14

Если говорить грубо, то Хяккимару совершенно не ждал посетителей от слова совсем. Никто не должен ждать посетителей в вечер вторника, когда впереди длинный и изнурительный рабочий день. И даже если дело очень важное, то нужно сначала позвонить и попросить разрешения прийти. Так делают цивилизованные люди, но посетитель не знает даже таких простых норм. Отчасти Дайго это злит, но книгу он все же прикрывает и лениво катится в сторону входной двери, мысленно браня непрошеного гостя. В маленьком коридорчике совсем не прибрано, массивные полки нагромождены друг на друга и в целом пространства так мало, что кресло едва-едва может свободно проезжать в такой тесноте. Еще немного, и какая-нибудь обувная башня непременно обрушится вниз, вовсе лишая возможности нормально двигаться. «Нужно попросить отца выслать какую-нибудь горничную, чтоб навела порядок.» — мысль в голове мелькает так быстро, что едва не пропадает в воронке раздражительности. Все же неизвестный гость хочет попасть в его квартиру так страстно, что не убирает своего пальца с маленькой красной кнопки звонка. — Иду-иду! — оповещает хозяин квартиры, подъехав к двери. Настенные часы услужливо напоминают, что сейчас течет уже двенадцатый час. И кому понадобилась его скромная персона в столь поздний час? Он не успевает повернуть замок, как перезвон сменяется настойчивым стуком. Да стуком таким, что металлическая дверь ходит ходуном. На мгновение мужчину окутывает легкий страх. Быть может пришли за его головой? Хотя, кому вообще нужен калека с весьма богатым папочкой? Ответы в голову приходят быстро, оттого пепельные волосы едва не покрываются легким налетом седины. Будет чертовски неловко, если на лестничной площадке ошивается компания бугаев, пришедших по его душу. Но Хяккимару выдыхает с облегчением, когда узнает в гостьях инспектора по делам несовершеннолетних и смутно знакомую женщину с длинными, смольно-черными волосами. Женщина ему кое-кого напоминает, отчего становится страшно. Неужели произошло то, о чем он боялся и думать? Лицо Одзии красное от бесконечных рыданий, ладони абсолютно белые и дрожащие. Она захлебывается в своих рыданиях и отчаянно просит помощи, едва ли не падая на колени. Даже служительница закона, испытывающая стойкую неприязнь ко всему семейству Дороро, поджимает губы и отводит взгляд. Ей больно видеть страдания молодой матери, хотя чувство темного злорадства дает о себе знать. Упустила ребенка, теперь и пожинает плоды собственного воспитания. Одзия хватает его за плечи, сжимая рубашку до покраснения. Она с трудом пересказывает события минувших дней, стараясь придать своему голосу хоть какой-нибудь твердости. — Она пропала. Пропала, господин Дайго! Где-то там, на другой стороне небольшого городка, Дороро лежит на боку и бесконечно долго всматривается в темноту. На улице так жарко, что Ширануи даже не трогал футон и постелил на полу. Старая древесина такая прохладная и приятная на ощупь, что просто загляденье. Но девочка все равно не спокойна. Отчего-то ей так тоскливо, что хочется лезть на стену и отчаянно кричать. Да кричать так сильно, чтобы все услышали. Чтобы все поняли насколько она одинока и несчастна, находясь в этом месте. — Спишь? — интересуется Ширануи, повернувшись лицом к девушке. — Не-а, — Дороро отвечает лениво, как бы сонно. Но кровь в ее теле циркулирует с такой скоростью, что о нормальной дремоте и думать нельзя. — Я тоже, — парень смеется отчего-то, нагоняя откровенной жути. — Это так забавно. Никогда бы не подумал, что приглашу кого-нибудь в это место. Он не называет квартиру своим домом и, честно говоря, Дороро может это понять. Тут мало мебели, лампа одна единственная над потолком в каждой комнате и стены выкрашены в унылый зеленый цвет. Простыни, футоны и шторы пахнут чем-то тяжелым и непривычным, но не неприятным. Обычно такой запах стоит в помещениях, где хозяева ночуют не часто. Да и мелких предметов, потенциальных объектов привязанности совсем не наблюдается. Лишь одна единственная рамка с фотографией. Одна. Единственная. — А что так? — отчасти это вежливость, отчасти это любопытство. — Просто не было тех, кого я хотел бы сюда привести, — незамедлительно отвечает молодой человек. — Но сейчас я ощущаю странное желание… Дороро съежилась так, словно ощущала сильный свозняк. Нет, он не будет распускать руки. Ну, руку. Он может и выглядит жутковато, но чудовищем вроде бы не является. — И какое оно… Ну, твое желание? — Хочу завести себе аквариумных рыбок.