Именно в этот момент его зад пронзила настолько сильная боль, что захотелось потерять сознание, провалиться в спасительную тьму. Но боль только нарастала. Что-то большое застряло в нём, но продолжало двигаться в такт движениям насильника.       Осознание заставило взвыть, истошно закричать.       Узел! В нём застрял узел другого альфы!       Слёзы обильно текли по щекам, как и тёплая кровь из порванного зада.       Рыча, насильник резко дёрнулся назад, буквально вырывая узел из тёплого нутра.       Вопль Сьера разнёсся над округой. Его тело била сильная дрожь.       Второй мужчина поспешил пристроиться к юноше, как вдруг крякнул и упал. Вслед за ним упали и остальные.       Глотая слёзы, Сьер медленно поднял голову. Опираясь о дрожащие руки, огляделся. Стрелы торчали из глаз, горла и спины насильников. Вид возбуждённых членов, выпирающих из штанов, или вовсе ничем не прикрытых вызвал у Сьера тошноту.       К горлу подступила желчь, а затем его начало рвать. Рвало его долго, до болезненных спазмом. Текло не только изо рта, но и из глаз, носа.       Повернув голову вправо, откуда предположительно стреляли, Сьер заметил фигуру в тёмно-красном плаще. Руки были скрыты за такими же перчатками, а лица не было видно из-за капюшона.       Оскалившись, альфа резко дёрнулся в сторону фигуры и тут же пожалел об этом. Зад и поясницу пронзила такая боль, что захотелось взвыть. Но куда больше ему хотелось добраться до того лучника, который стоял и наблюдал за его, Сьера, унижением вместо того, чтобы вмешаться и помочь.       Фигура неспешно удалилась, поправив лук и колчан со стрелами.       Стиснув зубы, юноша попытался встать, но ничего не вышло. Боль не позволяла. Поэтому он отчаянно стал пытаться натянуть то, что осталось от штанов, чтобы никто не увидел его позора.       Руки тряслись, пальцы плохо слушались, а крики и шум, которые сопровождали резню, стали стихать.       Сьеру было дурно, хотелось просто завалиться на бок и погрузиться во тьму.       Кое-как подтянув штаны, зафиксировав их ремнём, юноша порадовался, что они порваны лишь местами сзади. За длинными кафтаном и плащом этого не будет видно.       Но сил подняться у него так и не нашлось. Развалившись на снегу, раскинув руки, Сьерстакт наблюдал за тем, как с неба неспешно падают снежинки.       Кажется, теперь он отчасти понимал, что пришлось пережить его отцу-омеге. Пережить и не один раз, что в итоге подобное перестало пугать Хейста и хоть как-то волновать.

***

      Тяжело дыша, не замечая, как обильно по лицу струится пот, Гар слизал выступившие испарины над верхней губой. Встряхнул меч, вытер его об одежду убитого крестьянина, прежде чем убрал его в ножны.       Перед ним раскинулось настоящее поле боя. Все те, кто находились на улице в момент их прибытия, были теперь мертвы. Омегами, женщинами и детьми, запертными в домах, занимались хаки, выламывая дверь и безжалостно убивая.       Ни плачь, ни крики, ни мольбы не трогали сердце императора, который был готов уничтожить любого, кто посмеет хоть как-то намекнуть на его тайну.       Перешагивая через трупы, Гар пытался понять, кто мог быть причастен к этому бунту. Кто-то ведь надоумил этих крестьян, вложив в их уста слова правды о нынешнем правителе.       Но все, кто знал правду о Беренгаре, давно мертвы.       Кроме одного… Руки императора сами собой сжались в кулаки.       Кажется, он знал, кому предъявлять претензии.       Оглядевшись, не заметив среди хаков красноволосой головы, альфа встревожился.  — Сьер? — подорвавшись с места, Гар вглядывался в лица и волосы убитых. — Сьер, ты где?!       Хаки с удивлением смотрели ему вслед. Кто-то из каф отдал приказ найти юного Бекчи.       Лишь только через полчаса Сьер был обнаружен лежащим на снегу.  — Сьер! — император заспешил к нему. Наклонился, но заметил, что у юноши открыты глаза, тут же отпрянул. — Что случилось? Ты почему не отзывался?  — Н-ничего… — отрицательно помотал головой тот. Облизал обветренные губы. Принял руку Гара, попытался подняться, но тут же вскрикнул, зашипел от боли.  — Тебя ранили, — не спрашивал, а констатировал мужчина. — В какую ногу?  — Ни в какую, — стиснув зубы, Сьер снова попытался встать. На этот раз у него получилось, но колени подгибались и каждый шаг отзывался болью ниже поясницы.  — Да что случилось тогда?! — рявкнул Беренгар, схватив юношу за плечи. Огляделся. Только сейчас заметил пару альф со спущенными штанами. Его всего передёрнуло от ужаса и осознания произошедшего. — Они тебя…  — Я не хочу об этом говорить! — попытался отстраниться Хранитель покоев, но был бесцеремонно заключен в объятия.  — Всё хорошо, Сьер, — крепко обнимая его, зашептал император. — Всё позади. Прости, что не уберёг тебя от этого. Прости…       Поджав губы, Сьер уткнулся в плечо мужчины, позволяя слезам вновь проступить.

***

      Скрыть своё отсутствие во дворце невозможно. Поэтому нужно научиться врать и иметь при себе достаточно золота, чтобы подкупить людей, которые подтвердят твои слова.       Что такого в том, что после отбытия императора для разбирательств в Кузет Синире, его Великому Визирю внезапно стало плохо и он слёг с болезнью?       Сафир, каким бы принципиальным любителем правды не был, всё же не смог устоять перед соблазном заиметь нескольких наложников из Замарада, а также получить рецепты редких лекарств, образцы не менее редких растений и трактаты по медицине. Ну, еще поместье недалеко от границ с Сахилом подкупало, как и резиденции для отдыха в Замараде и Олусе.       Обеспечив себя алиби на случай, если хоть одна душа проболтается, что не видела Хейста во дворце, омега умело скрывал волнение и ликование. Даже интересно посмотреть, как себя будет вести Сьер после пережитого.       План Хейста был безупречным. Явиться в поселение, где бунтует народ раньше Гара и его людей, договориться с некоторыми крестьянами, чтобы они оттеснили от остальных красноволосого юношу, а еще четверых солсетурин напоил Татулой, гон-травой, из-за чего альфы буквально посходили с ума. Но для исполнения плана пришлось заплатить несколько золотых монет, чтобы крестьяне предоставили Хейсту свежую смазку течного омеги, в которой были вымочены мешочки, набитые тканью.       Занятия с Рашеди не прошли даром, так что солсетурин мог неплохо стрелять из лука. Да, держать теперь его приходилось только правой, а левой натягивать тетиву, но это лучше, чем если бы он и дальше неумело пользовался только одной.       При других обстоятельствах Хейст бы не ограничился лишь одним загнанным узлом в зад собственного сына, но в этот раз даже этого оказалось более чем достаточно, чтобы показать Сьеру какого это быть под кем-то против своей воли.       Омега не испытывал угрызений совести. Лишь злорадно ликовал, вспоминая, как кричал и рыдал сын. Так же кричал и Беренгар, когда его насиловали. Касым и Ивар были более стойкими к подобным карам.       Айвовое вино приятно расслабляло, пьянило. — Чудовище!  — выплюнул за спиной Рагнар. — Ты отвратителен, Хейст.  — Око за око, отец, — пропел Великий Визирь, довольный собой. — За ошибки всех ждёт расплата. Сьер действовал слишком открыто, спешил и не довёл дело до конца. В этом его ошибка. И за это он понёс наказание. — Всё равно, ты не должен был так поступать!  — разгневанный родитель материализовался прям перед ним. — А если он сломается? Если решит наложить на себя руки? Ты хочешь потерять единственного ребёнка? Единственного, кто способен продолжить наш род?  — Не сломается, — отмахнулся Хейст, сняв с пояса серебряную флягу и сделав пару глотков лауданума. — Один-единственный трах в задницу — еще не повод отправляться в пасть к Дириду. — Ты забываешь, что он — альфа, а альфам…  — …альфы и за меньшее готовы наложить на себя руки, знаю. Отец, это не то, о чем стоит беспокоиться. Если в Сьере хоть немного от меня, то он назло всем будет жить.       Рагнар оскалился, что-то прорычал и исчез, оставив ликующего отпрыска одного.

***

 — Достойный Севилян, — закончив осмотр, Сафир отвёл встревоженного Гамаля в сторону. — Спешу вас поздравить. Принц в положении.  — Уже? — нисколько не изменившись в лице, спросил омега. Нет, он знал, что рано или поздно его мальчик станет настолько взрослым, что сможет принести в этот мир новую жизнь, но Гамалю казалось, что это случилось слишком рано.  — Принц достаточно крепок здоровьем и телом, так что я думаю, что беременность пройдёт без осложнений.  — На всякий случай оставь какие-нибудь свои настойки. Мало ли, вдруг его начнёт тошнить.       Беременность Арама никто бы и не заметил, если бы юноша не пожаловался на явное отсутствие течки. А так, ни тошноты, ни вялости, ничего такого, чтобы могло намекнуть на его интересное положение не было. И это могло только радовать.       Сам Гамаль слишком хорошо помнил, как ему было порой тяжело вынашивать сыновей.       Пройдя к постели, с которой спешил встать Арам, масмавиец тепло улыбнулся ему и коснулся его плеча.  — Сынок… нам нужно…  — Я понёс, — не спрашивал, а утверждал юноша. Поджал губы, посмотрел на отца исподлобья. — Но я еще не готов. Я только начинаю жить, а у меня уже начинает расти живот. Так не должно быть.  — Если ты так не хотел этого, то почему не пил кысыж? — склонил голову на бок Гамаль. В спальне они были лишь втроём. Пока что больше никто не знал об интересном положении Арама.  — Не знаю, — шумно вздохнув, принц тяжело опустился на край кровати. — Мы можем что-нибудь с этим сделать? Пока никто не знает, и не стало поздно?       Закусив щеку изнутри, Цветок Масмави обернулся к навострившему уши Сафиру, который не спешил уходить.  — Можем ведь? — уже обращаясь к бете, спросил юноша.  — Здоровье у вас хорошее, достойный принц, — ответил главный императорский лекарь. — Ничего страшного не случится, если вы родите не сейчас, а через время, когда будете готовы.  — Это не опасно? — вмешался Гамаль, задумчиво глядя на сына.  — Сейчас вытравляющие отвары, как и кысыж мешают со сбором трав, которые не позволяют навредить организму омеги или женщины. Так что от кровотечения принц не умрёт и бесплодным не станет.  — Хорошо. Если таково твоё желание, Арам, то в этот раз я не стану заставлять тебя. Но впредь думай о последствиях. И, Сафир, расскажешь принцу, как принимать кысыж.  — Слушаюсь, господин, — даже не думал спорить лекарь. По его мнению Арам был слишком юн для детей, да и перечить Севиляну не хотелось.       Сам же юноша украдкой вздохнул с облегчением. Он обязательно родит Сьеру детей, но не сейчас. Позже, когда они оба будут к этому готовы.  — Севилян? — поскрёбшись в дверь, Ветур заглянул в спальню, так и не дождавшись дозволения. — Повелитель вернулся.

***

 — С возвращением, Повелитель, — Хейст был одним из первых, кто вышел встречать Беренгара. Одетый в тёмно-фиолетовые одежды, подбитые мехом чернобурой лисы, он выглядел не менее царственно и величественно, чем сам император на пирах и заседании Великого Совета. — Как всё прошло?       Краем глаза омега то и дело поглядывал на Сьера, который пытался делать вид, будто ничего не произошло.       Гар поморщился, бросил на Хейста испепеляющий взгляд. Прошел мимо, едва не задев плечом.       «Что не так на этот раз?» — раздраженно подумал солсетурин. Перевёл взгляд на сына.  — Всё в порядке? Ты бледный.  — Да, в порядке, — вздрогнув, растерянно ответил Сьерстакт. — Просто устал с дороги.  — А с Гаром что? Юноша лишь плечами пожал, заспешил за императором.       На мгновение Хейсту показалось, что о его причастности к изнасилованию Сьера догадались, но быстро отбросил эту мысль прочь. Всё было выполнено просто идеально, чтобы его можно было заподозрить.       Но тем не менее, ни сегодня, ни на следующий день Беренгар не пожелал видеть Великого Визиря.