Быть пойманным

Больно, больно, больно. Дышать больно, и глаза печёт так, что невозможно их открыть. Первым порывом было броситься следом. Потребовать объяснений и объясниться самому, но Гарри точно парализовало. Он цеплялся за коробку, будто боялся упасть. А взгляд прикипел к чеку, лежащему среди мусора. В ушах всё ещё набатом звучали мерзкие обвинения, а Драко как будто стоял рядом и презрительно кривил губы. Он не помнил, сколько так простоял, а потом вдруг расхохотался. Тысяча за месяц. Да он дешёвка. Уличные шлюхи и те, наверняка, зарабатывают больше. Он всё смеялся и смеялся, утирая выступившие слёзы. Сгибаясь пополам и упираясь ладонями в колени. Остатки молока выплеснулись и растеклись по полу белой лужицей, грозясь впитаться в ковёр. Гарри бросил картонку в мешок с мусором и выпрямился. С самого начала было понятно, что эти недоотношения обречены на провал. Нужно что–то большее, нежели классный секс, чтобы двое стали настоящей парой. А он–то навоображал себе невесть что. Гарри вспомнил свои сегодняшние мысли об их с Драко отношениях, и ему снова захотелось смеяться. Откровенности ему захотелось. Получай полный вагон, да ещё с прицепом. И не надорвись, когда разгружать будешь. Он носился по квартире и с каким–то остервенением доделывал то, что не успел днём. Буквально вылизывая своё жилище. Хотя, пожалуй, именно это сейчас ему и нужно. Вычистить все воспоминания. Поттер затолкал в пакет постельное бельё и домашние брюки и футболку Драко, чтобы потом сдать в прачечную. Зубная щётка бывшего любовника полетела в мусорное ведро. Гарри врубил кондиционер на полную мощность, чтобы, наконец, перестать чувствовать тонкий пряный аромат Малфоя. Чек? Ну, нет. Он почти любовно разгладил дорогую бумагу банковского бланка. Парень усмехнулся. Рвать он его не будет. А возможность вернуть эту бумажку ещё представится. Гарри принял обжигающе–горячий душ, растёрся жёстким полотенцем. Уничтожая память о прикосновениях чужих рук, губ, кожи. Он оделся, покидал кое–какие вещи в сумку. Спустился вниз и окинул гостиную изучающим взглядом. Всё сияло так, будто квартира служила полигоном для испытания чистящих и моющих средств. Поттер иронично хмыкнул. Кажется, что сегодня он переплюнул тётку с её манией чистоты и порядка. *** Он позвонил в дверь дома номер четыре на Тисовой. И ему открыли практически сразу. - Привет, тётя, - Гарри чмокнул женщину в чуть впалую щёку. – Можно я поживу у вас? Высокая худощавая блондинка всплеснула руками: - Почему ты спрашиваешь, Гарри? Это твой дом. Проходи. Будешь ужинать? - Нет. Я не голоден. А чаю выпью с удовольствием. А Дад дома? - Да. Проходи же скорей. Через десять минут Петунья, Дадли и Гарри сидели на кухне и пили чай с пирогом, оставшимся с обеда. Тётя и кузен утирали слёзы, выступившие от смеха. Бурно жестикулируя и буквально захлёбываясь словами, Поттер рассказывал о сегодняшней ссоре Снейпа и Блэка. Но стоило Гарри поблагодарить за чай и выйти из кухни, как улыбки стекли с лиц матери и сына. - Я поговорю с ним. Дадли поднялся на второй этаж и, тихо постучав, заглянул в комнату брата. Тот в одежде лежал на кровати и, судя по мерному дыханию, уже спал. - Гарри, - шёпотом позвал Дурсль, но ответа не последовало. Твёрдо решив поговорить с кузеном утром, здоровяк ушёл к себе. Зелёные глаза распахнулись. Не вставая, Поттер кое–как стянул джинсы и футболку, забрался под одеяло, практически мгновенно проваливаясь в вязкое тяжёлое забытьё вместо сна, из которого резко вынырнул утром. Будто вытолкнул кто. Осознание того, что произошло вчера, накатило с новой силой. Гарри ушёл из дома до того, как проснулись родственники. Оставил на кухонном столе записку: «Я у Рона». Взяв старую машину кузена, парень часа два или три бесцельно колесил по окрестностям. Гарри понимал, что это похоже на бегство, но он слишком хорошо знал своего брата. Дадли не успокоится, пока не вытрясет из него всю правду. Профессиональная привычка. Гарри обязательно поговорит с ним, но чуть позже. *** Рон распространял вокруг себя удушающую волну злорадства и даже не пытался скрыть того, что счастлив. Гарри уже не понимал, зачем вообще приехал к Уизли, а не к Гермионе. Она просто налила бы чашку горячего чая и выслушала. Молча. Без бестактных вопросов и предположений о разрыве. Как он мог забыть, что Рон не приемлет подобных отношений. Уизли аж засиял, аки свеча в непроглядной тьме, узнав о разрыве Гарри и Драко. - А я говорил, говорил, что он мне не нравится, - рыжий сделал большой глоток пива, рыгнул и утёр рот тыльной стороной ладони. - Рон, не рановато? Одиннадцать утра, - Гарри отпил кофе. - В самый раз, - Уизли снова присосался к бутылке. А оторвавшись, заявил: - Мне Малфой всегда хорька напоминал. Не дождавшись никакой реакции от друга, он продолжил: - Помнишь, у Джинни был такой в детстве. Злобная тварь. Всегда кусался. Она ревела, как полоумная, когда он сдох. Что этот ублюдок сделал, Гарри? Изменил, да? А я знал, что он – шлюха. Выглядел, как баба. Духами смердел, как баба. Жопу свою, небось, всем подряд подставлял. Блядь высокосветская. Маникюр – педикюр, - презрительно фыркнул Рональд и внезапно пьяно заржал: - Педикюр и педики, педики и педикюр. Ты должен ему отомстить, Гарри. Ронни рубанул воздух ладонью, но Поттер его уже не слышал. Он поставил чашку на стол и молча вышел из дома. - Гарри, ты обиделся что ли?! – запоздало заорал Уизли. Со двора раздался звук заведённого мотора и отъезжающей машины. - Ну и хер с тобой, - зло пробурчал Рон, откупорил новую бутылку и принялся заливать её содержимое в свою бездонную глотку. - Ну и дурак ты, братец. Так ничего и не понял. Рон обернулся. В кухонных дверях стоял Чарли. Рядом маячил Финниган. Всегда жизнерадостный, сейчас ирландец хмурился, глядя на брата своего возлюбленного. - Чего там понимать? Бабские разборки, - пожал плечами Рональд. Не влюбился же Поттер в эту моль бледную. Чарльз прищурился: - То есть ты считаешь своего лучшего друга бабой? На мгновение Рон растерялся, а потом выпалил: - Гарри нет, а Малфой - чистая девка. Цыца–дрыца педрическая. И он помахал в воздухе рукой, изображая, будто сушит накрашенные лаком ногти. - Для того, чтобы хорошо выглядеть и приятно пахнуть, вовсе не обязательно быть, как ты выразился, бабой или геем. И ещё, Рон, - старший брат нехорошо усмехнулся, - если ты ещё раз произнесёшь слово на букву «п», либо какую–нибудь его вариацию, то я забуду о наших родственных связях и о том, что ты – мамин любимчик. Идём, Симус. Чарли поцеловал своего парня в висок и повлёк в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Рон скривился им вслед. Опять пошли кровать ломать. Он жил в соседней комнате и был вынужден почти каждую ночь слушать их брачные игрища. В те моменты, когда Финниган стонал особенно надрывно, а брат переходил на рык, члену Рона было как–то до лампочки, что за стеной занимаются сексом не парень с девушкой, а два парня. Плоть стояла, как каменная. Каждый раз ему приходилось на цыпочках нестись в ванную, яростно дрочить там на светлый образ какой–нибудь Памелы Андерсон и последними словами проклинать брата с его дружком, устроившими очередной медовый месяц. Каждое утро эти двое спускались к завтраку такими счастливыми и довольными, ничуть не смущаясь того факта, что их слышали все, кто на данный момент живёт в доме. Нет, ну ладно запихать свой член в чью–нибудь тугую дырку. Это Рон ещё мог понять. Была у него когда–то подружка, с ума сходившая от анального секса. Но позволить кому–то проделать это с собой? Буэ. Уизли глотнул ещё пивка. Память подкинула картинку почти шестилетней давности. Ретроспектива. Рон выпросил у Билла ключи от его новенькой машины и побежал в комнату гостившего у них Гарри, чтобы позвать друга покататься по окрестностям. Не утруждая себя стуком, распахнул дверь. Он знал, что его лучший друг и старший брат встречаются уже почти год, но не предполагал, что у них дошло до такого. Вернее не верил, что такое вообще возможно. В центре развороченной кровати на четвереньках стоял Гарри. Руками он судорожно цеплялся за подушку, в которую уткнулся лицом. Чарли стоял на коленях позади Поттера и с силой загонял в него багровый, блестящий от смазки член. Гарри трясло, и в какой–то момент его пронзила особенно сильная судорога. Младший Уизли стоял, разинув рот. - Ещё, - взвыл Поттер, отбрасывая подушку. Простыни трещали под его пальцами. Капельки пота усеивали смуглое тело. На спине уже прорисовывались контуры волчьей морды. Чарли перевёл на младшего брата совершенно бешеный от страсти взгляд. - Вон! – зарычал он, не останавливаясь ни на секунду. Рон не помнил, как оказался в собственной спальне. Кататься тогда он так и не поехал. В тот день парень понял, что может потерять своего лучшего друга. А этого допустить было никак нельзя. Поттер стал уделять Чарли больше внимания, чем Рону. Нужно было что–то делать. Открыто протестовать он не мог, оставалось только корчить брезгливые рожи в их присутствии. Положа руку на сердце, Рон просто завидовал. Девственником он, конечно, не был. С этим почётным званием он распрощался лет в шестнадцать. Да, у него, вроде как, была Гермиона. И они, вроде как, любят друг друга. Но личная жизнь колыхалась на отметке «полный штиль». Трахаться хотелось до усрачки. Но намёки девушка наотрез отказывалась понимать, а на прямое предложение заняться сексом, смерила его каким–то странным взглядом и заявила, что девственность её абсолютно не напрягает. И снова углубилась в чтение очередного учебника с зубодробительным названием. А он–то думал, что когда вернётся из армии, то Гермиона бросится ему на шею и позволит сделать с собой всё, что угодно. Рон пробовал скандалить, истерить, шантажировать, угрожая разрывом отношений. А через пару месяцев с удивлением обнаружил, что Гермиона больше не его невеста. - Не этого ли ты хотел, Рональд? – сказала девушка. – Теперь можешь воплотить в жизнь все свои фантазии. Ну, он и оторвался. Но уязвлённое самолюбие не давало покоя. То, что он так и не переспал с Гермионой. Конец ретроспективы. Покончив с воспоминаниями, мысли Рона плавно перетекли на свою собственную обожаемую персону. Почему всё так несправедливо устроено? Никто не хочет видеть того, какой классный парень Рон Уизли. Окружающие предпочитают почему–то общаться с добродушным весельчаком Чарли или серьёзным красавцем Биллом. Близнецов любят, кажется, только за то, что они просто есть. Лёгкие, весёлые, не напряжные в общении. Даже с занудой Перси, если выкопать его из бумаг, можно было поговорить. Правда, только о политике. Зато интересно и понятно. Джинни? С ней и беседовать не обязательно. Можно просто смотреть. Хороша, как фарфоровая кукла. И у всех, у всех, чёрт бы их побрал, есть личная жизнь. Впрочем, для Рона понятие «личная жизнь» включало в себя лишь наличие регулярного секса. Ответственность, обязанности и дети? Нет уж, увольте. Он слишком хорош, чтобы связывать себя с одной единственной женщиной. Вот только парень никак не мог взять в толк, почему же девушки не ценят его уникальность. В чём эта уникальность заключается, Рон и сам толком сказать не мог. Просто младший Уизли знал, что он лучше всех. И точка! Вот и Милли, дура дурой, а заявила, что с Роном неплохо только по клубам тусить. Да и в сексе он не так, чтобы очень. Не так, чтобы очень? Да он король секса! Но оказалось, что её девичья душа требует свадебных колокольчиков, парочку спиногрызов, и чтобы были они счастливы и умерли в один день. -Ууу, дура, - Рон вспомнил бюст мисс Буллстроуд и совсем затосковал. И к Гермионе, по старой памяти, не подкатишь. Хренов макаронник вьётся вокруг неё, как… как… как спагетти вокруг вилки. Рыжий заржал над собственной шуткой. А потом резко оборвал смех. Ничего. Они все ещё узнают, кто такой Рональд Уизли. И семья, и Грейнджер, и Малфой, и Поттер. А то, ишь ты. Им всё, а ему ничего. Он потянулся к телефону. Нажал несколько кнопок и дождался, когда на том конце ответят. - Привет, малыш, - Рон добавил в голос интимной хрипотцы, - Я ужасно соскучился. А ты?.. Сегодня не получится. Я должен быть с Гарри. Должен поддерживать его. Ты же знаешь, что они с Драко расстались. Почему? Нет, не знаю. Я считаю бестактным лезть к нему с подобными вопросами. Он мой лучший друг. Не хочу расстраивать, напоминая лишний раз обо всём. Нет, что ты! Я не обиделся. Милли? Да, расстались. Я сказал,что люблю другую. Она всё поняла. Завтра увидимся? Целую. До встречи. Рон бросил трубку на пол и сладко потянулся всем телом. Скоро, очень скоро у него всё будет хо–ро–шо. *** Поговорить с кузеном получилось лишь через неделю. Поттер избегал Дадли с виртуозностью хорошо натасканного шпиона. Он с головой ушёл в работу в «Блэк–корп». Сменил джинсы и футболки на костюмы и галстуки, которые ненавидел всей душой. Вместо «Дукати» в гараже теперь стоял серебристый «Бентли Континенталь». Гарри рано уходил и поздно возвращался. Быстро перекусывал и ложился спать. А если не спал, то с головой закапывался в бумаги. И его невозможно было оторвать от ноутбука. Дадли на сто процентов был уверен, что брат по минутам рассчитывает время, чтобы как можно реже пересекаться с родственниками. А если Дадли всё–таки удавалось застать кузена, то тот начинал молоть чушь о погоде, работе, последнем футбольном матче. Тарахтел при этом так, что Дурсль и слова вставить не мог. - Дай ему время, - сказала однажды Петунья. – Мне кажется, что всё гораздо серьёзнее, чем было с мистером Ноттом. Дадли кивнул, соглашаясь с матерью. Гарри сколько угодно мог хихикать и болтать, утверждая, что всё в порядке. Всё было с точностью до наоборот. В первую и единственную встречу Драко Малфой показался Дадли надменным и эгоистичным засранцем. Но не в его привычках было делать поспешные выводы. Да и выбранная профессия этого не позволяла. Значит, было что–то в этом аристократе, если Гарри ходит сам не свой после разрыва с ним. Достаточно было вспомнить, с какой любовью Малфой смотрел на сестру и улыбался друзьям. Поттер всегда был скрытным. Например, о его отношениях с Тео все узнали через несколько месяцев после начала этих самых отношений. Вот и о том, что кузен встречается с Драко, Дадли узнал совершенно случайно. Недели три назад он медленно ехал по центру, ища место для парковки, а эти двое шли по тротуару. Нет, они не держались за руки, как влюблённые школьники. Они просто шли и разговаривали. Но по лёгким улыбкам и взглядам было совершенно понятно, что молодым людям нет никакого дела до окружающих. Есть только они. Остального мира не существует. И теперь, глядя на то, как брат загоняет себя, Дадли с ума сходил от беспокойства и ломал голову, думая, что же произошло. На пару с Гермионой им удалось загнать Гарри в угол. Побрыкавшись для вида, Поттер позволил увести себя на второй этаж. Маленькая процессия продефилировала мимо Петуньи. Удивление в её глазах сменилось пониманием. - Итак, - девушка скрестила руки на груди. Дадли оккупировал кресло, а Гарри примостился на подоконнике. - У меня всё хорошо. - Гарри, хорошо – это, когда мир во всём мире. Нас ты можешь не обманывать. - Это точно, - прогудел Дадли. – Ты напоминаешь мне маму, когда отец ушёл. Помнишь? Поттер кивнул. Дядя Вернон ушёл четыре года назад. Ещё вечером они все вместе праздновали двадцатиоднолетие Дадли. Заваливали именинника подарками, лакомились тортом, испечённым тётей Петуньей, говорили тосты. Приезжали Северус с Сириусом. И Снейп даже не отпускал свои обычные колкости. А утром, спустившись к завтраку, Гарри увидел, как дядя Вернон молча носит в машину чемоданы. Тётя нервно теребила передник. Набычившийся Дадли обнимал мать за талию. Поттер хотел уже было спросить, что же происходит, но взгляд брата остановил его. Всё так же молча Дурсль–старший отнёс последний чемодан и надел шляпу. Бросив последний взгляд на семью, уже бывшую, вышел. Высвободившись из объятий сына, Петунья захлопотала на кухне. Братья мрачно смотрели друг на друга, пока женщина щебетала, делясь планами на день. Так продолжалось изо дня в день. Она улыбалась, держалась невероятно прямо, гордо вздёргивала подбородок, когда проходила мимо шепчущихся соседей, но по ночам из её спальни доносились глухие рыдания. Только через полгода парни узнали о причине развода. Последние шесть лет у Вернона была другая семья. Двое детей от другой женщины, и они ждали третьего. Нет, он не оставил бывшую супругу без средств к существованию. Честно отписал ей половину совместно нажитого имущества, дом на Тисовой, машину. Оформил на сына квартиру в неплохом районе Лондона. Гарри не досталось ничего. Да ему и не нужно было. С дядей у него всегда были напряжённые отношения. Вернон исправно посылал сыну подарки на Рождество и день рожденья. Дад хотел отказаться от них, как и от квартиры, но тётушка уговорила его принять всё. Он неизменно вежливо благодарил отца по телефону, а вскрытые подарки складывал в чулан под лестницей. Ни отец, ни сын за всё время не сделали ни единой попытки встретиться и поговорить. Постепенно Петунья отошла от пережитого. И совершенно неожиданно открыла собственное дело. Стала печь праздничные торты на заказ. От клиентов отбоя не было. Гермиона тоже была в курсе произошедшего. Грейнджеры жили на Тисовой последние пятнадцать лет. Всего через два дома от Дурслей. И её мать дружила с Петуньей. И очень поддерживала миссис Дурсль после расставания с мужем. Все события девушка наблюдала, что называется, из первого ряда. - У меня всё нормально, - продолжал упорствовать Гарри. - Не верю. Ты загоняешь себя, - девушка обеспокоенно смотрела на друга. Гарри устало потёр переносицу. - Он назвал меня шлюхой. - Что? – с вытаращенными глазами Гермиона и Дадли удивительно походили на сов. - Жиголо, альфонсом. Содержанкой. Или содержанцем? Не знаю, как правильно. - Так и сказал? - Он не употреблял эти выражения, но ясно дал понять, кем меня считает. Малфой думает, что Сириус мой любовник. Покровитель. Что я живу за его счёт, что он платит мне за секс. Малфой тоже мне заплатил. Тысячу. Да ещё скидку за мелкий опт просил, - и Поттер расхохотался. Друзья потрясённо молчали. В разговорах между собой они высказывали некоторые предположения. Гермиона даже подумала, что родители Малфоя воспротивились этой связи. Кто этих аристократов знает? Многие из них невыносимые снобы. А Сириус – скорее исключение из правил. Блэки всегда плевать хотели на общественное мнение. Но о таком друзья и подумать не могли. - А почему он так решил? – осторожно поинтересовалась мисс Грейнджер. - Не знаю, - пожал плечами Гарри. - Хочешь, я поговорю с Блейзом, а он объяснит всё Драко. - Нет, уж, - горько усмехнулся Гарри. – Это не ссора из–за кубиков в детском саду, чтобы нас мирил воспитатель. Всё было нелепостью. Не стоило и начинать. Раздалось несмелое покашливание. Все трое обернулись. На пороге неуверенно топтался Рон. В руках он держал большой жёлтый конверт. - Всем привет. Я… эм… извиниться пришёл. Ты прости меня, Гарри. Я тогда ляпнул не подумав. - Как всегда, - еле слышно пробурчал себе под нос Дадли. Рон не расслышал, или сделал вид. Он с надеждой смотрел на Поттера. Тот вяло улыбнулся и махнул рукой: «Проехали». - Что за письмо? – спросила Гермиона. - Ах, да. Это тебе. Я сначала зашёл к твоим, но мне никто не открыл. А это лежало на крыльце, - Рон передал девушке свою ношу. Она с любопытством рассмотрела аккуратную надпись на лицевой стороне, сделанную печатным буквами: «Мисс Гермионе Грейнджер». - Дома посмотрю, - и небрежно затолкала конверт в сумку. Гости засиделись до вечера. В восемь Рон отчалил на какую–то вечеринку в Лондон. Гермиона тепло попрощалась с братьями, обняв Гарри крепче обычного. Сотовый зазвонил в одиннадцать, вырвав Гарри из полудрёмы. Парень ненавидел подобные звонки. Практически всегда это значило, что что–то случилось. - Алло? - Гарри, это Джин Грейнджер. Извини, что разбудила. - Всё нормально, - он зевнул. - Я не стала звонить на городской, чтобы не волновать Петунью. Ты не мог бы прийти к нам? Я уже два часа слышу, как Гермиона плачет в своей комнате. Она не открывает ни мне, ни отцу. Пожалуйста. - Сейчас буду. Сон моментально слетел с него. Поттер поспешно втиснулся в брюки и свитер, на цыпочках спустился на первый этаж и наткнулся там на Дадли со стаканом воды в руке. - Ты куда? - Мне позвонила миссис Грейнджер. У Гермионы что–то случилось. - Я c тобой. Накинув куртки, братья вышли из дома. *** - Драко, ты уверен, что всё понял правильно? – Блейз внимательно посмотрел на друга, отрываясь от телефона, на котором раз за разом набирал несколько заветных цифр, но ему раз за разом не отвечали. - Да, - упрямо мотнул головой тот, терзая вилкой и ножом свой кусок пиццы. Они сидели в уютном итальянском ресторанчике в Сохо. Забини утверждал, что только здесь подают настоящее ризотто и настоящее тосканское вино. – О чём ещё тут можно думать? Ему двадцать пять. Он нигде не учится и нигде не работает, но живёт в роскошной квартире. Гардероб ломится от дорогой одежды. Видел бы ты его коллекцию запонок и галстуков. Да у Нарциссы обуви меньше, чем у Поттера. - Не преувеличивай. Но Малфоя понесло: - Я ухожу утром – он ещё дома. Я прихожу вечером – он уже дома. А днём? Что он делал днём? - А спросить ты не догадался? Малфой вздёрнул подбородок, всем своим видом говоря: «Ещё чего». Блейзу оставалось только тяжело вздохнуть. Драко обожал делать выводы о людях, основываясь лишь на наблюдениях, не задавая ни единого вопроса. Это было странно. Потому что, например, на работе он становился настоящим педантом. И всегда проверял и перепроверял каждый факт. А переубедить Малфоя в неправильности некоторых умозаключений было практически невозможно. Драко упрям, как сто ослов. Звякнул колокольчик у входной двери. И они оба, как по команде, повернули головы. Их столик стоял в стороне и был почти наполовину скрыт фикусом просто чудовищных размеров. Посетителям было сложно с ходу рассмотреть их, зато друзья всё отлично видели. На пороге стояли двое молодых мужчин. Поттер и его кузен. Драко, откинувшись на спинку стула, жадно смотрел на бывшего любовника. Тот сменил кожаную куртку на короткое кашемировое пальто чёрного цвета. На шее тёмно–зелёный шарф. Неизменные джинсы. Только уже без дырок. Конечно, не май месяц. Начало ноября. С утра шёл снег, а к обеду начался дождь. Мелкий, как пыль. Больше похожий на туман. И теперь крохотные капельки сверкали на чёрной взлохмаченной шевелюре. Подсознательно Драко ждал, что Поттер осунется, побледнеет после неприятного расставания. Но, нет. Паршивец прямо таки полыхал здоровым румянцем. Чувственные губы кривились в ухмылке. В какой–то момент Малфой понял, что смотрит Гарри прямо в глаза. Тот отвечал ему совершенно спокойно. Не испытывая ни неловкости, ни стыда. Дурсль возвышался рядом незыблемый и несокрушимый, как Великая Китайская стена. В следующее мгновение братья с каким–то плотоядным выражением лиц уставились на Блейза. Нехорошо ухмыляясь, Поттер стремительно подошёл к ним. Бросил на стол большой жёлтый конверт, из которого веером посыпались глянцевые фотографии. - Гарри, - Блейз поднялся со стула, а в следующее мгновение полетел на пол. Бил Гарри мощно, технично. Практически без замаха. Он присел на корточки перед поверженным Забини и прошипел, глядя ему в глаза: - Увижу рядом с ней – сломаю ноги и руки. Драко вскочил, но был остановлен рукой, опустившейся на плечо. - Не советую, - на него мрачно смотрел Дурсль. Малфой перевёл взгляд на бывшего любовника. Он никогда не видел Поттера таким бешеным. Даже в первую встречу, когда тот ругался по телефону с Ноттом, то был просто зол. Сейчас же было видно, что Гарри едва сдерживается. Даже губы побелели. - Мистер Малфой, - Поттер будто выплюнул эти слова. Не обращая больше внимания на итальянца, возле которого уже суетились причитающие официантки и хозяин кафе, братья не спеша направились к выходу. Драко взял в руки снимки. Их было всего семь. Забини в каком–то уютном баре. Сидит за столиком. Болтает с симпатичной блондинкой. Смеётся. Пьёт с ней на брудершафт. Целует. Не в щёку. И три фотографии просто редкой непристойности. Небольшой переулок, освещённый двумя фонарями. Забини стоит, прислонившись спиной к стене, а перед ним на коленях стоит давешняя блондинка. А во рту у неё точно не трубочка для коктейлей. Тот, кто снимал всё это, пользовался отличной аппаратурой. Фотографии были изумительного качества. Хоть сейчас в журнал для взрослых. Малфой выскочил из ресторанчика. - Поттер, какого хрена? Гарри, уже собиравшийся сесть в машину, захлопнул дверцу. Дадли, не обращая внимания на сырость, сложил руки на крышу «Бентли» и приготовился слушать. - Мне кажется, мистер Малфой, что всё яснее ясного. - Ничего не ясно, - яростно возразил Драко. Он потряс фотками: - Всё это чушь собачья. Блейз никогда не изменяет своим девушкам. - Ты ещё скажи, что мы не так всё поняли. И это, - Гарри указал на фото, где девица делала минет итальянцу, а тот явно наслаждался происходящим, - обман зрения. Хочешь сказать, что мне нужно посетить окулиста? - Можно было просто поговорить, а не махать с ходу кулаками. Или сила есть – ума не надо? – и аристократ бросил выразительный взгляд в сторону Дурсля. На что здоровяк лишь индифферентно пожал плечами, показывая, что его это совершенно не трогает. – Ты сделал выводы, опираясь на непроверенные факты. - Вот как? – Поттер прищурился. – Кое–кто, не будем показывать пальцем, тоже обожает делать выводы аналогичным образом. - Я наблюдал и анализировал, - огрызнулся Драко. – О чём ещё можно думать, глядя на взрослого здорового парня, который нигде не работает, но носит платиновые часы и раскатывает на таких машинах. - Задать пару элементарных вопросов! – гаркнул Гарри. – А не ходить с видом Я–мистер–надменная задница–и некоторые недостойны того, чтобы интересоваться их прошлым, родственниками и друзьями. - Но это правда. Чем может заинтересовать Рон Уизли? Он даже не скрывает того, что интересуется исключительно девушками с приданым. От близнецов только и слышно про достоинства и недостатки различных клубов. Они до пенсии кнопки на пульте нажимать будут? У мисс Уизли вообще одно стремление в жизни - залезть в твою постель. Мисс Грейнджер – сухая ледышка. А кое–кто, похоже, злоупотребляет стероидами, а это отрицательно сказывается на умственных способностях. Дурсль в очередной раз равнодушно пожал плечами. Поттер выслушал всё необыкновенно спокойно, а потом взглянул на брата: - Поехали, Дад. Я устал от этого переливания из пустого в порожнее. Взвизгнув шинами «Бентли» сорвался с места. *** - Мне показалось, или мистер Малфой к тебе неравнодушен? - Тебе показалось, кузен. Не заткнёшься – высажу и пойдёшь пешком. - Молчу, молчу, - Дадли с преувеличенным вниманием принялся разглядывать пролетающий за окном машины пейзаж.