11.
5 мая 2020 г., 19:04
Примечания:
Ну что ж, всем привет. Глава немного скучноватая, надеюсь, она вам понравится. Давно я не бралась за этот фанфик, но, как видите, универ забирает большую часть моего времени. И вечно все не вовремя - что ни время перед сессией, то глава. Приятного чтения.
День постепенно подходил к концу. Алые лучи заходящего солнца озаряли дома, спортивные площадки, улицы, кровавый свет вперемешку с угольно-черными тенями создавал довольно мрачную обстановку. Несмотря на привычную суету в городе, ощущалось всеобщее напряжение, проникающее в каждую клетку тела. Чувство привычного облегчения, присущее концу рабочего дня, казалось для каждого человека в этом городе неожиданно чуждым. Наблюдать за этим было довольно-таки смешно, если учесть, что это в некоторой степени лицемерный траур.
— Уже третий депутат на этой неделе был пристрелен, — скучающе произнес Чисаки, читая вечерние новости в интернете. — Говорят, что заказное.
— Ты меня не удивил. Что это за люди вообще? Они с нами связаны? — Изуку расслабленно сидел в кресле, наслаждаясь массажем от Тоши и греясь в закатных лучах, проходящих сквозь огромное панорамное окно. Все же у проживания на тридцатом этаже есть свои преимущества.
— Я еще днем отправил запрос, но мне никто так и не ответил, — мужчина устало потер переносицу и из-под открытых век посмотрел на Мидорию. Ему не часто приходилось видеть настолько расслабленное лицо Изуку, что не грех засмотреться на такое столь редкое явление. Даже шрам на правой щеке не смог испортить эту красоту.
— Ничего страшного, — затуманенный взгляд в сторону, — я подожду.
— У тебя сегодня хорошее настроение?
— Скажем так, сегодня хочу сдохнуть чуть меньше. А еще меня интересуют заказчик и исполнитель. Узнав связи с нами, мы сможем понять: что он хочет? это ли наш курьер? — Изуку чуть улыбнулся и поднялся с насиженного места, поправив белую рубашку и засунув руки в карманы черных брюк.
— Ты слишком часто о нем говоришь. Мне можно уже начать ревновать? — Оверхаул немного помрачнел.
Мидория окинул его скептическим взглядом и довольно хмыкнул, затем подошел к окну и пустыми темно-зелеными глазами уставился на закатное солнце. Как же ему порой хотелось просто спрыгнуть вниз, решив разом такую кучу проблем. Интересно, а если он чуть дольше постоит на солнце, то получится ли сгореть? Ему уже приходилось побывать в агонии ни один раз. Может, сейчас это лишь отголоски того состояния, когда он был настолько беспомощен и несчастен, что позволял делать с собой буквально все? Если это эхо прошлого, то в нем сейчас огромная магматическая пещера с миллиардами усиливающих звук пустот. Солнце все ниже опускалось за горизонт. Веки уже не так грело, как прежде.
И он на секунду прикрыл глаза и тут на крыше соседнего здания появилась тень. Усмешка озарила лицо Изуку и одновременно треснуло огромное окно, развалившись на крупные осколки. Раздался оглушительный дребезг разбившегося стекла и послышался короткий вскрик Чисаки. Дверь с грохотом ударилась об стену и в квартиру вбежала вооружённая охрана. Осмотрев все, они с удивлением посмотрели на Кая, не найдя угрозы.
— Осмотрите соседнюю вышку на наличие следов. И чтоб сегодня же ко мне пришли все результаты моих запросов! — рявкнул Чисаки, все ещё находясь в состоянии нервного потрясения.
Мужчины лишь серьёзно кивнули, зная, что может произойти, если задать лишние вопросы, и спешно покинули квартиру. Парень так и остался стоять на месте, наслаждаясь прохладным ветерком с улицы. Казалось, что именно рядом с ним время остановилось: не было ни охраны, ни громких звуков, ни смертельного риска. Одни лишь спокойствие и смирение перед своей судьбой. В воздухе, рядом с местом, где находилось сердце, замерла пуля. Если честно, то он был готов к двум вариантам: чёрные руки либо перехватят её, либо нет. Мидория взял предмет и цепким взглядом осмотрел, потом повернулся в сторону замершего Кая и с задумчивым видом протянул пулю.
— Сравни ее с теми, какими убивали чиновников.
— Ты серьезно? — Чисаки со скрытой злобой выхватил предмет из руки Изуку и, поднявшись с места, схватил того за плечи. Руки его чуть ощутимо дрожали.
— О чем ты? Я его уже давно заметил, — он чуть нахмурился и повел плечами, — и отпусти меня.
Кай судорожно опустил руки и засунул в карманы брюк, не зная куда их деть. В душе неожиданно образовалась пустота с Бингем-Каньон после этого секундного адреналина и страха. Ему редко доводилось испытывать эмоциональные горки на себе, но с этим человеком, казалось, невозможно ощущать себя иначе.
— Хорошо. К полуночи все будет у тебя, — что еще он может сказать?
— Прекрасно. Доверяю все тебе, — легкая тень удовольствия скользнула по его лицу, а затем он добавил: — А теперь оставь меня одного.
Мужчина с досадой цыкнул и, развернувшись, покинул апартаменты.
— Жестоко ты с ним, — черные руки мягко легли на талию Изуку, как бы успокаивая.
— Прошлое всегда будет мне мешать здраво мыслить, а сейчас нужно вызвать мастеров для замены окна. Ещё не хватало мне заболеть накануне таких интересных новостей.
Мидория тяжело вздохнул и осмотрел крупные куски стекла на полу. Темно-зеленые глаза потемнели, остекленели. Неимоверно заныли старые шрамы на руках, хотелось их расчесать до крови, до мяса, но вытащить из души невозможно то, что появилось не по твоей воли. Точнее косвенно. Блеск от уже тусклых лучей погружал Изуку в странный транс, обратно в воспоминания. Холодный ветер скользнул под воротник белой рубашкой, вызывая табун мурашек. Боль…
***
«Ты серьёзно думал, что кому-то нужен?» Каждый день одно и то же. Одно и по тому же. Почему его даже во сне оставить не могут? Что он сделал? Может быть, этот голос и не прав? У него тоже есть свое место в этом гребанном прогнившем мире. «Как тебе в голову пришла эта глупость, Деку?» Глупость? Нет. Он уверен, что это не так. Пусть Каччан больше не будет разрушать его и так сгнившие мечты. Хотелось покоя и тишины. Он слишком громкий. «Тебе необходимо возобновить наши процедуры, чтобы выбить эту дурь из твоей тупой башки!» Почему он все ещё здесь? Почему его не могут выбить из его головы другие голоса? Они что-то тихо шепчут на фоне громогласного Каччана, создавая непреодолимый и болезненный шум. Голова после больницы болит чуть ли не каждый день, более громкие помехи отдаются агонией, а резкие вскрики живущего внутри сознания Кацуки и вовсе вызывают приступы головокружения и рвоты. Его желудок давно пуст, как и душа. Странно, что при побеге его душу окрыляла неизведанная ранее свобода, а ощущения тяжести и боли вовсе радовали. А теперь его тяготят воспоминания, голоса. Ранее тихие, почти неразличимые, а теперь напоминали сломанное радио с изредка вскрикивающим неприятным звуком, от которого вот-вот кровь из ушей пойдёт. Мидория дрожащими пальцами вцепился в волосы и сильно потянул вперёд, чтобы хоть немного прийти в себя. — Как же больно, как же больно… — у него скоро язык отвалится от частоты, с которой произносит эти слова. На плечах знакомое ощущение чёрных тёплых ладоней, не дающих облегчение, а лишь усиливающих чувство беспомощности и отвращения к собственной слабости. В ванной было достаточно темно и уединенно, чтобы полностью углубиться в себя и не обращать внимание на стук и тихий убаюкивающий голос Ишиды за дверью. Он не помнил, почему в ванной стало темно, ведь свет включается снаружи. Он не знал, почему руки такие ледяные и онемевшие. А ещё не думал, что ни разу не произнёс ни слова, как заперся. Ему казалось, что стонал, кричал, шептал, бормотал. В голове все раздавалось громогласное «Заткнись!», а в темноте руки сами творили то, что им вздумается. Он не помнил, как заставил Тоши сломать лампу и никого не впускать. Не помнил, как схватил осколок и начал выводить на руках различные кровавые узоры. Голоса не хотели умолкать, а Изуку не желал больше их слушать, как и Тоши, который не мог никак повлиять на действия хозяина. Черная тень спала с двери и она с тихим скрипом открылась, заливая ванную ярким светом из коридора. Ишида присел рядом с ним, аккуратно отбирая стекло, и заключил в объятия потерянного в звуках Изуку. Ему ни раз приходилось видеть пациентов А.Н. Когда он еще два года назад писал диссертацию на тему того, что делает с людьми принудительное лишение квирка, до него дошло, что в этом месте точно дело не в этом. Пациенты лишались индивидуальности, желания жить, а вот врачи пользовались своими способностями на полную ради экспериментов на людях. Тогда ему разрешили работать на этажах американского и японского правительств, но перед этим заставили посмотреть полуторачасовой ролик для вызывания ненависти к пациентам данного заведения. Конечно, на него это никак не повлияло, потому что такое действует только на желторотых психиатров с низкой самооценкой и отсутствием опыта работы с такими людьми. Все это давно превратилось в закрытый цирк, где сами создатели требовали хлеба и зрелищ, но официально это запрещали. А затем он насмотрелся изуродованных морально людей на всю жизнь и пожалел, что выбрал А.Н. для работы. Несмотря на то, что здесь находилось много покупателей, Ишида через месяц отказался поставлять продукцию в это место. Его совесть давно перестала подавать признаки жизни, но посеревшие и убитые морально люди что-то всколыхнули внутри. Сам он продавал экстракт только тем, кто богат и кто представляет из себя лишь биологический мусор. Теперь же открылось, что это использует заведующий больницы для уже «потерянных» и «неизлечимых», но руководители каждого этажа злоупотребляли этим и использовали повсеместно. Кроме японского сектора, доктор Кацуки категорически отказывался от медикаментозного лечения и предпочитал традиционные методы. Теперь же он наблюдает за последствиями подобного подхода. Если судить по состоянию Мидории, то он еще вовремя вышел. — Изуку, что ты слышишь? — спокойно спросил он, мягко прижимая к себе. — Шум… Голоса, — всхлип, — они не хотят затыкаться… Я все время слышу его… — Кого? — в глазах вспыхнул неподдельный интерес. — Каччана… Кацуки… Он буквально повсюду… Ишида замолк на секунду и задумчиво протянул: «Хочешь немного поспать?» Мидория замер и посмотрел на него. Он настолько похудел за это время, что в полумраке вместо глаз казались пустые глазницы. Неловкое молчание длилось недолго, но за это время Ишида твердо решил перед началом работы вытащить его из кокона прошлых воспоминаний. Изуку тихо прошептал: «Да». Сам он прекрасно понимал, что для этого будут использовать, но желание выспаться, поесть и нормально отдохнуть пересилило все здравомыслие.***
Изуку моргнул и наваждение исчезло. Посмотрев на мастеров, которые восстанавливали окно, он тяжело вздохнул и, достав телефон, набрал Кая. Ждать ответа долго не пришлось. — Отчет скоро будет готов? — от холодного тона у Чисаки по позвоночнику пробежал табун мурашек. — Я уже отправил тебе Акиру со всем. С тобой все хорошо? — все же редко происходила столь резкая смена настроения. — Да, просто вспомнил кое-что… Давно я старика Ишиду не проведывал, — Мидория с тяжелым вздохом сел в кресло, выпив нетронутое с утра виски, и поморщился от уже потеплевшего алкоголя. — Сейчас это опасно, но знаю прекрасно, что ты меня не послушаешь, — в телефоне раздались помехи. — Походу, сегодня подольше поговорить не получится. — Если что, ты знаешь, где меня найти, — тихо произнес Изуку уже не Каю, а третьему собеседнику и сбросил вызов. Раздался стук в дверь. Он положил телефон на столик и крикнул: «Открыто!» Акира аккуратно зашел в апартаменты и неловко передал папку с документами Изуку. Затем начал наблюдать за тем, как наркодилер открывает папку и тонкими пальцами в черных тканевых перчатках проводит по личным картам чиновников. Он вопросительно посмотрел на новенького, будто спрашивая: «Что-то еще?» Тот нервно опустил глаза вниз и стал дергать пуговицы на джинсовой куртке. — Знаю, что мне нельзя такое у вас просить… — его лицо неожиданно побледнело, когда зазвонил телефон Изуку. На тихое жужжание парень не обратил внимания. — Ближе к сути. Мне еще изучать документы, — он отвернулся и кинул папку на тот же столик поверх мобильника. — Нам запрещают с Вами близко общаться, но мне бы хотелось… — Узнать больше? — перебил Мидория, доставая из шкафа мятную коробочку с сигаретами и молча кивая мастерам в знак благодарности за работу. Хлопнула входная дверь. — Д…да, — чуть заикнулся и вздрогнул от громкого для него звука, но затем спросил: — Вы курите? — Хм, — Изуку посмотрел на белую палочку между пальцами, будто первый раз увидел ее, а потом с улыбкой произнес: — это лекарство. Как марихуана для больных онкологией. — Что же в ней такое? — Акира присел на край дивана и наблюдал за тем, как ловко тот поджигает край сигареты и как с наслаждением вдыхает. — Мой экстракт в минимальной лечебной дозировке. Тебе дышать этим не советую, поэтому закрой нос, — наркодилер кинул ему маску. Подождав, пока тот ее наденет, продолжил: — Задавай свои вопросы. — Между Вами и Чисаки-сан есть что-то? — Акира тут же покрылся красными пятнами от слишком личного вопроса. Изуку тихо рассмеялся, а спустя несколько мгновений во всю улыбался обескровленными губами. Затем он затянулся сигаретой и хрипло с легким лукавством произнес: «Только в его мечтах». Паренек уже не знал, куда себя деть, но довольно-таки веселый настрой косвенного начальника немного расслабил его. Честно, у него даже в голове не было такого вопроса, но что-то все же заставило задать его первым. — Если честно, то мы с Каем как бы бывшие враги, — с иронией заметил Мидория и задумчиво закусил губу. — Я раньше работал на Геройский штаб диспетчером, но успел побывать во многих стычках как во время обучения в Академии, так и после. Не знаю, зачем я тебе это рассказываю, ведь после такого обычно преследуют с целью уничтожить… — Не…нет, я доверяю Вам! Не думайте, что у меня выйдет так поступить с Вами! — на губах наркодилера заиграла сочувствующая улыбка. — Ладно, о чем я там говорил… — глубокая затяжка и пустой взгляд на вечерний город. — Мы с ним не один раз сражались, но нас связала не общая идеология, а старик Ишида. Если бы он не наплел ему про «важность» моей цели, то всех вас тут не было и работал бы только с охранником, Даичи. Он единственный, в ком я уверен. Все, что он делает, исходит только от меня. — Я очень рад такому стечению обстоятельств. — Откуда ты такой взялся? Мы с тобой виделись всего лишь два раза, чтобы ты успел так мною восхититься… — Изуку угрожающе навис над пареньком. — На самом деле я… знал о Вас еще тогда, когда Вы были в Академии. Из-за слабого квирка я так и не смог поступить туда, но Ваши изобретательность и сила духа не могли не восхитить. Мне больно смотреть на то, что с Вами сделали, — хоть ему было неудобно от темной ауры зажавшего его мужчины, но врать он не мог. Наркодилер схватил его за шиворот, а Акира зажмурился, думая, что его ударят. Но этого не произошло. Пропала тяжесть, а Изуку с интересом повертел прослушку и одним движением пальцев уничтожил. — Теперь можешь говорить. От кого ты? — он присел на корточки перед ним и с ухмылкой добавил: — Не просто же так ты оказался здесь в это время. — Не могу сказать. Он сам к Вам придет, ему уже не терпится поговорить с Вами, — Акира опустил голову, а Мидория остался доволен разговором. — Хорошо. Можешь идти. Новенький быстро поднялся, кивнул, поблагодарив за доверие, и тихо закрыл дверь за собой. Изуку задумчиво посмотрел на папку с документами и, взяв ее, сел на диван. Первое, что попалось на глаза были личные дела каждого чиновника. Исикава Кацу, Масато Одзава, Ямасита Такаши — все они представляли Кабинет министров. Быстро пролистав события, связанные с их деятельностью до определенного года, он нашел то, что искал. Эти люди участвовали при принятии закона о лечении и гонении членов ЛГБТ-сообщества, а также, судя по финансовым историям, активно вкладывали средства в поддержку А.Н. Отбросив личные дела, Изуку полистал еще и нашел небольшую распечатку: «В листах покупателей не числятся». Так, а это уже интереснее. Если судить из речи того паренька, то это кто-то из очень близких знакомых. Затем ему в глаза бросился анализ пуль. Совпадений нет. Теперь это кажется неудивительным. Сегодняшний снайпер точно хотел его смерти и не ожидал, что у него есть способность. Эта охота ему сейчас не так страшна, если придется, то он сам уничтожит всех, а затем начнет агрессивную пропаганду за счет влиятельных покупателей. Тем более, в японском блоке сидит Киришима, а он доложит о любом изменении и проявлениях бунта среди пациентов других частей больницы. За три года тайно восстали японская, русская и североамериканская части. Если Каччан одумается, то вполне можно надеяться на его помощь. Положительно-настроенные страны вполне смогут поддержать его. Страны не захотят терять свое положение на международном рынке и просто будут вынуждены друг за другом отменять подобные решения или хотя бы ослаблять режим. Докурив сигарету, Изуку с наслаждением вытянулся на диване от утихающих голосов в голове и от ощущения объятий Тоши. Да, сегодня день определенно задался, ведь еще днем он с несколькими депутатами из Кабинета министров договорился о поставках и одним из Министерства здравоохранения о пересмотре вопроса о включении гомосексуализма в список болезней. При наличии шести за год подобных соглашений не могут радовать будущие перспективы. Возможно, что даже не придется пользоваться способностью и устраивать революционные бунты с уничтожением государственного имущества. А теперь он обнаружил, что кто-то на стороне расширяет его связи и еще заказывает агрессивно-настроенных чиновников, которые вполне способны нарушить все планы. Ухмыльнувшись, Изуку забрал телефон со стеклянного столика и просмотрел историю из десяти пропущенных от Чисаки, затем засунул его в карман и, достав зажигалку, поджег папку с документами, кинув ее обратно. Пустым взглядом Мидория наблюдал за тем, как чернеет толстое стекло, как крепчает пламя, сжирая отчеты. Бумага тлела и разлеталась пеплом вокруг стола, а мужчина все смотрел на огонь и вспоминал о том, как однажды все его обучение у старика Ишиды подошло к концу. — И все же сегодня чертовски удачный день. Затем снова взял телефон и набрал номер Киришимы.***
Бакуго всегда плохо спал, но сегодня и вовсе не хотелось. Голова раскалывалась, а глаза неприятно жгло от частого залипания в одну точку. Если судить по маленьким настенным часам, которые раздражающе тикали и выводили из себя, сейчас четыре утра. Значит, скоро будут процедуры по контролю над гневом. Снова с ним как с маленьким будет аккуратно разговаривать Эйджиро, а если его не устроит реакция, будет пиздить. Для него удивительно, что это работает и что Бакуго действительно стал спокойнее отвечать на провокации. Его даже в поощрение выводили раз прогуляться, когда остальные спали. Отношения между ними так и не улучшились. Он постоянно напоминал причину, по которой тот еще не проходит пытки электрошоком, как в свое время делал сам Кацуки. Блондин прекрасно осознавал свою вину и искренне хотел измениться, но диссонанс с нездоровой гордостью все равно порой вырывался наружу. Мужчина тяжело вздохнул и тут же нахмурился. Огромная металлическая дверь со скрипом открылась, и Кацуки, сощурившись, посмотрел на Эйджиро. Он выглядел недовольно, но явно поделать с собой ничего не мог. Подойдя к рычагу, Киришима молча потянул его вниз и оковы с ног и с рук спали. Кацуки подозрительно оглядел мужчину, потирая запястья. Тот лишь закатил глаза и вышел из палаты, молча веля идти за ним. Бакуго еле-еле поднялся с места и, чуть пошатываясь, следовал за нынешним доктором этого блока. Холодный пол казался скользким после мытья, а стены угнетали своей белизной в новой части отделения. Эйджиро остановился перед дверью своего кабинета и пропустил Кацуки во внутрь. Все осталось таким же, что и раньше. Только занавески теперь кремовые и нет тумбочки. — У меня есть новости, — садясь в кресло, устало известил его Киришима. — Изуку мне сказал выпустить тебя из «клетки» и переместить в обычную палату. — Он… сможет прийти ко мне? — поблекшие алые глаза казалось загорелись от небольшой весточки. — Шутишь что ли? — мужчина насмешливо осмотрел Кацуки и добавил: — Даже если бы пришел, я бы не пустил тебя к нему. Он и так не отошел от твоих методов «лечения». — Понимаю, — сквозь зубы прошипел Бакуго. — Передай ему, что я хочу с ним увидеться и… поговорить. Обо всем. Ты не представляешь, как это нужно… нам. — Нам? Давно уже нет этого «мы» между вами двумя. Ты своими руками все уничтожил. Мы уже не раз об этом говорили, — казалось, что вот чуть-чуть и вся ярость внутри Эйджиро захлестнет блондина и полностью сожрет. — Но хотя бы мобильный разговор… — ему нужен шанс, хотя бы один. — Нет, — стальной взгляд буквально приковал его к месту, — а теперь бери ключи со стола и отправляйся в новую палату. Постараешься сбежать — разочаруешь Изуку окончательно. Бакуго молча взял предмет и вышел из кабинета. Он судорожно вздохнул и до боли сжал ключ в руке. Ну, уж нет, терять возможность встретиться с Деку блондин не собирается. Как бы сложно это не было, нужно попытаться. Если понадобится его помощь, Кацуки с готовностью сделает все, чтобы быть полезным. Три года ада и душевных стенаний не прошли зря, и он это докажет.***
Мидория с улыбкой наблюдал за рассветом, медленно потягивая сигарету с экстрактом белладонны и наслаждаясь тишиной. Он иногда переговаривался с Тоши на какие-то отвлеченные темы. Раздался скрип входной двери. — К Вам гость, Мидория-сан. Наемник, — охранник почтительно наклонил голову. Изуку выбросил бычок в приоткрытое окно и, выдохнув ядовитый дым в сторону вошедших. На губах расцвела легкая ухмылка. — Надо же, Даичи, кого ты ко мне привел… — приглашающий жест и заинтересованный блеск в глубине темно-малахитовых глаз. — Заходи, Шинсо-кун. Поговорим.
