Равные Солнцу

Севилян — «Возлюбленный», титул самого любимого и главного младшего супруга. Тархиб — «Желанный», фаворит, аналогичен женскому Метреси. Кефалет — жена или младший муж правителя, взятые в брак в качестве залога мира и гаранта безопасности. Дословно означает «Залог». Бекчи — должность Хранителя покоев при правителе. Анне — мать, титул хозяйки гарема, матери правителя. Кёле — рабыня, так и не попавшая на ложе господина, но перешедшая в услужение в качестве служанки к фаворитке или царице. Агасы — военачальник, генерал. Билге — должность советника при царе Сариисина, часто используется для общего обозначения сановников. Метреси — госпожа, титул фаворитки в гареме, даруется господином во время беременности или после рождения наследников. Рахип — жрец. Орталама — обращение к евнухам. Уста — «господин», вежливая форма обращения к знакомым и незнакомым мужчинам в Сариисине. Хак, хаки — воин, воины, стражи. Кафа — капитан стражи (городской, дворцовой). Бакир — медная монета в Сариисине Фида — серебряная монета в Сариисине Хазине — золотая монета в Сариисине ____________________________________________________________________________

Ад восстанет вновь, Принесенный днем игры… Смерть от войн… Лжет лишь воин! Aldnoah Zero ED 2 (Rus.Cover)

***

      «Это… Это Гар с ним сделал? — не верил своим глазам Гамаль, наблюдая, как солсетурин поднимается к себе. — Быть того не может!»       Вся омежья половина гарема смолкла и удивлённо наблюдала за вернувшимся из темницы Хейстом. Вид у него был измождённым, болезненным.       Сильно сутулясь, одной рукой придерживая небрежно наброшенный на плечи плащ, солсетурин неспешно ковылял к своим покоям. Сальные грязные волосы торчали во все стороны. Под глазами образовались черные мешки, цвет лица с впалыми щеками был серым.       Но тревожило не только это. А затравленный взгляд Хейста.  — Хейст? — попытался его окликнуть Гамаль, но солсетурин лишь вздрогнул, испуганно взглянул на него и поспешил скрыться за дверью своих покоев.       Масмавийцу только и оставалось, что гадать, что же нужно было сделать с Императорским Змеем, чтобы так сломать и его.

***

— Как ты жалок, — ухмыльнулся Дирид, приближаясь. Уши огромного волкоподобного медведя были прижаты к макушке, с ощерившейся пасти капала слюна.       Хейст спиной вжался в ствол огромного дерева.       Здесь властвовала осень. Почерневшие деревья недобро скрипели, раскачиваемые сильным ветром. Листва цвета пламени и золота устилала черную землю. Пронзительно кричали вороны, кружившие над головой.  — У всего есть предел, ведь так? — подойдя вплотную, Дирид задрал голову. Языком прошелся по щеке, губам и подбородку Хейста, заставляя последнего поморщиться от отвращения. — Жаль… у тебя ведь почти получилось стать подобным мне.       Омега отрицательно качнул головой. Шевельнул губами, попытался возразить, но не смог произнести ни одного звука. Казалось, что голосовые связки отсутствуют.  — Не можешь, — довольно ощерился Дирид, сев напротив. Шевельнул левым ухом. — Когда человек ломается, то он теряет способность говорить. Ты сломался, Хейст. То, что не удалось сделать другим, наконец-то совершил твой царь. Разве не забавно?       Хейст наградил его испепеляющим взглядом. Вспомнив о висящем на поясе оружии, ухватился за рукоять меча и направил клинок к горлу Дирида. Тот лишь сильнее ощерился, недобро сверкнул золотистыми глазами.  — Пытаешься сопротивляться? Напрасно.       Из пасти божества вырвался черный туман, который стремительно перекинулся на меч, скользнул вверх по левой руке Хейста.       Оскалившись, мужчина попытался стряхнуть туман. Руку пронзила сильная боль, словно от раскалённого металла, прижатого к коже. А в следующее мгновение туман отступил. Меч упал на землю, а левая рука начала осыпаться, словно пепел.  — Я же сказал, что ты сломался, — с ликующим блеском в глазах повторил Дирид, наблюдая за тем, как на лице омеге отражается ужас.

***

 — Хейст? — набравшись решимости, Гамаль пальцами коснулся руки солсетурина, привлекая его внимание. С удивлением заметил, как тот вздрогнул и поспешил отдёрнуть руку. — Твоё состояние пугает.       Хейст лишь повёл плечом. Поднял на Гамаля затравленный взгляд.       Прошло больше двух седмиц после того, как солсетурина выпустили из темницы. И за это время Хейст всем дал понять, что его сломали.       Он ни с кем не разговаривал, вздрагивал от любого жеста или движения рядом с ним. Стал необычайно покорным. Настолько, что даже когда в один из дней ему преградила дорогу Аста и отвесила пощечину, Хейст лишь низко опустил голову и поспешил удалиться. Несомненно, королева после этого ликовала.       А вот Гамаля и Сьера подобное поведение пугало и настораживало.       Вначале Цветок Масмави даже подумал, что Хейст притворяется, но чем дольше наблюдал и оставался с ним наедине, тем больше убеждался, что всё взаправду.  — С вашего позволения, Севилян, — всё же подал голос солсетурин, вставая с кресла, — я вернусь к себе.  — Нет, останься еще ненадолго, — схватив его за плечи, Гамаль прильнул к мужчине. И не давая тому возможности отстраниться, впился в его губы отчаянным поцелуем. Хейст вздрогнул, постарался расслабиться. Робко попытался ответить на поцелуй.       В покоях императорского супруга они были одни. Рабы и слуги были своевременно выставлены за дверь.       Гамаль первым разорвал поцелуй, нежно провёл кончиками пальцев по шраму на левой щеке любовника.  — Приходи в себя, Гадюка. Я ведь знаю, что тебя невозможно сломить.  — Вы слишком хорошего обо мне мнения, Севилян, — поклонившись, Хейст попятился к дверям. Масмавиец нахмурился, проводив его пристальным взглядом.       «Что же ты задумал, Змеюка?»

***

      Великий Совет прошел как нельзя лучше.       Судя по докладам Шакира-агасы и Мансура Омеда, армии и денег должно было более, чем хватить на войну с Эггрундом. Еще и шпионы сообщали, что в стране Объединённых королевств сейчас не самые лучшие времена.       Между двумя королевствами, Фарстом и Эннад шла война, в Прия и вовсе вспыхнуло восстание среди крестьян, которым надоело отдавать почти весь свой урожай господам. В Сафити не хватало армии и средств на её содержание. А остальные были настолько незначительными, что и беспокоиться о них не стоит.  — И когда мы отправимся в путь? — впервые за всё время проведения Великого Совета решил подать голос Сьерстакт.  — Ближе к осени, — сразу же, не раздумывая ответил Беренгар. Он уже всё решил заранее. — В данный момент в Эггрунд проникают мои люди. Больше тысячи человек уже находятся в Эггрунде.  — Захват изнутри? — удивился Хранитель покоев, следуя за императором в его покои.  — Не совсем. Часть наших воинов проникнет в Эггрунд, чтобы сократить численность армии противника и не дать им даже шанса на победу. Наши хаки просто отравят воду во всех водоёмах и колодцах, которые находятся ближе всего к гарнизонам и армейским казармам.  — Крестьяне, которые живут рядом, тоже могут пострадать.  — На этих бесполезных тварей мне плевать, — как можно более небрежным тоном ответил Гар, войдя в покои. Прошел к письменному столу, на котором стоял графин с прохладным красным вином и сделал пару больших глотков. — Главное — это захватить земли.  — Только ли в землях дело? — неожиданно спросил Сьер. И пожалел об этом, поймав на себе испепеляющий взгляд императора. — Я просто подумал, что вдруг у тебя есть какие-то свои счеты с Эггрундом.  — Когда я был царевичем, одним из троих сыновей Альтана, меня никто ни во что не ставил, — обманчиво спокойным тоном пояснил Беренгар. — Захват трона — стал для меня смыслом жизни. Я не мог допустить, чтобы Сариисин достался этому лицемеру Кагану. В конечном итоге я стал царём, но даже после этого многие сариисинцы не считали меня достойным короны. Впрочем, не они одни. Тунг и Эггрунд были искренне возмущены тем, что я посмел прибегнуть к братоубийству ради власти. Забавно слышать подобные упрёки от тех, кто всегда получает трон только кровью, огнём и мечом.  — И ты решил доказать всем, что занимаешь своё законное место.  — Именно. Но мне мало владеть одним Сариисином. Я хочу подчинить себе весь мир. И я это сделаю. Пока я живу, я буду завоёвывать одно государство за другим. Те, кто считал меня никем — склонят свои головы передо мной. Разве это не прекрасно?  — Прекрасно, — вынужденно согласился Сьер, дабы не разозлить императора. По его скромному мнению Гаром двигало не только желание заставить весь мир склониться перед ним, но и жадность.  — Как Хейст? — неожиданно спросил Беренгар, устроившись в кресле.  — Пока без особых изменений, — сложив руки за спиной, чтобы сжать кулаки, ответил Сьер. — Сафир его несколько раз осматривал, иногда давал маковый отвар. Фёлсом жалуется на плохой аппетит Хейста и… Я никогда не думал, что увижу его таким. Это пугает гораздо больше, чем те зверства, что он творил прежде.       «До сих пор не отошел от того, что было в темнице? — нахмурился император. — Я же не настолько жесток был с ним…»  — Когда вы соберётесь идти на Эггрунд, мне остаться во дворце? — прочистив горло, Бекчи решил перевести разговор в другое русло. Меньше всего ему сейчас хотелось говорить об отце.  — Нет, поедешь со мной. Ты же знаешь, что Бекчи должен быть всегда рядом со своим Повелителем.  — Надолго?  — Война может занять годы. Тут уж как повезёт. А что, не хочешь оставлять Арама надолго одного?       Если Сьер и смутился, то виду не подал.  — Я рад, что ваши чувства взаимны, — внезапно тепло улыбнулся Гар. — Это большая редкость, чтобы брак по расчету всё же был приятен молодым. Надеюсь, что вскоре вы оба порадуете меня внуками.  — Скорее кто-нибудь из твоего гарема родит нового принца или принцессу, чем это случится. Арам еще слишком юн, а я не хочу его принуждать.  — Только Хейсту это не говори. Он наверняка назовёт тебя тряпкой, который слишком угождает омеге.       «Вряд ли он вообще хоть что-то скажет», — про себя вздохнул Сьерстакт.  — Приведи ко мне Хейста, — после минутного молчания, велел император. — Я давно его не видел.  — Не рано ли?  — Мне что, вечность ждать, пока он перестанет сопли наматывать на кулак? Веди быстро!       Сьер быстро поклонился и поспешил исполнить приказ.       Лишний раз ему не хотелось видеться с Хейстом. Но и гневить императора тоже не хотелось.       Поставив графин с вином обратно на стол, Беренгар кликнул слуг. Отдал им приказ немедленно накрыть стол. Лично распорядился, чтобы принесли нарезанный кружочками имбирь в свежем меду и графин прохладного айвового вина.       Молчаливые слуги действовали расторопно. И уже через полчаса на столе стояла тарелка рыжего плова с рассыпчатым рисом, нежными кусками баранины и сухофруктов; миска с салатом с добавлением кубиков белого сыра, оливок и листьев салата; вазочка с вареньем из сухофруктов и ароматная лепешка.  — В город, что ли выбраться, чтобы свинины поесть? — задумчиво склонил голову на бок Беренгар. Стук в дверь заставил его выпрямиться, посерьёзнеть. — Войди!       Двери отворились, впуская солсетурина.       Багровые волосы расчесаны, собраны с боков и закреплены на затылке золотой заколкой в виде ощерившейся головы льва, инкрустированной янтарём, желтыми топазами и пиропом.       Длинная шелковая туника с длинными свободными рукавами янтарного оттенка, украшенная алой вышивкой, обтекала худую фигуру.  — Ужик, подойди ко мне, — приветливо улыбнувшись, Беренгар поманил Хейста к себе.       Тот, вздрогнув, опустив взгляд, покорно приблизился.  — Я скучал по тебе, ужик, — стиснув омегу в объятиях, не обращая внимания на крупную дрожь в сломленном теле, император губами коснулся багровой макушки. — Поужинай со мной. Мы так давно не сидели вместе.       Хейст молча кивнул, покорно сел за стол, настороженно поглядывая на альфу.  — Мне сказали, что ты почти ничего не ешь, — сев напротив, Беренгар сам стал ему накладывать еду в тарелку. — Нельзя так себя изводить, ты и так похож на скелет, обтянутый кожей.  — Я… ем, — хриплым голосом отозвался солсетурин. Равнодушно посмотрел на плов и салат. Перевёл взгляд на вазочку с имбирём в меду.  — Если бы ел, то хоть немного поправился, — нахмурился император. Подвинул к нему вазочку. — Ешь, что нравится.       Дрожащими пальцами Хейст подцепил один из кружочков имбиря, отправил его в рот.  — Не нравится мне твоё состояние, — налив в бокалы айвовое вино, Беренгар подвинул один из них омеге.       Тот лишь повёл плечами. Вцепился в бокал, жадно припал к нему губами. Хотелось просто напиться, чтобы немного затуманить разум и унять вечно урчащий от голода желудок.  — Я не хотел этого, — внезапно произнёс Гар, заставляя Хейста поднять на него затравленный взгляд. — Не думал, что подобное способно довести тебя до такого. Мне жаль…       Вновь опустив глаза, омега уткнулся в свою тарелку. Медленно жевал имбирь, терпеливо дожидаясь, пока ему нальют еще вина.  — Хочешь послушать о моих планах насчет предстоящего военного похода?  — Хочу, — равнодушно ответил солсетурин, но даже этому Гар был рад.       Разумеется, что он не стал рассказывать прям обо всём. Лишь о том, что и так известно многим. Император надеялся хоть так заставить Хейста быть более живым, но ничего дельного из этого не вышло.       Омега слушал, кивал, но ничего не спрашивал, словно всё это его не интересовало.  — Может, прогуляемся? Или съездим на охоту? Надеюсь, что ты еще не разучился стрелять из лука?  — Как тебе будет угодно, — пожал плечами Хейст, отодвинув от себя тарелку с имбирём.       Настроение Беренгара стремительно портилось. Не этого он хотел.  — Ладно, раз ты не в настроении, то может, хотя бы в постели порадуешь меня, — встав из-за стола, альфа направился в спальню.       Хейст проводил его взглядом. Поспешно встал из-за стола. Сделал несколько больших глотков айвового вина прямо из горла и заспешил за императором, изо всех сил изображая покорность.       Омега не издал ни звука, лишь несколько раз вздрогнул, когда с него сняли одежду.  — Хейст, посмотри на меня, — попросил Гар, ухватив солсетурина за подбородок, заставляя его поднять голову. — Ну же, перестань быть таким кислым. В конце концов, тебе же не руку отрубили.       Омега жеманно улыбнулся, сам прильнул к императору.  — Ну вот, уже лучше, — наградив быстрым поцелуем, альфа подтолкнул Хейста к постели. Навис над ним сверху, не переставая покрывать поцелуями лицо, шею, плечи и грудь, пока руками ласкал изувеченный пах и проникал пальцами между ягодиц, разрабатывая отверстие ануса.       Издав слабый стон, Хейст стиснул простыни под собой. Возбуждение нарастало, теплой пульсацией разливалось от низа живота по всему телу.       Довольный реакцией, Беренгар стал активнее двигать пальцами, усердно растягивая зад фаворита. И лишь после того, как внутри Хейста стало достаточно влажно, поспешил избавиться от собственной одежды.       Впившись в губы омеги, Гар устроился поудобнее между его ног, плавно входя.       Шумно выдохнув, выгнувшись, Хейст сам двинул бёдрами, насаживаясь на член императора полностью. Волна жара прошлась по телу, вызывая за собой табун мурашек.  — Ужик мой, — жарко прошептал император, наращивая темп.       Постанывая в такт толчкам, Хейст вцепился в плечи Гара. Старался двигаться навстречу, чтобы полностью ощутить в себе член альфы.       Из-за того, что секса не было давно, тело остро реагировало на любое прикосновение. Впрочем, Хейсту это было даже в радость. Возможность на время забыться, отвлечься от реальности привлекала и заставляла быть отзывчивым.  — Сильнее, — выдохнул омега, оцарапав плечи Беренгара.  — Хоть в чем-то ты не изменился, — усмехнувшись, альфа перехватил его руки, прижал к перине, двигаясь жестко и рвано, причиняя лёгкую боль.       Громко постанывая, Хейст шире раздвинул бёдра, позволяя Гару проникать до конца.       Возбуждение болезненной пульсацией отзывалось в паху, заставляя нетерпеливо елозить задом.  — Сильнее! — прорычал, омега вцепившись в волосы на затылке императора, заставляя его запрокинуть голову. С трудом поборов желание впиться зубами в открытую шею, Хейст лишь едва ощутимо провёл по ней языком.       Внезапная пощечина заставила убрать руки, удивлённо посмотреть на разгневанного Беренгара.  — Не наглей, — прорычал альфа. Отстранился, но лишь для того, чтобы рывком перевернуть, заставить встать в коленно-локтевую позу и снова войти. В такой позе проникновение шло лучше всего и получалось войти по самое основание.       Хейст сильнее прогнулся в пояснице, высоко поднял зад. Нисколько не смущаясь собственного голоса, стонал и порой вскрикивал в моменты, когда Гар двигался слишком грубо и быстро.       Напрягая мышцы ануса и канала «омежьего лона», солсетурин старался первым дойти до разрядки. Помнил, что в последнее время Беренгар заботился только о собственном удовольствии.       Позволяя коленям разъехаться, Хейст смочил слюной пальцы, запустил их вниз, принявшись ласкать изувеченную плоть, которая мгновенно отозвалась болезненным удовольствием.       То ли не замечая этого, то ли просто не видя в этом ничего дурного, Гар даже и не думал его останавливать. Крепко сжимая руками бёдра Хейста, император был близок к тому, чтобы кончить.       Омега под ним задрожал всем телом, напрягся, сильно сжимая член внутри себя. Волны экстаза разлились по всему телу, заставили напряженные до этого мышцы расслабиться.       Усмехнувшись, Гар надавил ему на затылок, утыкая лицом в перину. Жестко и быстро двигаясь, он тихо порыкивал, заставлял любовника извиваться под ним.       Даже излившись, император продолжал двигаться, постепенно сбавляя темп.       Но ему было мало одного раза. Хотелось еще.  — Останешься на ночь, — велел Беренгар, резко перевернув Хейста на бок, задрал его правую ногу, согнул в колене, пытаясь пристроиться вновь.  — Как пожелаешь, — безразличным тоном ответил солсетурин. Коротко простонал, когда в зад резко проникли сразу четыре пальца.

***

      Облизнув губы, омега откинулся назад, не переставая покачивать бёдрами. Застрявший в заду узел причинял боль, но Арам даже и не думал останавливаться. Ему хотелось еще.  — Любишь ты доводить нас до изнеможения, — усмехнулся Сьер, поддавшись вперёд. Поцеловал супруга в уголок рта, и в следующее мгновение опрокинул его на спину.       Поморщился от лёгкой боли, появившейся в районе узла.       Оскалившись, перехватив руки Арама и прижав их к перине, Сьер стал двигаться грубо и рвано, растрахивая омегу узлом.       Выгнувшись, юноша вцепился в плечи старшего мужа. Закинул ему на поясницу ноги, приподняв зад. По телу пробежали мурашки, щеки начало покалывать.  — Нравится? — ухмыльнулся альфа, наращивая скорость как только почувствовал, что узел спадает.  — А если я скажу «нет», что мне за это будет? — с трудом ворочая языком, лукаво сверкнул глазами Арам.  — Ну, раз нет, тогда я пошел, — демонстративно отстранившись, Сьерстакт с удовольствием наблюдал за тем, как вытянулось от удивления лицо омеги, а во взгляде сапфировых глаз появилась обида. — Ладно, шучу. Никуда я от тебя не денусь. Тем более сейчас.  — Сволочь, — буркнул Арам, поджав губы.  — А тебя легко обидеть, — заметил альфа. Но отхватив звонкую пощечину, лишь рассмеялся, крепко обнял и поцеловал супруга в губы.  — Поговори мне еще, — фыркнув, омега наградил его испепеляющим взглядом. Громко ахнул, когда Сьер снова стал двигаться, наращивая темп. Опустив руку вниз, принялся надрачивать Араму в такт собственным толчкам.       Извиваясь, дрожа всем телом, омега не знал за что хвататься: за плечи мужа, его шею или сжимать простыни. Слишком хорошо. Настолько, что начинает сводить пальцы на ногах. Мышцы бёдер с внутренней стороны крупно дрожат, сильно напряженные.       Впившись в губы Арама, Сьер нагло заигрывал с его языком своим, целуя глубоко и пылко. Омега отвечал не менее страстно, двигая бёдрами в такт толчкам.       Выгнувшись, простонав сквозь поцелуй, Арам кончил в кулак Сьера, сильно сжимая его член внутри себя.       Впившись зубами в плечо супруга, альфа кончил следом, резкими толчками вбиваясь в податливое тело до упора.       Утерев со лба выступивший пот, Арам задумчиво посмотрел на Сьера, чуть склонив голову на бок.  — А ты никогда не думал о том, что мы могли бы быть братьями? — внезапно спросил он.  — С чего бы это? — удивился альфа, отстранившись.  — Ну, раз Хейст оказался омегой и был с Повелителем, то не логично ли предположить, что ты мог быть сыном императора?  — Нет, не логично. Моим отцом-альфой был Касым Нарий.  — Ну, может оно и так, — пожав плечами, Арам нагло развалился на тахте. Перевёл взгляд на подоконник, на котором, свернувшись в комочек, спал пушистый белый кот. — Повелитель не сказал, как долго займёт военный поход на Эггрунд?  — Предупредил, что это может занять не один год, — устроившись рядом с супругом, Сьер поцеловал его в висок, крепко обнял.  — Тогда, может, я поеду с тобой?  — С ума сошел? Это война, Арам. Там люди будут умирать, а я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.  — Ничего со мной не случится, — недовольно возразил Арам.  — Нет, ты останешься дома, — голосом, не терпящим возражения, заявил Сьер. — И это не обсуждается. Война — не место для омеги.  — Скажи это Хейсту, и я почти уверен, что за такое заявление ты останешься без языка.       «Несколько седмиц назад так и было бы, но сейчас…»       Решив не думать об отце-омеге, Сьерстакт прижал Арама к себе.  — Поедем завтра на охоту? Постреляем из лука, покатаемся верхом?  — С радостью, — тут же повеселел омега. Лукаво улыбнулся. — Только не обижайся, если я случайно прострелю тебе колено.  — За что? — удивился альфа.  — Ну, я не виноват, что на данный момент ты моя самая желанная дичь.

***

      Моросил мелкий дождь, но это нисколько не тревожило Гамаля.       В пасмурную или дождливую погоду цветы в саду пахли сильнее и слаще всего.       В последнее время омега старался чаще выбираться из гарема, чтобы подышать свежим воздухом. Взгляд то и дело, что постоянно устремлялся на высокий забор, окружавший дворец.       Душа Гамаля рвалась на свободу, требовала вырваться из этой золотой клетки, в которой он провёл всю свою жизнь. Сначала в гареме в Масмави, а после — здесь.       И только возможность покидать Гурур, дабы проведать сыновей — не давала Цветку Масмави зачахнуть.       В этом году ему не позволили поехать к Шэхперу, а виной всему предстоящий военный поход, о котором мало кто знал. По крайней мере, в гареме Гамаль был чуть ли не единственным, кому было известно о планах императора.       Аста подобным не интересовалась, да и ей бы никто не рассказал. Остальные обитатели гарема были далеки от политики и прочего.  — Господин, вы уверены, что не хотите вернуться в гарем? — обеспокоенно спросил Ветур, который сегодня особенно забавно семенил.       Минувшей ночью Гамаль слишком перестарался и порвал зад раба до крови, из-за чего солсетурин жаловался на боль в районе поясницы и ниже.  — Уверен, — ответил омега.       Пройдя по тропинке, вышел к скромной хвойной роще. Остановился, заметив Хейста. Тот был один, и даже не пытался хоть как-то прикрыться от дождя. Кроме шальвар и короткой туники из тонкого тёмно-фиолетового шелка на нём ничего не было. Собственно, шелк сильно потемнел от влаги и прилипал к стройному телу, которое совсем недавно перестало напоминать скелет.       Гамаль уже собирался подойти к солсетурину, но вынужден был обождать, когда к тому подошел один из стражников.       Хак с серыми волосами поклонился.       Они о чем-то говорили. Но весь разговор занял буквально минуту, после чего Хейст пошатнулся. Хак успел его подхватить, на долю секунды их руки соприкоснулись. Омега поспешно отстранился, отрицательно качнул головой и побрёл в сторону гарема, а стражник поспешил уйти прочь.       «Интересно…», — потерев подбородок, Гамаль сощурил глаза. Чувство, что Хейст ведёт какую-то свою игру, не покидало его ни на минуту.  — Севилян, вы совсем не бережёте себя, — раздался до тошноты приторно-сладкий женский голос.       Обернувшись, Гамаль вопросительно посмотрел на закутанную в плотный плащ, Асту.  — В вашем возрасте болезни тяжелее переносятся, — с милой улыбкой продолжала женщина. Стоящие рядом с ней рабыни и евнухи злорадно скалились, будто стая гиен, поддерживающие свою самку-лидера.  — Кажется, это тебе стоит беречь себя, принцесса, — едко ответил масмавиец, глядя на неё, как на ничтожество. — Не я умудряюсь заболеть от лёгкого ветерка после длительного пребывания в хаммаме.       Аста нахмурилась, возмущенно запыхтела. В словесной перепалке она никогда не была сильна. И всё же пыталась.  — Во всяком случае, я могу поручиться за здоровье моих детей. С Арамом что-то не так, ведь так?  — С чего такие выводы? — настала очередь Гамаля хмуриться.  — Он в браке уже не первый год, а до сих пор не родил. Разве это не странно?  — Арам еще очень юн, у него всё впереди. Зря переживаешь, принцесса.  — Может и так, да только альф, впрочем как и бет, как мне известно, можно удержать лишь рождением ребёнка. Уверена, что наш Бекчи чувствует себя неполноценным из-за того, что до сих пор не смог обрюхатить супруга. Как бы он не начал переживать из-за своей мужественности и не решил проверить на стороне: способно ли его семя породить жизнь или нет.       Аста улыбалась так, словно смогла унизить и втоптать в грязь соперника.  — Тебе заняться нечем? — к её удивлению Гамаль отреагировал достаточно холодно. Прошел мимо женщины, даже не взглянул на неё. — Ветур, возвращаемся. Становится холодно.  — Да, господин! — верный раб поспешил за хозяином, но не постеснялся усмехнуться в лицо растерянной королеве.

***

      Стараясь не показывать своего волнения, Сьерстакт уверенно вошел в гарем.       В последнее время он был здесь редко. Всё чаще приходилось присутствовать на Великом Совете и собрании агасы, где прорабатывался план завоевания Эггрунда.       Третий месяц весны подходил к концу. И всё острее Сьер чувствовал тревогу, переполнявшую его.       Первый в его жизни военный поход. Первая массовая бойня, в которой ему предстоит принять участие.       Передёрнув плечами, стараясь выглядеть невозмутимым, альфа прошел на омежью половину, поднялся по лестнице на второй этаж и без проблем вошел в покои фаворита.       Хаки на входе даже спрашивать ни о чем не стали.       В покоях пахло лилиями, которые стояли аж в двух больших пузатых вазах. Наличие цветов сильно удивило Сьера. Впрочем, как и новость о том, что Хейст желает с ним поговорить.  — Всё же пришел, — красно-карие глаза мужчины смотрели в самую душу.       От этого взгляда Сьеру было не по себе. По спине против воли пробежали мурашки.  — Ты сам меня пожелал видеть, а я не видел смысла отказываться, — кашлянув, альфа подошел к родителю. Тот выглядел неважно, словно либо заболел, либо не спал ночами.       Багровые волосы были чуть растрёпаны, будто их несколько раз взъерошили. Под потухшими глазами красовались привычные синяки. Тело обтекала длинная тёмно-серая хлопковая рубаха, которая была чуть ниже колен. Расстёгнутая, чуть приспущенная, она небрежно обнажала левое плечо омеги.  — Фёл, оставь нас, — бесцветным голосом приказал Хейст, пройдя к столу. Налил в один из бокалов прозрачную жидкость из серебряной фляги, которую всегда носил при себе. И лишь после разлил по бокалам красное вино из кувшина.       Фёлсом ничего не стал спрашивать. Быстро встал с кушетки, на которой увлеченно читал какой-то свиток и поспешил оставить отца с сыном наедине.  — Что тебе нужно? — решил сразу перейти к делу Сьерстакт.  — Небольшая помощь, — ухмыльнувшись, омега пригубил вино, смешанное с лауданумом. Сверкнул глазами.       На мгновение Сьеру показалось, что перед ним стоит всё тот же Хейст, каким был солсетурин до заключения в темнице. И лишь по безумному блеску в глазах понял, что это не так.  — Мне уже заранее не нравится всё это. Выкладывай, что ты задумал?       Не переставая улыбаться, Хейст подошел вплотную к альфе. Приподнялся на носках, зашептал на ухо.       Глаза Сьера расширились. Он пораженно смотрел на родителя, даже когда тот отстранился.  — Нет, — выдохнул альфа. — Я не сделаю этого!  — Почему? — перестав улыбаться, Хейст скрестил руки на груди.  — Потому что! — ощерился Сьер. — Ты хоть понимаешь, о чем просишь? Это же ненормально!  — Значит, ты отказываешься мне помогать?  — Да, отказываюсь! И не проси о подобном.       Шумно вздохнув, Сьер провёл ладонью по волосам. У него просто в голове не укладывалось, что отец мог предложить нечто подобное.  — Это твоя с Гаром война, а не моя, — отведя взгляд, альфа попятился к дверям.  — Может и так, только рано или поздно это и тебя коснётся, — нервно усмехнувшись, Хейст пристально посмотрел за спину сыну. Оскалился, фыркнул, тряхнул головой, взмахнул рукой, словно призывал кого-то замолчать. — У тебя есть седмица, чтобы обдумать моё предложение.  — Я уже сказал — «нет», и мой ответ категоричен!  — Ты передумаешь, — уверенно заявил омега, не сводя со Сьера немигающего взгляда. — Обязательно передумаешь. Или я тебе помогу. Ты же не хочешь, чтобы с Арамом что-то случилось?       Оскалившись, Сьерстакт подлетел к отцу. Схватил его за грудки, встряхнул, зарычал в лицо:  — Не смей! Если ты его хоть пальцем тронешь, то я доведу до конца то, что не смогли сделать ни отец, ни дядя Гар. Я убью тебя, слышишь?!  — А я тебе всегда говорил, что лучше не иметь никаких слабостей, — нисколько не испугавшись, Хейст лишь лукаво усмехнулся. — Но ты меня не слушал. Теперь будешь расхлёбывать последствия своей ошибки. И как, нравится осознавать свою ничтожность, слабак?       Кулак прилетел в левую скулу.       Голова омеги дёрнулась в сторону, но сам он не издал ни звука. Лишь во взгляде появилось что-то.       Сьер отпрянул, готовый поклясться, что только что увидел, как на дне красно-карих глаз шевельнулось чудовище. Та самая кровожадная тварь, которая помогала Хейсту не сломаться окончательно. Чудовище, которое родилось из боли, унижения и позора. Которое защищало своего хозяина, позволяя ему жить.  — Либо ты со мной, либо против меня, — холодным, словно сталь, голосом проговорил омега. — Выбирать тебе, Сьерстакт Нарий.       Отчего-то альфе стало не по себе. Хейст никогда не называл его только по фамилии второго отца. Всегда либо только «Миркюр», либо «Миркюр-Нарий». И это напрягало. — Не трогай Арама, — только и сказал Сьер, уходя. Выйдя в коридор, мгновенно почувствовал, как стало немного легче. Общество родителя словно душило, лишало воздуха.       Сделав над собой усилие, альфа расправил плечи и постарался выглядеть спокойно. Нет, он не позволит этому чудовищу навредить Араму.

***

 — Уверен, этот военный поход будет самым незабываемым! — опрокинув в себя далеко не первую чашу с крепким вином, изрядно захмелев, Гар с теплотой посмотрел на молодого альфу. — Считай, что это будет твоим первым боевым крещением. Наше с Хейстом первое совместное дело было связано с каннибалами из Дуза. А потом мы пошли войной на Масмави. Да, он так усердно старался не стонать в шатре и палатках, да только мой запах крепко к нему цеплялся. Агасы изначально смотрели на него не более, чем на мою подстилку, но молчали. Все хотят угодить новому правителю.       Коротко пьяно рассмеявшись, император придвинулся к Сьеру.  — Самое забавное, что в день моей с Гамалем свадьбы, я первым делом оприходовал Хейста, и только потом пошел к масмавийцу. По всем законам выходило, что я заключил брак именном с этим гадюкой, а не с прекрасным Цветочком.  — Ваши с Хейстом отношения всегда были такими сложными? — Бекчи с трудом сдержался, чтобы не поморщиться. Сильный запах алкоголя, исходивший от Беренгара, вызывал отвращение.  — Всегда, наверное. Хотя, он сам предложил мне себя. Я потребовал, чтобы он доказал мне свою верность и вместо того, чтобы кого-то убить, он подставил мне свои дырки. Шлюха!       «Некоторым лучше не пить», — про себя отметил Сьерстакт. Сам он лишь немного выпил вина, нисколько не захмелев.  — Уже достаточно поздно, дядя Гар. Я пойду к себе?  — Знаешь, я всегда хотел, чтобы у нас с Хейстом был общий ребёнок, — задумчивым тоном заявил Гар, встав с кресла. — И вполне вероятно, что ты можешь быть моим сыном. Впрочем, как и Касыма. Жаль, что правду мы никогда не узнаем. Я и Касым на тот момент были у Хейста одновременно.  — Я всё же склонен верить, что моим вторым отцом был Касым.  — Ясно, — кивнув, император проводил Сьера взглядом. Уже собирался отпустить, но засмотрелся на стройное тело, одетое в черно-красные одежды, сидевшие по фигуре. — Стой. Останься еще ненадолго.       Взявшись за ручку, Бекчи вынужденно остановился. Нехотя обернулся, стараясь ничем не показывать, что не только состояние Беренгара его тревожит.       Предложение Хейста до сих пор не выходило из головы Сьера.  — Ты так на него похож, — неожиданно ласковым голосом сказал Гар, подойдя вплотную к Хранителю покоев. Взял обеими руками за лицо, прижался к его лбу своим.  — Г-Гар? — напрягшись, Сьер удивлённо смотрел на императора. Почувствовал горячее дыхание на собственных губах.  — Жаль, что ты не омега, — с сожалением заметил император. Всё же коснулся губ Бекчи своими. Нехотя отстранился, наградив молодого альфу задумчивым взглядом, в котором не было более ни намёка на опьянение. — Знаешь, а ведь ты ничем не хуже своего отца…       По спине Сьера пробежали мурашки, волосы на затылке зашевелились.  — Да, у тебя определённо есть все шансы стать моим мечом, — недобро улыбнувшись, Беренгар вернулся к письменному столу. — Можешь идти. Уже поздно.  — Д-да, — голос Хранителя покоев звучал сипло.       Он старался не показывать того, как сильно его взбудоражило и задело произошедшее.       Губы жгло, равно как и щеки, так, будто к ним приставили раскалённое железо.       Ноги сами понесли его в гарем, пусть и было уже достаточно поздно.       Сьеру не хотелось думать о произошедшем. Не хотелось вдумываться в слова императора. Но и без этого становилось понятно, что Гар имеет виды на него. И это пугало…       «Но, может мне просто показалось?» — остановился у подножия лестницы, ведущей на второй этаж в омежьей половине.       Принимать правду не хотелось. Дядя Гар, суровый, но заботливый дядя Гар, который всегда был добр к нему. Любил его больше, чем родной отец-омега… Он ведь не может проявлять странные знаки внимания? Он был пьян. Определённо, просто пьян.       «Такого больше не повторится», — убеждал себя Сьер, отступив. Развернулся, чтобы уйти.       И зачем он только пришел в гарем? Всё ведь хорошо. Нет причин для паники.       Передёрнув плечами, альфа решил вернуться к себе.

***

      Он и сам удивился, когда ему в голову пришла подобная идея. Навязчивая мысль заставляла испытывать отвращение к себе, и одновременно с этим желать воплотить её в жизни.       Долгие годы именно Хейст был его мечом, карающей дланью, спутником, любовником и защитником. Был… Сейчас же это лишь забитый и покорный омега, который дрожит от любого резкого телодвижения и всячески пытается угодить, лишь бы его не трогали.       Меч сломан и его уже никак не восстановить. А значит, ему необходимо найти замену.       Императору нужен новый меч. И им может стать Сьер.       Уж этот мальчишка никогда не предаст. Хейст сделал всё, чтобы отдалить сына от себя, зато в глазах Сьера — Беренгар самый лучший, добрый и заботливый друг и покровитель.       И этим можно воспользоваться.       Разумеется, что новый меч придётся постепенно закалять, но Гар готов пойти на любые жертвы, которые потребуются ради этого.       И уже не так важно, если Сьер его возненавидит. А возненавидит ли? Нет, у этого мальчишки не хватит сил на ненависть и сопротивление. В отличие от своего отца он скорее покорится судьбе.       Размышляя об этом, Гар невольно подумал о том, что пережитое Сьером изнасилование не такая уж и страшная вещь. Ведь бывает нечто куда страшнее чужого члена в заднице альфы.  — Пусть Сьер явится ко мне, — приказал император, повернувшись к Вернеру, следившему за работой слуг. — Хочу отправиться в город, на прогулку.       Поклонившись, бета удалился.       Встав с кресла и потянувшись до приятного хруста, Гар велел слугам помочь ему переодеться.

***

      Сьера всего трясло. Не то от гнева, не то от страха.       Обычной поездке в город он не предал значения. Наоборот, был рад выбраться из душного дворца. Прогулка позволила расслабиться, обсудить лошадей и оружие, которые они видели на торговой площади.       Даже когда Гар предложил посетить общественный хаммам, Сьер не насторожился. А зря. После того инцидента с поцелуем следовало быть осторожным, а не вести себя так доверчиво.       И за это поступила расплата.       В общественном хаммаме было множество комнат, которые были отдельными небольшими хамами. Здесь можно было расслабиться, выпить и при желании насладиться обществом красивых девушек и юношей.       Беренгар нисколько не смущался своей наготы, даже не потрудился обмотать полотенце вокруг бёдер. И всё ближе подсаживался к Сьеру, заставляя того чувствовать себя неловко и напряженно.  — Расслабься, мы же здесь одни, — обняв его за плечо, император ухмыльнулся.  — Дядя Гар, может не надо? — нахмурился Сьерстакт, пытаясь отодвинуться. — Я не люблю, когда меня трогают.  — Правда? Неужели до сих пор не оправился после того случая в Кузет Синире? — удивился Беренгар. Но отступать от своего он не собирался. — Знаешь, говорят, клин клином надо выбивать.  — К чему вы клоните?       Император сверкнул аквамариновыми глазами, пристально посмотрел на Хранителя покоев.  — Ты никогда не хотел попробовать с альфой?  — Что?! — раскрыв рот в изумлении, Сьер пожалел, что им пришлось сдать оружие на входе. — Нет, и в мыслях подобного не было!  — Правда? — ухмыльнувшись, Гар резко прижал его к горячей каменной стене и, не позволяя возмутиться, впился в его губы грубым поцелуем.       От шока Сьер даже не сразу стал сопротивляться. Задёргался лишь тогда, когда язык императора проник в рот, заигрывая с его собственным языком.       Волна отвращения поднялась откуда-то из низа живота, к горлу подступила желчь. Сьер задёргался, ударил Гара по лицу, оттолкнул от себя. Смотрел на мужчину со смесью злобы, ненависти и недоверия.  — Не подходи ко мне! — рявкнул Хранитель покоев, по стенке пробираясь к двери.  — Сьер, я… — отчего-то Гар выглядел растерянным и удивлённым не меньше, будто и сам был в шоке от произошедшего. — Прости. Сам не знаю, что на меня нашло.       Но Сьер не верил ему. Ни единому слову.       Во дворец он вернулся один.       И теперь вновь спешил в гарем.       Вновь поздняя ночь, вновь тишина. Но на этот раз Сьер решил не отступать.       Взбежав по лестнице на второй этаж, он к своему удивлению не обнаружил хаков у дверей покоев фаворита. Впрочем, вполне вероятно, что Беренгар посчитал неразумным более охранять того, кто не представляет опасности.       Постучав в дверь и, не дождавшись ответа, альфа буквально влетел в покои. Прошел в спальню, застав родителя за подготовкой ко сну. Вот только Хейст выглядел странно. Дыхание у него было сбившимся, на лбу выступили капельки пота, возле тахты стояла палка.  — Уже поздно, — помрачнев, напомнил омега. — Я вам могу чем-то помочь, Бекчи?  — Я согласен! — выпалил Сьер, подойдя к отцу. Схватил его за плечи, больно впившись пальцами в светлую кожу. — Я исполню, что ты просишь.  — Почему передумал? — склонив голову на бок, Хейст внимательно посмотрел на сына. Просто не мог не заметить панику, стыд и страх в тёмных глазах. — Неужели Гар что-то сделал?       Альфа ощерился, но поспешил взять себя в руки.  — Не имеет значения! Разве важна причина?  — Да, причины не так важны, — довольно ухмыльнувшись, солсетурин приблизился к Сьеру. — Есть еще кое-что, о чем я хочу тебя попросить. Надеюсь, ты не откажешь?  — И что же это?

***

 — Тайян! — не скрывая своей радости, Лан бросился бывшему мужу в объятия.       Крепко обняв омегу, Хейст поцеловал его в лоб, нехотя отстранил.  — Нам нужно поговорить.       Дождь только недавно перестал моросить. Стояла приятная прохлада.       Сьер очень сильно рисковал, когда согласился исполнить просьбу родителя. Было не сложно тайком вывести Хейста из дворца посреди ночи. Благо, что Ормарр-кафа помог, на время убрав стражу от Северных ворот. Но это не отменяло того, что если кому-то станет известно об этой вылазке, то император не пощадит никого.       Лан кутался в тёплый мешковатый длинный плащ. Но увидев бывшего мужа позабыл о холоде, откинул с головы глубокий капюшон.       Сам же Хейст не видел смысла так рисковать, потому капюшона не снял.  — Это правда? — вцепившись в его руку, вопросил Лан. — То, что все говорят? Что вы омега?  — Правда, — не стал отпираться солсетурин. — Как и другая правда, о которой ты явно желаешь спросить.       Замарадец смутился. По правилам приличия своей родной страны он не имел права напрямую спрашивать мужа о его увечье, кастрации. Так что был благодарен, что бывший Великий Визирь сам заговорил об этом.  — Как бы там ни было, а вы всё равно остаётесь моим мужем, Тайян! — мотнув головой, искренне выдохнул Лан. — Только… выходит, что я не был беременным от вас?  — Нет, не был. Лекарь солгал по моей просьбе, а потом я дал тебе травы, которые просто вызвали кровотечение. Скажешь, что это было жестоко? Так поступать с тобой?  — Нет, не скажу! — не переставая сжимать руку Хейста, замарадец вновь прильнул к нему, уткнувшись лбом в плечо. — Я понимаю, что у вас не было иного выхода. И я благодарен, что вы не послушали императора и не отослали меня прочь. Я не могу вернуться к семье. Теперь, когда всем известно, что вы — омега, меня сочтут грязным. В Замараде запрещены связи между омегами.  — Что с тобой сделает твоя семья? — позабыв о том, что они не одни, мужчина обнял юношу свободной рукой. Крепко сжал.  — В лучшем случае — изгонят с позором, а в худшем — предложат уйти из жизни.  — К своей семье ты не вернёшься, Лан, но и жить в ложных надеждах ты тоже не будешь.  — Что вы хотите сказать, Тайян? — нехотя, Лан отстранился. С тревогой посмотрел в глаза бывшего мужа.  — Ты должен уехать. Если Беренгар узнает, что ты так и не покинул Сариисин, то смерть — лучшее, на что ты сможешь надеяться.       По спине омежки пробежали мурашки. Ему стало не по себе.  — Ты будешь обеспечен деньгами и всем необходимым, чтобы прожить какое-то время, — погладив его по щеке, Хейст тепло улыбнулся. — Езжай в Масмави. Там тебе будет проще выжить и спастись от гнева императора.  — Нет, я не хочу вас бросать! — глаза Лана увлажнились от подступивших слёз. Ему стало больно и тревожно от мыслей, что придётся навсегда расстаться с бывшим мужем.  — Дурак, о себе подумай! — оскалившись, солсетурин до боли схватил его за плечи и встряхнул. — Ты еще молод, у тебя вся жизнь впереди! Не нужно приносить себя в жертву на алтаре лживых надежд!       Всхлипнув, брюнет заметно поник.  — Всё будет хорошо, Лан, — вздохнув, Хейст снова заговорил спокойным тоном. Прижал бывшего младшего мужа к себе, поцеловал в лоб, щеку и губы. — Так будет лучше, мой Лунный свет, мой Юйлян.       Сьер стоял в стороне, наблюдал за происходящим и не верил своим глазам. Впервые он видел родителя таким. Заботливым и… ласковым, что ли? На мгновение у альфы даже закрались подозрения о чувствах, которые были между обоими омегами.       А затем они замолчали. Лан прижимался к Хейсту, стараясь сдержать слёзы, которые душили. В свою очередь солсетурин обнимал его, думая о чем-то своём. Ему было жаль расставаться с этим нежным омегой навсегда. Всё же Лан был хорошим супругом, и даже сейчас был искренен в своих чувствах, что удивляло.  — Я буду жить с надеждой, что мы когда-нибудь встретимся вновь, — подняв голову, прошептал замарадец.  — Всё возможно, но лучше тебе не желать подобного, если не хочешь страдать, — не переставая сжимать руки бывшего мужа, Хейст прижался к ним губами, поцеловал юношу и отпустил, отступая. — Прощай, Лан.  — Прощай… Хейст, — впервые со дня их встречи замарадец назвал его по имени. Накинул на голову капюшон, пытаясь унять болезненно ноющее сердце.       Хейст повернулся к Сарде, передал ему мешочек золота и записку:  — Мальчишку доставишь в Масмави. Выделишь указанную сумму. Лично отвечаешь за него головой.  — Будет исполнено, господин, — с усмешкой ответил Вожак, с интересом разглядывая солсетурина. Сам он только недавно вернулся из Йиртыдже, завершив предыдущую миссию. — Кстати, ваш прежний приказ выполнен в лучшем виде. Уверен, что вы обрадуетесь тем вестям, которые скоро взбудоражат дворец.  — Я в тебе никогда не сомневался, — похлопав его по плечу, Хейст развернулся, направился к Сьеру.       Сарда помог Лану взобраться на лошадь, сам устроился позади юноши и поспешил исчезнуть, пока их никто не увидел.  — А ты не такая уж и бессердечная мразь, как мне всегда казалось, — хмыкнул Сьерстакт. — Только, откуда у тебя столько золота, чтобы оплачивать услуги «Шакалов» и не только?  — У Касыма была богатая казна, кроме того земли Хейлы ежегодно приносят хороший доход. Еще стоит вспомнить о жаловании Бекчи, а после — Великого Визиря. Гар сделал всё, чтобы я почти ни в чем не нуждался и не тратил собственных денег. Даже сейчас… как ты знаешь, у всех наложников есть скромное жалование. У Тархибов и Метреси — оно больше, а у законных супругов еще больше. На еду тратиться не надо, а ткани и украшения — зачастую подарки от императора.  — Змей, чахнущий над златом, — коротко прыснул альфа. — Знаешь, с одной стороны я рад, что хотя бы с Ланом ты не был последним ублюдком, а с другой — мне завидно.  — Зря, — расправив плечи, омега ускорил шаг. — С тобой я тоже не был слишком жесток. У тебя было всё, Сьер. А дисциплина, наказания и строгое воспитание — это было необходимым. Зато ты не похож на изнеженного мальчишку, который не способен принимать самостоятельных решений и постоять за себя. Если бы мне было наплевать на тебя, то ты был бы предоставлен сам себе.  — Пытаешься искать оправдание своим поступкам? Да только у тебя не выйдет убедить меня в подобном!       «Тоже мне, заботливый папаша!» — про себя фыркнул альфа, стараясь не отставать.

***

      Наутро дворец сотрясли вести о безвременной кончине принца Сафака, который длительное время находился в провинции Йиртыдже под присмотром тамошних наместников.       Бесславная смерть случилась в результате сильного алкогольного опьянения. Сафак задохнулся. Не то захлебнулся собственной рвотой, уткнувшись лицом в подушку, не то задохнулся от той же подушки.       Хейст с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос: «Прекрасно, Сарда! Выше всяких похвал!»       Но для вида пришлось изобразить удивление. Он был одним из первых, кто поспешил утешить Беренгара, пока весь гарем гудел, обсуждая постыдную смерть принца Сафака.