Равные Солнцу

Севилян — «Возлюбленный», титул самого любимого и главного младшего супруга. Тархиб — «Желанный», фаворит, аналогичен женскому Метреси. Кефалет — жена или младший муж правителя, взятые в брак в качестве залога мира и гаранта безопасности. Дословно означает «Залог». Бекчи — должность Хранителя покоев при правителе. Анне — мать, титул хозяйки гарема, матери правителя. Кёле — рабыня, так и не попавшая на ложе господина, но перешедшая в услужение в качестве служанки к фаворитке или царице. Агасы — военачальник, генерал. Билге — должность советника при царе Сариисина, часто используется для общего обозначения сановников. Метреси — госпожа, титул фаворитки в гареме, даруется господином во время беременности или после рождения наследников. Рахип — жрец. Орталама — обращение к евнухам. Уста — «господин», вежливая форма обращения к знакомым и незнакомым мужчинам в Сариисине. Хак, хаки — воин, воины, стражи. Кафа — капитан стражи (городской, дворцовой). Бакир — медная монета в Сариисине Фида — серебряная монета в Сариисине Хазине — золотая монета в Сариисине ____________________________________________________________________________

И тот, кто был другом, тебе преподаст урок. Ты вновь на прицеле, но кто спустит твой курок? Тропою войны ты шел по костям, не поднимая глаза к небесам, Рвался вперед и думал ты, что для достиженья мечты Нужно идти по головам, осуществляя свой жизненный план, Но счастья в пути так и не смог найти. Tairus — Тиран

***

      Со стороны гарема раздался испуганный вскрик.       Сьер сжал кулаки, стиснул зубы, отвернувшись.       Его терзали смешанные чувства. И в основном они касались Беренгара. Того Беренгара, которого Сьер не знал.

***

      Вздрогнув, когда сабля с глухим стуком вонзилась в дерево плахи, Хейст попытался осознать произошедшее. Перед глазами не темнело, боли не было. Зато был рывок, который заставил его поднять голову.       Взгляд замер на вонзённой в плаху сабле, которая угрожающе сверкнула.       «Пронесло», — выдохнул Хейст, подняв глаза на Беренгара. Но вот облегчения не чувствовалось почему-то. Что-то подсказывало, что на этом представление не окончено.  — Согласно законам Сариисинской Империи, — кашлянув, заговорил верховный рахип, Уруз-уста, — судьбу омеги, совершившего тяжкий грех, может решить лишь альфа. Будь то муж, старший брат или отец. Поскольку между омегой Хейстом, выдававшим себя за альфу, и императором Беренгаром Ысылай был заключен тайный брак, чему есть свидетели, то и решать судьбу первого будет Повелитель.  — Что? — нахмурившись, Хейст повёл плечами.       Со стороны придворных и гарема раздался тот же вопрос.  — Что ты задумал, ублюдок? — сквозь стиснутые зубы тихо прошипел солсетурин, закипая от гнева и ненависти. Гар решил его не просто уничтожить, а растоптать и унизить, смешать с грязью.  — На правах старшего мужа, — с позволения рахипа начал Беренгар, — я милую своего омегу. Его место в гареме, как и любого другого младшего мужа или наложника. В виду того, что наш союз был тайным, Хейст войдёт в мой гарем как Тархиб. Такова моя воля!       Глаза Хейста вспыхнули, налились кровью. Неумолимое желание вырвать императору язык и перегрызть его глотку стало только сильнее.  — Освободить и сопроводить в подготовленные в гареме покои, — распорядился император, сделав жест рукой.       Солсетурина рывком заставили подняться на ноги, до боли сжимая плечи, увели прочь с внутреннего двора.

***

 — Повелитель? — Сьер резко повернулся к Беренгару, прожигая его ошарашенным взглядом.  — Место омеги в гареме, Сьер, — похлопав его по плечу, император собрался уходить. — Запомни это хорошенько. И никогда не давай омеге слишком много власти.       Юноша сжал кулаки, проводил Гара взглядом. Ему было не по себе от произошедшего. Но успокаивало, что Хейста не казнили.

***

      Дрожа от гнева, скрипя зубами, Хейст позволил сопроводить себя в гарем. На этаже фаворитов у одних из дверей стоял Рахим-орталама в компании нескольких хаков.       Именно в те покои омеге пришлось войти.       Состоящие из двух комнат, — одной из которых была спальня, — выполненные в фиолетово-голубых тонах и обставленные мебелью из розового дерева, по роскоши они явно уступали покоям Гамаля, но выглядели богаче прежних покоев Хейста.  — Через время к вам будут приставлены хаки и рабы, которых выберет сам Повелитель, — бесцветным тоном сообщил Рахим, изо всех сил стараясь не показывать своего удивления. — Располагайтесь с удобством, достойный Тархиб.       Наградив евнуха испепеляющим взглядом, солсетурин дождался пока ему развяжут руки и прошел в спальню.       Отчего-то вспомнились времена замужества с Касымом Нарием.       «Ничего, то, что я остался жив — уже хорошо, — уверял себя Хейст, сжав кулаки. — По крайней мере, у меня будет шанс всё изменить. Вот только в этот раз пощады не будет».       Оскалившись, омега надеялся, что Беренгар не заявится к нему прямо сейчас, иначе был риск, что император живым отсюда не выйдет.       Услышав шум снаружи, Хейст обернулся. Поморщился, когда распахнулась дверь, и вошел Гамаль, а следом за ним и Рахим-орталама в компании нескольких хаков. — Достойный Севилян, велено никого сюда не пускать!  — Это правда? — дёрнув плечом, взмахнув рукой, призывая евнуха и хаков молчать, масмавиец буравил Хейста взглядом. — Правда, что ты омега?  — А это имеет какое-то значение? — холодно ответил вопросом на вопрос солсетурин. — Или вас что-то смущает, Севилян?       Поджав губы, Гамаль с минуту пристально смотрел на него, и лишь после удалился. Оно и понятно, никто в здравом уме не станет выяснять отношения с любовником при свидетелях.       Вслед за Гамалем удалились и Рахим с хаками.  — Похоже, что предстоит очень серьёзный разговор, — помассировав ноющие виски, Хейст сел на край тахты. Начавшаяся головная боль раздражала не меньше всего произошедшего.

***

 — Правда, — скрестив руки на груди, Сьер смотрел на императора исподлобья, — что между вами был заключен тайный брак?  — А ты как думаешь? — усмехнувшись, Гар поднял левую руку, демонстрируя платиновое плетённое кольцо. Точно такое же, какое носит Хейст. — Мои намерения были искренними. И что я получил взамен? Нож в спину!  — С чего ты вообще взял, что это именно Хейст стал распускать подобные слухи? Мало ли у тебя врагов, которым лишь бы повод дать, чтобы очернить твоё имя?  — Кроме него никто больше не… — повысил голос император. Но тут же замолк, прикусил язык, чтобы не сболтнуть лишнего. Сделал глубокий вдох, скрипя зубами. — Неважно. У меня есть причины, чтобы обвинять Хейста в подобном.  — Ясно… — вздохнув, пригладив волосы, Сьер коснулся гагатового кольца, которое показалось ему неимоверно тяжелым. — А что делать с Ланом? Младшим мужем Хейста?  — Браки между двумя омегами запрещены в нашей Империи, — злорадно оскалился Беренгар. — Мальчишку отправь домой к родителям. Пусть что хотят, то и делают с ним. Что до Хейста, то я надеюсь, что со своей новой ролью он справится так же самоотверженно, как с ролью Великого Визиря.  — А что с должностью Великого Визиря? Кто её займёт теперь?       Император не спешил с ответом. Прежде не думал об этом, находясь под эмоциями. Но и сейчас не хотел ломать подобным голову.  — Пока эта должность будет свободна, — спустя несколько минут ответил Гар, приняв решение. — Не стоит спешить и отдавать её кому-то. Как сам видишь, люди на этом месте долго не задерживаются. Либо умирают, либо падают на самое дно. Позови Вернера ко мне. Мне нужно с ним кое-что обсудить. А сам можешь быть после свободен. У всех нас были тяжелые дни.       Молча кивнув, Сьерстакт удалился.       Он бы хотел отправиться в гарем, проверить, куда поселили Хейста, но решил, что пока лучше этого не делать. Зная характер отца, юноша не сомневался, что тот, скорее всего, весь на взводе и куда страшнее и опаснее, чем бойцовские волкодавы.       Но вот повидаться с Арамом хотелось. Поэтому, передав Вернеру, что его желает видеть император, юный Хранитель покоев всё же отправился в гарем.       На обеих половинах было шумно. Все обсуждали случившееся. Но замолкали, стоило им увидеть Сьера. Сам же альфа старался не обращать внимания на испытующие взгляды наложников, евнухов, рабов и стражников, которым теперь было о чем задуматься.       Теперь все могли догадаться, что Сьера родил именно Хейст. Но им еще предстояло определиться от кого? От Касыма Нария, чью фамилию носит сам Сьерстакт, или от Беренгара, с которым Хейст находился в тайном браке? А главное, как давно этот самый брак длится?       Поднявшись на этаж фаворитов, Сьер взглянул в сторону двери, которую охраняли двое хаков. Им явно было приказано никого не впускать и не выпускать без прямого приказа Беренгара.       Дёрнув плечом, альфа подошел к дверям покоев Севиляна. Постучал, краем глаза поглядывая на вытянувшихся по стойке «смирно» хаков.       В приоткрывшейся двери появился Ветур:  — Господин сейчас не в настроении, Бекчи.  — Я хочу увидеться с Арамом. Позови его.       Раб тут же исчез. И через несколько минут из покоев Севиляна появился Арам.  — Прогуляемся?       Омега поджал губы, кивнул.

***

      Снег хрустел под ногами, хоть зима и должна была медленно подходить к своему исходу.       Оба супруга шли нога в ногу.  — Ты знал об этом? — первым решил завести разговор Арам. — Правду о своём отце и Повелителе?  — Только то, что Хейст — омега, но об их браке мне не было ничего известно, — признался Сьер. Предложил свой локоть, и едва заметно улыбнулся, когда юноша обвил его своими руками, прижавшись боком.  — Отец места себе не находит, — вздохнул принц, нахмурился. — Похоже, что его куда больше задела новость о том, что Хейст — омега, чем тайный брак императора.  — Может, уедем в поместье? — предложил Сьер, остановившись. Нежно погладил Арама по щеке. — Ближайшие несколько дней все только и будут, что шептаться об этом. Разве тебе не надоест слушать снова и снова все эти сплетни?  — Да, было бы неплохо, — улыбнувшись, омега перехватил руку мужа и потёрся щекой о его ладонь.  — Уедем сегодня же, а завтра прогуляемся по городу, — переборов себя, альфа прижал Арама к себе. Обнял, коснулся его губ своими, вложив в поцелуй всю нежность, на которую был способен.       Произошедшее в Кузет Синире не стоит того, чтобы отказываться от любимого супруга и причинять ему боль.  — И сходим на рынок, — сапфировые очи Арама загорелись. — В ту часть, где продают животных. Хочу завести котёнка. Раз мы теперь живём отдельно от моего отца…  — Не знал, что Гамаль против животных. У него аллергия на кошек?  — Нет, просто считает, что их шерсть будет везде, а еще они могут вонять, если их не приучить ходить по нужде в определённое место.  — Хорошо, выберем тебе самого милого котёнка, — пообещал Сьер. Он и сам был не против зверя в доме. В детстве он любил иногда проводить время на кухне, где обитал огромный черный кот. Ленивый, но очень ласковый, после которого можно было стать вторым меховым шариком. Конечно, слуги потом ворчали из-за этого, но ни Надин, ни Ширин, ни Хейст не видели в этом ничего плохого.       Улыбка Сьера померкла, стоило вспомнить тех, кого убил его отец и из-за кого альфа решил мстить. Но тряхнув головой, Хранитель покоев постарался отогнать прочь воспоминания. Всё это в прошлом.       Теперь нужно сделать всё, чтобы не потерять единственного дорогого человека — Арама.

***

      Каждый день к нему приходил Сафир. Осматривал, спрашивал о самочувствии, обрабатывал раны.       Молчаливые слуги, которых привёл Вернер, безупречно выполняли свои обязанности. Помогали переодеться, приводили в порядок волосы, вместе с хаками сопровождали в хаммам.       Лишь к концу первой седмицы ближе к обеду Хейста потревожил Сьер. Следом за альфой вошли слуги, внёсшие два больших сундука и небольшой ларчик.  — Подарки от Повелителя, — сообщил Сьер. — Сегодня он желает видеть тебя.  — Желает, — едко передразнил Хейст. Скрестив руки на груди, подошел к сундукам. Слуги расторопно подняли крышки, позволяя омеге узреть как уже готовые одеяния из шелка, бархата и парчи, так и отрезы тканей. Были и куски лисьего меха. Не нужно было заглядывать в ларчик, чтобы понять, что там находятся украшения.  — Ждите снаружи — распорядился Хранитель покоев. Дождался, когда слуги удалятся и лишь только после позволил себе подойти к родителю. — Как ты?  — А сам как думаешь? — поморщившись, солсетурин до боли закусил щеку изнутри. — Не думал, что когда-нибудь вновь придётся примерять омежью шкуру. Что с Ланом?  — Ваш с ним брак признают недействительным, а после отправят в Замарад, к семье. Дядя Гар не в настроении. Он всеми недоволен, на всех срывается. А еще, я узнал, что он готовится к военному походу на Эггрунд. Не знаю, когда именно это случится, но я надеюсь, что эта война не станет для него последней.  — Он всё еще убеждён, что это я распускал слухи о нём? — сев на край софы, Хейст лихорадочно соображал, как выкрутиться из сложившейся ситуации.  — Убеждён, и не хочет думать, что всё могло быть по-другому. А что, у тебя есть план?       Сьер смотрел на отца с надеждой. Он верил, что Хейст найдёт способ доказать свою невиновность. Знал, что так оно и будет.  — Есть кое-что… — зловеще ухмыльнувшись, Хейст поднял на сына горящие глаза. — Сделай всё возможное, но достань мне из Архива «Книгу слуг». Меня интересуют те, кто прислуживал членам царской семьи.  — Я постараюсь, но ничего не могу обещать, — пробормотал Сьер, не уверенный, что его пустят в Архив.  — Нет, постарайся так, чтобы всё вышло! — резко встав с софы, омега схватил его за грудки, зашипел в лицо. — Скажешь, что желаешь ознакомиться с трудами главных евнухов и предыдущих Бекчи. Ты ведь до сих пор не знаешь, как правильно нужно записывать всех слуг и рабов, которые служат в гареме наложникам, фаворитам, супругам и императорским детям.  — Хорошо, — кивнув, Сьерстакт мягко высвободился из рук солсетурина. — Мне жаль, что так вышло.       Дёрнув плечом, Хейст демонстративно сделал вид, что новая одежда и отрезы ткани ему куда интереснее.       Альфа ушел, громко наказав пока никому не входить:  — Тархиб желает отдохнуть немного. Чуть позже он позовёт вас.       Хейст метнул убийственный взгляд на дверь, тихо выругался, но вернулся к осмотру вещей. Из полупрозрачных были лишь алые, пурпурные и зелёные шальвары, да несколько накидок, которые можно было бы накинуть на голову или плечи, чтобы потом скрыть лицо. Остальные же: туники, рубашки и кафтаны были из плотных тканей, практически все приталенные и длиной не ниже середины бёдер.       Что ж, по крайней мере его не станут наряжать в полу-женские одежды, как это было у Касыма.       Помимо одежды и отрезов ткани, в сундуках лежала обувь. Мягкая, тонкая, носящая больше декоративный характер. В такой будет холодно зимой, тем более для прогулок в саду.       Переключив внимание на ларчик с украшениями, который был выполнен из цельного малахита и украшен золотыми изображениями змей, Хейст еще раз задумался.       О тайне лже-Селима знал не только покойный Ибрагим-агасы и Кьелл Стиг, но и тот, кто явно был знаком хотя бы с одним из них. Этим человеком мог быть тот, кто с самого начала хорошо относился к Селиму-Беренгару. И если его сейчас нет в живых, то стоит задуматься о его слугах. Нужно лишь узнать, кто был этим третьим.       Перебирая всевозможные серьги и браслеты, Хейст решил, что придётся поговорить об этом с Гаром. Нет, не спрашивать напрямую, а заставить вспомнить того, кто поддерживал его во дворце во времена правления царя Альтана. Но сделать это нужно ненавязчиво, чтобы не вызвать подозрений.       План, конечно, неплох, да только не было гарантий, что он вообще возымеет успех.       И всё же, попытаться стоит.       Как же хорошо, что Хейст додумался сделать Хранителем покоев Сьера. Мальчишка ему очень пригодится.       Выложив из ларчика серьги в виде крупных капель, инкрустированные иолитами и мелкими аметистами, омега вернулся к сундукам. Достал сиреневую шелковую тунику, украшенную серебряной вышивкой в виде пышных пионов и хризантем, а также тёмно-синий тонкий плащ в пол и точно такие же мягкие туфли.       Одобрительно кивнув, Хейст закрыл сундуки и ларчик, и вернулся в спальню. Если Сьеру удастся заполучить нужную книгу из Архива, то спать ночью не придётся. Так что не помешает немного отдохнуть, чтобы потом иметь силы и в разум Гара влить ложь, и заняться поисками того, кто его подставил.

***

      Довольно ухмыльнувшись, Беренгар еще раз просмотрел отчет Шакира-агасы. Денег в казне вместе со всей данью со всех завоёванных стран более чем хватит на военный поход, и еще останется. Армия стремительно наращивала мощь. Реформы, введённые Хейстом год назад, позволяли быстро пополнить армию.       Всё это радовало императора, заставляя предвкушать скорый военный поход.       Отложив бумаги, Гар взял золотую чашу, сделал глоток вина.       Стук в дверь заставил облизнуться, расправить плечи:  — Войди!       Но вместо ожидаемого солсетурина, в покои впорхнула Аста. Лёгкое белое платье с газовыми рукавами обтекало худое тело. Алые волосы были распущены, а голову венчал золотой обруч, с которого свисали жемчужные нити, обрамляя лицо женщины.  — Муж мой, — улыбнувшись уголками губ, Аста сделала сдержанный книксен. — Мне так…  — Я не звал тебя, — холодно заметил Гар, даже не сдвинувшись с места. — Возвращайся к себе.  — Но я так соскучилась по вам, — заметно расстроившись, женщина всё же нашла в себе силы и наглость подойти вплотную к мужу. Попыталась его обнять, но альфа перехватил её руки, сильно сжав запястья.  — Я же сказал, что не звал тебя, Аста. Или тебя нужно выдворить отсюда за шкирку, чтобы до тебя дошло?  — Н-но… но я лишь…       Отступив, понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет, Аста изобразила глубокую обиду, но удалилась. Ясное дело, что теперь она будет усердно строить из себя бедную-несчастную, да только Беренгару не было дела до этого.       Когда раздался новый стук, император сам лично отворил двери. И украдкой вздохнул с облегчением, увидев Хейста.  — Заходи, — голосом, подобным стали, велел император. И сразу направился в спальню. Не видел смысла оттягивать то, зачем он вызвал бывшего Великого Визиря.       Хейст молча последовал за ним.  — Хаки тебя досмотрели? — остановившись возле кровати, Гар обернулся, окинув омегу оценивающим взглядом.  — Да, Повелитель, никаких острых предметов при мне они не обнаружили, — низко склонив голову, ответил тот. Держа голову опущенной проще всего скрыть горящие ненавистью и жаждой крови глаза. — Неужели боитесь, что я могу вам как-то навредить?  — Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы ждать удара исподтишка, — парировал альфа. Внезапная покорность Хейста удивляла и… радовала? Раздражала? Сложно сказать. Гар испытывал что-то среднее между радостью и раздражением.  — Но разве Повелитель не знает, что я так же сильно могу хотеть просто жить? Зачем мне вновь рисковать жизнью из-за сомнительного удовольствия?       Хмыкнув, император схватил его за лицо, заставляя поднять голову. Встретился с холодными карими очами, в которых если и были ненависть или обида, то мгновенно исчезли.  — Как же быстро гарем изменил тебя, — наклонившись, обдав губы жарким дыханием, Беренгар второй рукой притянул Хейста к себе за талию. — Даже рабы не так спокойны и послушны.  — Неужели вам и это не нравится, Повелитель? — изобразил удивление Хейст, про себя жалея, что при нём нет какого-нибудь стилета или тонкой шпильки. Уж больно соблазнительно близко находится сонная артерия, да и горло альфы в целом.       Поморщившись от отвращения, Гар отпустил солсетурина и отстранился. Вновь прошелся оценивающим взглядом по фигуре, закутанной в тёмно-синий плащ.  — Сними эту тряпку.       Лукаво улыбнувшись, Хейст подчинился. Нарочито медленно расстегнул фибулу под подбородком, позволил тёмно-синему бархату скользнуть на пол, к ногам. Оставшись в одной шелковой сиреневой тунике, которая безупречно сидела на стройном теле, Хейст наблюдал за реакцией альфы.       Если Гар так сильно хочет видеть рядом с собой покорного омегу, то он его получит. В конце концов, Хейст умеет ждать.  — Тебе очень идёт, но в следующий раз надевай штаны, — дёрнув плечом, Беренгар сам стал раздеваться. Солсетурина он позвал конкретно для этого. В конце концов, омега должен знать своё место. И место его теперь только одно — под альфой.  — Я давно заметил, что вам нравится меня подчинять, Повелитель, — низким голосом прошептал Хейст, опустившись на колени перед императором, устроившимся на краю тахты.  — Хватит ломать комедию и веди себя нормально, — отвесив ему пощечину, велел альфа. Схватил за волосы. — Или так нравится вживаться в роль покладистой суки?       Слегка поморщившись, Хейст молча положил руки на бёдра Гара и погладил, большими пальцами задевая с внутренней стороны.       Фыркнув, император отпустил его. Позволил действовать самому, наблюдая за тем, как Хейст пошло облизывается, бережно берёт член руками, а затем водит языком по головке, прежде чем взять в рот, обхватив губами.       Стараясь не думать о том, что сделает с тем, кто распространил слухи о лже-правителе, омега усердно работал ртом. Иногда прикрывал глаза, полностью сосредотачиваясь на процессе, иногда поднимал на Гара игривый взгляд, дразня головку одним лишь языком.       Происходящее явно нравилось императору. Он закусывал нижнюю губу, стараясь сдерживать стон.       Выпуская член полностью изо рта, Хейст вновь вбирал его целиком, пропуская глубоко в горло. Во рту ощущался привкус горечи, похожий на желчь, но омега старался не обращать на это внимания.       От ненависти и злобы всё внутри клокотало. Но внешне Хейст ничем это не выдал.       Тихо застонал, когда Гар надавил ему на затылок, утыкая носом в пах. Рот наполнила терпкая сперма. Проглотив всё, продолжая ласкать подрагивающую плоть языком, Хейст лениво отстранился, как только его перестали удерживать за голову.       Плотоядно улыбнулся, встав с пола. Уже собирался оседлать колени Гара, как тот швырнул его на кровать, лицом вниз.       Туника была нагло задрана.       Омега зашипел, когда пальцы императора нагло проникли в зад, проверяя его готовность. Канал «омежьего лона» был раскрыт, слегка сочился смазкой. И этого Беренгару показалось достаточно.       Убрав пальцы, он заменил их членом, резко толкнувшись внутрь.       Коротко вскрикнув, Хейст вцепился в простыни. Его бросило в жар, по спине пробежали мурашки, заставляя сильнее прогнуться и оттопырить зад.  — Что, уже начал получать удовольствие? — усмехнулся Гар, крепко удерживая омегу за бёдра, рвано двигаясь. — Кажется, ты наконец-то занимаешь своё место.       Оскалившись, Хейст уткнулся лицом в перину, чтобы не сорваться, не ответить крепким словцом, хотя и хотелось. Очень сильно хотелось.       Наращивая темп, император сжал шею любовника сзади, до боли впиваясь ногтями в кожу, давя на сонную артерию. От этого солсетурин дёрнулся, попытался отстраниться.  — Лежать! — рявкнул Гар, внезапно разозлившись. Переместил руку с шеи на затылок, утыкая Хейста лицом в перину, не позволяя свободно дышать. От этого омега становился узким, крепко сжимая член императора внутри себя.       Рваные толчки вызывали табуны мурашек, прилив жара, который пробирал до самых кончиков ушей. Тело призывно отзывалось на все действия Беренгара.       Сжимая простыни, Хейст решил просто расслабиться и насладиться процессом. В конце концов, ради секса и последующей возможности кое-что спросить можно и потерпеть Гара.       Наконец-то ладонь перестала давить ему на затылок, и омега сделал глубокий вдох, подняв голову. Облизнулся, бросил на императора горящий взгляд через плечо.       Беренгар рыкнул, подался вперёд, на секунду замер, чтобы в следующее мгновение поймать губы Хейста и наградить его поцелуем-укусом. В ответ омега сладко застонал, стал подмахивать бёдрами, всем видом показывая, как он жаждет альфу.       Пройдясь кончиком языкам по губам солсетурина напоследок, Гар продолжил двигаться. Старался проникнуть глубже во влажный зад любовника. Ему нравилось ощущать, как дрожат, пульсируют и сокращаются мышцы канала «омежьего лона». Нравилось чувствовать, как плотно обхватывает ствол колечко сфинктера. Розовое, припухшее, лоснящееся от выделяемой смазки.       Сладко постанывая, комкая простыни, Хейст был почти на грани. Внизу живота, в самом паху пульсировало возбуждение, приятными волнами распространяясь по всему телу.       Беренгар двигался быстро, рвано, проникая глубоко. Порыкивая, до боли, до синяков сжимая светлые бёдра, испещрённые шрамами, император излился внутрь омеги. Но не остановился. Набухший у основания узел болезненно пульсировал.       Дрожа всем телом, Хейст вздрогнул, вскрикнул и кончил в тот самый момент, когда узел вошел в зад, причиняя тупую боль.       Замерев, Гар оттянул вниз ворот туники, обнажая основание шеи омеги. Провёл языком, вызывая мурашки, дабы почти сразу впиться зубами в кожу, оставляя метку-укус.       Омега дёрнулся, зашипел, но почти сразу притих. Волосы на затылке шевелились, щеки начало покалывать, как от мороза.  — Гар? — тихо позвал Хейст, облизнув пересохшие губы. — Ты, когда попал во дворец, как привыкал ко всему новому?       Да, рискованно задавать подобные вопросы, но иначе никак. Нужно было знать, где искать третьего носителя императорской тайны.  — Обычно, — после минутного молчания и подозрительно сверлящего затылок взгляда буркнул Беренгар. — Что, сложно в гареме? А ведь ты еще даже толком не покидал свои покои, Тархиб.       Хейст поморщился. Новое обращение ему не нравилось. Как и всё остальное.  — Сложно. Одно дело следить за этим змеиным логовом, и совсем другое — быть одним из них.  — Зато ты на своём месте. Гадюка среди остальных змей.  — Ужик, — поправил омега, состроив обиженное выражение лица, чем весьма позабавил и рассмешил императора.  — Ладно, Ужик ты, Ужик, — неожиданно нежно поцеловав плечо любовника, Гар терпеливо ждал, когда спадёт узел.  — Как вообще так вышло, что стал царевичем? — продолжал Хейст, стараясь подбирать нужные слова. — Ибрагим тогда помог или…  — Айнур-Анне признала во мне своего внука, — не дал ему закончить альфа. Настроение его вновь портилось. — Она неплохо ко мне относилась.       «Айнур-Анне», — про себя запомнил омега, но решил, что не стоит зацикливаться только на матери царя Альтана.       Отстранившись, как только узел спал, Беренгар достаточно сильно шлёпнул Хейста по заду.  — Возвращайся к себе.  — Что? — удивился солсетурин, встав с кровати.  — Как все выходцы моего гарема, ты существуешь лишь для одного. Для моего удовлетворения. А теперь уходи.       Одёрнув подол туники, подняв с пола накидку, Хейст всё же подчинился, пусть и неохотно.       Проводив его насмешливым взглядом, Беренгар довольно ухмыльнулся. Что ж, будет интересно понаблюдать, как омега, почти всю жизнь выдававший себя за альфу, будет выживать в гареме.

***

      Хейст быстро добрался до спящего гарема, взбежал по лестнице и скрылся за дверью собственных покоев, даже не взглянув на хаков у входа. С удивлением заметил, что в центре спальни стояла небольшая бадья, наполненная водой, с плавающими в ней лепестками роз.  — Да они издеваются! — прошипел солсетурин. Раздевшись, подошел к бадье, запустил руку в воду, с брезгливым видом стараясь согнать лепестки к противоположной стенке.       И лишь только после этого забрался в бадью. Вода еще была тёплой, но это не так важно. Хейст и в холодной мог помыться, если надо. Тем более, что сейчас хотелось немного освежиться.       На омежьей половине слишком щедро топили печи, из-за чего было жарко и неприятно.       Стук в дверь заставил лениво повернуть голову, зачерпнуть воды в ладони и плеснуть себе в лицо.  — Войди.       Дверь открылась и закрылась. Именно в этот самый момент Хейст решил вылезти из бадьи. Потянулся за оставленной на краю тахты тонкой ночной рубахой. Даже не подумал прикрыться, когда в спальню вошел Сьер, держа под мышкой книгу.  — Нашел, — довольно отметил Хейст. Быстро натянул на мокрое тело рубаху и подошел к сыну. — Трудности были?  — В Архиве никого не было, а стража на входе не задавала лишних вопросов, — ответил Сьерстакт. — Ты уже был у Гара? Как всё прошло?  — Я ему отсосал, а он меня трахнул, — без капли смущения ответил омега, забрав книгу и став её перелистывать. — Кстати, даже узлом во мне застрял. А потом выгнал.  — Мне не очень хотелось слышать о таких подробностях… — поморщился Хранитель покоев.  — Ты спросил — я ответил.       Взгляд цеплялся за имена, задерживался лишь на некоторых страницах, пока Хейст не добрался до нужного имени. Судя по всему у Айнур-Анне было не так уж много слуг. Даже меньше, чем у обычных фавориток. И это у матери царя?  — Завтра утром явишься ко мне, — распорядился Хейст, не отрываясь от книги, взобрался на постель. — Я отдам тебе список, а ты его передашь Сессизу. Скажешь, что от меня.  — Думаешь, что Сарда и его псы всё еще служат тебе?  — Не думаю, а знаю. После пойдёшь к Гару и потребуешь, чтобы Хоулф он оставил тебе. Аргументируешь это тем, что детство провёл там и считаешь это поместье своим домом.  — Хорошо, я постараюсь, — пообещал Сьер. — А что с Хейлой?  — Продадим, — задумчиво ответил омега, всем своим видом показывая, что разговор окончен.  — Продать Хейлу? Но ты не можешь! Это же дом, в котором я родился.       Но омега уже не обращал на него внимания. Встал с постели, чтобы взять чернильницу, бумагу и палочку для письма.  — Будешь уходить, поймай кого-нибудь из слуг, — распорядился он, вновь вернувшись к книге. — Пусть уберут бадью.       Тяжело вздохнув, нахмурившись, Сьер взъерошил собственные волосы:  — Вот откуда в тебе столько сил? Столько упорства, чтобы дальше жить?       Хейст поднял голову, загадочно улыбнулся, сверкнув глазами.       «Месть, мальчик мой. Мне помогает жить месть».

***

 — Выродок! — швырнув хрустальный графин с вишнёвым шербетом, Аста не знала, куда деть своё негодование. Она-то верила, что раз и навсегда избавится от Хейста, который на деле оказался омегой.       И решила, что рано отчаиваться, когда Беренгар принял решение не убивать своего любовника, а поселить в гареме.       Тайный брак! Подумать только!       Но мало того, что Хейст жив, так еще и почти каждую ночь входит в покои императора. Правда, до сих пор ни разу до утра не задерживался там. Впрочем, ничего в этом нет удивительного. Наложники, пусть и фавориты, обязаны удовлетворять похоть хозяина.       Вот только было досадно, что Беренгар тратит драгоценное семя на этого пустого уродца. В бесплодии Хейста Аста не сомневалась. А как иначе объяснить, что у него больше нет детей, кроме Сьерстакта?       «Сьерстакт. Самоуверенный выскочка даже своему отпрыску подобрал слишком помпезное имя! «Особенный»! Ха, можно подумать».       Пребывая в дурном настроении, королева мерила шагами покои. Понимала, что нужно избавиться от того Змея, что поселился в гареме. Для общего же блага так будет лучше. Правда, не все это понимали. Тот же Гамаль отчего-то не бушевал, не устраивал истерик и не рвался к императору, чтобы возмутиться тому факту, что тот почти постоянно призывает к себе своего бывшего Великого Визиря.       «Нужно избавиться от него», — твердила себе Аста, остановившись посреди комнаты.       Она боялась, что рано или поздно, а император смягчится и решит сделать Хейста кем-то большим, чем просто Тархибом. В конце концов, тайного супруга всегда можно сделать законным.       Утешал лишь факт того, что солсетурин бесплоден и не сможет родить соперников её детям.

***

      Мелко моросил холодный дождь. Дул промозглый ветер, пробирающий до самых костей.       Снег окончательно растаял в середине первого месяца весны, а оставшуюся половину сопровождали дожди.       Хейст радовался возможности наконец-то выбраться из гарема. Пусть и приходилось гулять в сопровождении стражников и слуг, но это мелочи по сравнению со стенами душного гарема. Единственное, что больше всего напрягало, это необходимость при выходе из гарема прикрывать лицо полупрозрачной вуалью, но едва выйдя в сад, Хейст сразу же снимал её и просто накидывал на голову капюшон тонкого тёмно-бордового плаща.       Под ногами шуршал белый гравий, который слишком хорошо ощущался под подошвой мягких туфель.       Заметив в стороне знакомую фигуру, омега заспешил туда.  — Гамаль!       Севилян обернулся, сделал своим слугам и стражникам жест, чтобы они отступили в сторону.  — Тебе не идут эти одежды, — окинув Хейста оценивающим взглядом, заметил Гамаль.       Солсетурин усмехнулся. Оставалось только догадываться, как тот понял, что у него под плащом находится тоненькая туника сиреневого оттенка с золотой цветочной вышивкой, явно омежье-женского кроя, равно как и шальвары дымчато-розового, которые сочетались с бархатными туфлями.  — Ну да, тебе они куда больше к лицу, — сняв капюшон, едко улыбнулся Хейст. — Вроде бы ты как-то хотел со мной поговорить?  — Да, и до сих пор хочу, — поведя плечами, Гамаль посмотрел на сопровождение Тархиба. — Оставьте нас.       Те лишь переглянулись, но отступили. Не смели противиться словам любимого супруга императора.       Довольно кивнув, Цветок Масмави жестом пригласил солсетурина немного пройтись.  — Признаюсь, я до сих пор не знаю, чему больше удивляться. Тому, что ты омега, скопец или что состоишь в тайном браке с Гаром.  — Можешь всему сразу, если так угодно, — шумно вздохнул Хейст. — Так что ты хотел спросить тогда?  — Как… Чем ты меня тогда? — Гамаль усердно пытался скрыть смущение, но выходило плохо. Оно и понятно, подобные темы для разговоров неприемлемы для воспитанного омеги, но желание знать правду было выше этого.  — А сам как думаешь? — усмехнувшись, солсетурин намеренно наградил его голодным взглядом. — Есть один мастер в Дузе, который делает кое-какие изделия для мужчин, желающих частично или полностью вернуть себе способность быть сверху в постели. Его мне посоветовал в своё время Гар.  — Повелитель? — еще больше удивился масмавиец. Попытался совладать с собой, скрыть лишние эмоции, за которыми пристально наблюдали слуги и хаки из свиты Хейста. — А что насчет Сьера? Понятное дело, что ты его родил, но… его второй отец — Гар?  — Сложный вопрос.  — Неужели Касым Нарий? — загородив ему дорогу, Гамаль схватил императорского фаворита за плечи, крепко сжав.  — Кто-то из них точно, но кто именно — неизвестно, — помрачнел Хейст, даже не пытаясь отстраниться.  — И всё же… ты — омега. Выходит, что я был с омегой?  — Удивительно, что тебя это стало только сейчас смущать. Факт измены Гару тебя вообще не тревожил, как я погляжу. Впрочем, разве тебе было плохо? Ты ведь и сейчас не совсем благочестивый муж.       Оба омеги оглянулись на собственное сопровождение, которые держались на приличном расстоянии. И всё же мужчины старались говорить как можно тише, чтобы их не подслушали.  — К чему ты клонишь? — настала очередь Гамаля хмуриться и недоверчиво коситься на лукаво усмехающегося Хейста.  — Твой раб, Ветур, он ведь не только помогает тебе хорошо выглядеть, но и сбрасывать напряжение.  — С чего ты взял? — нервная улыбка коснулась губ масмавийца.  — Только слепой не заметит, как тебя ревнует и обожает Ветур. А еще, после встреч с ним у тебя слишком явственно блестят глаза. Поверь, я знаю, как выглядит омега, получивший удовольствие от секса.  — Сволочь глазастая, — прошипел Гамаль, поджав губы.  — Не бойся, я никому не расскажу о нашем с тобой маленьком секрете, — обворожительно улыбнулся Хейст. — Но с условием. Добудь мне лауданум. Кажется, что я скоро начну убивать без него. И первой жертвой случайно может стать наш «любимый» император.