За любую цену

Тэхён сидит в скромной позе у просторного окна кафе в центре города, и весь его вид так и кричал о скорой смерти от ожидания. Наверное, потому официант всё задерживался, не решаясь подойти к угрюмому альфе, и сам Ким не пытался к себе кого-то подозвать — от предстоящей встречи органы скручивало змеиным жгутом, и есть не особо хотелось. Только разве что попросить стакан воды — вылить себе на голову, в попытке привести в сознание чувства. Если бы это хоть как-то помогало, то и проблемы решались бы намного быстрее и проще. Жаль, конечно, что подобные сцены из фильмов полны сентиментальности и фантастики. «У нас уже была совместная ночь, какого чёрта я так нервничаю?». Согласиться — морально сложно, но легко в разговоре; действовать — трудно, но переступить через себя можно; предлагать самому — самый край, а реализовывать это в жизнь кажется чем-то невыполнимым. Лично Тэхёну. Он всегда считал себя человеком отзывчивым, жизнь буквально вынудила его хвататься хоть за какой-то левый шанс, а отказы из его уст звучали редко — опять же, из-за личного положения. Но когда в его жизнь аккуратно через приоткрытую дверь вторгся Чонгук — стабильность нарушилась, и действовать надо было как-то иначе. Всё также — проявлять интерес с собственной стороны, но условия изменились, и становилось непонятно, хуже те стали для него или нет. Выгода с этого есть, и компромисс найден, но внутреннее предчувствие всё равно продолжало мельтешить от одного к другому, не в силах прийти к чему-то одному. С непривычки или страха? Глупость звучит более правдоподобно. Тревога не желала отходить, как надоедливая простуда, и чувство стыда уютно сидело под сердцем, заставляя часто биться через раз. Он называл Чимина эгоистом, но сам ничем не отличался от него в том же качестве, буквально пользуясь чужой влюблённостью. Чонгук влюблён — Тэхён знал это, и умнее было бы с его стороны не давать мужчине ложный шанс на отношения. Они оба понимали это, старший так точно — Ким был уверен. И этот факт также мог сказаться на словах убеждения того, что не стоит действовать дальше, а Тэхёну необязательно позориться. Но Тэхён не мог по-другому. Чувство, схожее с чем-то обязанным, ответственным, и даже если он поведётся у того на поводу и примет деньги просто так, то до конца жизни будет вспоминать эдакое благородство. Отдавать потом — совсем не то. Либо всё и сразу, либо никак — не тот случай, когда к чему-то надо идти постепенно. И тогда неудивительно, почему из-за долгов люди сами и страдают. Равносильно тому, когда злая учительница, вредная и вся такая из себя требует что-то от тебя, и всё, что ты можешь дать в ответ — пустые обещания, которые останутся внутри кабинета и на языке не отпечатаются. И выучишь ты всё, что она просила, вспомнишь и поймёшь, что права была. Но есть ли в этом смысл, когда школу ты давно закончил, и ей просто не до тебя? Но брать груз только на себя — вещь трудная, и потому глубоко в душе Тэхён надеялся на понимание альфы и познанную с годами мудрость. Ким острым умением не отличался. Проходит какое-то время, за которым Тэхён, быть честным, не следил, да и пришёл он раньше положенного, так что не в его приоритете жаловаться сейчас. За окном — шёлковая синяя гладь, с далёкими яркими розовыми прожилками и чёрными полосами, как ложка дёгтя в бочке мёда. И картина при этом не становится менее красивой — ровно также, как и вкус. Несмотря на тепло и уют в помещении, от панорамы по ту сторону стекла веяло приятной прохладой, от чего по телу проходится дрожь. Славные мысли о том, что хочется накинуть на себя пиджак и всё также смотреть в окно. Ментальное желание взять в руки кисточки, жидкое масло и начать рисовать чёрные крыши зданий на фоне контрастного неба. Утро — время удивительное, но ночь — пора искать звёзды на небе и ими вдохновляться, ловить руками и загадывать желание, которое, по карме, никогда не сбудется. А Тэхёну и нечего загадывать, кроме как желанного в жизни спокойствия, и чтобы всё хорошо у него и всех было, и чтобы все были счастливы. По карме. Ким так и продолжал смотреть в пространство толстого стекла, уголком губ улыбаясь собственному тоскливому чувству, пока рядом с ним не слышится копошение. В отражении стекла он видит знакомое лицо и поворачивается.  — Здравствуйте, Мистер Чон, — приветливо улыбается он.  — Здравствуй, Тэхён, — делает он небольшой поклон головой. Тэхён — человек простой, и его имидж также вписывался под это качество. Широкие штаны, белая рубашка со складками на груди и поверх тёплый кардиган, дабы не попасться в лапы холоду. Но даже он, такой простой, с многочисленными взглядами на жизнь, видел перед собой Чонгука и осознавал — вот оно, искусство. И, вроде как, так просто — зауженные чёрные брюки и шёлковая синяя рубашка, но на нём это сидело так со вкусом, что любые критики и дизайнеры также молча смотрели бы на него и принимали собственное поражение. Синяя ткань была похожа на небо. В глазах Чонгука отражалась ночь.  — Ты долго ждёшь? Сейчас только… — смотрит он на свои наручные часы. — Без десяти девять.  — Я пришёл пораньше, не переживайте, Вы пришли вовремя.  — Хорошо, — и расслабленно выдыхает. — Официант? Подойдите. Сотрудник не заставил ждать, подойдя сразу же на приятный голос. И Тэхён не мог не отметить про себя, как официанту-омеге было приятно брать у взрослого альфы заказ. И, честно, Тэхён понимал, почему. Чонгук стрелами обаяния без пощады пронизывал окружающих насквозь.  — Можно кофе, пожалуйста. Чёрный, без сахара.  — Как пожелаете. А Ваш сын что будет заказывать?  — А… — немного удивлённо и неловко протянул Чонгук.  — А сыну, — вмешался в разговор Тэхён. — Пожалуйста, зелёный чай. Официант кивнул и удалился, оставив после себя неловкую вокруг альф атмосферу. Но та тут же бесследно испарилась с коротким смешком Тэхёна. Забавно. И чего он так сильно боялся?  — Прости, — первый произносит Чонгук беззаботно. По его лицу было видно, что ситуацию он также не воспринял серьёзно. Глаза не умели врать, а улыбка была как всегда искренней. — Не думал, что рядом с тобой я выгляжу таким старым.  — Просто мы оба альфы, вся причина. Наоборот, Вы выглядите очень молодо.  — А ты старше. Они оба улыбаются. Несмотря на прежнюю тревожность, расслабленность Чонгука передалась на Тэхёна, и тот чувствовал себя относительно спокойно. Такое приятное чувство — того, что всё происходит так, как надо, и нет этого противного ощущения неправильности, чего-то постыдного. Только раз посмотрев на такую расслабленную ясную улыбку, на душе становится тепло. И дело даже не в том, что произошло между ними вчера — он был таким сам по себе, и до этого в общении был довольно приятен, вежлив, ему можно было доверять и не бояться со стороны осуждения. С Чимином ему было весело, у них всегда находились темы, над чем можно посмеяться. С Чимином было уютно, чужая любовь его буквально душила розовыми петлями — и Тэхён даже не пытался как-то выбраться. Чимин был милым, уютным, как маленький щеночек, которому ответно хочется дарить любовь. Чонгук казался надёжным, тем, с кем можно поговорить обо всём, и пусть если он не будет понимать до конца сути, то ему всё равно будет интересно и он найдёт, что ответить. С Чонгуком было спокойно. С Чонгуком было хорошо.  — Вы вчера уходили куда-то, — более уверенно начинает Ким, благодаря официанта за поданный напиток и делает один глоток, грея о горячую чашку руки. Расслабляет. — Чимин, да и Вы сами говорили, что работа отошла на второй план. Не секрет, куда Вы уходили? Если это лишнее…  — Всё хорошо, — успокаивает его Чонгук. — Секрет это только для Чимина, и то, до завтрашнего дня. Ездил в автосалон, выбирал ему автомобиль.  — Серьёзно? — будучи приятно удивлённым, выдохнул Ким. — Но… Чимин написал мне, что домой Вы вернулись расстроенным.  — Проницательный, — добро усмехнулся Чон. — И чувствительный. Нет, ничего такого не случилось, ему просто показалось.  — Похоже на него, — искренне улыбается Тэхён. Чимин — такой дурак! Но, каждый раз убеждаясь в подобном факте, стоило отметить, что это порой играло даже на пользу — не скажи он о Чонгуке, вряд ли бы Тэхён так легко решился пригласить старшего на свидание. И, несмотря на прежнюю тревожность, им было друг с другом спокойно. Начинало темнеть, и люди в помещении бросались прочь от мрачного места в свои уютные дома, кроме двух альф, которые, без особого желания вернуться, продолжали сладко ютиться у самого дальнего окна, наблюдая за тем, как над ними нависала небесная мгла — и как такой нужный свет загорался в глазах друг друга. Разговор шёл сам по себе, и они разговаривали на такие темы, которые Тэхён не мог разделить с Чимином в диалоге. Для него было удивлением, что Чонгук сам в своё время был увлечён актёрским мастерством и кинематографом — по инициативе отца, который пытался вбить сыну разного рода интересы, и на этой теме они смогли найти друг друга. С уст срывались вздохи восхищения, искренний смех и резкие фразы, заставшие врасплох. И никакого намёка на романтику. Чонгук ни на чём не настаивал, вёл спокойно разговор, и абсолютно ничего в его поведении не напоминало о мыслях вчерашнего дня. Тэхён боялся, что чувство неловкости задушит на корню любые в его сторону слова, и что поговорить нормально в итоге не получится. Чувство облегчения было таким на данный момент приятным, когда эти подозрения также исчезли с чувством стыда. Есть внутреннее чувство какой-то тревоги, но оно было настолько глубоко, что Тэхён не обращал на него никакого внимания. Было так хорошо. Впервые за долгое время, именно — так. И когда Чонгук всё же подъезжает к дому, Киму становится как-то тоскливо.  — Спасибо Вам за то, что не отказались встретиться со мной так поздно, — улыбается Тэхён. — Вряд ли это можно назвать свиданием… Но я рад, что смог узнать Вас поближе.  — Мы приятно провели время, Тэхён. Разве не это самое главное?  — Да, наверное, — кивает он. — Тогда… До встречи?  — Да, до встречи. Но Тэхён, под действием ранее неизвестных чувств не желая так просто прощаться, небрежным движением руки разворачивает к себе лицо старшего и быстро целует в губы. Только после сделанного он выходит из машины, глухо хлопает дверью и идёт в сторону подъезда, так и не посмотрев на уезжающий автомобиль. Губы горели пурпурным огнём. И, о чёрт, как же хорошо — когда ты хочешь сделать что-то приятное, и сам получаешь от этого удовольствие. Как бы не поддаться подобному искушению.

***

Просыпаться от противной трели входящего звонка — самое ужасное начало утра, и хуже может быть, разве что, вообще не спать, хоть и ощущения были схожими. Не Тэхёну ли это знать, тратя ночи на подготовки и вот буквально сейчас разлепляя глаза от звонка друга. Догадаться было несложно — кроме него звонить некому. Порой чувство ненужности было как раз кстати, сейчас так точно. А если и сбросит вызов, то тот и в квартиру пробраться не постесняется, поэтому Тэхён всё же нащупал телефон на прикроватной тумбочке и ответил на вызов — просто в попытке это предотвратить.  — Чимин… — сонно тянет он. — Какого чёрта? Сейчас только… — на момент отрывается от динамика и смотрит на время. Мысленно он хлопает ладонью по лицу от увиденных цифр. — Девять часов утра.  — Вау, Ким Тэхён, да ты бываешь дерзким! — слышится весёлый голос Пака на том конце провода. — И тебе доброе утро. Спускайся, я стою у твоего подъезда.  — От моего очередного убеждения в твоём безумии лучше не становится, — говорит он сам себе. — Почему так рано? И… — встать всё же пришлось, Чимин бы всё равно не отстал от него и собственноручно выгнал его из дома. Он подошёл к окну и пытался развидеть на улице Чимина, но не увидел знакомой фигуры. — Где ты? Тебя нет на улице. Ты издеваешься?  — А ты выйди и сразу увидишь.  — Почему ты ведёшь себя, как ребёнок? — тяжело выдохнул он. — Ладно, ладно. Я выйду, дай собраться.  — Я не тороплю тебя. Всё, жду тебя! Тэхён не злился, нет — Чимин явно не тот человек, по отношению к которому можно испытывать подобные эмоции, и раздражался он только из-за сорванного сна. Чимин — единственный человек, которому он был так нужен, кроме матери, и даже такое внимание Тэхён всё равно ценил. И хоть альфа особо не торопился, заставлять ждать друга тоже не хотелось, да и одеться много времени не заняло, поэтому через минут двадцать он уже целовал маму в щёку и выбегал на лестничную площадку, спускаясь вниз по лестнице. Тэхён быстро выходит на улицу, и его одежда сейчас ничем не отличалась от вчерашнего прикида, кроме отсутствия поверх накидки. Правда, Чимина он так и не увидел, и вместо назойливого и очевидно по голосу довольного друга его встречали яркое солнце и прохладный утренний ветер. Минутное непонимание сходит на «нет», когда знакомая чёрная макушка с поверх солнечными очками выглядывает из чёрной с матовым покрытием Mitsubishi Lancer X. Голливудская улыбка на лице, красная клетчатая рубашка и легко читаемая в движениях уверенность — именно так выглядел Чимин на данный момент, набрасываясь на друга с объятьями.  — Тэ, я так рад! Ты только посмотри, какую мне папа тачку подогнал! Ахереть! — радостно кричит тот на ухо, без шанса сжимая на попытку отстраниться. — Это было так неожиданно! Подходит, главное, сегодня, суёт ключи и говорит: «Щёлкай». И я щёлкнул. А потом как дошло! Я бы приехал к тебе раньше, но весь час ушёл на благодарность. И ведь даже повода никакого нет! Боже, о чём я говорю, я сессию только с твоей помощью сдал…  — Ты прекрасный сын, Чимин, — успокаивает его Тэхён. На самом деле, он был рад за друга, и за Чонгука тоже — вряд ли это была попытка как-то мысленно загладить перед ним вину, и он действительно хотел сделать ему приятное. Ким помнил, как при поступлении Чимин мечтал о собственном средстве передвижения — просто потому, что так было бы куда быстрее и удобнее добираться, не тратя каждый раз деньги на такси и напрягая подобным отца. И пусть его тайное ото всех желание сбылось только через три года — радости от этого ничуть не меньше.  — Когда папа делает что-то подобное, я чувствую себя ужасно.  — Эй, — прикладывает он указательный палец к чужим губам. — Я тебя сейчас поцелую.  — Ч-чего?  — То-то же, — усмехается он, сам того не понимая, откуда такой внезапный прилив уверенности и сил.  — Придурок, — беззлобно бросает старший альфа в сторону, направляясь обратно к двери водительского сидения. — Только я могу так шутить. И, о, чего я заехал за тобой! У Сяо День Рождения через пять дней, и мы с ним решили, что было бы неплохо отпраздновать у меня. Ну, знаешь, родители у него — та ещё интеллигенция, я-то думаю, чего он такой холодный…  — Обычный, — парирует Тэхён, пристёгивая ремень безопасности и осматривая салон. — Удобно, — кивает он. — А родители его тут причём?  — Они не разрешают водить к нему больше двух человек! Ну, а он, да я на пару с одногруппником — какой это праздник? Он мне говорил, что у него много есть хороших знакомых из его «круга». Знаешь, квантовая физика, все дела. А у него на каждом углу камеры стоят. И, чёрт возьми, они действительно работают. Родители увидят — и ему, и всем присутствующим конец. Влиятельные люди, видимо, хотя я без понятия, если честно, ни разу не видел его фамилию где-то.  — Ты его имени не знал, о чём вообще речь? — альфа получает лёгкий удар в плечо, на что тот никак не реагирует, кроме как говорит не отвлекаться и следить за дорогой. — Разве у вас тот уровень отношений? Я понимаю, что у тебя, возможно, и дружеские намерения, но… Всё это выглядит так, словно ты пытаешься ему как-то угодить. Прости.  — Да нет, ничего. Возможно, я действительно делаю это ради того, чтобы как-то привлечь его внимание. Зная, что он ищет истинного, и что я ему интересен ровно так же, как и мои рассказы — никак от слова совсем.  — Вы можете быть просто друзьями. Кажется, у вас неплохо получается общаться.  — Да, может. Дальнейшая цель — это магазины, в которых они пытались попытать шанс найти достойный подарок омеге. Правда, ограничиваясь знаниями о его любви к математическим наукам, астрономии и аллергией на апельсины особо не разгуляешься — тот не был особо разговорчив с Чимином, а тот в свою очередь был уверен, что это правило распространялось только на него. Потому что даже Тэхён знал о нём больше, чем Пак, и при этом стоило быть уверенным, что они практически не общались. Вот откуда Тэхён мог знать, что его любимый фильм — это «Побег из Шоушенка», и что аллергия у него не только на цитрусовые, но и на лактозу? А ещё своя неприязнь к хоккею.  — Хей, да мы раз разговорились, когда нас в пару поставили для открытого урока. Ты тогда болел. Мин-а, не ревнуй. А Чимин и не думал ревновать — просто странно это всё. Словно было в нём что-то извращённо ужасное и странное, которое отталкивало омег. И как бы Чимин ни пытался быть с ними ближе — толку никакого. Не то, что он так часто пытался, и вообще после расставания в школьное время об отношениях долгое время не думал, но недавно, совсем недавно… Его начало это так беспокоить. Он не подавал виду, пытался игнорировать, всё говорил другим и как будто убеждал самого себя, что отношения — это пустая трата времени, и что кроме Тэхёна нет никого ближе. Но, о чёрт, его порой так жрало одиночество, до одури хотелось подарить любовь кому-то ещё и получать скромным поцелуем в ответ. Возможно, просто не время. Но Чимин готов ждать — если шанс всё-таки есть. Спустя пару часов прогулки по магазинам Чимин отвёз Тэхёна домой и сам направился к себе, перед этим попросив друга сделать фотографию на фоне нового авто. Ну, хоть Хосоку похвастается. «Папа купил сегодня. Как тебе?».

«Классная, что тут ещё скажешь».

«Что-то ты без энтузиазма это говоришь. Куда делась твоя эмоциональность?».

«Я не знаю… Я правда был рад подобному подарку, даже слишком. Просто… Ну, я рассказывал тебе про Сяо? Сяоджун».

«Да, помню».

«У него скоро День Рождения, ездил сегодня с Тэхёном выбирать подарок. Я не так много знаю о нём, а Тэхён, оказывается, знает даже больше, чем я… Хотя они общались всего один раз. И, нет, мне не обидно, тем более не ревную, это такой бред! Просто… Я недавно увидел ребёнка, он смотрел на меня через стекло машины. Маленький такой, глаза светятся, улыбка такая… Детская, счастливая. И я понял, что так хочу детей. И омегу тоже. Но мне кажется, что во мне есть что-то, чем я их отпугиваю. Вроде, и Сяо плевать на мою болезнь, но он ничего не говорит о себе, а остальные боятся, как бы я не задохнулся рядом с ними». «Меня это тревожит».

«Видимо, тебе правда плохо».

«Не хочешь поговорить со мной? По звонку?».

«Ты серьёзно? Ты сам предложил мне это? Тебя точно не взломали?».

«Либо ты звонишь, либо ты идёшь ныть в одиночку».

«Понял, сейчас». Чимин набирает и, если честно, немного страшно — было волнительно впервые услышать его голос, тем более то, что тот сможет ему сказать или как-то помочь. Но он решает использовать шанс узнать Хосока как-то поближе, поэтому паркуется у трассы и прикладывает сотовый к уху. Хосок, как всегда, не заставил себя ждать, и через секундные гудки на том конце провода послышался голос.  — Чимин? Ты на связи? Пак вздрогнул. Его голос был нежным, немного хрипловатым, и явно звучал моложе возраста, который ему прикидывал альфа. Возможно, они одного возраста?  — А… Да. Ох, Боже, — нервно смеётся Чимин, теребя рукав рубашки. — Мне так неловко.  — Тебе неловко? Мы разговаривали на такие темы и тебе неловко? Тебе точно двадцать два? Двадцать три будет в этом году.  — Вау, ты… Такой разговорчивый.  — В твоё положение войти пытаюсь, — фыркает Хосок. — Отставим это. Я хочу понять тебя получше, чтобы сказать. Возьми себя в руки и объясни.  — Я в порядке, окей? — пустой звон, и вряд ли его нервные дёрганые действия хоть как-то оправдывали сказанное. — Ну, в общем, помимо всего этого… Не то, что Сяо меня как-то привлекает…  — Врёшь, — перебивает его Хосок, не желая слышать его дальнейшие слова, которые так и не нашли своего места. — Твой голос взволнованный, не будь таким очевидным. И лгуном тоже. Тебя действительно не привлекает этот омега, но ты себе хочешь внушить обратное. Не голова твоя должна работать, а чувства. Слышал? Чекистом может быть лишь человек с холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками.  — Ах, да… — как-то отдалённо прошептал он в трубку. — Я понял тебя.  — Ты и сам себя понимаешь. Ну, в этом плане точно. Просто ничего не пытаешься с этим сделать. Не пытаешься дать себе время, не жалеешь ни других, ни себя. Этот омега стал жертвой твоего опыта, который у тебя провалился, бедняк-учёный. Не экспериментируй с отношениями. Если надо ждать — просто жди. Значит, сейчас не то время. Судьба — штука суеверная, но с ней шутить не стоит.  — Ах… Я не думал, что ты можешь быть… Таким. Таким… Душевным. Даже не знаю, привлекает меня это или пугает, — слегка смеётся он. На душе сразу стало легче.  — Лучше пугает. Привлекать тебя во мне ничего не должно, — расслабленный голос по ту сторону. Чимин облегчённо вздыхает.  — Как скажешь.

***

Проходят те пять дней после встречи с Чимином, шесть — после свидания с Чонгуком. Они не контактировали всё это время, а Тэхён не видел повода приходить к Паку домой, потому что дался он только сегодня — День Рождения омеги, двадцать седьмое июня. И если за эти несколько пройденных дней он два раза виделся с другим, а на третий тот и сам завалился к ним домой, познакомившись с обожателем Миссис Ким, то та встреча не осталась без следа. А, может, даже не она — ночь, проведённая с Мистером Чоном вместе. Блядский гон. Тэхён знал только из учебников по биологии, рассказов его порнушного друга и лекций от матери, как подобное происходит с омегами. Но до конца понять всю глубину он смог только сейчас, и как же, действительно, это застаёт врасплох так не вовремя, заставляет раздражаться и тем временем желать интимную близость. Контраст чего-то морозного и адской жары, злобного напряжения и одновременной расслабленности, желания всё быстрее прекратить и попросить кого-нибудь помочь, сделать приятное. Неужели это правда случилось после той роковой ночи? Вариантов не было, кроме как сходить в аптеку и купить подавители, название которых смог найти мельком в интернете. А смотря на часы и понимая, что уже не утро и время было час дня, он решает сразу одеться под стать событию и после покупки таблеток заехать сразу к Чимину. К слову говоря, Чимин удосужился сделать ему отдельное приглашение, хотя Тэхён был вполне вправе также спокойно приезжать к нему домой и заходить без стука. Но, наверное, Чимину он вряд ли будет ровней. Так как при себе ничего праздничного не имелось, потому что свой важный день Ким отмечал в узком семейном кругу, где прихорашиваться было как-то не к месту, Тэхён решает ограничить себя зауженными синими джинсами, белой рубашкой и красными конверсами. Последние, кстати говоря, принадлежали Паку — есть повод вернуть. Выходя из комнаты и уже крича маме, что он уходит и вернётся ближе к вечеру, на входе альфа замечает, как та, сгорбившись и сжав ладони в кулак, смотрела в пустоту стеклянным, неживым взглядом.  — Мам? — осторожно спрашивает Ким, присаживаясь рядом. — Что-то случилось?  — А? — моментально реагирует женщина. — Случилось, что-то… — усмехается. — Да, случилось.  — Мам, ты странно говоришь. Что-то серьёзное? Мам, не молчи, поделись со мной.  — Да я как-то не знаю, как объяснить. Придумываю логические цепочки, — улыбается она. — В общем… У Джин-Хо есть сын.  — Что? — глупо было переспрашивать, потому что услышал он вполне отчётливо, просто не до конца эта информация желала усвоиться в голове. И не то, что он как-то изменился в его глазах, стал как-то хуже, но такое долгое время молчать о столь важной информации… — Он вчера тебе об этом сказал?  — Да, когда вы с Чимином выходили на улицу. Я была так удивлена, не могла ничего даже вслух сказать, а он… Извинился и ушёл. Некрасиво я поступила.  — Ты? Некрасиво? Мам, это он должен был сказать о том, что у него есть сын. Это трудно, да, я понимаю, но если у него изначально были серьёзные намерения, то он должен был сказать это в первую очередь, — вздыхает альфа. Зла на соседа он не держал — просто слишком неожиданно и резко это всё. — Его сын… С ним живёт?  — Да. Они, вроде как, развелись, и сына оставили на мужа, но потом он погиб. Его омега был тем ещё, как Джин-Хо говорил, главным на стройке был, всем работникам фору давал. Случайность — арматурой придавило. И он забрал его себе. Сейчас он у его родителей, из-за ремонта в квартире. Вот, пятнадцать лет в ноябре будет, омега.  — Тебе… Страшно брать ответственность?  — Да куда уж, сколько мне лет, чтобы бояться? — добро усмехается Доён. — Страшно, но не поэтому. Если у нас с Джин-Хо всё получится, то, понятное дело, его сын будет жить с нами, и мне, чёрт, Тэхён, мне так страшно от того, что он не примет меня. Подросток, омега, он же такой чувствительный, а тут я врываюсь в его с отцом идиллию. И ты тоже…  — Что я, мам? Что буду ревновать, ссориться с ним и возненавижу всё вокруг? Брось. Я был бы рад брату, если честно. Просто… Раньше надо было сказать. Но, зато, что тебе мешает вмешаться в бой сейчас?  — Хм?  — Попроси у Джин-Хо съездить к его родителям. И с ними зато познакомишься! Все будут знать, что у вас серьёзные отношения. Хей, Чимин давно мечтал побыть свидетелем на свадьбе!  — Думаешь, стоит? Ах, только месяц прошёл с нашего знакомства…  — Риск в жизни полезен, скучно не будет, — спокойно отвечает Тэхён, а мысленно не знает, только ли ей он адресовывал эти слова.  — Я подумаю, хорошо? Пока торопиться не стоит, — более расслабленно говорит женщина, ярко улыбаясь. Сын смог её успокоить и наполнить уверенностью. — Ты к Чимину, да?  — Да, смотреть его жалкие попытки хоть как-то заинтересовать одногруппника. Я вернусь часов в восемь, не буду там долго засиживаться. Справишься одна?  — Всё хорошо. Весело провести время. Тэхён по внутренней привычке целует её в щёку, а после выбегает из дома в сторону ближайшей аптеки. Покупать подобное в первый раз было немного стыдно, ну и как-то непривычно, хотя ума в потреблении особого не надо — просто запить их водой, что он и сделал, купив по дороге бутылку воды. Только немного подождав, он вызывает такси и направляется к дому друга, и эффект стоило отметить — спустя минут десять после применения подавителей от души как-то отлегло, а тело перестало реагировать на внешние раздражители. Когда он приехал, на месте было уже основное количество людей — заранее знал, что их не будет много. Знакомые лица были, и Тэхён даже помнил их имена, но вряд ли мог сказать о них хоть что-то интересное или просто как факт. Сам именинник вёл себя более свободно в знакомой компании, да и отсутствие рядом отца Чимина тоже прибавляло уверенности. Сам Пак распивал на кухне подозрительного красного цвета шампанское, в отличие от рядом сидящего отца Чимина, который просто смотрел на алкоголь и не горел особым желанием выпить. Тэхён чувствовал себя спокойно. На удивление.  — Здравствуйте, Мистер Чон, — первым делом здоровается Тэхён. — Эх, ты, пропадёшь, — обращается он уже к Чимину. — Мешать шампанское с вином — не лучшая идея, Чимин.  — А ты пробовал уже? — усмехается. — Расслабься, проверено. Сладко, — говорит он куда-то в сторону, наблюдая за дивой сего торжества, так спокойно разговаривающей с незнакомым ему альфой. — Кто это с Сяо?  — М? — Тэхён также смотрит в их сторону. — Ах, он. Ну, знаешь, тебе есть оправдание — он не с нашего курса. Чхве Минхо. Он лидер в команде по баскетболу.  — Альфа, значит, — разум был отдельно от тела, потому контроль над рукой также пропал, и всё содержимое полилось из стеклянного бокала. Как трагично. На белую тэхёнову рубашку.  — Чёрт! Прости, — предпринимая жалкие попытки как-то оттереть красное пятно, мысли были заняты одним: кто этот такой Минхо, почему Сяоджун с ним так свободно общается и, главное, чем этот альфа лучше него? Не как в желании добиться омеги, как в том, что тот посмотрел именно на него. Дело в росте? Или в том, что он имел какую-то особую харизму, запах? Что, что, что? — Я… Задумался. Пап, покажешь Тэхёну, где ванная? Там чистые рубашки висят, пусть свою закинет постирать. Мне надо отойти… Подышать.  — Да, конечно. За мной. Либо действие подавителей закончилось, либо ему действительно не показалось, но это брошенное «за мной» казалось таким знакомым, что по телу дрожь проходит, и моментальное удивление всем телом чувствовалось. Тэхён идёт, как тот сказал — за ним. И в этот раз абсолютно не страшно. Ванная находилась на втором этаже — для общего удобства, там находились и спальные комнаты. Иронично. Чего следует ожидать от сегодняшнего вечера?  — Держи рубашку, — подаёт ему Чонгук рубашку Чимина, такого же белого цвета, с ярко выраженным запахом порошка и отдалённого сладкого персика. — Думаю, со стиральной машиной ты справишься. Я буду в своей комнате, позовёшь, я покажу.  — Нет, — останавливает его Тэхён. Пачка таблеток болезненно давит сзади, как бы напоминая о своём существовании. Тэхён при всём желании проглотил бы их просто так — но особого желания не было. Непонятно — разум или тело говорило за него сейчас, но Тэхён всё равно решает прислушаться. Он не может обманывать самого себя — понял, что будет хуже. — Мистер Чон…  — Что, Тэхён?  — Я не знаю. Не заметить дрожащее перед собой тело и как ладонь нервно сжимает задний карман джинс было трудно — просто Чонгук хотел в этом убедиться лично. Но его движения и слова только подтвердили его мысли — сам бы он вряд ли вёл себя так уверенно.  — У тебя гон.  — Простите. Тэхёну нужна была помощь — Чонгук хотел её оказать. Не было сил даже просто посмотреть альфе в глаза — до того желание было велико. Просто взять и сесть на колени, снять вместе с грязной рубашкой голубые джинсы и… И помочь. Глупо, но… Ему не смогла позволить совесть. Он уже посмел воспользоваться безвыходным положением Кима, и делать подобное во второй раз — слишком. Он любит Тэхёна. Он ценит его и уважает. Поэтому, наплевав на своё желание, просто бросает слова о том, что сейчас принесёт воды запить таблетки, и уходит. Тэхён корит старшего за принципиальность, мысленно за что-то проклиная и сжимая зубы. Потому что хотелось до дрожи, и хотелось — от Чонгука.