14

Иногда очередное спасение оборачивается в клетку. Больно ошибаться и признавать свою неправоту, больно смотреть в глаза любящего тебя человека и натянуто улыбаться, больно быть той, кем ты собственно, особо и не являешься. Каждое прикосновение Ширануи отзывается в Дороро болезненным спазмом где-то в самом низу живота и неприятным послевкусием во рту. Стоп, разве так должна ощущаться истинная любовь? В потертых толстых книжках (близких к учебникам по истории) пишут, что глубокие чувства рождаются вовсе не из глупой беспричинной влюбленности! Страсть и бабочки в животе — это, конечно, хорошо, однако настоящая любовь зарождается в первую очередь из уважения и полного доверия друг к другу. Наличие розовых очков не обязательно, если подумать. Однако, что же делать, если этот мальчик напротив не вызывает ничего, кроме недоумения и животного ужаса? Неужели так ощущали себя средневековые барышни, когда их папеньки приводили под свадебный алтарь совершенных незнакомцев? Воображение рисует страшные картины, стирая бледные холеные лица молодоженов. В горле пересохло, когда Дороро представила себя такой невестой. — Эм, я еще не готова, — бормочет девочка, уворачиваясь от поцелуя. — Прости. Нужно остановиться. Нужно сказать «нет». Но сил не хватает, ведь Ширануи смотрит на нее с таким пугающим обожанием, что сердце падает к желудку. Словно фанатик, он улыбается и робко касается огрубевшими пальцами ее бледной, словно молоко, щеки. Эх, знал бы этот парень, сколько труда было вложено в эту «штукатурку». Дороро тошно от самой себя, однако столько всего уже вошло в привычку. — Да, ты права, — шепчет на одном дыхании парень, заглядывая в светло-карие глаза. — И как я мог решить, что с тобой прокатит этот фокус? Конечно, все эти поцелуи слишком низменны для тебя. Страшная трясина засасывает девочку еще сильнее. Огромная ярко-розовая, с запахом клубничной жвачки и взбитых сливок, она успела поглотить не одно живое существо. Больная, беспричинная любовь. Бледно-розовый листок совершенно случайно обнаруживается меж страниц личного дела одного ученика. Сначала Хякимару не обращает внимание на эту бумажку, ошибочно решив, что данная записка является крохотной частичкой огромной «истории болезни». Однако что-то странное притягивает внимание молодого психолога на себя. Наивные блестящие чернила? Кривой вырез самой записки? Ужасный почерк? Или имя самого Хяккимару на обратной стороне? В конце-концов, эта папка принадлежит некому малолетнему ублюдку, который время от времени истязал животных (нужно взять этого мальчика под контроль), а не юному Ромео с суицидальными наклонностями. Кривая улыбка трогает тонкие губы, когда с первых строк начинает сочиться признание в любви. Неизвестная достаточно долго распиналась о своих чувствах, такие странных и непонятных. Ладно, слишком уж громко говорить, что данное послание — это полноценное признание, скорее первая ласточка великого чувства.

«Мне просто хорошо с тобой, идиот»

Просто хорошо. Просто весело. Просто я счастлива, ведь ты рядом. — Если тебе было так хорошо со мной, так почему ты покинула меня? Мио говорила практически тоже самое, однако она ушла. Не сказав ни слова, просто молча скончалась у себя дома с бледной улыбкой на губах. Хяккимару даже не знал, что его невеста была серьезно больна. Наверное, расскажи она ему об истинных положениях дел, то все закончилось бы иначе. А может, смерть стала для нее спасением? Ведь тогда Хяккимару был далек от себя настоящего. Типичный плохой парень, разве только на коляске и с влиятельным папочкой за спиной.

Эй, а любила ли она его на самом деле?