Мне семнадцать, придурок, тебя посадят

Уже вторую неделю чалюсь у тётки. Жизнь тут скучная, да только радует, что тётя в мою жизнь не лезет, не докучает, а готовится к приезду своей любимейшей подружайки. Слава богу, та приедет с сыном, будет кого подрочить, если уж совсем со скуки помирать буду. Уже несколько минут моя мама и тётя крутятся у зеркала, чтобы поехать в аэропорт встречать гостей. Москва - город большой, полон всяких пробок, так что выезжать надо часа за два, а то и за пять, чтобы успеть вовремя. - Антошка, сынок, - мама заглядывает в отведённую мне комнату. - Тётя Лена поставила супчик вариться, так что поглядывай за ним, а через полчаса поставь плитку на "единичку". - Хорошо, мам, - прослушав, я махнул рукой. И вот за женщинами закрылась дверь. Свобода! Ох, как я счастлив. Впереди меня ждут несколько часов спокойствия и тишины. Теперь можно курить посреди квартиры, нести всякую чушь, не боясь получить от мамы подзатыльник. Как бы я не казался невоспитанным ебланом, мама для меня - авторитет. Я врубил на всю Ивановскую Three Days Grace, позабыв о соседях; начинаю творить чудеса: я недавно купил себе несколько акриловых маркеров - хотел расписать новые кеды. Что мне написать? Послать всех , кому я неугоден, нахуй? Нет, это как-то грубо, даже для меня. Я просто поставил себя на места тех людей, к которым будет относиться эта надпись. Да блять, что это со мной происходит? Я никогда так не думал о других. Старею. Даже через громкую музыку я услышал, как на кухне что-то убегает. Но я совершенно не предал этому значения, пока не почуял неприятный запах. С криком "Да вашу ж мать" я добежал до кухни. То, что я увидел, сразило меня: суп, поставленный тёть Леной, выкипел весь нахер, расплывшись по плитке, которую, между прочим, мы вместе с мамой недавно драили. Я быстро распахнул окно и стал руками выгонять весь дым. Ебать, я как птица. Нехорошо вышло с супом-то. Надо всё прибрать и сварить новый, пока не вернулись мама, тётя и гости. Блять, говорить-то просто. А варить-то я совсем не умею! Может пиццу заказать? А что я скажу этим? Нет, не вариант. Делать нечего, надо исправлять свой поступок. Нахер мне это надо? Надо Антон, надо. Я еле как отмыл грязную плиту, подтёр под ней пол, почистил кастрюлю. Ух, умаялся, будто неделю без отдыха дом строил. Осталось что-нибудь сварить. Нашарив подходящий рецепт в тёткиной кулинарной книге, я принялся чистить картошку. Поганее занятия я никогда не видовал! Поранив почти все пальцы, я, проклиная этот ёбаный день, посмотрел, сварилось ли мясо. Нет, ещё не готово. Блять. Только-только я сварил "суп", в дверь позвонили. Под песню 4ре апреля "Лучший мир" все ввалились в и без того узкий коридор. ... лучше бы этого не происходило. Вместе со всеми, являясь сыном тётиной подруги, зашёл Влад - тот человек, от которого я недавно сбежал. Мы учились в одной школе. Я его сразу там заприметил. Он слушал рок и одевался, как Курт Кобейн. Сначала я просто подражал ему, а потом понял, что Влад - это тот человек, который должен идти со мной по жизни. Тогда-то во мне и потухло то гетеро, с которым рождаются все парни. Влад подошёл ко мне первым, но совсем не за тем, о чём я мечтал. Он позвал меня в группу, ведь уже в те годы я профессионально ладил с барабанной установкой. Я не мог терпеть присутствие парня долго, поэтому в скором времени сознался в своих чувствах. И зря. Ебать, как мне было больно слышать: "Антон, не говори глупостей. Ты хороший парень, найдёшь себе девушку..." А-а-а, до сих пор от этих слов тошнота к горлу подходит. Когда всё уладилось, и гости расположились, я с силой затащил гитариста в свою комнату, которую, между прочим, мне теперь с ним же придётся делить, я начал разговор. - Какого хера ты тут делаешь, а? - Такого, видимо, что и ты. В гости приехал. - Да я, блять, вижу. Не слепой. Ты давай, собирай вещички и иди спать к маме, не хочу я с тобой жить. Заебался терпеть твоё присутствие. Только решил отдохнуть, и тут, нанац, ты опять рядом. - Да ты не пробовал уже... - Что? Не хочу я привыкать. Я до сих пор, блять, люблю тебя. А ты, уёбок, срёшь на это. Тебе ведь похер на мои чувства. Пшёл вон, видеть тебя не могу.