Равные Солнцу

Крал — «Лорд» или «царь», титул законного соправителя императора, аналогичен императрице. Варис — «Наследник», титул аналогичный кронпринцу, будущему правителю. Севилян — «Возлюбленный», титул самого любимого и главного младшего супруга. Тархиб — «Желанный», фаворит, аналогичен женскому Метреси. Кефалет — жена или младший муж правителя, взятые в брак в качестве залога мира и гаранта безопасности. Дословно означает «Залог». Бекчи — должность Хранителя покоев при правителе. Анне — мать, титул хозяйки гарема, матери правителя. Кёле — рабыня, так и не попавшая на ложе господина, но перешедшая в услужение в качестве служанки к фаворитке или царице. Агасы — военачальник, генерал. Билге — должность советника при царе Сариисина, часто используется для общего обозначения сановников. Метреси — госпожа, титул фаворитки в гареме, даруется господином во время беременности или после рождения наследников. Рахип — жрец. Орталама — обращение к евнухам. Уста — «господин», вежливая форма обращения к знакомым и незнакомым мужчинам в Сариисине. Хак, хаки — воин, воины, стражи. Кафа — капитан стражи (городской, дворцовой). Бакир — медная монета в Сариисине Фида — серебряная монета в Сариисине Хазине — золотая монета в Сариисине ____________________________________________________________________________

Быть с тобой — это счастье, Счастья большего нет. Быть с тобой днём за днём, Ночь за ночью, Видеть звёзд рождение воочию, Счастья большего нет. Черный Вторник — Мелодичный сон

      Гамаль не переставал мерить шагами свои покои даже после того, как явился Хейст. Вся его фигура и весь его внешний вид говорили о том, как сильно встревожен Цветок Масмави.  — Кто-то умер, раз ты так срочно пожелал меня видеть? — с порога спросил Хейст, снимая железные перчатки с когтями.  — Хвала богам, все живы, но дело от этого не перестаёт быть важным, — остановившись, Гамаль смерил Крала-регента мрачным взглядом. — Это касается Симузара.  — И что с ним случилось?

***

      Мальчик четырёх лет стоял ровно, придерживая подол светло-серой шелковой туники. Он боялся, что с ним что-то не так. Иначе не объяснить, почему лекарь, осматривавший его, настоял, чтобы позвать господина Гамаля.       Но теперь, помимо главного омеги гарема, присутствовал еще и Крал-регент собственной персоной. И это очень сильно пугало Симузара.  — Видите, Государь, — Сафир бесцеремонно ощупывал маленького омегу ниже живота. — Здесь, у основания члена есть сильное уплотнение. Сначала я предположил, что это какая-то припухлость, но потом, путём некоторых манипуляций стало ясно, что это не просто припухлость.       Хейст подошел ближе, отчего Симузар вздрогнул. Он побаивался этого человека.       «Омежьи линии» на животе принца были бледными, напоминали скорее шрамы, которые тянулись от пупка к паху и под животом.       Закусив щеку изнутри, Хейст метнул взгляд в сторону дрожащего Ханина, который нервно теребил кончик длинной светлой косы. Он боялся, что с его сыном что-то может быть не так.  — Симузар, одевайся и подожди пока в коридоре, — приказал Крал-регент.       Мальчик даже спорить не стал. Спешно натянул бархатные штанишки, оправил тунику и чуть ли не выбежал в коридор.  — Это уникальный случай! — только теперь Сафир дал волю эмоциям и посмел заговорить. — У нашего маленького принца, у омеги, есть узел в основании члена, как у альфы!  — Карталь-уста, не нужно так орать, чтобы весь дворец слышал, — поморщившись, сказал Хейст. — Лучше скажите, что даёт нашему принцу эта уникальная особенность?  — Что даёт? Хм… — лекарь серьёзно задумался. — Только то, что он может быть сверху и у него может быть сцепка с омегой. Неизвестно, будет ли у него течка, как у полноценного омеги в виду такой особенности, но всё возможно.  — Можно подумать, что и без этой особенности омеги не могут лезть друг на друга, — закатил глаза солсетурин, чем вызвал осуждающие взгляды со стороны Сафира и Гамаля, а также нервное икание Ханина.  — Простите… — подал голос Тархиб, не переставая нервно теребить кончик своей косы. — А эта «особенность» — это дар или проклятие богов?  — Пока что сложно что-то об этом говорить, — ответил Сафир. — Дело в том, что неизвестно, что в нём лучше всего развито. Омежья сущность или альфья. Мы можем лишь догадываться…  — Во всяком случае будет лучше, если об этой особенности Симузара никто не узнает, — заметил Гамаль, скрестив руки на груди.  — Государь, — Ханин встал с пуфика. Подошел к Хейсту и упал перед ним на колени, вцепившись в подол кафтана. — Молю вас, только не отнимайте у меня сына. Он не виноват, что родился таким. Обещаю, он никогда не помыслит о том, чтобы занять трон. Он не станет соперником вашему Варису. Только не отнимайте его у меня!  — Встань и успокойся, — нахмурившись, Хейст отступил на шаг назад. — Я не собираюсь причинять вред Симузару. Так что перестань болтать глупости.       Блондин громко шмыгнул носом, поднял на солсетурина увлажнившиеся голубые глаза. И тут же вцепился в правую руку Крала, покрывая её поцелуями:  — Спасибо, Государь. Ваша милость и доброта… Я никогда их не забуду!  — Старайся лучше заботиться о сыне и следи, чтобы никто не узнал о его маленькой особенности, — с трудом отняв руку, Хейст кивнул Сафиру и Гамалю на выход. — Вас это тоже касается. Держите язык за зубами.  — Можете даже не сомневаться во мне, — заверил лекарь, поспешив ретироваться. У него было еще достаточно работы. Необходимо было заняться ранами Сарды.       Симузар ждал в коридоре. Каштановые волосы прямыми прядями обрамляли миловидное личико, выразительные аквамариновые глаза казались разумными. Практически все отмечали, что мальчик удался в своего покойного отца-императора. Сетовали только на то, что Симузар — не альфа. — Возвращайся к отцу, — потрепав принца по волосам, Хейст прошел мимо. Заметил, как ребёнок вздрогнул, но решил не придавать этому значения.  — Я ожидал, что ты их обоих велишь убить, — заговорил Гамаль, едва они спустились вниз по лестнице.  — А есть за что? Сафир мог ошибиться, ведь он уже давно не молод.  — Удивительное дело, чтобы ты не желал кому-то смерти, — прыснул масмавиец, с трудом пряча усмешку.  — Ханин не представляет угрозы для меня и Лъёлса, — сверкнув глазами в сторону любовника, заметил Хейст. — Он лишь хочет защитить своего сына. Смерть Симузара будет невыгодной. Ты же знаешь, омеги и принцессы сейчас стоят дорогого. Что плохого, если я планирую в будущем, когда-нибудь, сделать Симузара королём Эггрунда? Разумеется, что его брак будет только с самым богатым и влиятельным родом.  — Почему именно Эггрунда? — удивился Гамаль, сложив руки на животе.  — Уж не знаю почему, но Гар любил Эггрунд и знал всё о нём. Так почему бы не отдать его маленькой копии эту страну? Кстати, что с Вильгеймом и принцессой Эстер?  — Вильгейм хорошо учится. О нём не нужно переживать. Пусть он и калека, но мозгами не обделён. Кто знает, может, вырастет неплохим ученым мужем. Что до Эстер, то её сложно заставить сидеть на месте. Цветочки, красивые платья и украшения ей куда милее, чем естественные науки. Но лично меня куда больше волнует Рауан. Он — мой внук, и обязан быть лучшим. Пока он еще юн, я не втягиваю его в государственные дела, но учиться заставляю. Правда, его тоже куда больше заботят игры.  — Не удивительно, ведь они все еще дети.  — А как там твои дела с Худу? — решил сменить тему Гамаль. — Воины и агасы вернулись, рассказывая наперебой о божественной силе, что явил им Крал-регент. Одним взглядом заставил армию мятежников полечь, а потом и весь город умертвил.  — Они серьёзно о таком говорили? — поморщился Хейст. — Всё не совсем так. Впрочем, нет ведь ничего плохого в том, чтобы немного приукрасить?  — Никто хоть не пострадал? — Цветок Масмави задал этот вопрос, украдкой поглядывая на лицо любовника. Когда-то давно он воспринимал Сарду как обычного подчинённого Хейста, но с тех пор, как альфа оказался вхож во дворец и стал занимать должность кафы императорской стражи, многое переменилось. Сарда часто находился рядом с Хейстом, так еще и имел хорошие отношения со Сьером и Лъёлсом, что Гамалю начало казаться, что альфа является любовником Крала-регента.  — Тебе ведь уже обо всём доложили, так зачем спрашиваешь? — Хейст расправил плечи, идя вперёд. — Но если хочешь услышать это от меня, то Сарда сильно пострадал. К счастью, с нами был Томрис, так что жизни моего человека ничего не угрожает.  — Да, к счастью, — сжав кулаки, согласился Гамаль.

***

 — Когда мы поедем во дворец? — словно не замечая, что родителю плохо, Говхар требовательно дёрнул его за широкий рукав красно-коричневого кафтана. — Я соскучился по дедушке и хочу увидеть Рау и Лъёлса.  — Скоро, — поморщившись от нового приступа тошноты, Арам отвернулся. Он был бледен, лоб покрывали испарины.  — Но когда? Мне скучно здесь! — не желал униматься мальчик. И в самом деле, в Берише было скучно. Отец-омега мало уделял внимания, а из-за дурного состояния так и вовсе не замечал. Рабы и слуги фальшиво улыбались, поддавались в играх или же вежливо отказывались от забав с Говхаром. Детей в поместье, кроме него самого больше не было.       Одна радость — белоснежный пушистый кот, который в виду возраста никуда не пытался убежать и позволял себя тискать.  — Юный господин, — обратился к Говхару Шэнэз, заботливо подливая отвар из мяты в чашу Арама, — почему бы вам не сплести венок из цветов, растущих в саду? И себя займёте на время, и отцу приятное сделаете.  — Лишь бы его не стошнило на этот венок, — пробурчал мальчик, мрачно посмотрев на супруга Самура-кафы. Но послушно отстал, отправившись собирать цветы. Рвал он их достаточно яростно, бурча себе что-то под нос.  — Я ужасный родитель, — пробормотал Арам, сделав глоток мятного отвара. — О первом сыне позаботиться не могу, а уже второго ношу…  — Хватит причитать, господин, — закатил глаза Шэнэз, постукивая ухоженными ноготками по мраморной поверхности столика. — Если считаете себя ужасным отцом, то поспешите это исправить. А если не горите желанием что-то менять, то и нечего пиз… наговаривать на себя.       Принц недобро сверкнул на него глазами, но был вынужден признать, что супруг Дидара прав. Поэтому, морщась от ноющей боли во всём теле, встал со своего места и прошел к Говхару, яростно рвущему цветы.       Наклонился, сорвав несколько особенно красивых пионов, протянул их сыну:  — С ними твой венок будет красивее.  — Ага, спасибо, — пробурчал мальчик, не глядя на родителя. Взял пионы, положил рядом с собой, думая, куда бы их вплести, чтобы не выбивались.  — Иди ко мне, — вздохнув, Арам обнял Говхара, прижал его к себе. Стал гладить по мягким красно-каштановым волосам, поцеловал в висок. — Прости. Я неважно себя чувствую, и из-за этого мне нет дела ни до чего.  — Но с Шэнэзом ты при этом часто гуляешь, — буркнул маленький омега. Однако не стал вырываться, чтобы избежать внезапной ласки. Наоборот, сильнее прижался к отцу. — Я Пушистика сегодня видел.  — Пушистика? — мужчина невольно вздрогнул, внутри него всё похолодело. Происходящее с сыном его пугало, тревожило. Время от времени, не часто, но иногда бывало так, что Говхар бродил по поместью, словно во сне и разговаривал с кем-то, кого называл «Пушистиком».       Лекари твердили, что мальчик с богами ведёт беседы, что благословлён он свыше. А рахипы предостерегали, намекали на проклятие рода и колдовство. Сам же Говхар редко помнил, что с ним было во время таких случаев. На мгновение мог очнуться, сказать, что «Пушистик сказки рассказывал» и уснуть, словно ничего не было. Но так было до тех пор, пока мальчик во время бодрствования не начал с кем-то разговаривать, глядя в угол.  — И что он говорил? — всё же решился спросить Арам.  — Ничего, — пожал плечами Говхар, наконец-то отстраняясь, желая продолжить плести венок. — Просто сидел возле моей постели и смотрел.       Нервно погладив сына по плечу, принц судорожно вздохнул. Несмотря на сильную жару, ему показалось, что стало прохладно.       Шэнэз наблюдал за ними, особо не прислушиваясь. Маленькими глотками пил отвар из женьшеня, мяты и смородины. Услышав приближающиеся шаги, обернулся. Встал, отвесил быстрый поклон, улыбнувшись:  — Доброго дня, Бекчи.  — И тебе того же, Шэнэз, — Сьерстакт бросил на омегу мимолётный взгляд, не проявляя совершенно никакого интереса. — Смотрю, ты прям зачастил к нам. Что, дома не сидится? Или Дидар после твоих выходок не хочет тебя видеть?  — Зря вы так говорите, Бекчи, — не переставая улыбаться, Шэнэз предупреждающе сверкнул черными очами. Рубиновое колье выделялось на фоне черных волос и одеяния цвета маренго. — Пока вы заняты делами, я составляю компанию господину Араму и присматриваю за ним. Или вы хотите, чтобы ваш супруг совсем одичал?       Альфа только фыркнул, подошел к младшему мужу и сыну. Сразу заметил, что с первым что-то не так. Но решил не допрашивать об этом с ходу.  — Что делают двое самых красивых омег на свете? — прижав Арама к себе и поцеловав его в щеку, Сьер потрепал по волосам Говхара.  — Венок плетём, — ответил мальчик, тут же возвращаясь к своему занятию. Сложно было выбрать, какой из цветов в венке сделать главным: пышный красный пион или нежно-розовую розу.  — Что с тобой? — отведя супруга чуть в сторону, альфа прижался губами к его вспотевшему лбу. — У тебя жар. Позвать лекаря?  — Что? Нет, не нужно, — отказался Арам, обвив локоть Сьера руками и облокотившись о его плечо. — Всё в порядке. Просто немного утомился.  — Не ври мне. Я же вижу, что с тобой что-то не так. Тебя этот, Самуров муж травит?  — Нет-нет, ничего подобного, — опешив от такого, омега поджал губы. Понимал, что долго не сможет скрывать своего положения, поэтому решил рассказать обо всём сейчас. Не хватало еще, чтобы Сьерстакт обидел Шэнэза, а он это может. Ну недолюбливал Бекчи Дидара и всё, что с ним связанно из-за насмешливого: «Бекчи Сьер-Воробей».       Альфа прожигал принца взглядом, явно требуя ответа.  — Всё со мной в порядке, Сьер, — заверил Арам, нервно теребя широкие рукава кафтана. — Просто я в положении и…  — Ты — что?       Отчего-то принцу стало страшно. И он невольно отступил назад. Но тут же заставил себя успокоиться и взять себя в руки. С каких это пор он, принц из рода Ысылай и Миргали, пасует перед собственным мужем? А ведь раньше он был дерзким мальчишкой, который мог в лицо сказать всё, что думает. Да уж, семейная жизнь его испортила, сделала слишком «омегой», если не превратила в покорную «деву».  — Да, я в положении, — уже более твёрдым тоном заявил Арам. — У нас будет еще один ребёнок. И надеюсь, что на этот раз родится альфа. Или хотя бы бета, который в будущем унаследует всё, что принадлежит нам. Сомневаюсь, что твой отец издаст когда-нибудь закон, по которому омеги смогут иметь такие же права, как альфы и беты.  — Ты уверен, что оно того стоит? — бережно обняв омегу за плечи, Сьер прижал его к себе. Снова коснулся губами его лба. — Если тебе тяжело, то может и не стоит так рисковать? Я позову лекаря, и он избавит тебя от мучений.  — Нет, я в порядке, — закусив щеку изнутри, принц уткнулся лицом в грудь мужу. Шумно вздохнул.  — Если станет хуже, то не молчи. Арам, ты для меня важнее всего на свете. И мне больно видеть, как ты страдаешь. Разве нам мало одного ребёнка?  — А если ты захочешь еще детей и заведёшь их на стороне, а потом приведёшь в наш дом? — быстро проговорил Арам, прежде чем понял, что сболтнул лишнего.       Сьерстакт медленно отстранил его от себя, не переставая удерживать за плечи. Взгляд карих глаз мгновенно стал колючим, каким-то недобрым, отчего омега невольно поёжился.  — Кто тебе сказал эту чушь? — голос альфы стал холоден, словно сталь. — Какому ублюдку я должен вырвать язык за такой бред?       Арам невольно взглянул в сторону Шэнэза, который напряженно поглядывал в их сторону, словно собираясь вмешаться.  — Это он? Сука Дидара вбила тебе в голову такую чушь? — сквозь стиснутые зубы прошипел Сьер. И не дожидаясь ответа, сделал шаг в сторону беседки, где находился гость.  — Нет! Сьер, стой! — вцепившись в его руки, Арам попытался удержать мужа на месте. — Это не он. Шэнэз ни в чем не виноват!       Внезапная пощечина, словно оглушила, парализовала. Омега смотрел на своего альфу широко раскрытыми глазами, не веря, что тот его ударил.  — Они не правы, — сжав руку, а затем разжав её, Сьер шагнул к супругу. Осторожно обнял его, губами коснулся пылающей после удара щеки. — Ничего подобного не случится. Другого омеги, кроме тебя, у меня не будет. И детей от других я не хочу.       Судорожно вздохнув, Арам позволил себе прильнуть к мужу. Да, было обидно из-за пощечины, но и он сам неправильно повёл себя. Все эти слухи и догадки распускали практически все омеги и жены билге из аристократии Сариисинской Империи. А то, что эти же слова как-то повторил Шэнэз, не делало его таким же завистником и злопыхателем.       И всё же, Араму нужно было сначала поговорить со Сьером, а не принимать поспешных решений, заводя пузо, от которого теперь только одни проблемы.  — Прости, — прошептал омега. — Я поступил глупо, да?  — Мы же не чужие друг другу, Арам, — поцеловав его в висок, Бекчи только сильнее сжал в своих объятиях. — Если тебя что-то тревожит, то ты всегда можешь сказать мне об этом. Хорошо?       Арам энергично закивал. Перед глазами резко потемнело, а голову пронзила тупая боль. Хорошо, что Сьер его поддерживал, иначе бы омега завалился на бок. Всё же беременность была тяжелой.  — Ты уверен, что не нужно звать лекаря? Не нужно гробить себя из-за злых языков…  — Нет, всё хорошо, — вымученно улыбнулся Арам. Но взглянув на мужа, невольно почувствовал, как по спине пробежал холодок. Понял, что если потребует, то Сьер вольёт ему в глотку вытравляющее, не спросив. И всё ради того, чтобы Арам не страдал от беременности.  — Думаю, что Шэнэзу пора домой, а нам с тобой надо немного побыть наедине, — взяв руки омеги в свои, Бекчи поцеловал его пальчики.       Принц только кивнул, несколько смущенный таким жестом.

***

      Сидя на тахте в одной тонкой ночной рубахе, низко склонившись над книгами и свитками, которые принесли из библиотеки, Хейст вчитывался в текст. Случай с Симузаром заставлял задуматься.       Любопытно осознавать, что ты не один такой, «особенный». Хейст был рождён омегой, но без «линий», а Симузар является омегой по всем параметрам, но имеет маленькое дополнение в виде узла как у альфы.       И теперь мужчине хотелось узнать побольше о таких же, как он и принц. Наверняка, подобные люди рождались во все времена и в какой-то из пыльных книг по истории, они должны упоминаться. Хотя бы вскользь.       Библиотека во дворце Гурур была огромной. В ней хранились знания со всего мира, тексты на всех языках, включая мёртвые, которые давно никто не использует. Однако, среди прочих стран, Сариисин был достаточно скуден в плане преданий, сказаний и религии.       Собственно, когда-то давно Сариисин входил в состав Масмави, но отделился, потому что земля в какой-то момент стала неплодородной. Сариисин получил своё название в честь человека, который называл себя сыном Солнцеликого Гюнеша и увёл из Масмави за собой часть людей, которые поверили ему.       Забавно, конечно, что основателем Сариисина и сыном Гюнеша был омега. Омега, который заявил, что обязан породить великий народ. Омега, который принимал участие в оргиях, а потом благополучно рожал. Если верить легендам, записанным в старых свитках, то «сын» Гюнеша был тем самым омегой, который мог самостоятельно родить. Его «омежьи линии» так и остались нетронуты, а сам он произвёл на свет больше двадцати детей.  — Серьёзно? — не поверил написанному Хейст. Отложил свиток, взял другой. — Больше двадцати? Да у него же задница стала бездонной, как колодец. Наверняка, под себя ходил, не замечая этого…       Стук в дверь заставил омегу поднять голову.  — Войди, — позволил он, продолжая изучать новый свиток. Там ничего интересного не было.  — Я так и подумала, что вы еще не спите, господин, — Йонса вошла в покои, неся в руках серебряный поднос. Как и её предшественник-наставник Вернер, она была облачена в тёмно-зелёный бархат. Поставила поднос на тумбочку в изголовье тахты. На нём стоял графин красного вина, смешанного с лимонным шербетом.  — Если выдаёшь себя за мужчину, то тебе следует привыкнуть говорить о себе в мужском роде даже наедине со мной, — пожурил её Хейст, отложив свиток и взяв книгу. Взглянул на поднос, с удивлением обнаружил на нём тарелку с куском клюквенного пирога. — Не помню, чтобы я просил приносить что-то кроме выпивки.  — Азер-агасы сам заявился на кухню и велел приготовить пирог специально для вас, господин, — пояснила Йонса. Её, как и Крала-регента, удивил подобный жест. — Быть может, так агасы желает проявить свою заботу о вас?  — Или долго выговоров не получал за самоуправство, — мрачно пробурчал омега. — Приведи его сюда. Пусть объяснится.  — Конечно, господин, — поклонилась девушка, а сама так и не смогла скрыть свою улыбку. В голубых глазах так и вспыхнули смешинки.       «Плохо её воспитал Вернер, — про себя фыркнул Хейст, убирая прочитанные книги и свитки в одну стопку, а те, что не успел просмотреть, сложил на подоконнике. — Не научил прятать свои истинные эмоции за маской холодного равнодушия?»       Налив себе в чашу вино с лимонным шербетом, и сделав глоток, Хейст покосился на кусок клюквенного пирога. Выглядел он аппетитно, пах просто восхитительно. Но подобное настораживало. Мало ли, вдруг он отравлен.       Шакир вошел без стука. И судя по его бодрому виду, он еще даже не ложился. Хотя, отсутствие сабли на поясе и небрежно расстегнутый на груди кафтан говорили о том, что бета планировал отдохнуть.  — Что это? — встав с постели, совершенно не смущаясь своего внешнего вида, Хейст указал на кусок пирога.  — Это? — Шакир нахмурился, присматриваясь. — Кажется, это сердце кого-то из ваших врагов, Государь.       Глаз Хейста нервно дёрнулся.  — Шучу. Это пирог. И что с ним не так, Государь?  — А это я хочу у тебя спросить? Что за самоуправство на моей кухне? Отравить меня надумал?  — Упасите боги, — усмехнулся бета, подойдя к тумбочке. — Если ты до сих пор не умер от собственного яда, то тебя уже никакой не возьмёт.  — Тебя Дидар покусал, что ты стал так огрызаться? — скрестил руки на груди Хейст. Рубаха чуть задралась, что не осталось незамеченным Шакиром.  — Я просто решил, что немного сладкого тебе не помешает. Или надо было испечь пирог с имбирём?       Взяв вилку, бета отломил кусочек и отправил его в рот. Тщательно прожевал и проглотил. Усмехнулся, заметив, что омега пристально наблюдает за ним.  — Не отравлено. Можешь есть спокойно.  — Впредь больше так не делай, — не переставая хмуриться, Хейст взобрался на постель и принялся за пирог, который оказался очень вкусным. Мягкое тесто и кисло-сладкая начинка просто идеально сочетались. — Сам ведь знаешь, чем это чревато. Если кто-то неправильно поймёт твои жесты и решит, что у тебя есть виды на меня, то нам обоим не поздоровится.  — Уж простите, что решил позаботиться о вас, Государь, — дерзко бросил Шакир.  — Мне не нужны проблемы из-за тебя, идиот! — гневно рявкнул омега, думая, чем бы бросить в агасы.  — Их не будет, — заверил тот. О рисках, которые влекут за собой отношения с супругом покойного императора, Шакир знал. Знал, но не мог не подразнить Крала-регента. Нагло наклонился к его лицу. — Но заставить тебя понервничать — это святое. Нечего расслабляться.  — Исчезни, — покончив с пирогом, Хейст ударил его по лбу вилкой.  — Как прикажите, — усмехнувшись, бета нагло перехватил руку омеги. И недолго думая, поцеловал его в губы, языком ощущая кисло-сладкий привкус клюквы, оставшийся на устах.       Хейст мог бы его оттолкнуть. Дело не хитрое, надо лишь укусить агасы за язык и пнуть его в живот, а там и выставить за дверь недолго. Вот только омеге этого совершенно не хотелось.       Он позволил Шакиру опрокинуть себя на постель.       Руки беты скользнули по бёдрам Крала-регента, задрали подол тонкой рубахи, огладили талию, пальцами ощущая шрамы. Шакир шумно вздохнул, углубляя поцелуй. С удивлением заметил, что Хейст страстно отвечает, иногда жадно посасывая его язык.       И это только еще больше раззадорило бету. Заставило спешно расстегнуть кафтан и приспустить штаны.       Хейст мысленно усмехнулся, почувствовав как твёрдый член скользнул в его зад, заполняя собой раскрывшийся канал «омежьего лона». Давненько его никто так не хотел. Даже с Гамалем необходимы предварительные ласки, чтобы у него встал.       Едва войдя, Шакир тут же стал жестко и быстро двигаться, словно боялся, что его оттолкнут. Пальцы до боли впивались в светлые бёдра, там, где красовались широкие чудовищные шрамы. Разорвав поцелуй, Азер языком прошелся по подставленной шее, зубами прикусил кожу на плече, пожевал мочку, играясь с золотой круглой серьгой, увенчанной кровавым пиропом.       Хейст тихо постанывал под ним, тщетно пытаясь подавить собственный голос. От каждого толчка его бросало в жар, по телу, от паха до корней волос на голове пробегали мурашки. Ему было хорошо. А опасность того, что их могут застукать, так и вовсе еще сильнее возбуждала, подстёгивала, заставляя сильнее насаживаться на член агасы.       Шакир рыкнул, рванул рубаху на Хейсте, обнажая левое плечо и, недолго думая, впился в него зубами, сильно кусая. Омега громко ахнул, слабо дёрнулся. Низ живота свело от нахлынувшего удовольствия.  — Придуши… — хрипло прошептал Крал-регент, глядя на любовника затуманенными похотью кроваво-красными глазами.  — Так вот, что тебе нравится, — прошипел Шакир, подчиняясь. Рука с силой сомкнулась на шее солсетурина, лишая воздуха. Амплитуду движений он не сбавил, а наоборот, стал яростнее двигаться, словно хотел порвать Хейста, причинить ему боль.       Омега выгнулся, пальцами вцепился в рубаху на бете, задушено постанывая. Слишком хорошо. Настолько, что он ягодицами ощущал ту лужу, что набежала под ним.       Аромат перевозбуждённого, будто в течку, омеги распространился по всей спальне. И если бы от Хейста еще пахло, как от нормального омеги чем-то сладким, фруктовым, ягодным или цветочным. Так нет же! Сырая земля и пожухлая опавшая листва — вот то, чем пах Крал-регент.       Но, несмотря на это, Шакир жадно раздувал ноздри, словно пытаясь насытиться этим ароматом смерти. Ослабив хватку, перестав так сильно сжимать шею Хейста, бета снова припал к его губам. Мышцы ануса и «омежьего лона» пульсировали, сокращались, сильно сжимали член Азера.       Масмавиец кончил первым, но не перестал двигаться. Старался довести до разрядки Хейста, который за секунду до оргазма пнул любовника пяткой в поясницу, вынуждая резко войти до конца.       Боль во время экстаза заставила омегу содрогнуться, задушено застонать. Тело била крупная дрожь. Слишком хорошо!       Шумно дыша, Хейст прикрыл глаза. Почти сразу стало холодно, из-за чего захотелось забраться под стёганый плед и устроиться под боком любовника. Но нельзя.       А Шакир не спешил отстраняться, нависая над Кралом-регентом. Разглядывал мужчину под собой, пытаясь представить, как бы он выглядел без всех этих шрамов, пережитого унижения и маски альфы, за которой тот прятался так много лет.       «Хорош был бы, если бы не жизнь тяжелая. Может даже, и покрасивее, чем Севилян наш», — про себя отметил Шакир, всё же отстранившись от Хейста.       Стал приводить в порядок одежды. Повезло, что он — бета. Ни его запах, — которого у него, впрочем, и нет, — к омеге не прицепится, ни наоборот.  — Впредь предупреждай, когда захочешь «поговорить», — подал голос Хейст, выровняв дыхание. — Ни к чему рисковать. А теперь, вон пошел!  — Как пожелаете, Государь, — усмехнувшись, Азер уже собирался уйти, как медленно отворилась смежная дверь, и из-за неё показалась заспанная мордашка Вариса.  — Пап, мне кошмар приснился, — сонно потирая глаза, пробормотал мальчик.       Шакира тут же бросило в жар. Он и забыл, что спальня Крала-регента, которая когда-то принадлежала императору Беренгару, соседствовала с покоями принца-наследника. Оставалось надеяться, что ребёнок ничего не слышал.  — А агасы что здесь делает? — Лъёлс тут же впился требовательным взглядом в бету.  — Успокаивал, — не подумав, выпалил Хейст, сев и одёрнув подол рубахи. — Мне тоже приснился кошмар.  — А-а-а… тогда меня тоже успокой, пап, — закрыв смежную дверь, мальчик взобрался на тахту.  — Доброй ночи, Государь, — чувствуя себя неловко, Шакир поспешил удалиться. Ему стало совсем не по себе. Даже уши стали гореть, как у мальчишки неопытного, которого пристыдили.  — Не люблю кошмары, — пробормотал Лъёлс, забравшись под стёганый плед, устроился на одной из подушек.  — Никто их не любит, — заметил Хейст, устраиваясь рядом. По телу пробежали мурашки, когда из зада стала вытекать чужая сперма. — Но ты уже достаточно взрослый, чтобы спать со мной.  — Один только раз, — заверил мальчик, прижимаясь к родителю.  — Ладно, один раз. И что же тебе такого страшного приснилось?  — Что тебя и Сьера убил папа-император.       Хейсту стало не по себе. Не нравилось ему подобное.

***

      Сарда шел на поправку. Под присмотром умелого Сафира раны хорошо заживали. А кости на пальцах рук правильно срастались, что давало надежду на то, что Вожак «Шакалов» еще сможет послужить.       Хейст сам лично спускался, чтобы проведать его. Спрашивал о самочувствии, не нужно ли чего и порадовал тем, что поднял ему жалование, а еще вознаграждение скромное пообещал. Какое — Сарда сам выберет позже.  — Ты всегда был щедр, господин Миркюр, — усмехнулся альфа, облизнув пересохшие губы.  — А ты всегда хорошо выполнял свою работу, Сарда, — подав ему воды, помогая напиться, Хейст невольно вспомнил то время, когда после битвы с волкодавами царевича Кагана, Беренгар тоже поил его.       Тряхнув головой, прогоняя прочь воспоминания, омега снова посерьёзнел.  — Отдыхай, набирайся сил. Ты мне еще нужен на службе, Вожак.       И ушел, наказав подмастерьям главного императорского лекаря лучше следить за «больным». Причем так, как умел только он, Крал-регент. Угрожая лишить нерадивых рук.

***

      Собрание Великого Совета проходило спокойно. Отчеты о ситуации на границах, в армии, о доходах и расходах казны, о том, что толкует народ на улицах и не только следовали друг за другом. Всё это, безусловно, было весьма важным, но Хейста куда больше заботили пока что две вещи: как продвигается дело с человечиной в провинции Дуз и, что происходит в Олусе.  — Расследование всё еще продолжается, Государь, — ответил верховный рахип Уруз, не переставая перебирать яшмовые четки. — Вы же не думаете, что это так легко? Сначала нужно найти те заведения, где подают человечину. Затем нужно узнать, кто поставляет это всё, а еще выяснить, кто покровительствует всему этому…  — Пусть ваши люди, Уруз-билге, работают быстрее, — перебил его Хейст. — Иначе я пошлю своих. Вы же не хотите, чтобы награда за успешно выполненную работу досталась кому-то другому, а не вам?  — Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, Государь, — перестав перебирать четки, рахип скрипнул зубами. — Будет воля Алкхалида и…  — Билге, не нужно уповать на волю богов. Не они медленно выполняют свою работу, — лукаво улыбаясь, вновь перебил Хейст.       Сьер, стоявший за правым плечом омеги, с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза. Иногда ему казалось, что отец испытывает удовольствие, выводить из себя людей вокруг.       Новостей из Олуса пока что не было, а воинам, посланным туда, чтобы отравить воду, было велено пока не возвращаться, а подождать и посмотреть, что будет.       Зато были новости из Худу, где народ массово стал посещать храмы и откармливать священных коров, лишь бы боги их защитили от тирании Крала-регента, который «одним только взглядом умертвил целый город».       Конечно, такое весьма позабавило Сьера, который был там и видел, что именно произошло. Но вот, что ему точно не нравилось, так это пристальный взгляд Шакира, направленный на Хейста. Даже Дидар с подозрением начал коситься на своего агасы.       Благо, что Великий Совет надолго не затянулся.       И как только представилась возможность, Сьерстакт поспешил за отцом. На поклонившегося Эрена-кафу, который нёс караул у дверей снаружи, он даже не обратил внимания. Замена Ормарра не вызывала у него доверия.  — Что-то случилось, что ты не хочешь отлипать от меня, воробушек? — с усмешкой вопросил Хейст, пройдя в коридор северного крыла, а после выйдя в сад. Тёплый ветер раскачивал кроны лиственных и хвойных деревьев, разносил по воздуху цветочный аромат.  — Я просто хотел сообщить, что вскоре у тебя появится еще один внук, — стараясь идти нога в ногу с отцом, сказал Сьер. — Арам в положении.  — Хорошая новость, — неспешно прогуливаясь по тропинке, выложенной светлым гравием, омега направился к светло-голубому навесу, под которым устроился Гамаль со своими воспитанниками: принцами Вильгеймом, Рауаном и принцессой Эстер. — Прими мои поздравления. И передай Араму, что я желаю ему крепкого здоровья. Хех, подумать только, у меня будет двое внуков.  — Трое, — поправил альфа, имея в виду еще и Лъёлса.       Хейст остановился, смерил сына строгим взглядом:  — Двое, Сьер. Лъёлс — мой сын. Как и ты. Или ты где-то умудрился поспеть и еще кому-то заделал ублюдка?       На это Сьерстакт лишь фыркнул, нахмурился.  — Арам — твоя главная слабость, — посерьёзнев, заговорил Хейст. — И об этом знают все. Это плохо, Сьер. Потому что если кто-то надумает навредить тебе или уничтожить, то воспользуются этим.  — Не всем быть такими черствыми и бездушными тварями, как ты. И Лъёлс таким не станет. Не станет уже потому, что любит тебя.  — Кто знает, может в будущем он изменит своё мнение, — пожав плечами, омега вздохнул. Внезапно улыбнулся, обвил локоть сына руками, прильнул боком к его боку, заставляя идти дальше. — Кстати, Вернер с Ормарром прислали весточку. Говорят, что в их угодьях развелось много дичи. Вот думаю съездить к ним, поохотиться. Что скажешь? Поедешь со мной?  — Лишь бы во дворце не сидеть, — закатил глаза Сьер. Но не стал отстранять от себя Крала-регента. О чем-то задумался. — Я с тобой поеду. А… ты так и не продал Хейлу, поместье отца?  — Нет. Оно приносит ежегодно стабильный хороший доход, а часть некоторых земель я и вовсе сдаю соседям во временное пользование. Я хотел продать Хейлу, но передумал. А что?  — Если у меня родится сын альфа или бета, я бы хотел потом ему передать в управление Хейлу. Ты ведь не против?  — Если хочешь — то так и будет. Ты уже взрослый и Хейла принадлежит тебе, как единственному сыну Касыма Нария.       Сьер довольно кивнул. Он был рад, что несмотря ни на что Хейст так и не продал поместье, которое принадлежало Касыму. Хейла — единственное, что осталось в память об отце-альфе.       Едва подойдя к навесу, Хейст тут же отстранился от сына. Дети перестали играть, поприветствовали Государя. Удивительно, но все трое, — Вильгейм, Рауан и Эстер, — побаивались его, словно знали, на какие зверства способен стоящий у власти мужчина.       Гамаль даже не потрудился встать с кресла, приветствовал Хейста лёгкой улыбкой, жестом пригласил сесть в свободное кресло.       Сьер встал за спиной отца, не столько сколько защищать его, а чтобы немного погреть уши.  — Ханин снова заперся в своих покоях? — потянувшись за крупным виноградом, вопросил Хейст.  — С утра он донимал Рахима-орталаму просьбой вызвать портных, — ответил Гамаль, попивая прохладный яблочный шербет. — Хочет, чтобы в гардеробе Симузара появилось больше омежьих вещей, которые куда сильнее напоминают женские платья. Бедный Ханин, совсем помешался.  — Может… — задумавшись, Крал-регент потёр подбородок, — есть смысл переселить его с сыном из гарема куда-нибудь? Территория Западного сада, которая прилегает к гарему, огромная. Там можно построить несколько небольших домов. Раз Ханину так некомфортно в гареме, то пусть живёт там.  — С чего вы решили его так выделить, Крал-Хейст? — прищурив сапфировые очи, масмавиец с подозрением покосился на него.       Сьер сделал тоже самое. Подозрения сами собой закрались в сознание альфы, заставляя его невольно выругаться. Как бы ни оказалось, что помимо Гамаля, Хейст еще и трусливого Ханина соблазнил. А что, это тогда могло бы объяснить особое отношение Крала-регента к Тархибу. Все правители любят одаривать своих любовников дорогими подарками.  — Просто интересно понаблюдать, что будет, — не обращая внимания на сверлящие взгляды, ответил Хейст. — Кто знает, может, почувствовав свободу, он перестанет быть таким тихим и пугливым.  — Ну да, свобода сильно меняет людей, — согласился Цветок Масмави.

***

      Встреча с Ормарром и Вернером была тёплой.       Так непривычно было видеть их обоих не в своих привычных облачениях дворцовых слуг, а в тёмных штанах, светлых рубахах и добротных кафтанах, украшенных причудливой вышивкой.  — А мы уж понадеялись, что больше никогда тебя не увидим, Змеюка, — ухмыльнувшись, Ормарр даже не подумал о том, чтобы отвесить Кралу-регенту поклон, а протянул ему руку для пожатия, словно старому другу.  — Взаимно, но Вернер сказал, что вас тревожит обилие дичи, вот я и решил помочь с этой проблемой, — усмехнувшись, омега пожал руку бывшего кафы дворцовой стражи. Перевёл взгляд на бету. — Хорошо выглядишь, Вер. Отдых от дворца тебе пошел на пользу.  — Ну да, поместьями управлять проще, чем целой оравой немых слуг, с которыми даже не поговоришь, — жеманно улыбнулся тот.  — Йонса пока что с ними справляется, — ответил Хейст. — Ну так, старички, покажите, где и какая дичь вам докучает?  — Ты кого стариком назвал?! — фыркнул Ормарр, но злился он не по-настоящему. — С тебя самого песок сыпется!       Наблюдавшие за этим хаки, которые сопровождали Крала-регента, переглянулись. Для них было удивительным видеть своего Государя таким… простым в общении, пусть и язвой.       Только Сьер не удержался и улыбался.       Ормарр и Вернер теперь были свободными людьми. А свободные люди, не всегда пресмыкаются перед правителями. Но насколько знал Сьер, по молодости его отец частенько огрызался с Ормарром-кафой.

***

      День стоял тёплый. Солнце светило высоко.       Дичи в угодьях было полно, только и успевай подстреливать, да собак выпускать.       Хейст посылал коня в галоп не столько ради добычи, сколько ради собственного удовольствия. Ветер бил по щекам, трепал багровые с проседью волосы. Лёгкие наполнялись свежим воздухом, в котором не ощущалось той приторной цветочной тяжести, которая окутывала Гурур.       Сделав знак хакам, чтобы они не следовали за ним, Хейст повернул на запад. Гнал коня через лес, где не было тропинки, и время от времени приходилось перепрыгивать через поваленные деревья.       Ветви так и норовили отхлестать по щекам. Приходилось наклоняться, прижимаясь к самой шее коня или прикрывать лицо руками.       Оказавшись далеко от основного места охоты, Хейст заставил жеребца сбавить темп. Животное неспешно брело, кивая головой.       Омега задумчиво теребил тёмно-коричневую гриву. Его мысли снова и снова возвращались к Олусу. Хотелось верить, что его план сработает. Но были опасения, что олусцовцы решатся на переправу через море к берегам Тунга и Кальта, где пока что в портах недостаточно хаков. Скудная, но всё же торговля пергаментом, редкими книгами, оливковым маслом и яркими красителями может принести хоть какую-то прибыль, чтобы Олус смог пережить год.       И тогда никто не приползёт на коленях с мольбой обратно принять их в Империю.       Нужно было отдать указ, согласно которому порты отказывались бы принимать судна из Олуса. Необходимо будет предупредить наместников и выделить хаков, которые будут вести тщательный досмотр.       Хейст не мог допустить, чтобы его план провалился. Если потребуется, то он отравит весь Олус, но не позволит этим ублюдкам пошатнуть его величие и величие Сариисинской Империи.       Перестав теребить гриву коня, Хейст выпрямился. Натянул поводья, желая вернуться. Именно в этот момент плечо задела стрела, вспоров иссиня-черный бархат кафтана, оставляя неглубокую рану.  — Какого… — уже собирался возмутиться Хейст, но оглядевшись, заметил, что его начинают окружать.       Восемь человек, одетых в черное, с прикрытыми платками лицами, у которых на плечах красовались лисьи хвосты.       Трое из них были лучниками, которые прицелились, натянув тугую тетиву.  — Вашу ж мать, — закатил глаза Хейст, пиная коня в бока, посылая его в галоп. Все мысли, которые до этого роились в голове, мгновенно исчезли. Остался только мат да проклятия. Стрелы летели ему в спину. Две из них угодили в круп жеребца, заставляя того встать на дыбы, завалиться на бок.       Хейст успел спрыгнуть с седла в последнее мгновение. Перекатился по земле, вскочил на ноги, обнажая из ножен Змея. И не давая противникам возможности, сам ринулся первым в атаку.       Нападавшие допустили ошибку, когда позволили своим лучникам выступить вперёд. Намного проще увернуться от стрел, когда ты видишь стрелявшего.       Достав из-за пояса кинжал с арбузным турмалином на навершии, Хейст рубанул по рукам лучника, что стоял ближе всех. Метнулся ко второму, замахиваясь мечом сбоку, а по факту всадил кинжал в лицо.       Удар сбоку был ожидаем.       Взвыв от боли, только еще больше впадая в ярость, Хейст закрутился волчком. Прикончил еще одного лучника, прежде чем сцепился с другими наёмниками.       То, что нападавшие были наёмниками, омега не сомневался. Вряд ли можно списать их внезапное появление на стечение обстоятельств.       И всё же, одному, раненому сложно выстоять против пяти, которые практически одновременно кидались. Хейст не успевал толком продумать свой следующий шаг. Атаки сыпались одна за другой и практически одновременно два меча рубанули по бёдрам, заставляя пошатнуться.  — И это всё? — криво усмехнувшись, омега стал отступать. Пусть лиц нападавших он и не видел, зато видел горящие ликованием светлые глаза. Наверняка, они были уверены, что выполнят своё задание.       Улыбка на лице Крала-регента померкла, стоило увидеть, как между деревьями промелькнула алая шерсть. Дирид неспешно вышел вперёд, скаля клыки, прижимая уши к макушке. А следом за ним показался Беренгар. Без единой царапины, без увечий, сжимающий в руке меч из эггрундской стали.       Звуки вокруг резко стихли. Всё внимание Хейста было направлено только на волкоподобного медведя да покойного императора, что замерли за спинами наёмников, которые одновременно подняли мечи, собираясь ударить.       Скрипнув зубами, Крал-регент завалился на бок и, недолго думая, рубанул мечом по ногам близ стоящих противников.       Крики звучали приглушенно, словно сквозь толщу воды.       Удар ногой по лицу заставил Хейста взвыть. Следующий пинок отбросил его в сторону, но не заставил выронить оружие.       Подбородок нещадно болел. Скорее всего, его разбили.  — Вставай! — крикнул один из наёмников, приближаясь. Звуки стали возвращаться. — Вставай, сука.       Сплюнув кровавую слюну, Хейст послушно встал, опираясь о вонзённый в землю меч. Заставил себя расправить плечи, осклабился, демонстрируя железные клыки.  — Подходите, ублюдки.       Дважды просить наёмников не пришлось. Они ринулись вперёд, замахиваясь мечами.       В следующее мгновение нападавшие коротко вскрикнули, завалились на бок. Из их шей и спин торчали стрелы.       Нахмурившись, Хейст перевёл взгляд туда, откуда стреляли. Крепче сжал рукоять Змея, видя, приближающихся хаков во главе со Сьером.  — Тебя можно хоть ненадолго оставить одного и, чтобы ничего не случилось? — прошипел Бекчи, спешиваясь.  — У меня всё было под контролем, — снова сплюнув, ответил омега. Взглянул туда, где еще мгновение стояли Дирид и Беренгар. Теперь там никого не было, что позволило солсетурину шумно вздохнуть с облегчением.  — Под контролем?! Да они чуть не убили тебя! — схватив Хейста за плечи, Сьерстакт встряхнул его. Но опомнившись, что они не одни, отстранился.  — Осмотрите тела, — холодно приказал Крал-регент, пряча Змея и кинжал с турмалином в ножны. Идти было больно и тяжело с ранами на бёдрах, но омега храбрился, делал вид, что всё в порядке, пусть и прихрамывал.       Разбитый подбородок, из которого вытекала кровь, болел не меньше. Еще и в голову начало давать, из-за чего Хейст привалился о ствол ближайшего дерева.       Часто и глубоко задышал, пытаясь пережить подступившую тошноту и головокружение.  — Поедешь на моей лошади, — сказал возникший рядом Сьер, протягивая родителю флягу с водой. — Вместе со мной. Не хватало, чтобы в дороге ты потерял сознание.  — Вернёмся в Гурур? — приняв флягу, Хейст стал жадно пить. Зашипел, когда вода попала на рану на подбородке.  — Нет. Останется на время у Ормарра с Вернером, а когда тебе станет легче, то вернёмся во дворец.  — Надо же, ты проявляешь заботу обо мне, — едко ухмыльнулся омега. Но тут же посерьёзнел, переведя взгляд на наёмников, которых обыскивали хаки.  — Никаких меток, записок или чего-то подобного при них не обнаружено, Государь, — спустя время сообщил один из хаков.  — Плохо. Так сложнее будет узнать, кому они служили. Ладно, срежьте кому-нибудь лисий хвост, а там разберёмся.

***

 — Я бы сказал, что боги любят испытывать твои нервы, — хмурясь, пробурчал Гамаль, — но похоже, что тут с точностью наоборот. Они хотят забрать тебя к себе, как достойного героя, а ты им не даёшь. И не стыдно? Не обращая внимания на боль в подбородке, Хейст коротко рассмеялся. Лауданум немного расслаблял, а вскоре и вовсе должен был притупить боль.  — А ты бы так хотел, чтобы меня не стало? — перехватив руку любовника, солсетурин подался вперёд. — Не слишком ли дерзкое желание?  — Лишь самую малость, — развалившись на постели, Гамаль смотрел в потолок. Волосы его всё еще были влажными после хаммама, а красивое, стройное и подтянутое тело обволакивала короткая туника из дымчато-розового шелка.       Хейст пробыл всего сутки в имении Ормарра и Вернера, после чего поспешил вернуться в Гурур. Нужно было дознаться, кем являются эти наёмники, и кто их заказал.       Сарда так и не смог вспомнить, кому могут принадлежат лисьи хвосты, так что пришлось поручить это дело шпионам. Хотя, в идеале, Хейст сам бы пожелал расследовать это дело. Но, увы, и без того дел хватало.       Оставалось лишь надеяться, что заказчики пожелают еще раз попытать удачу и наймут новых людей для покушения на Крала-регента.  — Ты обезопасил весь дворец, — внезапно проговорил Гамаль, — но себя не бережёшь. Может, пора бы и о себе подумать? Ты не бессмертен, Хейст. Не нужно испытывать богов и удачу. Рано или поздно, а смерть придёт за тобой.  — Продолжишь рассуждать в подобном духе, и я объявлю тебя новым рахипом, поставлю в ученики к Урузу, — игриво дёрнув его за прядь волос, Хейст ухмыльнулся. Раны на бёдрах не были слишком глубокими, но ходить всё же было больно.       Сафир категорически запретил делать резкие движения. А ноги по-человечески теперь тоже не раздвинешь, временно. Но вот стоя, на четвереньках, или опустившись грудью на горизонтальную поверхность, еще был шанс на секс.       Вот только Гамаль пока не спешил пользоваться своим любовником. Ждал, пока раны солсетурина заживут. Да и Ветур при нём, так что Цветку Масмави было, кого трахать.  — Грядущей весной я хочу поехать в Масмави, — сев на тахте, Гамаль потянулся до приятного хруста в суставах. — Возьму с собой Вильгейма, Рауана и Эстер. — А ты сильно балуешь детей тех женщин, что пытались нас уничтожить, — нахмурился Хейст.  — Они не виноваты в том, что их матерями были те две суки.  — Главное, чтобы в них не проснулась их кровь.  — Сомневаюсь, что Эстер будет ходить по дворцу и орать во всю глотку: «я женщина императора!» Но кто знает, что у этой девчонки появится в голове.       Хейст уже собирался обнять Гамаля, припасть к его губам, дразня ласками, как в дверь тихо постучали, а затем в спальню влетел Ветур:  — Государь, вас ищут. Говорят, что задание выполнено.  — Задание?