Джин из бутылки

Алексей подкинул меня на работу и, попросив принести капучино с круассаном, когда кондитер испечёт, отправил на смену. Я с любопытством проверил баланс дебетового виртуального счета, где хранился мой долг Лёше. Этим утром его пополнили на сорок тысяч. «Ну вот. Отличная из меня получилась проститутка…» — убито решил я и пахал без обеда, как проклятый. — На тебе лица нет. Плохо спал? — Не так уж и плохо, — признался я Жене. — Да? — Она расплылась в улыбке, будто раскусила меня. — Эй, хочешь, познакомлю тебя со своей сестрой? — Хм, тогда возьмём с собой ещё и Олега? Идея была не очень. Женя, возможно, имела виды на Олега, а он с первого взгляда начал пускать слюни на мою красотку Люсю. Мне следовало бы разыгрывать роль сурового брата и бдительно следить за их сближением. Но с тех пор как Люсе пришлось бросить учёбу в техникуме, у неё не было ни подруг, ни новых знакомств, и мне не хотелось испортить их общение. К тому же я мог понять Олега. Сложно пройти мимо такой, как она. На фоне одинаковых красоток с идеально прямыми волосами, одинаковыми губами и глазами она выделялась, как редкий фрукт. Тонкие кукольно розовые губы, вьющиеся белёсые волосы, мордашка в блёстках. Это придавало ей нежный мерцающий вид, хотя и без того она была как ангелок с открытки. — Прости… ты, наверно, хотела с ним провести время? — покаялся я, вспомнив про Женю, когда мы сидели в торговом центре и ели мороженое. Олег сливал монетки в автомат с игрушками и пытался достать очередного плюшевого уродика; Люся бегала вокруг, подсказывая, куда направить металлическую лапу. — А-а, забей. Мало ли таких Олегов. Да я, скорее, так, от скуки, — отмахнулась Женя, но немного помрачнела. — Ей нужнее, — и улыбнулась, отпуская ситуацию. — Ладно, — улыбнулся и я, разглядывая её лицо. Может, ещё не всё потеряно? Женя всё равно нравилась мне. Хотелось поцеловать и коснуться её. Но стоило сделать хоть движение в этом направлении, и я будто чувствовал Лёшино горячее дыхание у виска. Пару раз даже озирался, мало ли? Мы сходили в кино, и я вернулся очень поздно. Ещё несколько дней прошло в напряжённой работе: днём я пахал в зале, а вечером наводил порядок в Лёшиной квартире. Затяжное перемирие сводило с ума почище самого нападения. Я знал, что Лёша ещё не взял своё, он просто пожалел меня, а теперь играл. И когда в середине недели я вернулся раньше и застал его вальяжно раскинувшимся в гостиной с сигарой, то едва не заехал по его холёной морде. С остервенением приготовил бутерброд с огромным куском варёной колбасы и злобно запихнул его в рот. Лёша, зайдя на кухню, поставил полупустой стакан на стойку. — Ну как ты сегодня, настроен на секс? Подавившись, я расплескал сок фонтаном. Долго откашливался, а потом свирепо посмотрел на его насмешливую рожу. — Ага. Конечно. Щас, задницу намажу. — Да не парься, я сам тебе намажу, — хихикнул Лёша и ушёл куда-то. И тут я понял, что он не пошутил. — И что ты там застыл? — донеслось из другой комнаты. На ватных ногах я побрёл на голос и застал Лёшу в трусах-боксерах рядом с открытой душевой. — Мне… мне надо что-нибудь выпить. — Обойдёшься, ты в прошлый раз был в хлам пьяный. Вялый, как дохлая мышь, сегодня будешь трезвенький, — и трусы стянул. Почувствуй разницу, называется. Несмотря на то, что я вроде как привык к Лёше, перспектива леденила душу. Я не мог пошевелиться, не говоря уж о каком-то там раздевании. — Ну, чего ты? — выглянул из душевой мокрый Лёша спустя пятнадцать минут. — Ладно, хорошо. Иди сам, — обмотав полотенце вокруг бёдер, он удалился в спальню. Трясущимися руками я погуглил, как подготовиться. Намыть — намыл, но клизму перед анальным сексом, как советовали, делать не стал, да и инструментов подходящих не было. Потом попробовал намыленные пальцы пропихнуть туда, внутрь. Туда ещё было ничего, а обратно почему-то охренительно больно! Я глянул на два своих пальца, примерно представил масштаб трагедии в виде Лёхиного члена и понял, что надо валить. Чем я вообще думал, когда соглашался? Задыхаясь, я натягивал шмотки прямо на мокрое тело. Тихонечко приоткрыл дверь из душевой и нос к носу столкнулся с Лёшей. Он устало вздохнул, сложил руки на груди: — Ну что, не хочешь по-хорошему? — Я… да я просто не могу! У меня задница для этого не предназначена! — Господи… — закрыл лицо ладонями Лёша, — ну какой же ты упрямый. Мы это уже проходили. Тебе было больно или плохо в прошлый раз? — Нет, но… — Почему вдруг тебе должно быть плохо теперь? — Зачем вообще со мной возиться? Вы отлично трахаетесь с Артёмом, ещё и денег сэкономишь. — А вот тут ты не прав. Артём — шалава с опытом, он берёт дорогими подарками. Стало противно от этого откровения, зачем вообще мне было знать? — Я не могу… — Тогда я просто тебя свяжу, — предложил Лёша, притягивая мою голову к себе. Он жарко поцеловал, и я поплыл. Сложно было сопротивляться его поцелуям — всё равно что отказать себе в лакомстве. Я таял в его объятиях; Лёшины губы действовали как анестезия и афродизиак одновременно. В этот раз он приволок меня в постель. — Я настаиваю на выпивке. — Молчать! Лёша с трудом сорвал с меня джинсы и задрал мои ноги себе на плечо, подсаживаясь вплотную. Я сжался так, что бёдра чуть ли не судорогой свело. — Расслабься. — Не могу. — Расслабься! Иначе будет больно. Я вздрагивал, когда он прикасался. — Да что там за фигня? Ты… ты чё, совал туда что-то? — Нет! — взвился я. — Только пальцы… — Идиот. Нельзя же вот так брать и совать сразу! Надо было смазать, теперь там трещины, и будет щипать. — Если будет просто щипать, я потерплю… — ещё не зная, о чем говорю, согласился я. Было непросто. Лёша делал то больно, то приятно. Мучился около получаса, прежде чем я с удивлением понял, что могу расслабить мышцы там. Требовалась серьёзная концентрация, но вроде я справлялся. Я привык, и мне почти было не больно. Только жутко тесно. Лёша был надо мной весь в поту, с красным лицом. В итоге мы нашли баланс, я отвлёкся и стал думать о чём-то светлом, зажмурив глаза; Лёша двигался во мне плавно и размеренно. Дыхание тоже вошло в нужный ритм. И вдруг болевые ощущения пропали, исчезли, осталось только распирающее чувство тесноты, от которого я получал удовольствие; даже вроде как встал. Лёше это так понравилось, что он запыхтел усерднее, наглаживая мой член. Потом какой-то провал в памяти, и я опять весь в сперме. Боль вернулась, шевелиться было чревато. Лёха упал на подушку рядом. — Фух. Как ты это сделал? — Что? — Ну… вот это. — Да хрен знает. — Я так вымотался, что лень было думать, что имел в виду Лёша. — Ты там такой узкий, и мягкий, и сладкий… ещё и кончил прямо у меня на глазах, от анального секса кончил… — В смысле? Ты же сам говорил, что мне должно быть хорошо. — Нет, ну я-то соврал! Кому в первый раз бывает хорошо? А ты взял и кончил! Ты просто охренительный… — А ты козёл, — злобно выплюнул я, поднимаясь, а Лёша поймал меня за ногу и притянул обратно. Обстановка между нами теперь была, мягко говоря, дружелюбная. На работе в том числе. Днём мы обменивались любезностями и сдержанными комплиментами. Я спокойно проглатывал насмешки Артёма. Что ему ещё оставалось, кроме зубоскальства? Он бесился. Скорее всего, Лёша расстался с ним не лучшим образом. Но какое мне до этого дело? — Теперь ты ещё более пришибленный, чем до того, — заметила Женя. — Класс, я вроде как… в курсе. — Замечание показалось мне нетактичным и вызвало раздражение. — Значит, всё? Ты уже там, за гранью? — У меня не было выбора, — огрызнулся я. Хотя, возможно, это была не совсем правда. Притиснутый к стене с жарким Лёшиным поцелуем, я понял, что это вообще не правда. Я сам этого хотел и пришёл к тому, к чему пришёл; всё случилось с моего молчаливого согласия. Он смотрел на меня потемневшим взглядом, дразнил губами, прижимал к груди так крепко, что дыхание перехватывало. И не заходил дальше поцелуев уже вторую неделю. С утра выходного дня я драил полы и окна в Лёшиной квартире, а днём был у Люси. Я немного боялся её реакции на свои приключения. Стоило ли вообще посвящать её в подробности? Но что-то подсказывало, что рано или поздно Люся узнает сама. Хотя сейчас ей было не до того — отношения с Олегом развивались очень бурно. Когда я почти уже добрался до Лёхиного двора, из соседней подворотни вышло трое в капюшонах. Темнело поздно — лето было на носу, и я оглянулся в поисках свидетелей. — Я тебе говорил, гнида, отвалить от моего мужика? — спросил Артём. Я только хмыкнул в ответ и пошарил по карманам. У меня даже зажигалки не было, чтоб в кулаке сжать, я же не курил. Салфетка, ключ-карта, пара монет, телефон в заднем кармане. Взял телефон. Сплюнув, Артём попробовал атаковать, и я убрал его сразу одним ударом телефона по башке. Дальше оказалось сложнее: с одним я сцепился так, что второму было даже не влезть толком. «У дохляка и друзья дохляки», — остервенело думал я, чувствуя, что массы во мне побольше. Собравшись с силами, я толкнул его на второго, и оба завалились. Потом один зацепил меня под колено. Когда я рухнул, второй уже подорвался, готовый месить меня ногами. — Эй, слышь! — заорал кто-то; я закрыл лицо и голову руками. Нападавшие дали дёру. Господи, они втроём и со мной одним еле справились, будь со мной ещё хоть кто-то, парни могли здорово огрести. — Вставай! — велел мужик и сам меня поднял одним рывком. — Ты… ты в порядке? Как глаз? — Подзаплывёт чуток, но жить буду, — ответил я Лёше, вытирая с лица асфальтную пыль. Немного саднили рука и бок. Лёша выглядел напуганным. Он не прекращал осматривать меня и отряхивать. — Боже, да ладно, брось! Ничего такого, серьёзно! — Я… просто… — он задыхался, — …я увидел, ты лежишь, и эти… — Лёша двух слов связать нормально не мог; глядел шальными глазами. — Да они хиляки, посмотри на меня. Я один как они двое вешу. Ничего бы они мне не сделали, — последнюю фразу сказал, обхватив Лёшу за лицо, чтобы он перестал суетиться. Он убрал мои руки и, сжав в объятиях, резко поцеловал. Я даже воздуха в грудь не успел набрать. Лёша увлёкся, распуская язык. Я прекрасно понимал, что мы на улице и сейчас слишком светло для таких порывов, а он плевал на это. — Живо домой! — прорычал он. Я был ошарашен. Мы стояли в тёмном коридоре, прижавшись лбами. Я вроде как поймал Лёхину волну. Он не на шутку испугался, даже запаниковал, потерял контроль. Он не отпускал руку. — Я… ты иди, а мне надо принять душ. Остыть. — Лёша ещё сильнее стиснул мои пальцы. — В прошлый раз что-то было не так? Тебе не понравилось? — напрямик спросил я. Его поведение и взгляд шли вразрез с предложениями. — Нет, наоборот. Я… ха-ха, боюсь уйти в минус, — пошутил Лёша; его глаза заманчиво блестели в темноте. — У меня типа ночь распродаж. До Лёхи долго доходило, а может, он просто переваривал. И я оказался втянут в сладкий поцелуй длиной в целую ночь. Насчет «уйти в минус» Лёша не шутил. Он брал меня так развязно и горячо, что вспоминать было стыдно, не то что с кем-то делиться. Было и больно, и приятно, и одуряюще. Зависая на самом краю перед одним из оргазмов, я видел, как он наслаждается. Он сводил меня с ума. А я просто бросился в омут с головой.