10.
26 января 2020 г., 21:07
Мокро. Холодно. Твёрдо. Изуку медленно открыл глаза, чувствуя, с каким трудом получается поднять веки. Голова раскалывалась, будто изнутри кто-то бил маленькими молоточками и настойчиво пытался пробить дыру в ней. Не пытаясь даже подняться, он лениво осмотрел то, где лежал. Земля, трава, грязь. По коже бил ледяной дождь, но сложно сказать, действительно ли так ему холодно. В пустой голове возникла мысль, что находится здесь давно. Продрогший, онемевший, уставший и убитый какой-то невыносимой тоской. Проморгавшись, Изуку постарался подняться, но колени скользнули по грязи, и он снова вернулся в первоначальное положение. Только сейчас к нему пришло осознание, как же его мутит, крутит. Приподнявшись на трясущихся руках, он в горле ощутил ком, обжигающий всю полость. Спазмы стянули живот, и желчь вышла наружу. Пустой желудок болезненно отозвался острой болью, перед глазами помутнело. Во рту горчило и стало так отвратительно за свое состояние. Грязь покрывала его кожу, стягивала и приносила дискомфорт. Ещё не хватало выплюнуть свои органы. Чтобы не упасть лицом в свою же блевоту, он откинулся телом назад и на дрожащих ногах поднялся, сразу же пошатнувшись от ощутимого головокружения. На плечи уже знакомо легли чёрные ленты-руки и пытались держать в одном положении.
— Знаю, что ты не способен говорить, так что сейчас отвечу на твой заочный вопрос. Мы сейчас в Японии, но в не очень хорошем месте, — раздался приятный баритон, в котором были заметны нотки беспокойства. — Мы в Аокигахара.
Изуку нахмурился и тут хмыкнул про себя. Перед глазами все ещё мелькали мушки и все расплывалось, но стоять он, вроде, все ещё способен.
— Какая ирония… — прохрипел Мидория, тут же поморщившись от кисло-горького привкуса желчи и боли в пересохшем горле.
— Я, конечно, все понимаю, но… — Тоши тут же смолк, когда его хозяин двинулся в глубь леса, будто знал, куда идти.
Изуку с тяжёлым сердцем проходил через эти извилистые, мрачные, не пропускающие свет деревья. Они своими огромными кронами и запущенностью хранили то самое спокойствие, которое было необходимо суицидникам. Уединение, понимание, огромное количество таких же, как и они. Брошенные, одинокие, сломавшиеся. Никто не осуждает, не подталкивает, даёт время подумать, нет никаких факторов, которые бы мешали. Здесь всегда каждый выбирал свое место, не мешая другим, уже давно умершим, своим телом.
Изуку это знал не просто так, а потому что сам ощутил это на себе. Здесь нет голосов, внушающих, что ты никому не нужен. Есть лишь тишина и лёгкий запах гнили, оседающий на языке. Это из-за влажности и количества впитывающейся мертвечины в почву. Чем дальше, тем отчетливее начинает сластить и горчить одновременно. Тогда это был его выбор, уйти сюда и со всем покончить. Он даже уверен, что мать просто бы умерла от счастья, ведь избавиться от такой проблемы. Изуку долго сидел тогда возле тела какой-то школьницы, лежавшей не одну неделю. Запах стоял ужасный, личинки давно уже проели её левую сторону лица, а баночка таблеток валялась рядом. Рот был открыт, а на белой блузке следы того, что смерть не пощадила её. Она умерла не быстро и долго страдала, ведь тело лежало в неестественной позе. Агония. Боль. Мучения. Последние перед вечным покоем. Мидория тогда сидел рядом и думал. Думал. Думал. Долго. Пока не блеснул лёгкий лучик закатного солнца. Тогда, тяжело вздохнув, оставил леденцовую конфету в пустой баночке и медленным шагом пошёл на станцию, где взял билет до Токио и отправился домой.
Изуку знал этот лес, потеряться для него здесь было довольно сложно. Он шёл с одной лишь целью: выбраться. Переступая через трупы, уже вросшие в землю и корни деревьев, иногда проваливаясь во мхе, Мидория упорно шёл туда, где есть лазейка, где никто не охраняет и где его спасение. Находиться на месте своих попыток самоубийства — это отвратительно. То же самое, когда тебе напоминают об ошибках, а ты их исправил. Одновременно стыдно и гордо, а ещё появляется довольно сомнительное желание повторить.
Становясь все ближе к нужному месту, Изуку начал ускоряться и стал часто спотыкаться. Время потеряло свое былое значение, но путь был долгий и выматывающий. Ноги все ещё дрожали, а желудок сжимало спазмами от голода. Глаза слипались от усталости. Ему так плохо, но и хорошо, что возникло ощущение, что безумием все же заразился. От кого? Почему он подумал, что это заразно? Неизвестно. Он просто устал, надо отдохнуть. Когда же Изуку прижался ладонью к металлической решётке, где была огромная дыра внизу, чувство облегчения заполнило его душу. Губы растянулись в кривой улыбке, потому что они все ссохли и ужасно болели. Грузно упав на колени, он прополз через неё и блестящими зелёными глазами уставился в ночное небо, частично закрытое тучами. Дождь все ещё бил по онемевшему телу, которое уже передвигалось чисто по инерции и чувствовало только факт самого прикосновения или удара.
Мидория медленно шёл в сторону каких-то огней, исходящих от ближайшей деревни. В голове не было мысли, что кто-то может его сдать. Ему нужно было помыться, поспать и поесть. Пожалуйста, пусть ему повезёт хоть сейчас.
В голове раздавались шумы, будто кто-то засунул туда сломанное радио. В ушах стоял писк, а сердце билось где-то в районе горла. Паника липкими прикосновениями подбиралась все ближе к его остаткам самообладания. В груди так больно-больно, воспоминания, чувствуя небольшое расслабление, хлынули, как гной из старой незаживающей раны. Картинки пережитого все быстрее и быстрее крутились перед глазами, вызывая ещё один приступ тошноты. Мидория рухнул на колени и из горла вновь хлынула желчь. Смачно ругнувшись, он решительно поднялся на ноги и схватился за металлический столб. Оказалось, что Изуку уже находился в деревне, но… Сглотнув, он нахмурился и внутренне напрягся. Это не поселение. Это база. Огромные амбары и небольшие бетонные дома для временного проживания. Раздался звук снятия с предохранителя. Это Мидория узнает из тысячи таких же похожих звуков. Сглотнув, он повернул голову и увидел человека в военной форме и маске на лице. Стерильная? Боится заразиться?
— Ты кто и как здесь оказался? — он говорил медленно и спокойно, будто пытаясь получить у него доверие, но дуло пистолета говорило об обратном.
Изуку открыл рот и честно пытался что-то сказать, но горло сдавило болезненным спазмом, голова закружилась. Он пошатнулся и упал на землю, больно стукнувшись коленями. Тьма то сгущалась, то рассеивалась. Двигаться совершенно не хотелось. Тут его кто-то схватил за плечи и насильно вытолкнул в реальность.
Распахнув зелёные глаза, он резко поднялся и тут же рухнул назад. Мягко, чисто, не пахнет землёй и гнилью. Уже неплохо. Попытавшись поднять руки, Изуку услышал звон и тяжесть на запястьях. Так, а это уже плохо.
— Не дергайся и успокойся, — большая ладонь опустилась на его лоб, — я сразу понял, откуда ты.
Изуку поднял взгляд и наткнулся на ярко-красный галстук и пронизывающие серые глаза. Рядом с койкой стоял мужчина средних лет в строгом чёрном костюме. Он левой рукой опирался на трость с золотым набалдашником, на большом пальце сверкал золотой перстень с аметистом. Даже в полумраке заметно его сияние. Собственная беспомощность заставила его поежиться. Возникло чувство, что кошмар повторится вновь, но все не будет настолько ожидаемо.
— Беженец. Как же над тобой издевались, представить не могу. Мой лекарь был в шоке от твоих внутренних повреждений, — тепло произнёс мужчина и обречённо покачал седой головой. — Твоя способность долго нас к тебе не подпускала.
Мидория открыл рот, чтобы спросить хоть что-то, но вышел лишь хрип.
— Не пытайся пока разговаривать. У тебя ангина. Я сейчас тебя отстегну и все объясню. Понял? — он терпеливо ждал нервного кивка. — Тогда приступим.
Тяжесть с запястий пропала и на грудь опустилась вселенская усталость. Было так тепло и хорошо, несмотря на довольно сомнительное положение. Не похоже, что ему что-то от него нужно.
— Слушай, как ты получил способность? — а, это, неужели его случай какой-то особенный? — Не говори, а лишь кивни, если я буду прав, хорошо?
Изуку неуверенно кивнул.
— С рождения?
Молчание. Мидория отвел взгляд в сторону.
— Стрессовая ситуация?
Он нахмурился. Если честно, он сам не помнит, как получил её. Даже не знал, как так получилось с Каччаном. Даже не помнит их разговор. Можно ли считать причиной именно стресс? Молчание длилось долго, но Изуку все же кивнул.
— Угроза жизни?
Безропотное согласие и боль во взгляде.
— Ты уверен, что это именно квирк?
Неловкая тишина. Честно, ему казалось, что это его воображение, но как оно могло приносить ощутимые увечья другим, если не было само материальным. Неуверенный взгляд все сказал за него.
— Хорошо. Я занимаюсь разработкой препарата против квирка. Надеюсь, что воспримешь это здраво и поймёшь меня. Мои средства, которые работают на всех носителей, на тебя никак не подействовали. Меня это очень заинтересовало, но… я не буду тебя изучать.
Изуку с сомнением отнёсся к такому заявлению, чувство справедливости было успешно подавлено. Он знал одного человека с подобной деятельностью, поэтому частично понимал его взгляды. Да и, походу, такого рода занятие приносит немалую прибыль. Чтобы от такого отказаться, нужно быть идиотом. Несмотря на некоторую тягу к добру и справедливости, сам он являлся реалистом в некоторой мере.
— Что тебе от м...меня нужно? — хрипло пробормотал Мидория, тут же срываясь на кашель.
— Я хочу тебя вылечить, — большая тёплая ладонь легла на его плечо и заботливо погладила. — Без каких-либо причин.
Изуку недоверчиво посмотрел на него, когда горло перестали раздирать боль и лёгкая щекотка.
— Какая выгода? — тяжело дыша, прошептал он.
— Её нет. Тем более мне не помешает лаборант.
— Вы занимаетесь… ещё чем-то… помимо подавителей квирков? — как же ему было тяжело говорить и держать хлипкое спокойствие. Истерика накатывала волнами и грозилась выйти наружу из-за слишком расслабляющей обстановки.
— Беладонна. Ты знаешь такое растение? — с интересом уставились на него серые глаза, чуть тусклые из-за далеко немолодого возраста.
— Это… наркотическое, галлюциногенное, смертельное растение, но если правильно соблюсти дозировку, то можно ввести человека в транс и получить всю информацию… — мозг автоматически выдал необходимую информацию, даже не спрашивая хозяина.
— Молодец, никогда не думал, что моя чуйка на хорошие кадры до сих пор работает. Кстати, назови свое имя, — улыбнувшись краями губ, спросил мужчина.
— Зовите меня… Изуку, — с трудом произнёс он.
— Меня Ишида. Надеюсь на плодотворное сотрудничество.
***
Тяжело вздохнув, Мидория поправил кожаные перчатки и длинный пиджак на плечах. Посмотрел себе под ноги, а затем в небо. Свинцовые тучи крутились над ним, не скрывая своей печали и проливая горькие слезы дождём. Его красная рубашка ярким пятном выделялась на фоне серого мокрого города. Охранник терпеливо держал над ним большой чёрный зонт не из-за страха получить, а из-за своей слепой преданности ему. Изуку это знал, поэтому было немного жалко их, ведь они видели все его слабые стороны и иногда получали за излишнее внимание. — Прости, — выдохнул он и двинулся в сторону двери, ведущей в подвал. Охранник понимающе кивнул и любезно открыл ему дверь в помещение, пропахшее всеми неприятными запахами, которые имелись у трупов разных степеней разложения. Мидория принял черную маску для лица от сопровождающего и двинулся в глубь. Пройдя дальше, Изуку увидел два кожаных чёрных кресла и посередине стеклянный стол, а вокруг люди занимались утолением своих первобытных желаний. М-да, не зря Тоши сейчас заткнул ему уши. По-любому звуки, которые они издавали, заставили бы его блевануть прям на одного из них. Сев на кресло и закинув ногу на ногу, Изуку уставился на нынешнего губернатора Токио, который от такого пристального взгляда замешкался. Тоши убрал чёрные ленты с его ушей. Непристойные звуки хлынули, словно дамба рухнула, но Мидория не повёл и глазом, несмотря на внутреннее омерзение. — Ичида-сан, мне кажется, или Вы выбрали ужасное место для встречи? Вам открыто неуютно в такой обстановке. Вы нервничаете? — Изуку наклонился вперёд и с наигранным изумлением посмотрел на мужчину. — Я хочу всего лишь заключить договор о поставках. За время выхода закона о нетрадиционной ориентации туристический поток, экспорт практически не дают нужного дохода, — нынешний губернатор нервно поправил очки. — Почему Вы мне врете? У Вас все хорошо с казной и торговлей, — холодно отрезал Изуку. — Между мной и клиентом не должно быть никаких тайн. — Я подсел… — мужчину бросило в холодный пот. — Мне… Я лишь попробовал Вашу продукцию и… мне нужно больше. Ваше условие мне известно… Мидория заинтересованно поднялся и подошёл к мужчине. Схватив его за подбородок, он пристально посмотрел на него. — Мне вот больше интересно, как тебе досталась моя продукция? — он быстро перешёл на «ты». — А насколько ты будешь уверен, что согласен, если узнаешь, что я гей, м? Изуку не просто так задал этот вопрос, ведь как только они слышали его условие, то даже не думали о причинах. А когда узнавали, то тут же отказывались от договора. Конечно, со временем прибегали обратно, но это не могло не задевать. Сказочные долбоебы, по-другому никак. Но продукцию у него закупали лично, и он прекрасно был осведомлён о каждом из покупателей. Неужели, кто-то из своих распространяет его продукт и ещё отправляет к нему за новой дозой, заранее предупредив об условии? Кто-то с довольно-таки благоприятными для Изуку намерениями. Интересно. — Ко… Мне пришёл доставщик, — губернатору было не по себе от близости поставщика. — До этого я на дом заказывал суши, но вместо них пришёл он с небольшой коробкой с пирожными. — мужчина нервно ослабил галстук и уставился на бледные искусанные губы парня. — Внутри лежала записка с вашим телефоном и перечнем продукции. Мидория задумчиво кивнул, закусив губу, и уставился на стену. Протянув руку в сторону охранника, он принял сотовый и набрал Чисаки. — Отменяй контроль за поставками. У нас появился бесплатный рекламщик, — довольно улыбнувшись, протянул он. — Уверен? — с сомнением произнёс Оверхаул. — На все сто. Кинув в сторону телефон, который тут же был пойман сопровождающим, парень практически прижал нынешнего губернатора к креслу и прям в ухо прошептал: «Я уверен, что Вы не откажетесь от нашей сделки даже после той новости, которую озвучил недавно. Вы же сами такой же». Заметив чужое возбуждение, Изуку быстро поднялся и, хитро улыбнувшись, положил договор на стол с ручкой. — Надеюсь на плодотворное сотрудничество, — затем на стол он кинул мятную конфету с белладонной, которая тут же пропала во рту у покупателя.***
Глубокий вдох и выдох. Медленно открыть глаза, успокоиться, понять, где ты, кто есть, зачем просыпаешься с утра. Затем снова вдох и выдох. Протяжный и спокойный. Открыть глаза, взять в руки снайперскую винтовку. Установить на подставку. Сесть устойчиво и удобно. Правильно, как по книге, обхватить бережно оружие. Навести на цель. Прислушаться к стуку сердца. Стук. Тишина. Стук. Выстрел. Стук. Быстро и аккуратно убрать оружие, сложить и напоследок посмотреть, как уже мёртвого чиновника кружат его охранники и как кто-то уже вызывает скорую. Подавить рвущуюся наружу улыбку и уйти с места убийства. Всё, как по инструкции, ничего лишнего. Всё ради одного, что забыть невозможно. Ради него.
