Равные Солнцу

Крал — «Лорд» или «царь», титул законного соправителя императора, аналогичен императрице. Варис — «Наследник», титул аналогичный кронпринцу, будущему правителю. Севилян — «Возлюбленный», титул самого любимого и главного младшего супруга. Тархиб — «Желанный», фаворит, аналогичен женскому Метреси. Кефалет — жена или младший муж правителя, взятые в брак в качестве залога мира и гаранта безопасности. Дословно означает «Залог». Бекчи — должность Хранителя покоев при правителе. Анне — мать, титул хозяйки гарема, матери правителя. Кёле — рабыня, так и не попавшая на ложе господина, но перешедшая в услужение в качестве служанки к фаворитке или царице. Агасы — военачальник, генерал. Билге — должность советника при царе Сариисина, часто используется для общего обозначения сановников. Метреси — госпожа, титул фаворитки в гареме, даруется господином во время беременности или после рождения наследников. Рахип — жрец. Орталама — обращение к евнухам. Уста — «господин», вежливая форма обращения к знакомым и незнакомым мужчинам в Сариисине. Хак, хаки — воин, воины, стражи. Кафа — капитан стражи (городской, дворцовой). Бакир — медная монета в Сариисине Фида — серебряная монета в Сариисине Хазине — золотая монета в Сариисине ____________________________________________________________________________

Но твой демон тебя в цепких лапах держал, И лишь отпускал на волю иногда. И ты знал, и ты знал, и ты знал — Это навсегда! Если над тобой смеются — Значит, всё идет как надо! Значит, ты и впрямь чего-то стоишь, шут. Если над тобой смеются — Значит, всё идет как надо! Хуже, если над тобою плачут! Тараканы — Да здравствует Король

      У Лъёлса перехватило дыхание. Сидя в седле вороного мерина, одетый в фиолетовые одежды и маленькую кольчугу, поверх кафтана, он огляделся на «отца» и «брата».       Сьер был облачен в тёмно-красные одежды с тёмно-серыми вставками. Сверху был надет хауберк, на левом бедре красовался обоюдоострый меч из эггрундской стали. Серый мерин под ним фыркал, часто шевелил ушами.       Но Хейст выделялся больше всех. Серебристого оттенка кольчуга, украшенная черными узорами была надета поверх черно-красных одежд. Капюшон хауберка, отделанный изнутри хлопковой тканью, пока что был спущен. Короткий черный плащ из плотной ткани, способной защитить от дождя, развевался на ветру, подобно крыльям. У правого бедра к ремню на талии были привязаны стальные перчатки с острыми когтями, которыми можно было неплохо так вспороть кожу.  — А ничего, что мы оставили этот рассадник билге без присмотра? — всё же решил спросить Сьерстакт, поравнявшись с отцом.  — Гамаль справится с ними, — уверенно ответил Хейст, задумчиво перебирая гриву рыжего мерина.  — Надеюсь. Всё же это не Масмави, где его уважают. В Сариисине, а именно в Гуруре, вообще никого не уважают.  — Тебя Шакир научил этим словам? — хмыкнув, омега бросил на сына насмешливый взгляд. — В Гуруре знают, что им грозит в случае маломальской ошибки. Пусть эти зажравшиеся курицы и не уважают меня, зато боятся. Уважение со временем может пропасть, а от страха сложно избавиться.  — Но Лъёлса-то зачем было брать с собой? — продолжал хмуриться Сьер. Меньше всего он хотел, чтобы мальчик видел то, что может случиться в Худу. Как-то не верилось, что обойдётся без кровопролития. — Рано ему еще…  — Перестань изображать мамашу-наседку и лучше радуйся, что я не выращиваю из Лъёлса нежную фиалку, а приобщаю к важному делу, — строго перебил его Крал-регент. — Политика, войны, суды, казни — всё это станет неотъемлемой частью его жизни, как правителя. И чем раньше он это всё узнает, тем лучше. Но не переживай, я не позволю Лъёлсу принимать участие в сражении, если оно случится.       И только Сьер собирался украдкой вздохнуть с облегчением, как голос подал сам принц-Варис:  — Почему? Почему не позволишь, папа? — Потому что ты до сих пор совершаешь ошибки, за которые тебя давно бы убили, окажись все твои тренировки настоящим поединком, — пожурил его Хейст. И тут же усмехнулся, заметив, как мальчик что-то недовольно пробурчал себе под нос. — Ладно, воробушки. На привале можете почирикать между собой, пока мы с агасы обсудим кое-какие дела.       Оба «воробушка» одновременно закатили глаза.

***

      Привал устроили после заката. Пока ставили шатры и палатки, Хейст стоял далеко в стороне, поглядывая на Восток, где находился Худу. — Думаешь, что твой план сработает?  — Рагнар возник неожиданно. Стиснул плечи сына, стоя у него за спиной, дыша в затылок.  — Стоит хотя бы попытаться, — тихо ответил ему Хейст, прислушиваясь к звукам вокруг. — Если ничего не выйдет, то не велика беда. Я взял с собой достаточно воинов, чтобы можно было приструнить мятежников. — А если ничего не выйдет? Если тебя всё же попытаются убить? Нельзя всё время испытывать судьбу и богов.  — Я сам хозяин своей судьбы. И никакие боги тут не при чем. Поведя плечами, омега отстранился. Прошел немного вперёд.       Вперёд он отправил Сарду с его «Шакалами». Было известно, что большая часть мятежников собирается в самом западном городе Худу. Задача Сарды организовать благотворительную раздачу еды, которая предварительно должна быть отравленной. Хейст лично подобрал яд медленного действия. Он не вызывает никаких симптомов. Спустя двое-трое суток жертва просто падала, задыхаясь, а после умирала.       Если всё получится, то мятежники умрут, едва армия Сариисина въедет в город.       Но это в идеале. Как оно будет на самом деле, пока что Хейст не представлял.  — Ночь сегодня будет холодной, — заметил Шакир, незаметно подкравшись к задумавшемуся омеге. Встал рядом, скрестив руки на груди. Проследил взгляд Крала-регента и тоже посмотрел на Восток. — И всё же, что вы задумали, Государь?  — На месте увидишь, — уклончиво ответил Хейст. В свои планы он никого кроме Сарды и «Шакалов» не посвящал, из-за чего агасы и кафы нервничали. Даже Сьер негодовал, что отец не желает делиться с ним своими мыслями.  — Любите вы интриговать, — усмехнулся бета. — Так не доверяете никому или боитесь, что сглазите?  — Я похож на суеверного идиота? — нахмурившись, омега повернулся к нему. Пришлось задрать голову, чтобы можно было смотреть собеседнику в глаза.       Рост у Шакира был такой же, как у покойного Гара. И Хейст с трудом доставал ему по плечо. Но это не мешало омеге с ростом ниже среднего смотреть на всех свысока.  — Если говорить прямо, то вы похожи на слишком самоуверенного идиота, Государь, — с едкой ухмылкой ответил Азер-агасы. — Но если о серьёзном говорить, то мне интересно, зачем вы отправили в Олус скромный отряд воинов?  — О, неужели тебя заинтересовало что-то кроме Худу? — театрально поразился Хейст, отступив назад и прижав ладонь к губам. — Поразительно.  — Так что с Олусом?  — Я просто решил им помочь побыстрее определиться с решением вернуться к нам, — пожал плечами омега, посерьёзнев. — Отряд, который я отправил в Олус, должен будет отравить воду в колодцах и озёрах, а заодно и постараться перекрыть ручьи. Посмотрим, что будет.  — Любите вы усложнять всем жизнь.  — А я здесь при чем? Знающие люди предсказали возможную засуху на Юге и неурожай. Я лишь помогаю замыслу богов осуществиться.  — Что ж, буду считать, что вам просто нравится делать людей зависимыми от вас, Государь. Хотя сами вы, насколько я успел заметить, не любите зависеть от кого-то.  — Не люблю, но приходилось иметь подобный опыт, — зевнув в кулак, Хейст развернулся. — Пора ужинать и на боковую. Завтра выдвигаемся на рассвете.  — Сьер, вроде бы сказал, что вы хотели что-то обсудить с агасы, — бросил ему в спину Шакир. Поймал себя на мысли, что сожалеет, что из-за плаща не может разглядеть фигуру Крала-регента.  — Передай всем, что через три дня мы должны оказаться в Худу, так что пусть не отстают и если надо, то мы поскачем галопом. Хватит плестись так, будто мы вышли на прогулку.       Омега уже собирался уйти, как Азер окликнул его:  — Хейст! Только хотя бы в этот раз не рвись вперёд всех в бой. Ты достойно воспитал Сьерстакта, но в случае твоей смерти, он не сможет справиться с бременем регента.  — Спасибо за заботу, агасы. Но вы ошибаетесь, решив, что я собираюсь оставить вас в покое, — едко ответил Хейст, лукаво сверкнув глазами.       Иногда поведение Шакира его забавляло. Бета, который обычно казался рассудительным и хладнокровным во многих вопросах, на самом деле иногда мог проявить характер. Он мог спорить, с пеной у рта что-то доказывая. А мог и побеспокоиться. Последнее часто вгоняло Хейста в ступор.       Осознанно или нет, но Шакир примерил роль щита Крала-регента. И если в Солсетуре он вмешивался только в самый последний момент, то в войне с Тунгом, почти всё время держался рядом с Хейстом. Следил за тем, чтобы его не ранили. Защищал от летящих стрел, оттеснял от вражеский мечей и за шкирку хватал, удерживая, не позволяя рваться в бой первее всех. За последнее часто приходилось выслушивать поток ругани, но Шакиру не хотелось, чтобы Крал-регент так рано ушел в объятия Беренгара.       Провожая омегу взглядом, Азер украдкой вздохнул.  — Интересно… — раздавшийся совсем рядом голос заставил его обернуться, — вы постоянно вертитесь возле Хейста по долгу службы или по другой причине?       Сьер выглядел серьёзным, хотя в его голосе и звучали смешинки.  — Рядом с правителем всегда должен быть тот, кто будет его защищать, Бекчи, — мрачно отозвался Шакир. — И вроде бы, если мне не изменяет память, этим человеком должен быть вы.  — Хейсту не нужен меч. Он сам им был при Беренгаре. А вот щит ему очень даже необходим. И вы с этим неплохо справляетесь, агасы. Только…       Альфа подошел к Азеру почти вплотную, заглядывая ему в глаза:  — Только старайтесь меньше выказывать интереса к нашему Кралу-регенту.  — Вы ошибаетесь, Бекчи. У меня нет к нему совершенно никакого интереса. Я лишь выполняю свой долг.  — Надеюсь, что так оно и есть, агасы, — недоверчиво покосившись на Шакира, Сьер направился к лагерю. Нужно было убедиться, что Лъёлса покормят, а также уложить его спать.       Бета усмехнулся себе в бороду. Бекчи прав, лучше подавить интерес к Кралу-регенту, чем позволить ему перерасти во что-то большее. Но была одна проблема. Сложно подавить то, что уже давно проросло.

***

      Чем ближе они подбирались к Худу, тем больше воины нервничали. Ни они, ни агасы не знали, что именно задумал их Государь. Как бы они не пытались дознаться до правды, а омега лишь загадочно улыбался и говорил, что обо всём станет известно позже.       Сьер тоже нервничал. И в отличие от воинов и агасы, не стеснялся повышать голос на Хейста, требуя от него ответа.       На подъезде к самому западному из городов Худу, Крал-регент надел стальные перчатки с когтями. Натянул на голову капюшон хауберка и черный шлем с кроваво-красным длинным плюмажем, такого же оттенка были рисунки на металле возле глаз и ощерившиеся клыки, которые украшали забрало.       Хейст в нетерпении поёрзал в седле своего рыжего мерина. Оскалился под забралом, шумно дыша. Зрачки сузились, а глаза приобрели еще более кровавый оттенок.       Даже если яд не подействует, он будет только рад пролить кровь смутьян. Никто в ЕГО Империи не имеет права на прощение, если вознамерился пойти против воли кровожадного Повелителя!       Как и ожидалось, мятежники встретили их, закрыв собой проход в город. Их было около тысячи, не меньше. Тысяча безумцев, решивших, что им сойдёт с рук их выходка. Лъёлс с интересом огляделся, приподнялся на стременах.  — Не высовывайся! — внезапно рявкнул Сьерстакт, бросив на Вариса тревожный взгляд. — Лучше бы тебе быть в конце армии, а не здесь.  — Но так ничего же не будет видно, — спокойно возразил мальчик. И тут же прикусил язык, заметив, как нахмурился Бекчи.  — Ты же не собираешься их сразу убивать? — не переставая хмуриться, Сьер взглянул на отца.  — Конечно же нет, — сверкнув глазами, ответил Хейст. — Сначала нужно поговорить, узнать, что этим паскудам не нравится.       Пришпорив коня, он направился к мятежникам.       Мимо Сьера и Лъёлса проскакали несколько агасы во главе с Шакиром Азером. Они должны быть рядом, чтобы защищать Крала-регента. Сьер тоже мог бы последовать их примеру, но ему строго-настрого наказали оберегать принца-Вариса. Жизнь будущего императора намного ценнее, чем жизнь его отца-омеги.       Хейст натянул поводья, заставил коня остановиться. Окинул взглядом вооруженных вилами, дубинками и саблями мужчин.  — Расступитесь! — приказал Крал-регент. — Дайте пройти в город!  — Нет! — выкрикнул один из мятежников, что стоял в первых рядах. — Мы не пропустим вас. Это наша земля! Убирайтесь и оставьте нас в покое, иначе никто из пришедших не уйдёт отсюда живым!  — Решили поднять мятеж? — хмыкнул Хейст. — Ради чего? Разве вам плохо живётся под знаменем Империи? Чего вы добиваетесь?  — Мы хотим свободы! — вскричал второй и ему вторил хор голосов стоявших рядом мужчин. — Хотим независимости! Мы — Худу, свободная страна, свободный народ!  — И что дальше? — скучающим тоном вопросил омега, начиная испытывать раздражение. — Более веские причины для восстания у вас имеются или они ограничиваются лишь воплями о свободе?       Мятежники зароптали, стали переглядываться.  — Расступитесь и дайте пройти! — снова приказал Хейст. Ему было любопытно, что сделают выходцы из Худу.  — Пошел прочь, пёс! — рявкнул кто-то из толпы и швырнул что-то в сторону Крала-регента. Мерин под ним фыркнул, отступил назад. — Не то с тобой будет то же самое, что и с этими выродками!       Омега наклонился, взглянул на то, чем в него кинули. Руки сами собой сжались в кулаки. Голова одного из «Шакалов» явно была отрублена недавно, потому что кровь не успела еще свернуться.  — Ну что теперь скажешь, пёс? — стал насмехаться тот, что кинул голову. — Ты подослал тварей, которые что-то вынюхивали здесь. Мы поймали их всех. И если ты не уйдёшь, то мы будем кидать тебе их головы каждую четверть часа.  — Вам раздавали бесплатно еду несколько дней назад? — стараясь не думать о том, что могло произойти с Сардой и «Шакалами» в плену, спросил Хейст. На столпившихся сзади агасы он не обращал внимания, словно их и не было здесь.  — А что? Думаешь, что за горсть риса и кусок хлеба мы склонимся перед тобой?!  — Я уверен, что именно это вы сейчас и сделаете, — осклабившись, омега достал из ножен меч. — Шакир, возьми часть воинов и прорывайтесь в город. Сарду и его людей немедленно нужно найти. Живыми или мёртвыми, но найти.  — Ты что, собрался в одиночку биться с этими сумасшедшими? — забыв о всяком почтении, возмущенно ощерился Азер-агасы. — Да они тебя растерзают!  — Это мы еще посмотрим, кто кого растерзает, — поведя плечами, сбрасывая напряжение, Хейст резко пришпорил коня.       Мерин рванул вперёд, затем резко повернул в бок.       Крепко сжимая Змея, омега на скаку снёс пару голов, а после развернул коня назад.       Шакир поднял над головой собственный ятаган, призывая отряд его воинов следовать за ним. Видят боги, он не хотел оставлять Хейста. Знал ведь, что этот безумец берегов не видит и вечно лезет на рожон.       Мятежники, подняв своё оружие над головой, ринулись следом за Кралом-регентом. На остальных им было плевать. Главное схватить и убить того тирана, что занял трон после смерти императора Беренгара.       Имперцы были наготове. Напряженно сжимая оружие, они ждали сигнала от Хейста, чтобы вмешаться. Омега несколько раз повторил, что без этого ни один воин не имеет права вмешиваться. Сьер нервно сглотнул:  — Лъёлс, иди в конец войска. Если сейчас начнётся битва, то ты будешь первым, кого убьют.  — Отец не позволит им приблизиться, — пробормотал принц-Варис, хотя и не был уверен в собственных словах.  — Быстро! Делай, что тебе говорят!       Мальчик поджал губы, но всё же кивнул. Уже собрался подчиниться, как заметив удивление на лице «брата», решил проследить его взгляд.       Мятежники, что бежали следом за Хейстом, внезапно начали падать, роняя оружие. Спотыкались друг о друга.  — Что… происходит? — Сьер приподнялся на стременах, не понимая, почему мятежники внезапно стали падать.       Многие из них бились в конвульсиях, а некоторые уже и вовсе не двигались.       Хейст натянул поводья, развернул коня.  — Отрубите им головы! — приказал он, не спеша убирать Змея обратно в ножны. — Посадим на колья и вобьём в землю по всему периметру города. Сьер, оставайся с Лъёлсом.  — Что ты задумал? — Бекчи сжал поводья. По спине пробежал холодок.  — Я должен найти Сарду, — только и ответил омега, вновь пуская мерина в галоп.  — Сарда здесь? С ним что-то случилось? — с тревогой вопросил Лъёлс, взглянув на старшего брата.  — Надеюсь, что нет.       Сьерстакт гневно выругался. Он и подумать не мог, что Хейст решит впутать в свои планы «Шакалов». Но уже знал, что не простит ему, если с Сардой что-то случилось.

***

      По спинам агасы и воинов пробежали мурашки, когда они въехали в город. Улицы устилали тела местных жителей и животных. Те, кто еще мог стоять на ногах, пошатывались, оседали на землю или падали, заваливаясь на бок.       Где-то истошно кричали младенцы.  — Что здесь произошло? — озвучил всеобщий вопрос Шакир.       Воины уже рассредоточились, стали обыскивать дома, склады, лавки и кабаки. И везде была одна и та же картина.       Это пугало, заставляло невольно поминать всех известных богов, которые бы могли уберечь от напасти.       Хейст въехал в город, почти на скаку спешился. Мельком взглянул на трупы людей и животных, и сам принялся рыскать по домам и складам.  — Тщательно обыщите здесь всё! — велел Шакир. Прикинул, что раз голову им свежеотрубленной кинули, то значит, что людей Крала-регента должны держать где-то поблизости.       Его взгляд так и упал на конюшню. Туда же, опережая масмавийского агасы, ринулся и Хейст.       Следы крови на соломе говорили о том, что они на верном пути.       Отстегнув один край забрала и отодвинув его в сторону, омега вбежал в одно из стойл, откуда доносилось мычание.       Практически все «Шакалы» были обнажены полностью или частично. Многие из них бились в конвульсиях. Кисти рук и ступни были отсечены, из культей обильно текла кровь. У кого-то были содраны со спины и боков лоскуты кожи.  — Сарда? — оглядевшись, заметив Вожака, Хейст едва ли не бегом бросился к нему.       Альфа полусидел, прислонившись к стенке стойла. С обеих ног, от щиколоток до колен была содрана кожа. Пальцы на руках были сломаны, ногти отсутствовали вместе с ногтевым ложем. Черно-коричневые волосы были обрезаны под корень. Нос разбит, как и губы, покрытые запекшейся кровью.  — Сарда… — опустившись рядом с Вожаком, Хейст принялся освобождать его от верёвок. — Как вас угораздило им попасться?! Я же говорил вам, быть осторожными!  — Г—госпо…дин… — простонал альфа, зайдясь кашлем. Вымученно улыбнулся, — вам… ни к лицу… тревога о других.  — Помолчи, умник! — ощерился Крал-регент, осматривая его тело. Боялся, что у Сарды могли быть раны несовместимые с жизнью. Поморщился, когда заметил, что со спины альфе тоже срезали лоскут кожи.  — Государь? — Шакир не спешил подходить. Скривился, оглядев «Шакалов». Перевёл взгляд на Сарду, который пытался храбриться и слабо улыбаться разбитыми губами, не желая выглядеть жалким перед регентом.  — Лекаря сюда! — рявкнул Хейст, накинув на плечи Сарде собственный плащ. — Немедленно!       Отчего-то Шакир оскалился, сжал кулаки, но приказ исполнил. Забота… роскошь, которую не добьёшься от Крала-регента. И всё же, одному человеку удалось заполучить её.

***

      Все жители города, от мала до велика были обезглавлены. Их головы, насаженные на колья, были вбиты в землю по всему периметру города. Они должны были послужить как знак того, что ждёт каждого, кто посмеет выступить против Сариисинской Империи и её регента.       Томрис, которого взяли на всякий случай, буквально разрывался между ранеными «Шакалами». Кто-то потерял слишком много крови и его проще было добить, чем попытаться выходить. Кто-то, кто был лишен конечностей, сам умолял, чтобы его убили.       Особое внимание уделили Сарде. Его раны пришлось особенно тщательно обработать и забинтовать. Томрис опасался, что в раны могла попасть инфекция, но Хейста это не волновало. Лекарь обязан был сделать всё возможное и невозможное, чтобы ничего подобного не произошло.       Сломанные пальцы на руках Вожака пришлось вправлять, чтобы кости правильно срослись и руки снова были функциональными. Лишь после Сарде дали отдохнуть, напоив маковым отваром.       Хейст решил позже допросить его обо всём, что здесь произошло.  — Здешнюю воду не пейте! — распорядился омега, проведя ладонью по лицу. — Она может быть отравлена.  — Ты… — Сьерстакт загородил ему дорогу, не позволяя пройти. Смотрел сверху вниз, сжимая кулаки. — Ты ничего мне не сказал. Сарда чуть не погиб…  — Сарда выживет. Его раны не так смертельны, как ты думаешь.  — Молись, чтобы оно было так, потому что иначе я тебе этого никогда не прощу, — схватив Хейста за грудки, альфа наклонился к его лицу. — Ради своих амбиций, своих планов, ты всегда был готов пожертвовать чужими жизнями…  — Думаешь, я знал, что так выйдет? — ощерился омега, зарычав в ответ. — За все годы ни Сарда, ни его люди ни разу не были пойманы. Каким бы опасным задание не было, ни разу. Думаешь, что мне всё равно? Но так мне не всё равно на тех, кто мне служит!       Сьер сплюнул, отпустил Хейста, отступая назад.  — Главное, что Сарда выживет, — повторил Крал-регент. — Завтра мы отправимся в обратный путь. Нет смысла здесь оставаться.       Альфа только кивнул. Пошатываясь, направился к шатру, в котором оставил Лъёлса. Мальчик ждал его, стоя на пороге, чуть отодвинув полог.  — Завтра мы возвращаемся, — сообщил Сьерстакт, заводя «брата» внутрь. Тяжело опустился на устланную коврами землю, поджав ноги под себя. — Надеюсь, что Сарда переживёт дорогу обратно, а если нет…       Он сжал кулаки в бессильном гневе. Хотелось вернуться, схватить Хейста за шкирку и избить. Выместить на нём всю злость, которая бурлила в душе.  — Переживёт, — заверил Лъёлс, подсев поближе к «брату». Взял его руку в свои ладони. — Отвлекись. Не думай о плохом. Ты видел, как эти мятежники попадали? Отцу даже делать ничего не пришлось!  — Ага, ничего, — вздохнув, Сьер прижал мальчика к себе. Стиснул в крепких объятиях, уткнулся носом в его багровую макушку.       Лъёлс помалкивал, хотя ему и хотелось о многом поговорить. Обсудить произошедшее сегодня. Но лучше пока помолчать. Сьер не любил, когда кто-то при нём восхищался Хейстом.

***

      Дорога обратно казалась длиннее, чем когда они ехали в Худу.       Это раздражало Хейста, которому хотелось поскорее вернуться во дворец. Дворец… Вспомнив, что в провинции Дуз, через которую они ехали, шпионы верховного рахипа Уруза должны были разузнать о заведениях, где подавалась человечина в пищу, омега приказал остановиться на ночлег в каком-нибудь из постоялых дворов.       Заодно надо было дать Сарде немного отдохнуть от дороги. Раны его заживали хорошо, как говорил Томрис. Но тревожило, что у альфы время от времени поднимается высокая температура, из-за чего его било в лихорадке.       Сьер и Шакир все постоялые дворы в округе обскакали, пока не нашли самый подходящий.       «Сизая голубка» считалась самой лучшей в Дузе отнюдь не из-за угодливого хозяина, а из-за вкусной еды, чистоты в комнатах и возможности помыться в хаммаме.       Здание «Голубки» было построено в форме буквы «п». На первых этажах северного и южного крыла находились хаммамы и скромные купальни, на вторых этажах — комнаты для отдыха и ночлега.       «Голубка» была полностью снята людьми Крала-регента. Разумеется, что не все воины остались при Хейсте. Лишь четверть, которой более чем достаточно для защиты. Остальные обязаны были вернуться в Калп.       Шакир сам вызвался остаться при регенте. Остальные агасы с ним даже спорить не стали. Просто давно поняли, что Азер — пока что единственный, кто способен более-менее умерить пыл Крала.       Сьера и Лъёлса поселили в одну комнату, не забыв оставить при них нескольких воинов, которые бы охраняли жизни Бекчи и принца-Вариса.       Для себя Хейст избрал отдельную от всех комнату. Односпальная, но зато добротная кровать была заправлена в чистое постельное бельё. Возле низкого прямоугольного столика из светлого дерева были разложены большие подушки. Пол устилал тёмный ковёр со светлым орнаментом.       Окно было закрыто резной перегородкой. Прикрыто тюлью.       Всё это, конечно, замечательно. Уютная и чистая комната, вкусная и сытная еда, добротный хаммам. Но было то, что всё это перекрывало, заставляя Хейста гневно скалиться.       Шакир Азер категорически не собирался оставлять омегу одного.  — Ради вашей же безопасности, — настаивал он. — Никто не сомневается в ваших способностях постоять за себя, Государь, но пусть воины несут караул хотя бы в коридоре у вашей двери.  — Пусть, — холодно ответил Хейст, пройдя мимо агасы в тонких штанах и рубахе. После хаммама хотелось немного расслабиться. С влажных волос стекали редкие капли. — Но в комнате я буду один. Мне не нужны няньки, из-за чьего присутствия я не смогу нормально спать.  — Иначе нормально спать не смогу уже я, — осклабился бета, возвышаясь над солсетурином.  — Твоя бессонница меня не волнует, — отмахнулся омега, устроившись на одной из подушек. Прошмыгнувшие в комнату подавальщики поставили на столик ужин и выпивку.       Филе красной рыбы с лимонным соком, специями и солью было запечено в печи. Тушенные овощи на мясном бульоне подавались вместе с лепешкой. На десерт были кубики имбиря в меду, чуть присыпанные кунжутом. И небольшой глиняный кувшин с фруктовым вином, разбавленным персиковым шербетом.  — Вам нравится имбирь? — поморщившись, спросил Шакир. — Возможно, что как добавка к блюдам в сушенном виде он неплох, но чтобы есть его вот так…  — Мне нравится, — пожав плечами, ответил Хейст, принявшись за рыбу и тушенные овощи. — Маринованный имбирь тоже очень вкусный, но я сомневаюсь, что ты оценишь его прелесть.       Агасы лишь плечом передёрнул. Затворил дверь на засов изнутри, нагло сел на подушку напротив Крала-регента.  — Вы ведь перед тем, как в хаммам пойти, к Сарде заглянули, — заговорил Шакир, взглядом зацепившись за каплю воды, сорвавшуюся с тёмной пряди и скользнувшую по шее вниз, скрывшись в вороте рубахи. — Что он вам рассказал? Каков был ваш план?  — Вы со Сьером решили меня извести этими вопросами? — хмыкнув, Хейст наколол на вилку кусок рыбы и отправил его в рот. — Сарда со своими людьми должен был организовать благотворительную раздачу еды, предварительно подмешав туда яд, который медленно действует. Человек спустя несколько суток просто начинает задыхаться, теряет сознание и умирает. Но Сарда пошел дальше. Он отравил этим ядом всю воду в городе, но благотворительную раздачу еды организовал. Этим-то и воспользовались мятежники. Они поймали их всех. Пытали, допрашивая. К счастью, никто из людей Сарды так и не проболтался о яде. Только о том, что к их городу едет наше войско.  — Вот как, — бета озадаченно щелкнул языком. — Хитро. Наши люди, которым ничего не ведомо о твоих планах, будут говорить, что Крал-регент одним своим взглядом заставил мятежников упасть, испустив дух.  — Пусть говорят. Пусть эту историю разнесут по всему миру. Нам же с этого будет только польза.  — А давно вы знакомы с Сардой? — внезапно спросил Шакир. Взгляд остановился на шраме, тянущемся от левого уголка рта к скуле.  — Больше двадцати лет, — ответил Хейст. Подвинул оставшуюся половину рыбы собеседнику. — Поешьте, агасы. А то, того и гляди, с голоду наброситесь на меня.       И улыбнулся. Лукаво, маняще, словно соблазняя.  — Государь, не выдумывайте. Вы меня никогда не привлекали.  — Правда? — не переставая улыбаться, Хейст отправил в рот кусочек имбиря в меду. — Ну да, глядя на ваши с Дидаром отношения, я долгие годы был убеждён, что вы с ним пара.  — Что?! — поперхнувшись рыбой, бета зашелся кашлем. Схватил кувшин с вином, осушил его наполовину. — Да ты… Что у тебя только творится в голове, чтобы подумать о таком?! Разве альфа и бета могут…  — Могут. Альфа с бетой, альфа с альфой, омега с омегой, женщина с женщиной. Столько удивительных союзов, которые способны доставить удовольствие. В армии Солсетура, где нет омег и женщин, альфы пользуют самого юного, неопытного и слабого альфу. Даже в истории Сариисина и Масмави было нечто подобное. Больше двухста лет назад в Масмави правил царь Бахадур, сильный альфа, которого свои же за глаза называли варваром. У него было два гарема. В одном — омеги и женщины, как положено. А в другом — альфы. Не евнухи, а полноценные мужчины, которых с детства растили воинами. Царь Бахадур не видел ничего зазорного, чтобы отдаваться им, как омега. А потом он обезумел и сжег себя вместе со своим гаремом из альф.  — Боги покарали его за этот грех, — пробухтел Азер, отвернувшись.  — Нет, не боги. Бахадур с детства был вспыльчивым. И ранимым. А тогда умер один из его фаворитов, которого он любил больше всех. Фаворитом был омега, которого убил один из альф-любовников царя. Бахадур так и не смог дознаться, кто посмел отнять жизнь его любимца и, убитый горем, совершил этот поступок. Честно, это было глупо. Можно же было допросить под пытками всех, а если бы никто не сознался, то гарем легко уничтожить и заменить новыми.  — Совсем в вас нет ничего светлого, Государь. Любую светлую историю о любви оскорбите, назовёте дуростью и придумаете, как бы её омрачить в угоду вашим предпочтениям.  — Ох, прости, что не соответствую твоим омежьим идеалам, — сверкнув железными клыками, Хейст продолжил налегать на имбирь в меду. Потянулся к кувшину с разбавленным вином, сделал несколько глотков.       Шакир молчал, сосредоточенно жуя рыбу и тушенные овощи. Внутри него шел бой между разумом и желанием. Момент, когда он навис над Хейстом в Солсетуре, пытаясь докричаться до него, уверяя, что нельзя так глупо рисковать собой, отчего-то запомнился надолго. Что самое интересное, обычно, когда под Шакиром оказывались омега или женщина, с каким бы отвратительным характером они не были, чувствовалась их слабость. От Хейста же, напротив, веяло силой. Как от альфы, готового идти до конца. Как от хищника, способного, даже будучи загнанным в угол, сопротивляться.       Даже умирающий волк способен перегрызть глотку своему обидчику.       Наверное, именно это и привлекало когда-то императора Беренгара.  — Говоря об омегах… билге шепчутся, что в союзе нашего Бекчи и принца Арама до сих пор больше не родилось детей, — решил сменить тему Шакир. Покончив с едой, чуть отодвинул тарелки от себя.  — Пусть шепчутся, сколько хотят, — отмахнулся Хейст, не видя ничего ужасного в этом. — Сьер и Арам достаточно взрослые, чтобы самим решать, сколько им нужно детей. Конечно, хорошо бы, чтобы у них родился сын альфа или бета, но и омега — тоже неплохо.  — Ну да… Что будем делать с Худу? Если кто-то снова решит взбунтоваться…  — Для этого, когда мы вернёмся в Гурур, я распоряжусь, чтобы подготовили небольшое войско, которое будет следить за порядками в Худу. Если кто-то снова надумает возмущаться, то его жизнь будет недолгой. Сейчас куда важнее, чтобы Олус не смог протянуть и года без Империи. Впрочем, они и так не смогут, когда вода в озёрах и колодцах будет отравлена, а реки — перекрыты.  — Если когда-нибудь всплывёт правда о ваших кознях, Государь, — заметил Шакир, — то народ вам этого не простит.  — Что мне не простит народ? То, что я всеми силами пытаюсь поддерживать статус Великой Империи? И что они мне сделают? Подошлют убийц? Устроят переворот?  — Вы так уверены в своей безнаказанности? — вскинув бровь, бета серьёзно посмотрел на Крала-регента.  — Пусть подошлют ко мне убийц, если хотят, — осклабился тот, сверкнув побагровевшими очами, — и в обмен они получат их головы. Я не тот человек, Шакир, который станет выслушивать оправдания и попытается сделать так, чтобы все были довольны. Всё, что я делаю, я делаю ради себя, во благо себе, во имя себя. Остальное меня не волнует.       Облизав пальцы от остатков мёда, Хейст поднялся с подушки. Снял с себя рубаху, оставшись в одних штанах.  — Я хочу отдохнуть, так что оставь меня. Наверняка, у тебя есть дела, агасы.       Шакир поднялся следом. Взглядом прошелся по обнаженной спине омеги, подмечая каждый шрам, что покрывал светлую кожу. Захотелось прикоснуться к ним, провести пальцами по черному хвосту гадюки, уходящему под ткань штанов.       Хейст встряхнул плед, и тут же замер, когда почувствовал прикосновение к спине. Пальцы Азера прошлись вдоль позвоночника от лопаток к пояснице и там же замерли, словно чего-то ожидая.       А ведь Сьер ему говорил, что масмавийский агасы как-то подозрительно смотрит и вечно трётся рядом. Правда, Хейст думал, что Шакир просто что-то подозревает и вынюхивает, оттого и находится рядом.       Но похоже, что догадки сына оказались верны.  — Агасы, — Крал-регент повернулся к нему лицом, наградил лукавой улыбкой, — вы так неумело набиваетесь в мою кровать, что мне хочется спросить: а не девственник ли вы?       Этого оказалось достаточно, чтобы Шакир резко пришел в себя, протрезвел от нахлынувшего наваждения. Отнял руку, сжав пальцы в кулак.  — Не девственник я, — прорычал бета, заметно злясь. — И я не набиваюсь в твою постель. Упаси Гюнеш возлечь с такой ядовитой змеёй, как ты.  — Побольше уважения, бета, — посерьёзнев, прошипел Хейст. — Не с кем-то из своих подопечных разговариваешь, а с регентом и действующим правителем Сариисинской Империи.  — С ядовитой гадюкой, которая всегда о себе слишком многое мнила, — упрямо парировал Шакир, сделав шаг вперёд. Встал почти вплотную к омеге, возвышаясь над ним.  — Но заслуженно мнил, — паскудно ухмыльнувшись, Крал-регент посмотрел на него с вызовом.       Оскалившись, бета испытал сильное желание ударить Хейста. Хотелось стереть эту ухмылку с наглого лица.       Омега даже не вздрогнул, когда Шакир выкинул руку вперёд, схватив его за лицо, больно впиваясь пальцами в кожу. Лишь шире ухмыльнулся, когда тот склонился так, чтобы их носы соприкоснулись.  — Бесишь, Государь, — прорычал сквозь стиснутые зубы бета. И не давая Хейсту возможности ответить, впился в его губы грубым поцелуем.       Широко раскрыв глаза, омега позволил чужому языку скользнуть в его рот. При этом хватка на лице стала только сильнее, пальцы болезненно давили на челюсть.       Напирая, Шакир повалил Хейста на кровать. Не разрывая поцелуя, свободной рукой огладил бедро солсетурина, впился в него ногтями. Застонав от боли, омега нагло укусил бету в отместку.       Поморщившись от боли, Азер разорвал поцелуй. Злобно рыкнул, отстранился, но лишь для того, чтобы стянуть с Хейста штаны. Взглядом прошелся по изувеченному телу, подмечая каждый шрам, полученный в бою и не только. Лишенный мошонки пах с жалким обрубком, который когда-то был членом, мог бы вызвать ужас или отвращение у неподготовленного обывателя.       Но Шакир даже не скривился. Кончиками пальцем провёл дорожку от пупка к паху омеги, осторожно погладил искалеченную промежность, коснувшись эмалированного красного шарика, который крепился к пробковой затычке в члене.  — Не удивительно, что ты такой злой, — нарушил затянувшееся молчание Шакир, подняв глаза и встретившись с изучающим взглядом Крала-регента. — На твоём месте, после всех этих увечий, я бы тоже озлобился.  — А ты уверен, что после всего пережитого не захотел бы умереть? — с безумным блеском в глазах спросил Хейст, приподнявшись на локтях.  — Не уверен, — честно ответил бета. Снял с себя кольчугу, кафтан и рубаху. Расстегнул и приспустил штаны. Полностью раздеваться он не собирался.       Его член, пусть и не сильно длинный, но достаточно толстый, был полувозбужден. На кончике тёмной головки выступила влага. Достаточно крупные яички были поджаты. Всю эту красоту портило наличие тёмных волос в паху, которые тянулись к пупку дорожкой.  — Неплохо, — хмыкнул Хейст, окинув агасы оценивающим взглядом. — Но если так медлить, то есть риск упустить свою возможность.  — Замолчи! — рявкнул Шакир, навалившись на него. Перехватив руки омеги, прижал их к перине по обе стороны от головы. — Хватит шипеть, гадюка.       Солсетурин оскалился, сверкнул железными клыками. Но не пошевелился, не попытался изменить позу, когда его руки перестали удерживать. Шакир приподнял его под зад, приставил головку подрагивающего члена к сокращающемуся колечку ануса.       Ровно до середины плоти проникновение шло медленно, словно бы бета боялся причинить боль или вред Кралу-регенту. И лишь только потом резко двинул бёдрами, входя до конца, срывая с губ омеги полукрик-полустон.       Хейст шире раздвинул ноги. И словно получив дозволение к активным действиям, Шакир тут же взял быстрый темп. Он двигался резко, быстро, проникая в омегу до конца, яйцами шлёпая по мягким ягодицам.       Податливое тело под ним отзывалось, извивалось, выгибалось и становилось влажным. Хейст не удержался, упёрся руками в грудь Азера, ногтями царапая смуглую кожу. Хриплые стоны то и дело, что срывались с его приоткрытых губ.       Бета же старался быть тише. Тихо порыкивал, не переставая двигаться.       Не удержавшись, наклонился, припав к губам омеги. С упоением глотал его стоны, вскрики, языком хозяйничая во рту. Поморщился, когда случайно прошелся по острым железным клыкам. Но не отстранился. Слишком было хорошо. Слишком давно он этого хотел.       По телу Хейста бегали мурашки. Член беты приятно распирал, заставляя активнее елозить бёдрами. Каждый новый толчок перехватывал дыхание, срывал с губ стон.       Руки скользнули по предплечьям и плечам Шакира, обвили его шею.       Разорвав поцелуй, агасы провёл языком по подставленной шее. Не удержался, прикусил кадык. Но не сильно, чтобы не оставить слишком заметных следов. Пальцами впился в бёдра Хейста, причиняя боль, насаживая омегу на собственный член до конца.       Из-за обильно выступающей омежьей смазки проникновение шло легко. Однако, двигаться становилось трудно, когда мышцы ануса и канала «омежьего лона» начинали слишком сильно сжиматься.       Время от времени Шакир замирал, прислушиваясь к звукам в коридоре. Пусть он и запер дверь, но опасался, что их может кто-то услышать из воинов, которые могли, не дожидаясь приказа агасы, заступить на ночное дежурство.       Но это не мешало Шакиру наслаждаться страстным телом под собой. Хейст, так и вовсе ни на что не обращал внимания, поглощенный сексом.       Омега первым кончил, выгнувшись, ногтями оцарапав спину беты.       Самодовольно ухмыльнувшись, Азер продолжил яростно вбиваться в Хейста. Пальцами прошелся по груди и торсу Крала-регента, с наслаждением ощущая шрамы. Какие-то даже спустя много лет оставались выпуклыми и имели блекло-терракотовый оттенок, а какие-то были белёсыми, ровными.       Черная татуировка гадюки, которую частично рассекал вертикальный шрам, тянущийся от пупка к паху, за годы так и не поблекла в виду того, что время от времени Хейст её обновлял у проверенных мастеров по росписи тела.       Закусив нижнюю губу, Шакир благополучно излился внутрь омеги. И почти сразу отстранился.  — Утолил любопытство? — распластавшись по кровати, спросил Хейст. — Убедился, что я не кусаюсь?  — Более чем, — достаточно сухо ответил агасы, одеваясь и приводя себя в порядок. На омегу он старался не смотреть.       И эта реакция была новой для Хейста. Обычно, ни Касым, ни Беренгар, ни тот же тунгский посол Кьелл Стиг не вели себя так после секса.       Впрочем, самого солсетурина это нисколько не оскорбляло, а скорее забавляло.  — Я выставлю воинов под дверью, Государь, — сообщил Азер-агасы. Даже не взглянул на омегу, спешно выходя в коридор.  — А он точно не был девственником? — проводив его взглядом, спросил непонятно кого Хейст. Впрочем, это теперь неважно. Главное, что после хорошего секса можно будет неплохо отдохнуть. Крепкий сон был бы кстати.       С этими мыслями мужчина устроился на кровати поудобнее, забрался под плед и закрыл глаза. Было любопытно узнать потом у Уруза-рахипа, как продвигаются дела по делу о поедании человечины.

***

      Буквально выбежав в коридор, Шакир прошел несколько метров, прежде чем остановился. Он и сам не знал, что на него могло найти. Почему он так себя повёл, молча сбежав? Словно только что переспал не с Кралом-регентом, а с каким-то проститутом из дешевого борделя.       «Да и он повёл себя не лучше. Так легко отдался, прям как шлюха!» — возмущенно размышлял про себя Шакир.       Впрочем, чего он ожидал от омеги, у которого больше четырёх лет никого не было? Но всё равно… Азер был уверен, что Хейст хоть немного для приличия посопротивляется. Но нет же!       Хотя, разве это так уж и плохо?       Вот только, будет ли второй раз после того, как Шакир так спешно ретировался?       Погруженный в свои мысли, он не сразу заметил, как к нему подошел и окликнул Сьерстакт.  — Агасы, в каких облаках вы витаете? — строго вопросил альфа, скрестив руки на груди. Окинул бету суровым взглядом, повёл носом.  — Решал, кого из воинов поставить у дверей Крала-регента, — не моргнув и глазом, соврал Шакир.  — Долго же вы решаете, агасы. Я только что был у Сарды. Ему немного становится легче, и я хотел сообщить об этом моему отцу.  — Боюсь, что Государь уже мог лечь спать, — с трудом стараясь скрыть свою тревожность, Азер сжал кулаки.  — Лечь спать, говоришь? — Сьер с сомнением покосился на Шакира. — Тогда почему до сих пор у его двери не выставлена стража? Отлыниваете от своей работы, агасы.  — И в мыслях не было, Бекчи, — сквозь стиснутые зубы процедил бета. Поведение и допросы альфы его начинали раздражать. Но чтобы избежать дальнейшего конфликта, пришлось немедленно выставить караул.

***

      Тёплый ветер раскачивал зелёные кроны деревьев, тревожил изумрудное море высокой травы, разнося по округе аромат полевых цветов.       Устроившись на берегу озера, опустив босые ноги в тёплую воду, жуя травинку, Хейст смотрел на противоположный берег, где клубился туман. Дирид сидел на своём месте, зловеще сверкая золотыми очами. Еще бы, ведь кровожадное божество не могло смириться с тем, что какой-то омега посмел подчинить себе ЕГО Солсетур!       Но Дирид не так тревожил Хейста, как сидящие у костра Касым и Беренгар. Каким-то чудом, эти двое нашли общий язык и теперь часто проводили время вместе, одновременно недобро косясь в сторону ненавистного омеги.       От этого становилось не по себе.  — Что, на бет потянуло? — подсевший рядом Рагнар, принялся увлеченно затачивать кинжал. — Похоже, что не осталось ни одного представителя трёх, кому бы ты не подставил свой зад. Осталось еще под женщину лечь!  — Разве можно лечь под женщину? — хмыкнул Хейст, не сводя взгляда с противоположного берега. Отчего-то по спине пробежали мурашки.  — Можно. Под тебя же омеги ложились, пусть ты и увечный. И женщины так же могут. Продолговатый предмет найти несложно.       Омега поморщился, отмахнулся от отца. Ему хотелось бы оказаться на том берегу, где клубился туман. Хотелось бы сесть у костра и послушать, что обсуждают Касым и Беренгар.  — Разве они не должны были умереть? — внезапно сорвалось с губ Хейста. — Почему я вижу их?       Руки Рагнара замерли. Он перестал натачивать свой кинжал. Шумно вздохнул, внимательно поглядел на сына.  — Они мертвы, Хейст. И я мёртв. Но ты не хочешь никого из нас отпускать, поэтому мы здесь. Мы мертвы. Для всех и всего мира. Но только не для тебя.  — Как это? — нахмурился омега.  — Так… ты же сам заметил, что Лъёлса, твоего брата, здесь больше нет. Он больше здесь не появлялся с тех пор, как родился твой внук, которого ты назвал так же. Просто ты наконец-то перестал винить себя в смерти брата. Смог отпустить Лъёлса, поверив, что он обрёл новую жизнь в теле твоего внука-беты.       Хейст ничего не ответил на это. Снова устремил взгляд на противоположный берег. Там, на месте Дирида теперь стоял Беренгар, чьи аквамариновые очи горели холодным пламенем.

***

      До Гурура они добрались благополучно.       Сарду было велено немедленно передать в руки Сафира. Хоть Томрис и хорошо справлялся со своей работой походного лекаря, главный императорский врачеватель обязан был осмотреть раненного, а заодно оценить труды своего коллеги.       За время обратного пути, Хейст успел заметить, что отношения между Шакиром и Сьером стали какими-то слишком напряженными. Но решил не вмешиваться. Сами разберутся. Не маленькие.       Едва спешившись с коня, Хейст уже собирался ступить на крыльцо восточной части дворца, как его окликнул Рахим-орталама, главный евнух гарема:  — Государь! Государь… — кастрированный альфа поклонился. — Вас желает видеть господин Гамаль. Говорит, что дело срочное.