Равные Солнцу

Варис — «Наследник», титул аналогичный кронпринцу, будущему правителю. Севилян — «Возлюбленный», титул самого любимого и главного младшего супруга. Тархиб — «Желанный», фаворит, аналогичен женскому Метреси. Кефалет — жена или младший муж правителя, взятые в брак в качестве залога мира и гаранта безопасности. Дословно означает «Залог». Бекчи — должность Хранителя покоев при правителе. Анне — мать, титул хозяйки гарема, матери правителя. Кёле — рабыня, так и не попавшая на ложе господина, но перешедшая в услужение в качестве служанки к фаворитке или царице. Агасы — военачальник, генерал. Билге — должность советника при царе Сариисина, часто используется для общего обозначения сановников. Метреси — госпожа, титул фаворитки в гареме, даруется господином во время беременности или после рождения наследников. Рахип — жрец. Орталама — обращение к евнухам. Уста — «господин», вежливая форма обращения к знакомым и незнакомым мужчинам в Сариисине. Хак, хаки — воин, воины, стражи. Кафа — капитан стражи (городской, дворцовой). Бакир — медная монета в Сариисине Фида — серебряная монета в Сариисине Хазине — золотая монета в Сариисине ____________________________________________________________________________

Ледяные нервы не тронет твоя боль. Ледяные нервы — холодный Тьмы огонь. Ледяные нервы уже не оживить… Unreal — Лёд

 — Стало известно, что королева ведёт переписку со своим братом, солсетурским королём Освальдом, — сообщил Дидар Самур-кафа, поклонившись.       Он, как и многие присутствующие билге, косился в сторону Хейста, которого с недавних пор император повадился брать на Великий Совет. Кто-то с любопытством, а кто-то с нескрываемой неприязнью.  — Вы не перехватили эти письма? — спросил Хейст. Но едва успел закончить вопрос, как Гар поднял руку, призывая его молчать.  — Мы пока не рисковали этого делать, — ответил Дидар, обращаясь к императору. — Хотим понаблюдать, что из этого выйдет. Если со стороны Солсетура будет какое-то движение, то мы немедленно начнём перехват писем.       Хейст и Сьер одновременно украдкой вздохнули. Чуть меньше года назад Аста вместе с некоторыми омегами и девушками из гарема была сослана в Солдуран. Вместо того, чтобы писать письма Беренгару и просить его о милости, она пишет своему брату, явно что-то замышляя.  — Отправьте кого-нибудь в Солдуран, пусть сообщают о каждом шаге Асты, — распорядился Беренгар, слушая внимательно. — Оставь так подстилок без присмотра, начнут плести интриги за спиной…  — Из Масмави приходят вести о недовольстве людей, — решил сменить тему Шакир Азер. — Они жалуются, что новые наместники совершают чудовищные поборы, злоупотребляют своими полномочиями, а сыновья некоторых повадились похищать и насиловать омег и девушек.  — Это правда? — нахмурился император, чувствуя, как начинает закипать кровь. Его злил факт того, что люди, которым он доверил управление Масмави, посмели не оправдать его ожиданий.  — Есть письменные свидетельства и ряд жалоб от народа, — ответил масмавийский агасы, сделав несколько шагов вперёд. Передал Гару стопку бумаг, исписанных жалобами. — А еще есть требование народа.  — И чего требует народ? — мельком просмотрев бумаги и передав их Хейсту, Беренгар пристально посмотрел на Шакира.  — Народ требует, чтобы вы убрали этих наместников и передали почти всю власть Гамалю-Севиляну, так как в своё время вы даровали ему титул короля Масмави. Так же они требуют, чтобы в будущем власть досталась вашему внуку, сыну принца Шэхпера, маленькому Рауану.  — В противном случае? — постукивая пальцами по подлокотнику трона, император всё сильнее мрачнел.  — В противном случае народ готов взяться за оружие и предпринять попытку восстания.  — Ладно, — потерев переносицу, рыкнул Беренгар. — Если масмавийцы так этого хотят, то ими будет править омега. Но к Гамалю я приставлю своих людей, которые будут ему помогать. Что до тех наместников, на которых поступили жалобы, то они обязаны сложить свои обязанности и немедленно явиться сюда, чтобы объясниться.  — Всё это звучит очень хорошо, — подал голос Хейст, просматривая бумаги, — но разве было бы не лучше, если бы мы для начала подослали к ним наших шпионов? Разве мы не должны убедиться, что это не подстава от их конкурентов?  — Шакир, займись этим, — поморщившись, приказал Гар, бросив на Хейста испепеляющий взгляд.       «В былое время Гар отправил бы меня разбираться со всем этим, — про себя отметил омега. — Интересно, почему он ничего подобного не доверяет Сьеру?»  — Будет исполнено, Повелитель, — поклонился агасы, бросив многозначительный взгляд на императорского супруга.  — Повелитель, уже подходит время сбора дани с завоёванных вами государств, — напомнил главный императорских казначей Мансур Омед. — Нужно определиться, кому вы доверите это ответственное предприятие, и как много воинов будет выделено для охраны.  — Об этом мы поговорим в следующий раз, — отмахнулся Беренгар, у которого из головы не выходили мысли о тайной переписке Асты с королём Освальдом. — Что с нашими армиями?  — Если вы намекаете на новый военный поход, то лучше обождать еще год-другой, Повелитель, — ответил Шакир.       Остальное Хейст слушал в пол-уха, продолжая просматривать жалобы масмавийцев на беспредел некоторых наместников. Из головы не выходили мысли о переписке Асты. Омегу терзало любопытство. Даже если эти письма будут невинной перепиской брата и сестры, хоть какое-то развлечение.       С тех пор, как из гарема выслали добрую половину его обитателей, жизнь стала значительно скучнее. Ни интриг, ни скандалов, ничего. Тишь да гладь, сплошной покой.       Наверное, из-за этого Гамаль стал чаще выбираться из гарема, чтобы проведать своего единственного сына, принца Арама и внука-омегу Говхара. Что до второго внука, маленького Рауана, сына покойных Шэхпера и Лана, то он жил с Гамалем. О нём заботились не хуже, чем о законном принце, так что переживать за Рауана не приходилось.       С трудом дождавшись, пока закончится Великий Совет, Хейст взглядом указал Сьеру на дверь, намекая на желание поговорить. Альфа едва заметно кивнул.  — Хейст, — едва омега встал, как Гар схватил его за плечо, до боли сжав. — Мы ведь договаривались, что ты сможешь присутствовать на Великом Совете при условии, что будешь помалкивать. — Простите, Повелитель, подобного больше не повторится, — поспешил заверить его солсетурин, низко склонив голову.  — Впредь думай, прежде чем что-то сделать, — процедил император, отпустив его. Первым вышел в коридор.       Не успел Гар уйти, как практически все билге наградили Хейста насмешливыми взглядами. Пусть омега и стал допускаться в Великий Совет и заниматься делами, какие исполнял будучи Великим Визирем, это ровным счетом ничего не значило.       Закусив щеку изнутри, Хейст направился к дверям. Сьер последовал за ним.       Они вышли в сад, где было меньше всего ушей.       Моросил мелкий дождь, отчего было прохладно. Небо было затянуто свинцовыми тучами. Без свечей и масляных ламп в комнатах дворца было темно, как обычно бывает при сгущающихся сумерках. А ведь только-только начинался первый месяц лета. — Гар тебя редко отправляет из дворца по поручениям, — заметил Хейст, не обращая внимания на прохладу, дождь и ветер. — Не доверяет?  — Скорее не видит во мне того меча, каким был ты в его глазах, — холодно ответил Сьерстакт, не особо переживая из-за этого.  — Как думаешь, какова вероятность того, что Аста плетёт интриги, чтобы погубить Гара? — остановившись, омега задумчиво посмотрел перед собой.  — Думаешь, что такое возможно? — Бекчи нахмурился, не особо веря, что королева способна на подобное.  — Я не думаю, Сьер, — Хейст развернулся к нему, лукаво улыбаясь, — а надеюсь, что так оно и есть. А если нет, то мы должны это исправить.  — Хочешь подставить Асту?  — Зачем мне это делать, когда она и так сама себя подставит? Мне просто нужны гарантии, что это так.       Сьер медленно кивнул. В планы отца он старался не вмешиваться. Просто надеялся, что у них всё получится.  — Не вижу смысла больше ждать, — внезапно сказал Хейст, не переставая улыбаться. — Пусть Сессиз зайдёт ко мне через время. Хватит Сарде и его «Шакалам» сидеть без дела.       Альфа невольно сглотнул. Он прекрасно понимал, что значат слова отца.       Пришло время императору заплатить за всё.

***

      Перечитывая письмо от господина Миркюра, Сарда задумчиво откинулся на спинку кресла. Двойное задание обещало быть весьма прибыльным. Тем более, что омега обещал «Шакалам» награду, которой у них не было ранее.       Это немного настораживало и интриговало.       Первый приказ: перехватить письма, которые доставлялись из Солдурана в Солсетур и обратно.       Второй: найти и подготовить укромный домик подальше от населённой местности, оборудовать орудиями пыток.  — Что же вы задумали на этот раз, господин Миркюр? — задумчиво хмыкнул Сарда, про себя думая, кому поручить перехват писем. Альфа догадывался, что вторым приказом он должен заняться сам лично.       Всё это выглядело так, будто Хейст хотел заполучить письма, а затем устроить допрос или наказать писавшего.       «В своих целях вы действуете или по приказу своего мужа-императора, господин Миркюр?» — криво усмехнувшись, про себя вопросил Сарда. И что-то ему подсказывало, что первое, несмотря на все слухи о сломленности омеги.       Поднеся клочок бумаги с указаниями к свечи, Вожак наблюдал за тем, как огонь стремительно уничтожает все доказательства причастности господина Миркюра к «Шакалам» и интригам за спиной императора.

***

      Всё же было правильным отправить в Масмави шпионов, чтобы убедиться в правдивости претензий масмавийцев. Да, трое наместников действительно стали переступать границы вседозволенности. Мало того, что совершали огромные поборы с народа, так еще и позволяли не только своим отпрыскам, но и людям портить омег и девушек.       Собственно основной претензией были похищение и изнасилование, а также нанесение ущерба собственности масмавийцев. Люди наместников могли дойти до того, что ради прихоти поджигали ночью дома вместе с их хозяевами и наблюдали, как те горят.       Император был мрачен, когда читал все эти донесения от своих шпионов. Мрачен и зол, что его же люди совсем отбились от рук.  — Шакир, — Гар поднял на агасы гневный взгляд, — возьми столько воинов, сколько потребуется и отправляйся в Масмави. Всех, на кого я укажу, — казнить по обвинению в подрыве авторитета Сариисинской Империи, в своеволии и превышению своих должностных полномочий, а также в грабеже, умышленном нанесении вреда и преступлении против подданных Сариисинской Империи.       Азер нисколько не удивился такому приказу. Знал, что к этому всё и идёт.  — Что до просьбы масмавийцев, — продолжил император, — я исполню её, но при условии, что рядом с Гамалем будут люди, которые будут докладывать о каждом его шаге. Управление государством не одно и то же, что управление гаремом.       Сказано это было так, словно прежде Севилян ничем подобным не занимался.  — Всё будет исполнено так, как вы сказали, Повелитель, — заверил его Шакир.  — Можешь быть свободен, — отпустил его Гар, отложив донесение.       Всё это время Сьер стоял в стороне, храня молчание. В последнее время император стал несколько невыносимым. Он мог отчитать просто за то, что заговорили без его разрешения. Хотя всем раньше казалось, что это касалось только Хейста, которому, как омеге, полагалось помалкивать.       Но теперь это правило распространялось на всех.       Кто-то из билге осмелился предположить, что всё дело в том, что император пытается всех контролировать. Дескать, Беренгару мало, чтобы от его милости были зависимы завоёванные государства и гарем. Все, кто его окружают, обязаны быть зависимы от мнения императора, говорить и думать с его дозволения.  — Наш Повелитель очень часто начинает дуреть, если находится не на войне или не выпускает пар в кровавых сражениях, — очень тихо заметил верховный рахип Уруз, после очередного Великого Совета. И большинство с ним согласились. Даже преданные псы Шакир и Дидар согласно кивнули.       Не успел агасы уйти, как в покои императора прошмыгнул Сафир. Лекарь выглядел запыхавшимся и усталым, словно приехал откуда-то в спешке.  — Повелитель, — отвесив небрежный поклон, не обратив внимания на присутствие Сьера, Сафир подошел к Беренгару, склонился к его уху, быстро зашептав.  — Ты уверен? — спустя минуту, император недоверчиво покосился на бету.  — Да, Повелитель, — ответил тот, и вновь принялся что-то шептать на ухо.       Сьерстакт нахмурился, невольно насторожился. Он не понимал, какими тайнами владел придворный лекарь, чтобы не разглашать их и сообщать только Беренгару.  — Что ж, это хорошо… — сказал император, жестом отпуская Сафира. Откупорил графин с гранатовым вином, разлил его по золотым чашам. — Сьер, выпей со мной.  — Что-то случилось? — решил спросить Бекчи, сев за письменный стол напротив Гара.  — Да так… — отмахнулся правитель, сделав глоток. — Жаль, что я не могу залезть в голову некоторым личностям. Так хотя бы была возможность узнать, что они задумали.  — К чему ты клонишь? — понюхав вино, Сьер осторожно пригубил его.  — Хейст ничего не задумал? — неожиданно спросил Гар, пристально посмотрев собеседнику в глаза. — Просто если есть что-то, что ты знаешь, то лучше скажи сейчас, Сьер. Ты прекрасно знаешь, что я почти всегда привык рубить с плеча, но в этот раз я не хочу поступать так. Если Хейст что-то задумал, то скажи. Так ты сможешь его спасти.  — Боюсь, что мне нечего сказать, — осторожно ответил Хранитель покоев. По спине пробежал неприятный холодок. — Ты в чем-то подозреваешь Хейста?  — Да, в кое-чем… Но об этом позже. Сначала надо будет найти пособников, выведать всё у них, собрать доказательства, и только потом действовать.  — Вот как… А когда ты собираешься объявить всем о новом статусе Хейста? — весь этот разговор не нравился Сьеру, заставлял нервничать. — Указ пылится в столе достаточно долгое время и…  — Он может пролежать там вечность или вовсе быть уничтожен, — неожидан злобно прорычал Гар. — Всё зависит от твоего отца. Если мои подозрения подтвердятся, то…  — Что за подозрения? — к горлу Хранителя покоев подступил ком. — Прошу, скажи мне, в чем ты подозреваешь Хейста? Если есть в чем, то позволь мне помочь дознаться до истины.       Император нахмурился, решаясь. Он не хотел бы выдавать все свои карты, но понимал, что, наверное, стоит довериться Сьерстакту. В конце концов, молодой альфа еще никогда не подводил его и не позволял усомниться в себе, чего не скажешь об его отце-омеге.  — В день казни Сага сказала, что кто-то травит гарем кысыжем, — всё же принял решение император. — Я решил это проверить и теперь, спустя столько времени, я могу с уверенностью сказать, что она оказалась права. Кто-то травил мой гарем кысыжем и продолжает это делать. Остаётся только выяснить, кому это выгодно.  — И ты подозреваешь в этом Хейста, — не спрашивал, а констатировал Сьер. Сам он ничего об этом не знал, даже не догадывался. Так что, похоже, что у них с Хейстом появилась причина для серьёзного разговора.  — Подозреваю, — не стал отрицать Гар. — Но в этот раз не хочу. За подобное я должен казнить злоумышленника, который посмел поставить под сомнение мою мужественность. Но даже если отравление гарема дело рук Хейста, я ничего ему не сделаю.  — Не сделаешь? — не поверил своим ушам Бекчи, решив, что ему послышалось.  — Не сделаю. Хватит с него и меня всего этого. Но причастных к этому, которые ему помогали, я казню.  — Почему? Обычно, если к чему-то Хейст имеет хоть малейшее отношение, ты всегда порывался его наказать, убить или унизить, а теперь ты не собираешься этого делать.  — Сомневаюсь, что Хейст делал это из вредности. Скорее, он просто хотел обезопасить Лъёлса, чтобы у него не появилось соперников-братьев, которые в будущем могли бы угрожать его жизни. Если оно так, то я могу только порадоваться, что Хейст наконец-то одумался и стал хоть немного лучше. Я рад видеть, что он заботится о нашем сыне. И мне искренне жаль, что ты так и не смог познать его отцовскую любовь, Сьер.  — Почему-то я не верю, что Хейсту ничего не будет за его выходку. Разумеется, что если он действительно к этому причастен.  — Ничего, если не считать того, что все его усилия были напрасными, — недобро улыбнулся Беренгар. — Проследи за тем, чтобы на женской половине гарема начали приводить в порядок покои на втором этаже. Через пару месяцев кое-кто будет очень зол.       Допив залпом остатки вина, император поставил чашу на стол.

***

 — Они так хорошо ладят, — улыбаясь, сказал Гамаль, наблюдая за игрой обоих внуков. Говхар и Рауан действительно хорошо ладили. Вместе играли, общались, любили гулять и бегать по всему поместью Бериш. Вели себя так, будто были единокровными братьями.  — Пока — да, но потом всё может измениться, — пожал плечами Арам, снова и снова прислушиваясь к себе. Любовь к сыну у него так и не проснулась. Иногда Говхар его откровенно раздражал своими многочисленными вопросами, своим поведением и просто своим существованием.       Но Арам научился не показывать этого. Он научился жеманно улыбаться, изображать заинтересованность в успехах Говхара, даже мог для вида обнять и поцеловать мальчика. Но почти всегда спешил передать его в руки нянек или Гамалю.       Севилян отлично справлялся с обоими внуками. Он любил их, не обделял вниманием или подарками, всегда искренне радовался их успехам, но при этом не забывал о том, что детей нужно воспитывать.       Одна беда, Рауан, несмотря на свой возраст в год с небольшим, пока так и не начал говорить хотя бы «папа». Он вообще предпочитал помалкивать. Только улыбался, что-то ляпотал и показывал пальцем, если ему было что-то нужно. Из-за этого Арам считал племянника дурачком и предпочитал вообще не тратить на него время.       Впрочем, это не мешало Говхару понимать двоюродного брата и любить его.  — Пока рано думать о том, что будет потом, — ободряюще похлопав сына по плечу, Гамаль нежно улыбнулся ему. — В пять лет Говхару придётся начать обучаться омежьим премудростям, так что у него не будет времени на игры с Рауаном.  — Рауану тоже не помешали бы занятия с учителями, иначе так и останется дурачком, — поморщившись, заметил Арам.  — Не все дети такие как ты, Арам. Не всем дано рано начать говорить и демонстрировать свой ум. Некоторым нужно больше времени.  — Папа! — громко вскрикнул Говхар, отчего его родитель вновь поморщился. Мальчик подбежал к нему, протягивая скромный букетик из нарванных цветов и травы. — Папа! Венок плети. Подарю Рау.  — Не визжи так, — одёрнул его Арам, невольно отступив назад. — Сколько раз тебе повторять, что не обязательно орать, чтобы тебя услышали. Говори спокойно.  — Прости… — уже тише пробормотал маленький омежка, пристыженный его словами. Вжал голову в плечи. — Помоги сплести венок, пап?  — Ладно, давай, — вздохнув, Арам взял цветы из рук сына и стал плести из них венок, предпочитая помалкивать и не обращать внимания на вопросы Говхара.       Благо, что Рауан помалкивал, и просто наблюдал за работой своего дяди.  — Красиво, — с восхищением выдохнул Говхар, глядя на венок, который был почти готов. — Но… почему он такой маленький?  — Потому что ты принёс мало цветов, — просто ответил отец-омега, закончив свою работу. Венок на деле оказался чуть больше браслета.       Гамаль с нежной улыбкой наблюдал за семейной идиллией, предпочитая пока не вмешиваться.  — Господин, — подошедший Ветур выглядел чем-то взволнованным, — прибыли люди Повелителя. Они говорят, что исполняют приказ императора.  — Какой еще приказ? — улыбка тут же померкла на лице омеги, заставила его помрачнеть.       Но делать было нечего. Если Беренгар послал за ним своих людей, то дело было важным.       По спине Гамаля пробежали мурашки. Он боялся, что кому-то стало известно о том, что именно по его приказу в еду и питьё обитателей гарема добавлялся кысыж. С другой стороны, это было невозможным, потому что еще пару месяцев назад Гамаль избавился от всех, кто знает его маленькую тайну.       Бету-раба нашли утопленным в ночном горшке с содержимым желудка в обнимку с кувшином кислого крепкого вина. Омежка, работающий на кухне, свернул шею, поскользнувшись на скользких ступенях, а две рабыни якобы поругались и зарезали друг друга.       Из всех живых существ тайну Гамаля знал только Ветур, но тот ни за что не проболтается, потому что предан своему господину. Потому что любит его.       В отличие от покойной Саги Гамаль давно научился выбирать себе союзников, в которых мог быть уверен.       Шакир Азер-агасы вместе с восемью хаками терпеливо ждал омегу в холле, вертя в руках золотой тубус с печатью императора.  — Господин Севилян, — бета поклонился, приветствуя масмавийца. Сразу протянул ему тубус. — Повелитель изъявил свою волю. Вам придётся поехать с нами.       Руки Гамаля мелко подрагивали. Поджав губы, он взял тубус, открыл его, достал пергамент и внимательно вчитался в него.       По мере прочтения брови омеги приподнимались наверх. Что-то о беспорядках в Масмави он слышал от торговцев, которые иногда попадали в Гурур. Но не думал, что всё настолько серьёзно.  — Народ желает, чтобы ими вновь правил род Миргали, — пояснил Шакир, заметив удивление на лице Гамаля.  — Народ забыл, что род Миргали был уничтожен? — нахмурился омега, закончив читать.  — Пока есть вы, есть и ваш род, — просто ответил агасы, не боясь, что их разговор могут принять за речи изменщиков, желающих вернуть власть над Масмави роду Миргали, которые правили до завоевания.  — Я поеду, но внука не оставлю, — поставил условие Гамаль. — Рауан нуждается в постоянно наблюдении и…  — Мы не имеем права перечить вам, если такова ваша воля, господин Севилян. Всё, что пожелаете, будет немедленно исполнено.       Омега довольно усмехнулся.       В указе императора строго оговаривалось, что Гамаль обязан находиться в Масмави с середины весны по начало осени, а всё остальное время — исполнять свой супружеский долг и следить за гаремом в Гуруре. И так до тех пор, пока Рауану не исполнится пятнадцать и он не докажет, что достоин стать новым наместником Масмави.

***

— Нет смысла больше ждать,  — заметил Рагнар, поглядывая из-за плеча сына на перехваченные письма. —  Пока ты пытаешься выстроить очередную хитроумную ловушку для своих недругов, главный враг может внезапно отдать душу богам.  — С чего бы? Гар здоровее всех здоровых, — холодно отозвался Хейст, пытаясь понять, почему изнутри поднимается волна гнева.  — Возможно, но…  — альфа коротко рассмеялся, — а если кто-то надумает тебя опередить? И не просто опередит, убив твоего царя, но и подставит тебя?  — Сам знаю! — рявкнул омега. Оскалившись, перевёл взгляд на письмо. Оно было от Асты, написано на солсетурском и адресовано королю Освальду, её младшему брату. Ничего ужасного оно не содержало. Обычная переписка брата и сестры, в которой они обсуждали дела семейные, детей, своё и их здоровье, и обсуждали сариисинские обычаи, которые больше всего впечатлили королеву.       «Неужели всё именно так, как выглядит? — мрачно размышлял Хейст. — Нет никаких интриг, и Аста действительно просто переписывается с братом? Без злых умыслов?»       Как-то верилось в это с трудом.       Сложив письмо пополам и спрятав его за пазуху черного кафтана, омега покинул свои покои. До сих пор Гар не решил, кого отправит за данью, поэтому ему нужно помочь сделать правильный выбор.

***

 — Отправить за данью Сьера? — альфа недоверчиво покосился на младшего мужа. — Думаешь, что он справится?  — Справится, — заверил Хейст, нисколько не сомневаясь в сыне. — Я был моложе, когда ты отправлял меня на важные задания. Но Сьера ты бережешь. Или просто сомневаешься в нём?       Гар нахмурился, поморщился, словно бы съел что-то кислое. Он думал о том, чтобы доверить сбор дани Сьеру, но не был уверен, что Бекчи готов к такой ответственности. Мало просто приехать в завоёванные земли и показать документ с печатью императора. Нужно уметь настоять на своём, обеспечить защиту дани.  — Не будь ты моим супругом, а продолжай занимать должность Великого Визиря, я бы отправил за данью тебя, — мрачно произнёс Беренгар, сев за письменный стол.  — Если так сомневаешься в Сьере, то приставь к нему людей, которым всецело доверяешь, — предложил Хейст.       Но ответа так и не прозвучало. Гар принялся писать указ, часто обмакивая палочку для письма в чернильницу.  — Я заметил, что на женской половине подготавливают покои на втором этаже, — желая хоть немного разбавить напряженную атмосферу, проговорил омега. — Для кого это? Ты решил привести во дворец новую женщину?  — Скоро узнаешь, — холодно ответил император, не поднимая на него взгляд. — Лучше скажи мне другое, Хейст. Ты никакого отношения не имеешь к тому, почему никто из моего гарема больше так и не смог понести?  — Думаешь, что нас всех травили кысыжем? — нахмурился омега. Но ловя на себе тяжелый взгляд Гара, шумно вздохнул. — Я никакого отношения к этому не имею. Но, как показывает время, ты мне всё равно не поверишь.  — Поверю… — внезапно ответил альфа, закончив писать указ. — Я верю тебе, Хейст. В этот раз я верю, что ты ни в чем не виноват.       Но почему-то омега не верил ему.  — Я рад это знать, — всё же улыбнулся солсетурин. — Что с Астой? Вам не удалось перехватить её переписку?  — Мы перехватили письмо, написанное Освальдом, — откинувшись на спинку кресла, Беренгар отчего-то ухмыльнулся. — Ничего особенного в нём не было. Зря переживали.  — Не думал, что есть еще вторая переписка? Тайная? — отчего-то Хейсту не хотелось верить, что Аста ничего не задумала. Да, солсетурская принцесса никогда не славилась любовью к интригам, но опыт жизни подсказывал, что никогда нельзя недооценивать врага. Всегда есть подвох.  — Я выставил у Солдурана стражу. Они досматривают всех, кто входит и выходит из дворца. Останавливают даже купцов.  — Ясно… — но этого Хейсту было недостаточно.  — Ступай к Сьеру, — свернув указ в трубочку, Гар протянул его омеге. — Обрадуй его новым заданием. Потом возвращайся ко мне.  — Хорошо, — улыбнувшись, солсетурин подошел к императору. Наклонился, поцеловал мужа в губы, прежде чем взял указ.       Заспешил к сыну.       Внутри Хейста всё клокотало. Пару дней назад Сарда сообщил, что второй приказ приведён в исполнение. Дом вдали от посторонних глаз найден и оборудован согласно всем указаниям господина Миркюра.       Оставалось теперь обеспечить себе алиби и каким-то образом заманить туда Беренгара.       Омега вошел в покои сына без стука. Затворил дверь на засов изнутри.  — Что-то случилось? — предположил Сьер, заметив крайне задумчивый взгляд родителя и его панически бегающие глаза.  — Поедешь за данью, — глухо сообщил Хейст, протянув указ. И тут же обнял альфу. — Поздравляю, сынок.       Опешив от такого, Бекчи изумлённо посмотрел на омегу. Уже собирался спросить, что случилось, как Хейст быстро зашептал:  — Первым делом отправляйся в Замарад. Хенг Деминг у меня в долгу. Передашь ему кое-что, а потом сразу возвращайся.  — Что?! — Сьер всё же высвободился из рук отца, отстранился. — А как же дань?  — Ну так ты же за ней едешь, — невинно хлопая ресницами, Хейст зловеще улыбнулся. Схватил альфу за руку, больно впившись ногтями, снова зашептал, шипя. — Делай, как я тебе говорю. Больше медлить нельзя.       С минуту Сьерстакт недоумённо смотрел на омегу, пока до него не дошел смысл сказанного. Посерьёзнев, он стиснул в руке указ.  — Хорошо… — только и ответил альфа.       Отчего-то его начали терзать сомнения: а правильно ли они поступают?

***

      Через несколько дней Сьер отправился собирать дань. По совету Хейста, он двинулся в Замарад, чтобы встретиться с Демингом и передать ему письмо от бывшего Великого Визиря.       Тяжелее всего Бекчи было оставлять Арама и Говхара одних.  — Ты надолго? — спросил принц, нервно закусывая нижнюю губу. Видят боги, он не хотел отпускать мужа. Не хотел оставаться наедине с ребёнком. Гамаль с Рауаном уехали в Масмави и не вернутся до середины осени, так еще и Сьер отправляется собирать дань.  — Скорее всего, — ответил альфа, обняв супруга. Поцеловал его в щеку, не желая отпускать.  — Я поговорю с отцом, — Арам цеплялся за любую возможность оставить Сьера подле себя. — Я смогу убедить его, чтобы за данью отправили кого-нибудь другого.  — Нет, не нужно. Я поеду.       Омега стиснул зубы. Его терзали необъяснимые страх и тревога. Всё его естество кричало о том, что нельзя отпускать Сьера никуда. Что ничем хорошим это не закончится.  — Всё будет хорошо, — словно чувствуя это, заверил альфа. Снова поцеловал младшего мужа. — Я вернусь к тебе, как только смогу. К тебе и Говхару.       Арам кивнул, цепляясь за руку альфы.       Сьеру тоже было тяжело оставлять мужа и сына одних, но он уверял себя, что если план Хейста пройдёт гладко, то больше не придётся покидать семью.

***

      «Время, для всего нужно время», — нервно заламывая пальцы рук, Хейст старался успокоиться. Нужно время, чтобы дождаться, пока Сьер доберётся до Замарада, чтобы изобразить больного и выпросить у Гара дозволение покинуть гарем, поселиться в Хоулфе. Время, чтобы дождаться нужного момента и каким-то чудом убедить императора тайно встретиться, чтобы приступить к основной части своего плана.       Внутри Хейста всё клокотало. Внутренности завязывались в тугой узел. К горлу подступал ком, который душил.       В основном всё это было из-за нервов, переживаний, опасений, что что-то может пойти не так. Что план либо будет раскрыт, либо ничего не выйдет.       Хейст помнил, сколько времени занимал путь от Гурура до дворца в Замараде. И с момент отъезда Сьера, постоянно вёл их подсчет. Дорога в одно направление должна была занять в идеале пятнадцать-двадцать дней, а значит, что прикинуться больным нужно было на десятый, — или раньше, — день.       Омега перевёл взгляд на лист бумаги с зачеркнутой черточкой.       Сегодня был девятый день, как Сьер уехал в Замарад. Девятый, как в гареме на омежьей половине рядом с покоями Севиляна поселился Арам со своим сыном-омегой Говхаром. Девятый, как Хейста терзала бессонница из-за нервов и напряжения. Разумеется, что внешне омега старался этого не показывать.       Мужчина давно привык держать многие вещи внутри себя. На людях он вёл себя как обычно: иногда обращал внимание на Лъёлса, гулял в саду, вмешивался в государственные дела с позволения Беренгара. И только и наедине Хейст мог позволить тревоге отразиться на своём лице, глазам панически бегать и до крови кусать ноготь на большом пальце правой руки.       Напряженно сглотнув, омега опустился на пол и стал шарить рукой под тахтой. Маленькая деревянная шкатулка находилась на выступе, возле изножья. И чтобы её достать, нужно было просунуть руку под тахту ладонью вверх больше, чем до изгиба локтя, а затем пошарить в левом направлении.       Достав искомое, Хейст сел, устроив зад на пятках. Открыл шкатулку и тут же извлёк маленькую склянку из прозрачного стекла. Яд, который был внутри, не убивал. Он лишь позволял весьма правдоподобно прикинуться больным.       В прошлом, когда-то давно, еще в Олусе, Хейст уже травил себя, чтобы привлечь внимание Гара и вернуться под его крыло.       Но этот яд отличался от предыдущего. Прошлый яд был порошком, который поднимал температуру, вызывал лихорадку. Из-за него кожа покрывалась подозрительными пятнами, которые после должны были превратиться в нарывы. Действие такого яда должно было сойти на нет минимум, как через девятнадцать дней, но на практике Хейст промучился полмесяца.       Яд в склянке был жидким, зелёноватого оттенка. От него тоже поднималась температура, начиналась лихорадка, и лицо приобретало нездоровый цвет, но всё это продолжалось несколько дней.       Опустошив склянку, мужчина поспешил спрятать шкатулку на место, а пустую ёмкость завернул в льняной платочек, раздавил и спрятал за пазуху.       Шумно вздохнув, Хейст вышел из спальни.  — Лъёлс, не хочешь погулять? — внезапно предложил он, чем очень сильно удивил, как мальчика, так и Фёлсома. — Эти стены давят на меня. Хочется подышать свежим воздухом.  — Господин неважно себя чувствует? — тут же подскочил Фёл, забеспокоившись.  — Самую малость, — отмахнулся омега, словно ничего важного в этом не было.  — Ура, гулять! — обрадовался Лъёлс, тут же позабыв о своих янтарных фигурках, которыми играл. В отличие от Фёлсома, мальчик умел не задавать лишних вопросов.       Хейст едва заметно улыбнулся. Во время прогулки он сумеет незаметно выкинуть стёкла, вытряхнув их из платка. А вечером пойдёт к Гару, чтобы выпросить у него дозволения покинуть дворец на время болезни.

***

 — А ты в самом деле очень горяч, — заметил альфа, губами коснувшись разгоряченного, покрытого испариной лба супруга. Но не думал останавливаться, продолжая двигаться, входя в податливое тело до конца.       Омега цеплялся за простыни, сипло и судорожно дышал, вздрагивая всем телом от каждого толчка. По спине бегали мурашки.       Окна в императорской спальне были распахнуты, но прохладный ветер не приносил облегчения.       Постель под Хейстом становилась мокрой не только от выделяемых соков из «омежьего лона», но и от обильного пота.  — Надо бы показать тебя лекарям, — проговорил Гар, целуя супруга в губы.  — Я… в порядке… — горло першило, говорить было больно из-за сильно распухших гланд. Хейст шумно выдохнул, прикрыл глаза. — Если позволишь… я хотел бы поехать в Хоулф. Отдохнуть там… от гарема…       Император остановился. Окинул солсетурина пристальным взглядом. Он не хотел отпускать Хейста от себя.  — Посмотрим… — поведя плечами, ответил Беренгар. Возобновил движения, наращивая ритм.       Омега под ним громче застонал, заизвивался. Пальцы на ногах поджимались, а внизу живота, несмотря на болезнь, пульсировал ком возбуждения. Щеки пылали, глаза приобрели влажный блеск.       В тот момент Гар не думал о том, что болезнь Хейста может быть заразной.       Он чувствовал, как у основания члена начинает набухать узел. Поэтому ускорился, впился зубами в плечо омеги, желая оставить на нём свою метку.       Рука альфы скользнула вниз, накрыла пах супруга. Большой палец прошелся по эмалированному шарику-навершию затычки, который был вставлен в обрубок омежьего члена.       То, что позволяло Хейсту на протяжении десятилетий контролировать свою потребность к испражнению после принудительного оскопления, только сейчас становилось популярным среди евнухов. Прежде скопцы крепили к изувеченному паху тряпицы и мешочки с пахучими травами, чтобы скрыть неприятный аромат мочи, которая частенько вытекала из их обрубков в виду недержания.       Хейст выгнулся, громко вздохнул, кончая. Вздрогнул, вскрикнул, когда внутри него застрял узел, увеличиваясь в размерах.       Зализывая место укуса, Гар как бы невзначай погладил плоский живот омеги. Хотя и понимал, что в виду возраста и постоянного употребления кысыжа, Хейст вряд ли мог еще раз понести.  — Я позволю тебе поехать в Хоулф, но только через пару дней, — всё же решил исполнить просьбу супруга император. — Если тебе станет хуже, то останешься здесь.  — Хорошо, — хрипло отозвался Хейст, крепко обнимая альфу за плечи. С трудом подавил желание, чтобы не впиться в манящую плоть железными клыками.

***

 — Рады вас снова видеть дома, господин, — Сарда почтительно поклонился, встречая омегу. Все домашние, в том числе и «Шакалы», сделали тоже самое. Лишь некоторые из числа новичков с любопытством косились на солсетурина.  — Как и я, — достаточно сухо ответил Хейст, стараясь держаться прямо. Заметил заинтересованный взгляд Вожака, направленный на маленького Лъёлса, идущего за руку с Фёлсомом. — Мой сын с его слугой поселятся в бывших покоях Сьера. Надеюсь, что в них чисто?  — Я лично проследил, чтобы слуги к вашему приезду отдраили весь дом, — заверил Сарда, отступая в сторону, чтобы пропустить господина Миркюра вглубь поместья.  — Фёл, отведи Лъёлса в его временные покои, — распорядился омега. До ноздрей долетел вкусный аромат выпечки и тушенного мяса. — Сарда, за мной.       Вожак только кивнул, последовав за солсетурином. Неизвестно почему, но альфа крайне недоверчиво отнёсся к Фёлу. Не нравился ему этот раб, который слишком активно вертел головой, всё разглядывая.       Покои Хейста, прохладные, выполненные в мрачно-холодных тонах, встретили чистотой и уютом. Пол был еще влажным, что говорило о только что законченной уборке.       Войдя следом, Сарда затворил двери. Прошел вперёд, остановившись всего в шаге от омеги, который слишком сосредоточенно рассматривал пустую поверхность письменного стола.  — Если я прикажу, ты сможешь добыть нескольких волкодавов? — не поворачиваясь, спросил Хейст. — Они нужны мне живыми для одного дела.  — По сравнению со всеми прошлыми заданиями, это будет самым простым, господин, — твёрдо ответил альфа. Нахмурился, сжал кулаки. — Мне не нравится тот раб, который присматривает за вашим сыном. Такое чувство, будто он служит кому-то еще…  — Конечно, он служит, — развернувшись, омега наградил Вожака недобрым взглядом. — Я давно убедился, что Фёлсому ничего нельзя доверять. Он слишком болтлив… но он будет здесь. Даже если он никому не служит еще, он нужен, чтобы подтвердить, что я никуда не выбирался из Хоулфа.  — Я рад знать, что вы еще не потеряли хватку, господин Миркюр.

***

      Ворота гарема отворились, заставили всех в общем зале отбросить все свои дела. Наложники, рабы, слуги, евнухи, все они во все глаза смотрели на вошедших.  — Госпожа, — Рахим-орталама поспешил выйти вперёд, учтиво поклонился прибывшей женщине. — С возвращением.  — Я немного устала, — капризно заявила Аста, демонстративно одной рукой придерживая округлый живот. Она была на шестом месяце беременности, которая протекала достаточно хорошо. Только во время длительного пребывания на ногах и переезда, живот сильно давил на мочевой и тянуло поясницу.  — Ваши покои готовы, — заверил главный гаремный евнух. — Если пожелаете, то вас осмотрит лекарь…  — Пусть мне принесут шербет и перепелов в меду, — приказала королева, окинув всех обитателей гарема цепким взглядом. — А где супруги моего мужа? Неужели они настолько заняты, что не высовываются из своих покоев?  — Гамаль-Севилян отбыл в Масмави по приказу Повелителя, — поспешил пояснить Рахим. — А Хейст уехал в своё старое имение, Хоулф, поправлять здоровье.  — Этот гадюка таки заболел? — приятно удивилась Аста. — Но почему меня не встречает Бекчи? Или он тоже отравился собственным ядом?  — Сьер-Бекчи отправился за данью по воле нашего Повелителя, — терпеливо ответил евнух.  — И этот уехал, — нахмурилась королева, поджала губы. Она-то надеялась, что её возвращение будет громким и заставит всю змееподобную троицу шипеть от бешенства. — Девочки, за мной.       Принцессы Мехри и Эстер заспешили за ней. Первая держалась прямо и величественно, во всём стараясь подражать матери. Чего не скажешь о второй принцессе, которая в виду возраста просто неуклюже ковыляла, озираясь по сторонам.       Уже покидая общий зал, Аста остановилась, заметив, как из омежьей половины вышел Арам. Омега выглядел удивлённым и разгневанным одновременно.       И хотя бы это смогло поднять настроение королеве. Удручало только то, что помимо неё в Гурур вернулись еще двое: омега и девушка, которые тоже были на разных сроках беременности.