Memento Mori

      Одно из самых интересных свойств человека — это неосознанное умение впадать в летаргический сон. В Средние века с этим особо не церемонились. Если человек не дышит, значит, не живет. Сейчас медицина сделала большой шаг вперед, но все равно не всегда получается констатировать факт, что человек не умер, а впал в летаргический сон. И после этого из-за ряда возможных халатностей и желания семьи человека не вскрывают, как положено, а просто кладут в морг, а уже после этого закапывают в землю.       Кстати, забыл уточнить, что раньше, когда люди не были до конца уверены, от чего умер человек, ему в гроб клали веревку, что вела к колокольчику на поверхности. И если человек все же спал, то, очнувшись в гробу, он мог подергать за веревку, давая понять смотрителю кладбища, что захоронен живой. Это называлось «звонком с того света». Но опять-таки из-за самоуверенности людей в своей медицине люди отказались от этих колокольчиков, и теперь хоронят даже человека в летаргическом сне. Он умрет уже взаправду. Но от удушения. Именно такой случай у меня и произошел.       Появился я, значит, на кладбище и осмотрелся.       — Как много знакомых лиц… А, точно, я же их всех сам забрал… — сказал я сам себе, оглядываясь по сторонам в поисках какого-нибудь очередного сердечника, что решил навестить своих родных. Вспомнил былое, горе подступило — давление шальнуло, сердце остановилось. Классический, между прочим, случай.       Но как ни странно, я никого не увидел. Тогда, воспользовавшись своим умением поиска нужной души, я подошел к свежей могиле. Достав книгу, я начал сверяться.       — Так. Имя и дата совпадают. Это он. Но согласно книге он еще минуту должен жить… Хм… Аааа! Шутка летаргического сна! Давненько ее не было! — удивился я, закрывая книгу и сверяясь со временем.       Когда время пришло, я протянул руку в свежевырытую могилу и, схватив душу, вытащил ее из земли.       — Добрый вечер! Я ваша Смерть! Поздравляю, вы проспали собственные похороны! — я представился, пока душа осматривалась по сторонам.       — Это… Это что же… Я лег спать после трудного дня… А потом… Темнота, коробка… Я! Твою мать… — сказала душа, смотря на крест, и, читая надпись, села около своей же могилы.       — Да, да, да, именно так, как вы и сказали… И коробка, и мать, и все, все, все! — подтвердил я, рассматривая соседние могилы и вспоминая, как забирал того или иного.       Для меня кладбище было чем-то вроде фотоальбома. Только вместо книжки — могильные плиты с портретами людей.       — А можно что-то типа последнего желания? — спросила душа, смотря на свой крест.       — Если это воскресить вас или убить кого-то, то нет… А так почему бы и не выслушать! — ответил я, перечисляя, так сказать, запретные темы.       — Можно мне последний раз увидеть свою супругу? Я не попрощался как следует… — сказал мужчина, а я достал книгу, посмотрел на имя супруги и на время, которое ей осталось, потом хлопнул книгой, закрывая ее.       — Вы осознаете, что она вас не услышит? Все-таки призраки — всего лишь выдумки. Души не могут контактировать с живыми… — Я вспомнил того слепого старика, что чувствовал и слышал меня и душу своей почившей супруги.       — Да, я это хорошо понимаю, но мне для себя. Охота еще раз посмотреть в ее лицо, сказать для себя «прощай»… — мужчина тяжело вздохнул.       Так как ему уже вряд ли кто-то поможет, я решил, а почему бы и нет. Тем более что у него будет не больше минуты. Взяв его за плечо, мы оказались в его квартире. Вот только лично я никак не ожидал увидеть его жену лежащей на столе с раздвинутыми в сторону ногами, а между ними какой-то пыхтящего мужчину.       — Ееебать… — только и сказал я, поворачивая голову в сторону души мужчины.       Он и так был мертвенно-бледный, но, увидев эту картину, стал еще белее.       — Кхм… Прощаться будем? — спросил я, понимая, насколько неловка ситуация, в которой мы оказались.       — А я передумал. Можно еще одно желание? — мужчина не ответил и протянул ко мне руку.       — Дать косу погонять? — я понял его намерения.       — Ага! — сказал коротко мужчина, но я лишь ударил его по руке, опуская ее.       — Я же уже говорил, что нельзя! Ладно, раз с прощанием не сложилось… Нам пора! — Я схватил руку мужчины и отправился с ним в коридор.       Всю дорогу до двери он вспоминал все матерные слова, которые можно отнести к женскому роду и его, как оказалось, лучшему другу. Когда же дверь за ним закрылась, он все еще продолжал крыть матом все, что видел. А я, достав книгу, вычеркнул его из списка.       — Как же порой интересно получается… — подумал я, отправляясь за очередной душой.