Внутри меня горел огонь

«Первым на операционный стол надо нести того, кто молчит! Раз орёт и требует помощи — значит выживет».

Алексей Пехов «Вьюга теней»

— Замышляют что-то, — прошептал Борис как бы сам для себя, пристально наблюдая в бинокль за неторопливой и размеренной работой боевиков. Столь трепетное и нежное обращение с ящиками удивляло. Как будто вместо взрывчатки на дне находились совсем грудные дети. — Не нравится мне их чёрный чемоданчик.       Ответ от Багиры так и не пришёл. Видимо, всё серьезнее, чем думали. Что делать? Чувство справедливости не давало сидеть на месте и позволять врагу свободно разгуливать. Плюсом ко всему шла девочка, по-прежнему находившаяся в зоне риска. В первую очередь, необходимо вытащить жертву за пределы поля боя и переправить в Санкт-Петербург для допроса и последующих процедур. Но как? Вопрос требовал быстрого решения. И жертву ли? Может, зря все считают её невинной овечкой? Может, она вовсе не пленница, а соучастница, яро поддерживающая взгляды на мир? Борис задавался этим вопросом много раз и не находил ответа. Буря сомнений терзала его душу. Не находилось ни одного факта, подтверждающего или опровергающего версию. Он совсем ничего не знает о ней. Не сделать бы роковую ошибку, которая заберёт с собой десятки жизней.       Алана шагнула вперёд, вцепившись взглядом в засаду спецназа. «Всё-таки заметила! Не зря крутилась рядом с укрытием, ну и чуйка», — подумал про себя Тарасов, поджав тонкие губы. Ребята сползли чуть ниже, прижав головы к пыльной земле. Непонятно, чего можно ожидать от девушки-загадки. Если она на стороне отца, то о спасении и речи не могло идти, скорее, она сама принесёт их головы отцу. Всё же мнение Тарасова плавно переходило на сторону версии о соучастии в заговоре. Расти рядом с таким чудовищем и не перенять качества казалось сверхъестественным.       За спиной прокатилась беготня, щелчки затворов автомата, кто-то раздавал на местном наречии команды и подгонял "нерасторопных" бойцов. Шаги становились всё громче, разносясь то вправо, то влево. С боевым криком прислужники Карима окружили затаившихся, почти слившихся с пейзажем Кота и Бизона. Надо признать, их разведка работает хорошо. Глупо было думать, что на гостинице всё окончится. Только вот почему бойцы не заметили хвост?.. Обычная разведка, не предвещающая никакого рода боя, а всего лишь сбор информации, вышла из-под контроля. А возможно, никакого хвоста не было, а за время их пребывания здесь именно Алана заметила и выдала присутствие чужаков. В принципе, Борис и не сомневался, что девочка поступит именно так. Громкие выстрелы автоматной дроби улетели в воздух, как предложение добровольно сдаться в плен. После минутного промедления пули полетели прямиком в военных. Хорошо, что укрытие позволяло хоть немного передвигаться и давало право отстоять свою свободу, попавшую под большой вопрос. Силы не равны, дураку ясно, рано или поздно сопротивление будет подавлено, но сдаться без боя равно позору. Кот перебегал с одного места на другое, пытаясь отбить укрытие с разных сторон. Патроны заканчивались, а у противника они, похоже, бесконечны. Боевики продолжали наступление, видимо, догадавшись об иссякающих боеприпасах. На двух-трёх загорелых лицах мелькнула коварная улыбка, но среди этих лиц не было видно ни Аланы, ни главаря. Бизон всем сердцем ненавидел девчонку с каменным сердцем. Она оказалась не лучше своего папаши и не заслуживала спасения. — Не продержимся, отходить надо! — крикнул командир, меняя "магазин" в автомате. — Только вот куда?! — вжавшись в горячую землю, Кот переждал, когда утихнет стрельба, и с новыми силами ринулся в бой. — Попытаемся прорваться, сзади всего трое! — ползком Борис, оставляя выгодную позицию, двинулся к новой, вдыхая пыль, взмывающую в воздух от малейшего движения.       Кот, прикрывая отходящего, решил применить тактику обмана. Быстрыми перебежками он принялся отстреливаться от боевиков, создавая иллюзию многочисленности. Приём хороший, и всё же не настолько эффективный, чтобы подарить спасение. — Один есть! — радостно воскликнул Бизон, выглядывая из-за камня. Ему удалось застать момент падения противника со склона, боевик прокатился ещё несколько метров и исчез, свалившись с обрыва.       Минутная радость стоила дорого. Руку разрезала дикая обжигающая боль. Борис сразу зажал почерневшей от валяния в пыли и грязи рукой рану и вжался спиной в шершавый валун. Ткань формы постепенно пропитывалась кровью, которая расплывалась в огромное пятно. Рука слабела, он больше не мог сражаться с той же силой, как раньше, автомат стал неподъёмным грузом, а спусковой курок — свинцовым. Чуя всем нутром, что приспешники Карима приближаются, сжимают осаду, Тарасов, наплевав на собственное ранение, вернулся на позицию. С каждым выстрелом конечность отдавала болью с новой силой, но солдат старался не обращать на него внимая, лишь издавая рык, похожий на рык безысходности и злобы. Ионов истратил весь запас патронов, теперь ему ничего не оставалось, кроме как ринуться в бой с голыми руками, хотя это сравнимо с самоубийством. Он отбросил автомат в сторону и с горечью осознал: отступать некуда. Скоро у командира тоже закончатся патроны, и тогда им поможет только чудо. Вася вспомнил, как давал самому себе обещание быть сильным и биться до последнего, а что выходит?       Подобравшись ближе к Борису, Вася прокричал что есть мочи, стараясь перекричать стрельбу и свист пуль в воздухе: — Я пустой! Что делать?!       Борис вновь вжался в валун, пережидая атаку. По правде говоря, он и сам не был богат на патроны. Осталась самая малость, и их лучше бы приберечь на отступление или же подпустить врага ближе и дать последним запасом по цели, стоявшей так близко. — Бизон, ты как?! — красное пятно на форме Тарасова превратилось в багровое, растекающееся со страшной скоростью. Ещё немного — и товарищ просто умрёт от потери крови, должно быть, задеты большие кровеносные сосуды, если не серьёзнее. Могет быть задета кость. Нужно как можно скорее перевязать рану, вколоть обезболивающее и продезинфицировать рану, конечно. А в идеале — вытащить пулю. Опять же, нет времени и возможности!       Алана знала, кто скрывается за камнем. Старалась стрелять мимо, но так, чтобы никто не заметил. Хотя даже калека попадёт в яблочко с автоматом и оптическим прицелом. Всё же она рассматривала прибытие спецназа как шанс вернуться домой. Она видела этот шанс во всём, что связано не с Каримом и Кавказом. Даже что-либо незначительное казалось спасительной ниточкой и таким близким и недостижимым для неё, маленькой кавказской пленницы. К Санкт-Петербургу девушка чувствовала больше родного, чем к здешним местам, хоть и прожила здесь долгих восемь лет. Почти не помнила родного города, но парк рядом с домом навсегда остался в её сердце, там они гуляли с мамой и катались на каруселях. Вокруг всё пропиталось ненавистью и злобой. В каждом предмете чудились отчим и крики матери. Кавказ стал её тюрьмой, местом, куда бы она хотела вернуться в самую последнюю очередь. — Что ты творишь, дура?! Кто тебя так учил стрелять?! — грубая рука Ахмеда схватила Алану за грудки, тряся с невообразимой злостью.       Брюнетка с силой вырвалась из крепкой хватки дяди, поспешив к своим, в укрытие. Откуда у неё взялось столько сил — до сих пор остаётся загадкой. Наверное, ничего лучше сегодня уже не могло случиться. Короткими перебежками девушка продвигалась к пленным, засев среди невысоких кустов. Мысленно рассуждая, Алана понимала, чем грозит взятие Карима. Возьмут и её саму, за соучастие в планах, как минимум, светит срок. Из одной тюрьмы она попадёт в другую. Её мечтам не суждено сбыться. Они останутся мечтами, а она останется тут. Или же придётся выбрать меньшее зло. По большому счёту, девочка ничего незаконного не совершила, крови на руках нет — ничего, связанного с преступностью. От этого не становилось легче. Нет доказательств невиновности, но есть клеймо дочери боевика, и этим всё сказано, кто будет разбираться? Кто поверит?       Выстрелы утихли. Борису почти удалось обойти боевиков, за ним следовал новичок. Место боя выглядело так, словно никого и не было, словно они стреляли в воздух, а не по кому-то. — Бизон, давай вперёд, — скомандовал парень, прикрывая раненого товарища. Кот был уверен, что больше им ничего не грозит.       Ионов спустился вниз по земляным выступам, командир медленно спускался следом, заметно отставая. Ослабевшая рука волочила за собой автомат, бряцающий по встречавшимся на пути препятствиям. Два ствола встретили командира прямо у самого лица. Быстро обезоружен и пленён. Сам не представляя, как можно было так подставиться, капитан корил себя. Разве можно было так сглупить?! Так ослабить хватку! В самый ответственный момент! Ладно новичок, но ты, солдат с большим опытом, мог догадаться! Мог не терять бдительности! — Кот, уходи! Это приказ! — только и успел выкрикнуть Борис, последовал сильный удар по голове, и мужчина провалился в темноту.       Не смея ослушаться, Кот уклоняясь от летевших в след пуль, бросился бежать. Помочь Борису в одиночку невозможно, особенно сейчас, когда за спиной куча боевиков. Совесть грызла и не давала покоя, оставить сослуживца, своего, на растерзание нелюдям — просто бесчеловечно. Но что он мог против десятка солдат? «Связаться с центром», — с этой мыслью парень бежал, пока звуки преследователей не затихли в дали. Присев и переведя дух, Ионов обратил внимание на рукав формы, окрасившийся в красный, точно такой же, как у Тарасова и не заметил, как сам потерял сознание.