Пособие о любви и ненависти

Если кто-то приблизится — стреляй так, как учил. До того, как встретил тебя, не жил.

      Стоило Пиронике отворить дверь — Билл едва не влетел в дом на руках с Пайнс, пребывающей без сознания. Кровь из раны продолжала течь, не останавливаясь. Залила собою светло-голубые джинсы девушки, руки Сайфера, которыми он держал её, и даже крыльцо дома, на котором он простоял с ней до момента, пока сестра не открыла.       Пироника застыла не в силах первые несколько минут и слова вымолвить, глядя на то, сколько же было крови.  — Уведи Сильвера, сейчас же! — Скомандовал Билл, проходя в зал и укладывая Мэйбл на диван. Сестра, на долю секунды растерявшись, побежала к Сильверу, что пил чай на кухне, и наскоро убедила его пойти в свою комнату. После попросив его не покидать в комнату, схватила с полок в коридоре ящик с аптечкой, и побежала в зал.  — Что вы натворили?! — Гневно воскликнула Пироника, опускаясь на колени рядом с близнецом на пол. Он снимал с Пайнс одежду. — Нам нужно отвезти её в больницу! Она может умереть здесь, ты хоть думаешь, что делаешь, Билл?!  — Заткнись, Пироника! — Зарычал Билл в ответ. — Нельзя в больницу. Что мы там скажем? «Мою подружку подстрелил маньяк в дурке, помогите»? Мы ставим под угрозу всех, кто замешан, и самих себя в первую очередь.       Девушка опустила взгляд, когда брат швырнул окровавленные джинсы Мэйбл на пол.  — Что ты собрался делать? — Спросила она.       Ей хотелось бы не видеть, но взгляд то и делал, что обращался на рану подруги. До дрожи страшно было видеть, как разорвана железом кожа, как всё было размазано ошмётками крови. Пуля же от такого удара в тело развернулась внутри в жуткий свинцовый цветок. И не нужно быть хирургом для того, чтобы понять, как трудно её будет извлечь.  — Буду извлекать пулю. — Ответил он. — Мне нужна твоя помощь, только быстрее.  — Что мне делать? Говори.  — Мне нужны обезболивающее, антисептики, бинты и пинцет с зубчиками. — На одном дыхании проговорил он, открыв коробок с аптечкой. Вытрусив оттуда всё что было, он вытянул один единственный жгут и тут же стянул его на ноге девушки чуть выше раны. Избежать последующей кровопотери вряд ли получится, поэтому это минимум, что он может сделать для этого.       Пироника тут же кинулась в гостиную. Там возле гардеробного шкафа была тумба, в которой хранились инструменты и необходимые средства, с помощью которых она в своё время спасала Сайфера. Благо, что редко были такие ситуации, когда приходилось избавляться от серьёзных ран и повреждений.       Ей хорошо запомнился момент, когда задетый пулей брат заработал инфекцию, ведь никто не стерилизует пули перед стрельбой, и это имеет такие последствия.       Руки тряслись, когда она собирала инструменты. Жизнь Мэйбл её очень беспокоила, ведь… всякое бывает. Сердце звенело, казалось, в ушах, но нужно было привести себя в чувства. Если это поможет Пайнс, то она должна совладать с собой и поспешить.       Вернувшись, она выложила всё на кофейный столик возле дивана. Билл в это время закончил вытирать кровь марлей, смоченной кипяченной водой.  — Я займусь извлечением, а ты поищи нашатырь. — Он указал на кучу лекарств, высыпанных на пол с аптечки. Времени у него копаться не было: нужно начать.       Перед тем как приступить — он начисто вымыл руки, чтобы не ввести грязь. Первым делом он обработал рану антисептиком. Из-за сильного жжения пальцы Мэйбл дрогнули. Было больно даже в таком состоянии. Будь она в себе — должно быть, стала кричать. Билла успокоил этот жест: Пайнс жива. Главное — должна вытерпеть всю процедуру.  — Нашла. — Пироника поставила на стол стеклянную баночку с нашатырем.  — Следи за её состоянием, за сердцебиением. — Произнес Билл. — Не прощу себе, если наделаю ошибок.  — Откуда ты знаешь, как извлечь пулю? — Между дела спросила Пироника.  — Извлекал Дилону с ключицы. У него ситуация тогда, кстати, хуже была. Пуля сломала кость и застряла в трещине. Его брат, Рэм, ещё пытался поучать меня. — Он нехотя вспомнил это. Однако который раз не пожалел, что потратил деньги на инструменты для операций. Это спасло не только его. — Как знаешь, Дилон жив и здоров.       Сайфер развел порошок с обезболивающим и воду для инъекций, шприцом уколол в нескольких местах вокруг раны, чтобы Мэйбл не мучалась, как придет в себя.       Билл начал дренирование с помощью спринцовки и пинцета, оттягивая им края раны. С помощью спринцовки он втянул натекающую кровь. Она мешала рассмотреть пулю и масштаб трагедии этого ранения. Ему нужно было знать, задела ли она кость.       Как только рана более-менее была осушена — Билл засунул в раневой канал палец и нащупал твёрдое тело пули, поскольку рентгеновского снимка сделать возможности нет. В процессе он продолжал дренировать. Кровь продолжала образовываться в большом объёме. Это означало, что был поврежден крупный сосуд. Пироника боязливо поморщилась, стиснув зубы, и отвернулась. Дыхание спирало от такого ужасного зрелища. Её слабонервная система не способна вынести это с полнейшим спокойствием. Она думала о том, чтобы начать молиться, ведь сейчас чужая жизнь была в их руках, а не в руках опытных врачей. Что будет, когда Пайнс умрёт?       Дело оставалось за малым. Билл понял, что пуля не пробила кость. Он развёл пальцами края раны в стороны, второй рукой взялся за пинцет, завёл внутрь зубчики, сцепил вокруг пули. Она легко поддалась, скользя по стенкам открытой раны, и тогда Сайфер вынул её, швырнув на подготовленную крышку контейнера.       Пироника услышала как звякнула пуля об контейнер и медленно повернула голову. Глаза, наполненные слезами, смотрели на брата. Судя по часто вздымающейся груди, он переживал не меньше, чем она.  — Ну что?.. Получилось?  — В ране могут быть волокна ткани от одежды и прочий мусор, который затолкала туда пуля. — Ответил Билл. — Нужно теперь прочистить. — Он продезинфицировал руки средством, простерилизовал пинцет. — Как она?  — Дышит. — Ответила Пироника. Она сидела совсем рядом, следя за её дыханием, прикладывая руку к её груди, чтобы нащупать пульс и успокоить себя тем, что оно ещё билось.  — Хорошо.       Билл изъял пинцетом мелкие кусочки джинс из раны, что пуля внесла с собой. Совсем маленькие, едва видные, залитые кровью. Затем, когда с этим было покончено, он тщательно промыл рану водой и наложил стерильную повязку.  — Передай бинт. — Попросил он. Пироника послушалась и приподняла ногу Пайнс, чтобы Билл мог сделать перевязку. Закончив, он снял жгут.  — Я принесу ей чистую одежду. — Сообщила девушка и на подкашивающихся ногах поднялась с места в свою комнату. Билл в ответ кивнул, посмотрев во что превратился их зал. В операционную комнату, да и лекарствами здесь пахло как в самой настоящей больнице.       Он тяжело вздохнул, опустившись на пол. Сердце всё ещё билось, как не в себя. Ему казалось, что он сильнее всего этого. Сильнее переживаний, грусти, отчаяния. Когда в его руках оказалась по-настоящему важная для него жизнь — он едва не отдал свою, пока делал всё возможное. Хоть бы всё было хорошо, — вот, что он думал.       Пироника вернулась с вещами. Они вдвоем переодели её, а затем просто сидели в тишине, ожидая, когда она очнется.  — Если через пять минут ничего не изменится — можно использовать нашатырь. — Сказал Билл. Пироника коротко кивнула, поправив волосы Мэйбл, спадающие на лицо и подушку. Пока они ожидали — он рассказал что произошло. Пироника не находила слова, лишь восхищалась тому, насколько же Пайнс таки смелая. Ведь если представить тот самый момент… вряд ли она задумывалась о том, как же поступить.       Мэйбл не раздумывала, потому что сильно любила.       Резкий стук в дверь. Пироника вздрогнула.  — Сиди здесь. — Билл поднялся с места и приблизился к двери. В неё усиленно и часто били кулаком. Едва он успел что-либо сделать, как голос за дверью сразу же прояснил ситуацию.  — Открывайте!  — Это Диппер? — Удивленно спросила Пироника, а затем запаниковала. — О, чёрт, он всё увидит.       Билл подумал немного, а затем, мысленно набравшись терпения, открыл дверь нашумевшему Пайнсу. Он влетел в дом и поплелся в зал, так как застал Пиронику. Но когда его взгляд опустился ниже, к его сестре, он опешил. Поразмыслив буквально секунды, он вдруг зло оскалился.  — Я так и знал! — Прежде чем он начал возмущаться, его взгляд пал на забинтованную рану. — ЧТО С НЕЙ?! — Вскипел Диппер. — Что случилось?!  — Не смей кричать здесь. — Ответил ему Сайфер. — Всё под контролем.       Диппер и Билл смотрели друг другу в глаза, с открытой ненавистью. Билл, что удивительно, терпел, а Диппер завёлся, что, казалось, ещё немного и подорвётся на месте. Он выдержал взгляд Сайфера и посмотрел на сестру.  — Мэйбл! — Позвал он. — Мэйбл, просыпайся, мы едем домой.       Но она не отвечала.  — Мэйбл? — Парень рвано выдохнул, осознав, что она без сознания, и сделал шаг вперед, чтобы приблизиться к ней, но Билл встал перед ним.  — Ступай домой, Пайнс. — Холодно сказал Сайфер. Слова звучали опасно и предупредительно, будто он грозился вышвырнуть его силой.  — Диппер, всё будет хорошо. Лучше иди домой. — Из заботы и беспокойства за него вмешалась Пироника. — Пожалуйста.       Он сделал несколько вдохов и выдохов. То, как была перевязана рана, его настораживало. Это выглядело очень серьёзно. Не просто как синяк или царапина. Со стороны было похоже на последствия ножевых ранений.       Всего секунда.       Диппер хватает Билла за ворот, крепко сжимая.  — Это ты виноват, ты… конченный ублюдок! — Прорычал Пайнс. Пироника в испуге поднялась с места, но пока не вмешивалась. Помимо этого тут только драки не хватало. — Из-за тебя с ней случаются всякие неприятности. Она замкнулась в себе, стала пропадать, не доверяет ни мне, ни Стэну, а теперь и вовсе ранена в бессознательном состоянии в твоём доме, Сайфер!       Билл, не вытерпев, грубо оттолкнул его от себя. Жёлтые глаза были полны неприязнью.  — Это всё из-за тебя! Ты отравляешь её жизнь! — Диппер вновь подошел, упрямо смотря ненавидящими голубыми глазами в его желтые. — Если она не вернется завтра домой целая и невредимая — я обращусь в полицию. Либо убью тебя.       Глядя крайний раз на Пиронику, на Мэйбл, Пайнс тут же вышел прочь.       Билл хмыкнул с увеселением. Пугать полицией… как низко. Этот отпрыск ничего не знает о толстых кошельках полиции и о том, как хорошо их рот набит деньгами. Джеймс гарантировал ему защиту при работе — она есть, а оттого слова Диппера для него как пыль в уши.       Ничего не значат.  — Билл…  — Забудь об этом, Пироника. — Перебил он. — Давай сейчас позаботимся о состоянии Пайнс, а не о её брате, который не ебёт даже что на самом деле происходит. — Билл злился, заострив внимание на последних словах Диппера.       Он ведь и сам порой думал о том, что отравляет её жизнь. Только не может остановиться из личного желания держать её рядом. Что же это так?       Пироника повела нашатырем у носа Пайнс. Она первые несколько секунд не реагировала, а затем поморщилась и вдруг распахнула глаза, заведясь в хриплом кашле.       Билл опустился на диван рядом, заинтересованно смотря на девушку. В её глазах всё помутилось, но спустя мгновение картина стала ясной. Она увидела перед собой Сайферов и расплылась в легкой улыбке. Затем же потянулась рукой к ране, зашипела от движения ногой. Острая боль дала о себе знать.  — Не шевелись. — Попросил он. — Отдыхай.  — Билл… что произошло? — Спросила она. — Почему так больно?  — Слава Богу, очнулась. — Не сдержала своего облегчения в словах Пироника, ласково погладив Мэйбл рукой по волосам. — Он вытащил пулю, не волнуйся.  — Пулю? — Удивилась девушка, вновь коснувшись пальцами бинтов на коже.  — Ты поправишься. — Уверил её Билл с усталым выражением на лице. — Всё обошлось.       Она потянулась, чтобы взять его за руку.       Он облегчил ей задачу, протянув свою навстречу.       Мэйбл крепко сжала его ладонь, его пальцы, и замолчала. Думала о чем-то пару минут, пока они сидели в тишине, а затем глаза вдруг наполнились слезами от мысли, что всё позади. Она позволила себе расплакаться, вспомнив последнее что удалось перед тем как потерять сознание. Он пришел за ней, он беспокоился. Его лицо, движение его тела, резко остановившееся в коридоре, как только они встретились. Значит, ему не всё равно?  — Пайнс. — Позвал Билл.  — Я боялась, что потеряю тебя. — Перебила она, не скрывая ни единой эмоции. — Прости.       Он свёл губы в тонкую линию.       «Я тоже». — Невольно пронеслось в мыслях.  — За что ты извиняешься? — Тихо хохотнул Сайфер, второй рукой коснувшись и проведя пальцами по её щеке, чтобы убрать слезы. — За то, что снова спасла меня?       Пироника вдруг почувствовала себя неловко из-за этого разговора. Этим двоим нужно было поговорить наедине, без её присутствия. Она поцеловала Пайнс в макушку, словно младшую сестрёнку, и поднялась.  — Поставлю чайник. — Сказала она в ответ на вопросительный взгляд брата. — Нам всем нужно снять стресс и хоть немного расслабиться. — Договорив, она скрылась в кухне.       Стало совсем тихо, и тишина эта прерывалась лишь рваным дыханием и шмыганием носа девушки. Она не выпускала руку Билла, словно он должен был уйти. Несмотря на все его убеждения, продолжала беспокоиться, хотя все уже давно были в безопасности и спокойствии. Данные обстоятельства вызывали много излишней откровенности и чувств. Для Мэйбл подобное превратилось в самую настоящую моральную травму, будто она смогла пережить саму смерть.  — Ты тоже спас меня. — Ответила она. — Вытащил пулю, как хирург. — Добавила Пайнс с хрипотцой в голосе, чуть забавляясь.  — Это было довольно сложно, но мы справились. — Ответил он, и в словах этих звучало открытое облегчение. — Рад, что ты жива, но я тебя ещё не отчитал за твою выходку, Пайнс.  — Я же не знала, что ты — это Джек. — Сказала Мэйбл. — Это выбило меня из колеи, как только я увидела тебя там, в лечебнице. Мой дорогой друг и вместе с тем любимый человек. — Её мягкие губы прижались к тыльной стороне его ладони. Билл испытал мандраж от слов и действий, словно он не был собой, а Сильвером. Податливым и желанным на чувства и ласку. Он почти не узнавал себя, но всей душой при этом наслаждался.       Было в этом что-то особенное и одновременно отталкивающее.  — Мы поговорим об этом позже, когда тебе полегчает. — Произнёс он. — Мне стоило бы настоять на твоем пребывании здесь. Я лично буду делать перевязки и следить за тем, чтобы рана не загноилась.  — Я понимаю. — Кивнула девушка. — Спасибо тебе.  — Не благодари. Это я должен. Я виноват, что не уследил за тобой.  — Я хотела как лучше. Старалась для нас. Для тебя особенно. — Она прижала его руку к своему лицу, прикрыла глаза, выдыхая с чувством благоговения, игнорируя боль. — Я же люблю тебя.       Билл ощутил, как эти слова в этот раз иначе влияют на него. От искренней взаимной любви он пришел к чувствам вины и сожалению. В голове вновь эти слова.       «Ты отравляешь её жизнь».       Ощущаются как пощёчина за проступок. Жгучая, сильная. Эта любовь заставляет её страдать и жертвовать. Должен ли он отвечать тем же? Ведь эта любовь вскоре… убьёт её. Верно. Не полюби она его — не пришлось бы лежать здесь с простреленной ногой.  — Знаю. — Ответил он, его улыбка упала. Билл одернул свою руку, отвел взгляд. — Отдыхай.       Мэйбл эта реакция не обрадовала. Скорее, сильно огорчила. Отстраненность, как в первые встречи, будто она переместилась во времени на пару месяцев назад. Что, если всё происходящее между ними, ничего не значит? В то время, пока она строит будущее — Билл активно его разрушает. Либо же это просто влечение в процессе одной игры в детектива на выживание. И как только маньяк окажется за решеткой, то, получается, всё? Конец?       Мэйбл закрыла глаза.       Эти мысли разбивали сердце.

***

 — Сильно болит? — Сильвер сидел возле Мэйбл, спустив ноги с дивана, и неугомонно разбалтывал ими туда-сюда. Он с долей любопытства, едва касаясь, провел указательным пальцем по бинтам, что немного пропитались теперь уже запёкшейся кровью. Как только анестезия прошла — боль стала протяжной и ноющей.  — Терпимо. — Улыбнувшись мальчику, ответила она.  — Тёмный человек в маске виноват, я уверен. — Пробурчал он, забавно сморщив носик. — В следующий раз он так просто не уйдет от меня. Ты только представь: я почти победил его, и он, испугавшись, сбежал. — Сильвер насупился, вспомнив как это было. — Надеюсь, тебе станет легче. Я буду рядом. Мама.       Мэйбл смутилась спонтанной ласке ребёнка. Ребёнке, который нуждался в матери, а не в том, чтобы маньяки пробирались к нему в окна с намерением убить. Сильвер заслуживал нормального детства, покоя, друзей, семьи. Она не могла дать ему всего этого, но, похоже он так не думал. Она хочет видеть его счастливое лицо, слышать этот звонкий смех, и не допускать мысли о том, что его могли убить. Не будь его здесь и сейчас — была ли бы она в порядке?       Пайнс протянула руки, и Сильвер, словно котёнок, осторожно нырнул в это объятие. Он прижался к тёплой груди, прикрыв глаза, и улыбнулся. На сердце неожиданно стало спокойно.       Но расслабляться было рано. Нападки маньяка учащаются и в основном в лечебнице. Будто пёс, охраняющий дом, он находится именно там и в не самый подходящий момент. Пайнс вспомнила ту дверь, за которой она не была, но к которой её волочили силой. Позолоченной и сверкающей, большой, будто за ней находилась груда сокровищ и золотых монет. Пристанище, в котором их ждала мёртвая Коралина, ведь… никакого частного подвала, выходит, и не существовало? Того самого, что упоминался в документах.       Мэйбл осознала, что была в нескольких шагах от злосчастного проекта, забравшего много жизней.  — Сильвер. — Позвал Билл, оказавшись в зале. — Иди пока поиграй. — Он кивком головы указал на телевизор и приставку. В руках его были бинт, антисептик и пиала с водой. Она поняла, что сейчас придётся терпеть смену перевязки.       Мальчик понимающе кивнул и осторожно выбрался из объятий, в которые так спешил. Он без лишних слов опустился на махровый ковер, хватая джойстик от приставки. Билл понадеялся, что младший брат не станет оборачиваться, так как страшная рана вряд ли вызовет у него улыбку.       Сайфер опустился на диван, осторожно сбрасывая с девушки тонкий бирюзовый плед, оголяя её ноги. Она была в довольно коротких шортах, что ей одолжила Пироника, поэтому никакая лишняя одежда не будет мешать ему делать своё дело. Он схватился пальцами за её ногу и потянул на себя, укладывая на колени.  — Теперь повернись на бок.       Мэйбл послушно повернулась, а после закусила губу, терпя то, как бинт отлеплялся от кожи. Из-за крови он прилип, поэтому когда Билл снимал его было очень неприятно и больно. Она ничего не видела, только чувствовала. Первое время она слышала какое-то копошение, а в следующий миг ощутила жгучую боль.  — Больно. — Простонала она. Билл повёл бровью, соблюдая равнодушное выражение на лице, а затем сильнее придавил к ране продезинфицированный ком ваты. Мэйбл в ответ на это чуть дёрнулась, готовая искусать губы в кровь. — Ты специально?  — Да, Пайнс. Специально. — Ответил он. — Может, это станет тебе уроком? Ну, знаешь, чтобы ты не шастала по психлечебницам всяким и не искала себе таких приключений. Неужели ты и вправду думала, что я не стану тебя отчитывать? — Он не отвлекался от дела, продолжая работать над раной, а девушка терпеливо молчала. Этого разговора стоило ожидать, несмотря на то, кто-кого спас. — На кой хрен ты снова туда пошла? Не пойди ты туда — всё сейчас было бы в порядке. Ты спасла меня, это да. Но стоило бы это делать, если бы тебя там не было?       Билл посмотрел на сжавшуюся Мэйбл: по её виду и без того было ясно, что отвечать она не имеет никакого желания.  — Нужно уметь останавливаться, Пайнс. — Продолжил он. — Ты многое для нас сделала: нашла доказательства вины Джеймса, вины маньяка, спасла меня, когда мы попали в перестрелку. И я не говорю, что я не благодарен. Ради своего же блага. Остановись. — Он закрепил кусочек обработанной марли к ране и, придерживая пальцами, стал перевязывать ногу свежим бинтом. — Ранее я насильно ввёл тебя в курс дела, когда ты меня раскрыла, но тогда я не думал о последствиях и твоей жизни, поскольку мне было плевать.  — Я понимаю это. — Тихо произнесла она. — Но есть ли смысл отступать? — Билл поднял свой взгляд, и тогда Мэйбл упрямо уставилась на него в ответ. — Попробуй тогда остановить меня.  — Безответственно и глупо. — Сквозь зубы процедил Сайфер.  — Пускай. Это ещё что. — Терпеливо выдохнула она, когда парень вновь нарочно нажал пальцем на рану. — Я и на вечеринку к Эвелин попаду.       Билл раздраженно усмехнулся.  — Размечталась, Пайнс. — Ответил он так, будто она говорит о том, чего и быть не может. — Ты будешь сидеть здесь с Пироникой и Сильвером. Я сам буду присутствовать там.  — Заставь меня, Билл. — Выплюнула Мэйбл, сведя брови у переносицы. Сайфер, скрипя зубами, наконец завязал узел. — Там для меня опасности нет и с раной всё будет в порядке. И если ты поддержишь меня — мы избежим неприятностей.       На её губах появилась нахальная улыбка. Брови Билла в удивлении поползли вверх. Та ли это Пайнс, которая всего боялась? Сейчас и пистолет хрен отнимешь: вряд ли она вообще с ним теперь расстанется.  — Мне проще убить тебя самому. — Ответил Билл после минутного молчания. — Вместо того, чтобы переживать, как бы тебя не убил кто-то другой.  — Билл.  — Захлопни пасть. — Отмахнулся он и тут же перевёл тему, не желая продолжать разговор. — Ты голодна?       Мэйбл взглянула на него ещё раз. Сведенные в тонкую линию губы, чуть суженные жёлтые глаза, смотрящие перед собой, нахмуренные брови — типичный его вид, когда он раздражен. Создавалось впечатление, будто его что-то беспокоит. Но напрасно его спрашивать — не ответит.  — Да.  — Я тоже! — Не отрываясь от игры, воскликнул Сильвер.

***

      Вечер обещал быть скучным. Билл покинул их, так как внезапно появился клиент, на встречу с которым удалось довольно быстро договориться. Позже, как он вернется, то засядет делать отчёты для Джеймса, так как скоро их нужно было предоставлять.       Мэйбл и Пироника решили вместе посмотреть фильм. Сильвер позже присоединился к ним, устроившись посередине. Пригретый объятиями с двух сторон, — в течение фильма, — он умудрился заснуть. Девушки тоже задремали через какое-то время, пока не зазвучал рингтон телефона. Пайнс сонно разлепила глаза, потянувшись рукой под подушку дивана, где находился телефон, и приняла входящий вызов.  — Мэйбл! — Воскликнул Том. Девушке понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что это был друг.  — Привет, Том. Как ты? — Зевая, спросила она. Сильвер рядом сладко потянулся и повернулся на бок, лицом к сестре.  — Я хорошо, просто отлично. — Протараторил он, спеша к сути. Голос и дыхание были сбивчивы, как если бы он пробежал целый марафон и сдал норматив. — Ты как? Я… Я узнал, что ты ранена. Ты в порядке?       Мэйбл заметно взбодрилась, удивленно округлив глаза.  — Откуда ты знаешь?  — Я… Боги, дорогая моя. Мне рассказали. — Соврал Крайтон, неестественно для себя заикаясь, прерываясь. — Я очень испугался. Скажи мне, что ты хорошо себя чувствуешь, прошу тебя. Я… Я места себе не нахожу.       Проект должен быть полноценным, главная его часть должна жить и не иметь как физического, так и морального вреда. Важно было сохранять жизнь Пайнс до вступления в проект! Вместе с тем он узнал о её расследовании, изрядно обеспокоившись о собственной конфиденциальности. И если судить по тону Пайнс и тишине, что его окружает, — она не узнала в маньяке друга. От этого осознания даже дышать легче стало.       Но несмотря на всё это, Том переживал за неё. С неподдельной искренностью. Его трясет от мысли, что Мэйбл может не стать. Он готов рвать на себе волосы голыми руками, будь это не так.  — Том, ты меня пугаешь. — Призналась она. — Успокойся, я в порядке, правда.  — К тебе приехать? Я могу привезти что-нибудь, только скажи. — Продолжал тараторить Том.       Мэйбл улыбнулась. Он и вправду хороший друг, испереживался, что готов приехать в такое время.  — Не нужно. Всё хорошо. — Заверила она его. — Завтра даже на вечеринку помчу, там как раз и увидимся с тобой. В моём добром здравии убедишься лично.       По ту сторону послышался облегченный вздох.  — Я очень рад, моя дорогая. — Улыбнулся Крайтон. — Ты очень добра.  — Что с тобой, Том? — Хохотнула Мэйбл, а затем тут же сбавила тон, так как Пироника и Сильвер всё ещё спали. — Походу, это я должна спрашивать, в порядке ли ты.  — Что ты, что ты. — Усмехнулся парень. — Я просто волновался, вот и всё. Ты успокоила меня.       Он криво улыбнулся, постучав пальцами по телефону. Его красные глаза осматривали собственную комнату, как в первый раз.  — Жаль будет потерять единственную подругу. — Добавил он, едва размыкая зубы. — Прошу, береги себя.  — Я постараюсь. — Уверенно ответила Пайнс, проведя пальцами по бинтам.  — Вот и славно. Хорошего тебе вечера, милая.  — И тебе, Том.       Завершив разговор, Мэйбл с трудом удобно улеглась. В ногу отдавало неприятной пульсирующей и ноющей болью, поэтому передвигаться даже на ровном месте было сложно. Она уперлась руками в диван и подтянулась на них выше, чтобы принять сидячее положение. Едва она смогла это сделать — послышался щелчок скважины, а затем скрип отворяющейся двери.       Спустя нескольких минут в зале появился Билл. Мэйбл тут же прижала указательный палец к губам, призывая его к молчанию. Он коротко кивнул, пройдя в центр, и остановился возле дивана.  — Будешь работать с отчётами? — Шепотом спросила Пайнс.  — Завтра утром. — Ответил он, мотнув головой. — Голова болит, хочу отдохнуть.       В этот раз он выглядел спокойнее. Видимо, прогулка пошла ему на пользу. Билл снял с себя плащ, повесил его и направился в сторону лестницы, ведущей в комнату.  — Билл. — Остановила его Мэйбл, закусив губу. — Можно с тобой?       Он подумал несколько секунд над её просьбой, а затем повернул голову, чтобы взглянуть на неё. Она смотрела на него в ответ чуть ли не с мольбой, желая оказаться с ним рядом. Её голубые глаза блестели при свете работающего телевизора, и вот он уже готов сдаться ей. Билл приблизился, обхватил её руками, подтягивая к краю дивана.  — Погоди. — Прошептала она и улыбнулась, положив руки на его плечи, когда он собирался поднять её. — Хочу попробовать встать сама.       Сайфер придерживал её талию, когда она с трудом, шипя, оказала давление на ноги. Чуть шатаясь, на носочках правой ноги, она могла стоять, но без опоры вряд ли сможет вообще. Мэйбл огорченно вздохнула и шмыгнула носом. Билл же в ответ на её жалкую попытку закатил глаза и, пригнувшись, осторожно поднял её на руки.       Сердце Пайнс радостно затрепетало, когда она оказалась прижата к его груди. Словно озабоченная она цеплялась к его запаху, думая о теплой постели, где она лежит рядом, думая о сладком кофе с маршмеллоу и вечере, где они бы вдвоем смотрели какое-нибудь глупое шоу, какое обычно предпочитает дядя Стэн. Так странно, что один лишь запах парфюма, тела, может унести в подобные фантазии, где нет проблем. Хотелось хотя бы на день позабыть о нынешних событиях и провести время, как самая обычная пара.       Интересно, а хотел бы этого и сам Билл?       Он уложил её в постель, поправил ей подушку. Она молча и терпеливо наблюдала за ним, пока он переодевался, и наконец дождалась, когда он уляжется рядом. Её это, конечно, удивило, но Сайфер придвинулся к ней гораздо ближе, чем она могла предположить. Его голова прижалась к её плечу, и только тогда он облегченно вздохнул. Так, будто ждал весь вечер, чтобы оказаться рядом с живой и невредимой Пайнс и выдохнуть с легких всю ту тяжесть, что в них накопилась.       Мэйбл смущенно, но незаметно для него, улыбнулась и позволила себе коснуться его, запустив в блондинистые волосы пальцы, поглаживая и слегка растрепывая. Билл издал хриплый смешок, уголки его губ приподнялись. Как можно было противиться этому? Выносить себе мозг и ненавидеть себя за то, что ему нравится происходящее? И нет, не муть с убийствами. Происходящее между ними.       Так давно не было проявленной любви. Не то что бы Пироника не была с ним любвеобильна. Просто она не могла позволить себе этого, зная о его характере. Он сам провел черту между ними, показав, что ему это не нужно, и она смирилась. Также и с Сильвером было, если его не подводила память. Потому он больше расположен к Мэйбл, да и не только из-за любви. Материнские черты лица настолько вызывающие и схожие, что скоро Сильвер забудет, кем действительно была его мать. Билл не винил его за это.       Напротив. Он его понимал.       Цвет глаз и волосы были другими, но черты, повадки, манера общения. Напоминающие Сару Сайфер. Женщину, что скончалась от незаслуженной болезни.  — Как ты, Пайнс? — Вздохнул он, вытянув руки, и уложил их на живот в расслабленном положении. — Если больно — могу вколоть обезболивающее.  — Это, скорее всего, понадобится завтра. — Ответила Мэйбл. — Не хотелось бы мучаться на глазах Эвелин. Тем более она не должна увидеть эту рану.       Билл сощурил глаза, глядя куда-то перед собой, и стал постукивать пальцами.  — Ты злишь меня. — Билл не стеснялся в своих признаниях. — Ни капли не заботишься о себе. Летишь вечно куда-то, вытаращив эти свои голубые глазёнки, и продолжаешь лететь, пока не угождаешь в неприятность.  — Такая вот я смелая. — Довольная, точно кошка, растянула Мэйбл. — Всё время думаю о тебе и о том, что ты долгое время не подозревал о происходящем. Сначала я хотела просто помочь из своего эгоистичного желания чаще видеться с тобой, затем приняла то, что ты в самом деле дорог мне, и только тогда, — после всего этого, — мне и самой захотелось разобраться в смысле этого проекта.  — Мне кажется, это погубит тебя, Пайнс. Любопытство всегда губит людей. И ты далеко не исключение.       Она замолчала. Он говорил так, будто действительно знал что говорит. На ум пришел спонтанный вопрос, на который хотелось знать честный ответ. Этот вопрос был равносилен тому, чтобы спросить «любит ли он её», но другое. По смыслу приближённое.  — Билл, а как бы ты отреагировал, если бы узнал о моей смерти? — Поинтересовалась Мэйбл с горькой улыбкой на лице.       Она тут же испугалась собственного вопроса, когда он вместо ответа резко отодвинулся от неё и прижался к спинке кровати, принял сидячее положение и продолжал молчать некоторое время, как бы думая над ответом. Вопрос точно был воспринят всерьёз, иначе почему выражение его лица вдруг стало таким… странным?       Он представил любой летальный исход с ней, представил, как копается в себе, как если бы он искал ответ в первую очередь для самого себя. В момент выстрела, когда он понял, в кого попала пуля — его дыхание оборвалось на долю секунды. Разумеется, его посещали мысли о её возможной смерти, и это было больно.       Что, если в следующий раз будет также больно, но в разы сильнее?       Ох, да. Конечно.       И он потеряется в этой боли.       Как безумец.  — Отреагировал бы… — Задумчиво повторил Сайфер, а затем повернул голову, чтобы посмотреть девушке в глаза. — Я бы отреагировал проще, чем ты думаешь. Без сожалений, без грусти. Подумал бы, что ты заслуживаешь это за своё любопытство. Ведь смерти не будет, пока ты не зайдешь достаточно далеко. — Он хмыкнул. Ему понравилось сказанное. — Не то чтобы я предостерегаю тебя, но… ещё не поздно стать обычной студенткой без детективных нападок. Ты достаточно сделала. Я готов тебе ещё сотню раз это повторить. Что думаешь?  — Думаю, что ты идиот. — Тихо ответила Мэйбл, глядя исподлобья. Обида от его слов обожгла её. Хотелось уйти, но не было такой возможности. Больше всего ей хотелось услышать от него слова поддержки, и что несмотря на всё последующее дерьмо — они найдут решение. Нет тех проблем, что нельзя решить. Нельзя языком до локтя достать — всё остальное можно. Жаль только, что он не разделяет её мнения.  — Пайнс. — Позвал он, в сердцах удивляясь, что её это задело. Она молча натянула на себя одеяло и закрыла глаза. Билл потерпел это игнорирование в его сторону и протянул руку. Но за секунду до того как прикоснуться — остановил себя.       Эта гордость была сильнее.       Его характер противоречил ему в желаниях.       Он умирал, но никому не мог сказать об этом.       Это как предательство перед самим собой. Через себя сложно переступить, и с этим шагом он борется уже довольно долгое время. С того самого дня в лесу, когда была перестрелка. Будь она неладна. Пайнс поразила его, и он отказывался признавать это, как если бы его казнили за честность. За честность непроизнесенных ею слов.       Ведь Пайнс важна для него, как и он для неё.       Несовершенная любовь, пришедшая после ярой ненависти.       Она погубит их.       И этого он боялся больше всего.       Поэтому замолчал, повернувшись к ней спиной.

***

      Диппер был вне себя от нервов. Он расхаживал по комнате, поглядывая на часы этим утром, надеясь, что Мэйбл вот-вот вернётся. Когда прошло около двух часов, и стрелки указали на одиннадцатый час, он сдался. Опустился на стул, придвинулся к столу и уложил на него руки. В висках у него стучало.       Он поднял голову, уставившись на доску с фотографиями жертв.       Задумался.       Надо же, столько времени прошло.       Она так давно этим занимается, что он начинает забывать о том, как подкалывал её за игру в детектива. Ниточки от фотографии до другой, клочки с заметками, закрепленные в углах и ещё где-то в середине доски.       Диппер подумал немного.       А какая же здесь всё-таки связь?       И что в документах?       Любопытство явилось внезапно. Он ощутил его, когда тянул ручку ящика в столе на себя. Там лежало несколько ручек, один простой карандаш и бумаги в файликах. В кончиках пальцев покалывало, Пайнс думал несколько секунд перед тем как достать всё это. Считалось ли это тем, что он влезал в личное пространство своей сестры?       Он достал бумаги, пробежался по шифрам глазами. Из тех зашифрованных книг, что он читал, в памяти атрофировались некоторые слова. В первую очередь это были лишь повторяющиеся местоимения и вводные слова, поэтому он особо не понял что было в этих бумагах. Он завёл этот лист за следующий и довольно хмыкнул. Переписанный перевод был прямо перед ним и он принялся читать.       Чем больше он читал, тем сильнее в груди вздымалось паническое чувство. Он вспомнил состояние Мэйбл в доме Сайферов, и в голове одна мысль была готова взорвать его. То, что она пострадала как раз из-за этих документов. И что это за проект такой безумный? Какой такой психически больной человек пойдет на это?       Мэйбл могла быть в списке жертв, и тогда бы он повесил её фото на доску с остальными жертвами. Он прерывисто задышал, складывая документы обратно в файл.       Это Сайфер её загнал. Это точно он виноват. Из-за него Мэйбл больше не с ним, из-за него она стала такой холодной, отстраненной и замкнутой. Из-за него она пропадала тогда. Это он. Нужно забрать её.       Он тут же поднялся, беглым взглядом оглядывая комнату в поисках телефона. Найдя его, взяв в руки, он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Наскоро набрав номер Пироники, он с диким нетерпеньем ожидал услышать её голос. Наконец, вызов был принят.  — Пироника. — Обратился Диппер. — С Мэйбл всё хорошо? Я знаю, ты единственная, кто мне не соврёт.       Девушка удивленно охнула в ответ на его вопрос, считая странным отсутствие приветствия в их разговоре. Она облизнула губы, чувствуя настороженность в его словах, и кивнула самой себе, будто он мог это увидеть.  — Да, конечно. С ней всё хорошо. — Ответила она, сделав несколько шагов вдоль кухни. Она отвлекалась на Сильвера, что игрался с кругляшком лимона, пытаясь попасть им в кружку с чаем, что при неудачных попытках разбрызгивался по столу. — Диппер, что-то случилось?  — Я хочу убедиться, что она в порядке. Объясни мне. Что произошло с моей сестрой? Прошу тебя. — Он звучал убедительно. Пироника, уже дважды за несколько минут поправив волосы, вдруг ощутила укол вины, что не может быть с ним совсем честной. Это ради его же блага.  — О-она… она упала. — Врала Сайфер, придумывая всё на ходу. — Напоролась на гвоздь, он проткнул ногу, а Билл помог с раной. В-вот.  — Точно? — Уточнил Пайнс. — Надеюсь, ты не врёшь. Когда она будет дома?  — Завтра. Не нужно тащить её сейчас в Хижину. Обещаю тебе, она будет в полном порядке, когда вернётся домой. — Пироника помнила, что Мэйбл и Биллу нужно было беспрепятственно попасть на вечеринку уже этим вечером, поэтому навешала лапшу на уши своему возлюбленному. Однако слишком уж странно его неожиданное поведение, будто бы он только что опомнился.  — Хорошо. — Облегченно вздохнул Диппер. — Спасибо, я спокоен. — Это, разумеется, была не совсем правда, но, по крайней мере, девушка была убедительна. — Могу я ещё кое-что спросить?  — Конечно.  — Ты что-нибудь знаешь о… проекте? — Он надеялся на то, что прочитанное не было бредом или чьим-то неудавшимся сочинением. — О том, где кто-то собирает части трупов. Не из-за этого в Гравити Фолз сейчас сплошная резня?       Пироника почувствовала болезненный укол в груди от страха. Откуда он узнал о проекте? Мэйбл не могла рассказать, никак не могла, она обещала. Ей и Биллу с трудом смогла. «Что делать?» — звенело в голове. Что. делать?  — Нет. — Соврала она, поджав губы. Стыд забрался в грудную клетку, словно лапа монстра и царапала всё изнутри. Обидно, что приходилось обманывать того, кто полагался на её честность. — Первый раз об этом слышу.  — Ладно. — Ответил он. — Ладно… Я, наверное, не так понял.       Пироника молчала, не зная что сказать. Давящее беспокойство всё ещё поглощало её. Не хватало и Диппера ввязать в это. То, чего она лично боялась. Если с ним что-то случится — это не переживет не только лишь одна Мэйбл. Она тут же мысленно задалась вопросом, была ли подруга в курсе осведомленности брата. Если же нет, то дело и вправду плохо.       Начиналось всё с Билла и Пироники. Сейчас же посвященных было много. И это пугало. Как много ещё людей узнает?  — Слушай, мне нужно идти. — Она взглянула на разлитый по столу чай и щенячий, виноватый взгляд мальчика. — Тут Сильвер балуется.       Диппер хохотнул.  — Хорошо. Передай Мэйбл, что я буду ждать её.  — Не волнуйся. — Который раз попросила его Пироника. — Она в надежных руках.

***

 — Хреновая идея. — Комментировал Билл, когда очередной раз взглянул на Мэйбл снизу вверх. Уж больно откровенный наряд смущал его куда больше, чем саму девушку у зеркала. Одной рукой она опиралась на легкий пластиковый костыль, благодаря которому могла стоять. Обезболивающее едва начало действовать, поэтому вскоре боль пройдет.  — А у тебя есть получше? — Пробормотала Пироника, наблюдая за ним и параллельно за подругой.       Она лениво потянулась в кресле, выглядя скучающе. Грустно, что ей придется остаться здесь вместо внезапной вылазки. Быть в толпе не так страшно, ведь в других обстоятельствах приходится сидеть с ребёнком, ожидая случая, когда маньяк надумает снова пробраться в дом. Как говорится: из двух зол всегда выбирают меньшую.       Билл сощурил глаза, осмотрев положение руки Пайнс. На костыле-канадке было проще удерживать равновесие, но зная о её неуклюжести, лучше бы позаботиться о том, чтобы она не упала.       Кроме того он спонтанно вспомнил, где же Пироника достала эту вещь… С вещевого склада, это точно.       Только вот канадка принадлежала матери в своё время. Когда рак одолевал — ходить без опоры становилось труднее и труднее, а сама женщина завядала, словно цветок. От болезненных воспоминаний, когда он видел мать в больничном коридоре с этим костылем, хотелось избавиться навсегда, поэтому чтобы отогнать ненужные эмоции хотя бы сейчас он просто тряхнул головой.       Взгляд приковался к тонким плечам Пайнс, кои облегало чёрное платье. Пироника около получаса хвасталась своим гардеробом перед подругой, всеми теми купленными вещами до того, как их прижал долг. Да, это платье шло ей даже под вульгарный тёмный макияж. Свободное, с кружевными рукавами до локтя. Платье без глубокого выреза, но заметно облегающее грудь, делая её куда заметнее, чем когда Пайнс расхаживает в широкой футболке.       Это привлечёт слишком много взглядов. Похотливых, омерзительных взглядов.       Билл раздраженно выдохнул и прикрыл глаза.       Соберись, блять. Не время думать о такой ерунде.       Пайнс немного дёргается, резко вцепившись рукой в канадку, а он и не заметил за собой, как тут же приподнялся, готовый поддержать. В груди всё переворачивалось, когда она пристально взглянула на него, оторвавшись от зеркала. Её голубые глаза смотрели холодно. Тут и так было ясно: обиделась на вчерашние слова.       Он решил дать ей время остыть. В любом случае, она не вела себя агрессивно, а значит пойдет на контакт, когда придёт время.       Хотелось приставить ствол пистолета к своей глотке. Хотелось отпустить всё это. Наркодиллерство, любовь, расследования. Насколько бы он стал свободнее и чист от всего, если бы просто умер? Вот так, на месте. Вот в этом кресле.       Ох.       Мэйбл сложила в сумочку пистолет, помаду и перцовый баллон, что ей одолжила Пироника. Билл плотнее запахнул на себе пиджак, — тот-самый-синий-пиджак-со-сладкими-духами, — терпеливо ожидая женские сборы, что порой раздражали своей медлительностью.       Он не стирал пиджак с того раза.       Запах затягивал, дурманил, но это не было противно.       Он кашлянул, коротко и несильно громко, призывая Пайнс обратить на него внимания. Они вскоре покидают дом, он помогает ей сесть в такси и захлопывает за ней дверь. Грёбанный джентльмен в тебе вдруг проснулся, Сайфер?       Он сжал зубы под сомкнутыми губами, сел на место рядом с водителем и они отправились по присланному адресу.       И да, поездка была тихая. Он оборачивался всего на миг, застав её, — утонченную и красивую сегодня, как никогда, — смотрящую в окно автомобиля, где здания и деревья смешиваются в движении в незамысловатую картину. Она замечает его взгляд на себе, но игнорирует.       Пусть эта поездка будет тебе уроком, Пайнс.       Ты сама виновата в своей смерти, Пайнс.       Я считаю, ты заслужила это, Пайнс.       Он соврал достаточно. И не только ей. По большей части себе.       «Что с тобой? Чего ты так разнежился? Как в последний раз, будто сейчас умрёшь и побоишься, что не скажешь иного?»       Он закатил глаза, внутри всё кипело. Сердце не слушалось, сжимаясь невидимыми руками, словно пищалка. С каких пор его волнуют её чувства? Пусть давится себе этой обидой, он не обязан её сглаживать. Она спросила — он ответил. В чём твоя проблема, Пайнс? Тебе не нравится?       Пока размышления поедали разум — он на момент потерялся. Вздрогнул, когда машина остановилась перед обочиной у огромного дома. Поездка показалась сном, а ведь они ехали минут пятнадцать.       Оказавшись внутри, он готов был поклясться, что услышал воодушевленный стон Пайнс. Она завороженным взглядом смотрела на всё, что было внутри, начиная от небольших банкетных столиков до рассматривания потолков, расписанных в золотые листья. Билл хмыкнул. Похоже, у Джеймса осталось достаточно сбережений прежде чем бизнес распался.       Много же ты дурил людей, урод.       Народу было немало. В основном лица были знакомыми, потому как приглашенные были из их университета. Каждое лицо, хоть и смутно, запоминалось. Эвелин, казалось, не упустила никого, хотя, кажется, девушек было куда больше, чем парней. И неудивительно.       Зал выглядел роскошно. Начищенные до блеска плиты, дорогие темные шторы, круглые столы, что были заставлены фруктами, канапе, сырами. За одним, отдельно, был шоколадный фонтан. Да уж, Джеймс позволяет дочери многое и даже чуть больше. Этим оно и было интересно. Не удивляет тот факт, как все убийства проходят мимо власти.       «Когда-нибудь дойдет до высшей, до президента всего штата Орегон», — подумала Мэйбл, вспоминая лицо Джеймса, — «Сядет тот, кого ты спонсируешь».       Под расписным потолком была большущая позолоченная люстра с блестящими камнями. Для сиденья были бордовые кресла и диванчики, что уже занимали некоторые гости. Они были поставлены по кругу, в полуобороте, где был свободный промежуток, откуда можно выйти. В середине был прямоугольный столик, а на нём важнейшая вещь удавшихся вечеринок. Алкоголь.       Эвелин твердила об игре, с помощью которой она хочет узнать всех поближе, однако, — что-то подсказывало, — всё пройдет не так гладко, как хотелось бы. Мэйбл тяжело сглотнула, а затем ощутила на себе холодные пальцы Билла. Он намерено повёл её в центр, чуть придерживая и выступая в роли опоры, и направил к креслу.       Она осмотрела присутствующих, мысленно начиная их насчитывать. Некоторые покинули зал ради танцев в соседнем, откуда приглушенно играла музыка. Те, кто предпочитал провести время спокойнее, находились тут. Эвелин была в движении. Мэйбл, признаться, заметила её не сразу. Она следила за порядками дома и, проверив как дела в соседнем зале, вернулась в центр, где тут же поймала своим зеленым взглядом Мэйбл и Билла.       Лицо её украшала улыбка, губы которой были подведены, как обычно. Ярко-красной помадой. Оказавшись рядом, замешкалась, ведь теперь она увидела канадку, расположенную у ручки дивана.  — Прекрасная. — Приветственно начала Эванс. — Что-то случилось? — В её глазах сверкнуло беспокойство, когда она опустилась рядом, демонстративно опустив пятую точку между ней и Биллом. Она намерено пихнула его, чтобы освободить себе место, и Сайфер со злости покривил губы.  — На гвоздь напоролась. Проткнула ногу. — Махнув рукой, она вспомнила отговорку Пироники, касаемо раны. И благо вовремя. Пайнс посмотрела на сидящую рядом, рассматривая аккуратный макияж девушки и то, насколько правильно были нанесены тона хайлайтера и скульптора на её бледной коже. — Всё в порядке, Эви. Быть может, неделю с костылем и я смогу ходить без опоры.  — Какой ужас. — Произнесла она, без позволения коснувшись правой ноги Мэйбл. И, походу, угадала, так как последняя вздрогнула от спонтанного прикосновения. — Ох, это больно наверное. Будь осторожнее, шрамы нас совсем не красят. Тем более, такую красивую девушку. — Она коснулась пальцами ноги Пайнс и плавно провела ими к внутренней стороне бедра.       Мэйбл сместила колени вместе, густо покраснев, а Эвелин в свою очередь одёрнула руку, выглядя невозмутимо. Сайфер брезгливо поморщился, но из всех своих моральных сил молчал и терпел пакости этой лесбиянки. Стыдом эта барышня не одарена по всей сути, но вечер ему портить не хотелось.  — Минут через десять начнём игру. — Сообщила Эвелин, поправив локоны Мэйбл с неподдельной нежностью во взгляде. — Я пока пойду проверю, всё ли в порядке везде и потом сообщу, когда мы все поменяемся для игры. Людей много, а вовлечь хочу всех. — Она тихо хохотнула, поднявшись с места, и посмотрела на Пайнс сверху вниз. — Я надеюсь, этот вечер запомнится тебе. К тому же, я и мечтать не могла, что мы вместе выпьем сегодня «Tenuta San Guido Sassicaia». Папочка говорил, что это самое дорогое итальянское вино.       Договорив, она ушла, а Пайнс осталась со смешанными чувствами. Эвелин очень любезная и вместе с тем наглая, что не могло не поражать. Выглядела она сегодня утонченно, несмотря на то, что нарядом выступало совсем не платье, а облегающий костюм, состоящий из утягивающих формы леггинсов черного цвета с высокой талией и топ с выразительным вырезом на декольте. И когда она шагала прочь Мэйбл поймала себя на мысли, что смотрит на её обтянутые черной тканью ягодицы.       Она сглотнула, отведя взгляд.       Что ж.       Эвелин была хороша.       Спустя мгновение, Пайнс схватилась рукой за ручку дивана, оттолкнулась левой ногой от пола, чтобы подняться, и взялась за канадку, переводя на неё вес.  — Пайнс? — Позвал Сайфер, но она проигнорировала его, самостоятельно зашагав куда-то. Только тогда, когда Билл решил проследить за ней взглядом, он понял, что она заметила Крайтона и направилась к нему, не попросив помощи. Гордыня, кажется, душила её со всех сил. В таком случае, его она убила полностью, раз он противится себе столь долгое время.       Том замечает её. Его тонкие губы растягиваются в добродушную улыбку и он спешит навстречу, чтобы поддержать её. Он касается её талии, придерживая, и взгляд его красных глаз наполняется тревогой, когда он осматривает её. Она успокаивает друга, это выражает его поведение и вновь эта улыбка.       Он сощурил глаза, наблюдая. Впервые за всё время Том не казался ей другом или, быть может, Билл только сейчас сделал для себя открытие. Его взгляд упал на пальцы парня, коими он сжимал тонкую талию Пайнс. Он трогал её везде. Поправлял волосы, приобнимал за плечо и трогал талию, будто она была статуей в музее, которую необходимо было всю облапать.       Зубы под сомкнутыми губами оказались крепко стиснуты, а пальцами он сжимал кожу дивана, оставляя за собой небольшие царапинки.       Они присели на диван. Том вновь придерживает её, как фарфоровую куклу, что при падении должна разбиться. Пайнс ему улыбается, и Билл чувствует, как его мутит. Он не стесняется своего прямого взгляда на неё. На них.       Том укладывает руку на её колено, он смеётся, рассказывает свои глупые истории. Эта-блядская-рука, убери её. За пять минут он прикоснулся к ней раз семь. Сайферу казалось, что он разорвётся на части от поглощающей его ярости, наблюдая за этим. Хотелось убрать его, сейчас же. Недодруга, придурка, как его там?       Он думал ствол пистолета прекрасно будет смотреться под его глоткой. Но нет. Том Крайтон выглядел бы чудеснее, окажись пуля в его мозгу.       «С чего такие мысли, Сайфер? Ты думаешь, как чудовище».       Потому что кипишь.       «Чуть ли не рычишь, забываешь дышать, забываешь отводить взгляд, когда смотришь дольше, чем положено».       Она оставляет Крайтона, и легкие снова дышат, пускают в себя кислород. Она присаживается рядом с ним, и его находит спокойствие. Билл не смог остановить себя. Протянул руку, чтобы коснуться её пальцев. Крепко сжал их. Немного со злостью, но она промолчала.       Спасибо, Пайнс.       Просто спасибо.