Пособие о любви и ненависти

      Этот бой никогда не будет равным. Длится он день, год или всю жизнь — злость всегда берет своё. Она будет при каждом удобном случае крепко цепляться своими клешнями за шею и, словно веревкой, душить, не давая вздохнуть. И Сайфер под её натисками задыхался так сильно, что в глазах, казалось, начало двоить. Или, быть может, это было потому, что он продолжал долбить в увесистую деревянную дверь.       Удивительно насколько прочной она была.       Но всему есть конец, есть конец его терпению, поэтому он достаёт пистолет. Не торопясь снимает его с предохранителя и уже зажимает курок пальцем. Один глубокий выдох, рваный и тяжелый. А потом он стреляет в дверную скважину. Метал звенит, кривясь от пули, и Билл бьет по нём ногой, вместе с тем прокладывая себе доступ к Хижине.       Он делает первые шаги внутрь, и ощущает, как звенит в его ушах от этой тишины. Судя по всему дома никого не было, а старик под снотворным сопит в своей кровати в дальней комнате и явно не подозревает о постороннем проникновении. Тут-то бы он свои законы знал от и до.       Билл прибрал пистолет и зашагал вверх по лестнице, точно зная куда ему нужно. И наконец встречается с Пайнс. Она неуверенно стоит на ногах, держа вес скорее больше на левой ноге, нежели на правой, и одной рукой придерживается за тумбу. Взгляд её настороженный и вместе с тем боязливый.  — Почему ты врываешься в наш дом? — Несмотря на свой положение, Пайнс разозлилась от его безрассудности. Как минимум, он нарушал её права. Хотя вряд ли его это заботило сейчас.  — Как иначе мне нужно говорить с тобой? — Прорычал он сквозь зубы. — Ты же не выходила.  — Я… — Она осеклась. — Не могла, ясно? — Да что ты, Пайнс, серьёзно?! — Саркастично протараторил он, разведя руками. Затем помолчал несколько секунд и выпрямился, возвышаясь над девушкой. — А теперь ответь мне: это так?  — Что «так»?       Билл со злости ударил кулаком в стену, заставив её вздрогнуть.  — Ты держишь меня за идиота, что ли?!       Она затаила дыхание, боялась дышать, будто это что-то запретное.  — То что я узнал — правда? Ты и твой брат. Вы… — Его лицо держало выражение брезгливости некоторое время, а потом он посмотрел ей прямо в глаза, до колющего и странного чувства, как если бы он взглядом просил сказать неправду.       Её губы дрогнули, разомкнулись, чтобы дать ответ.  — Да, это правда. — Дрожащим от страха голосом произнесла она. — Мы встречались пять лет.  — КАК?! — Взорвался он. — Как так получилось? Он твой брат!       Она водила взглядом из стороны в сторону, медленно, и дышала через раз. Нужно было отвечать, но что? Это всё. Не так ли?  — Не молчи! — Воскликнул Сайфер. Его плечи и грудь слишком часто вздымались. То ли ему не хватало кислорода, то ли он когда бежал по лестнице всё ещё не восстановил его. — Рассказывай!  — Хватит кричать на меня! — Отреагировала Мэйбл, к его удивлению сказав это слишком громко. — Кто ты такой, чтобы я отчитывалась перед тобой?! Какая тебе разница, с кем я была, если между нами нет никакой связи? Что ты хочешь от меня услышать?!  — Следи за словами. — Прорычал он, сделав один размашистый шаг вперед. Наступил обувью на разбитое стекло, что хрустнуло под ним, и встал рядом с ней, ощутил её прерывистое горячее дыхание.       Сердце рвалось на части и одновременно билось со всех сил.       О, чёрт. Она тоже умеет злиться. Удивительное открытие, Сайфер.  — Что же я, по-твоему, не так сказала? То, что ты не имеешь право вламываться сюда, чтобы спросить о том, что тебя не должно волновать? — Мэйбл ощутила пылкий жар в груди. Всему, как и говорилось, был предел. И её терпению в том числе. — Почему ты вообще злишься на меня?       Ступор нагнал его сразу же после этих слов. Ком застрял в горле перед новой волной агрессии. А ведь он даже не задумывался. Почему? И вправду, почему он требует от неё объяснений?  — Потому что хочу знать. — Нашёлся Билл, оскалившись. — Мы же друзья. — Добавил он, скривив губы, и продолжил. — Вот и объясни, по секрету, почему ты ебалась со своим братом?       Мэйбл удивленно похлопала глазами.  — В каком это смысле? — Произнесла она едва не шепотом. — Я… Мы… Мы не спали! Как тебе это в голову могло прийти?!  — Ты лжёшь. — Прошипел он, нависнув над ней.       Над маленькой Пайнс, что не могла даже отойти, и всё что ей оставалось — смотреть в его глаза.  — Это правда. — Настойчиво ответила она. — Если не хочешь верить в мои слова, то проваливай. Пожалуйста.       Глаза полны теперь уже не злобы, а печали. После всего что было… он не верил.       Это больно.  — То есть, ты хочешь сказать, что между вами за пять лет ничего не было, да? — Уточнил Сайфер.  — Да. — Дала она твёрдый ответ. Билл шумно выдохнул.  — Тогда что было?  — Конфетно-букетный период. Такой ответ устроит?       Он вдруг сжал её плечи, сделал несколько вдохов и выдохов. В глазах темнело, он перенервничал и обозлился, что так сильно придал этому значение.       Его голос стал спокойнее.  — Расскажи мне всё, Пайнс.       «Я устал».       Она прикрыла глаза, чувствуя, как в висках противно пульсирует и болит. А потом указала рукой на кровать, чтобы они присели и поговорили.       Мэйбл рассказала ему всё, как есть. Не утаивая, не скрывая некоторых деталей, рассказала о начале этой глупой идеи. О том, как она сожалеет об этом и по сей день, и как сильно бы ей хотелось это забыть. О том, что сейчас между ними ничего нет и не будет, и что они с Диппером действительно договорились быть друг для друга братом и сестрой. Рассказала о его симпатии к Пиронике, ведь это наверняка бы успокоило его.       С каждым её словом выражение его лица смягчалось, а плечи расслаблялись. Почему-то он поверил, хоть и отказывался изначально. Пайнс говорила искренне и правдоподобно, переживая о его доверии к ней. Её собственная злость утихла, и пускай она противоречит самой себе, она не хотела, чтобы он уходил.  — Ладно, Пайнс. — Он взял её руку в свою, сжав своими пальцами. — Был не прав, как видишь.  — Я и сама виновата. Скрывала от тебя это долгое время. Трудно поверить в мою любовь, когда за спиной такое прошлое, не так ли? — Она улыбнулась, но грустно. Увы, сейчас мало что могло радовать.  — Я верю. — Ответил Билл, смотря прямо перед собой. — Ты со мной огонь и воду прошла. Больна, признаюсь, на всю голову и подставляешься под пули, чтобы спасти мою шкуру. Глупо это всё. Но восхищает.       Он коснулся её лица, придвинулся ближе и поцеловал её в лоб. Чувство вины тревожно билось под его горлом. Он не должен был слушать Крайтона. Однако…       «На кой хрен ему нужно было рассказывать об этом мне?» — Подумал он.  — Это единственное, что из моего прошлого не давало покоя, но теперь мне в самом деле легче, когда ты знаешь. Если бы можно было вернуться в свои четырнадцать, то я ни за что бы не согласилась на всё это. Тем более, что… расставание с бывшим не было трагедией. — Мэйбл хохотнула, вспоминая того парня, что спорил на неё с друзьями когда-то. Сейчас же это казалось такой глупостью — любить не того человека. — Я была глупа и мне казалось, что нет ничего хуже расставания. Теперь это как минимум смешно.  — Кем был тот человек, после которого второй Пайнс предложил тебе свои озабоченные идеи? — Билл заинтересованно осматривал комнату.  — Крис, кажется. Фамилию и вовсе не припомню. — Поделилась Мэйбл. — Он поспорил с друзьями, что совратит меня за месяц, а потом признался в этом, поскольку взыграла совесть. Якобы не хотел этим пользоваться. За это я ему даже благодарна.       Билл коротко кивнул самому себе, принимая её слова.       У каждого было прошлое, которого можно было избежать.  — Всё хотел спросить тебя.  — М?  — У тебя всегда был синдром спасателя? — Билл посмотрел на неё не с равнодушием. И говорил это так, будто просто констатировал факт. Самый обычный.  — С чего ты вдруг задаёшь такой вопрос? — Замялась девушка.  — Ты спасаешь меня постоянно. Уверен, ты спасла бы кого угодно, не только меня. — Начал он. — Но помимо этого. Пять лет говорит тебе о чём-либо?       Мэйбл моргнула несколько раз в задумчивости.  — Не совсем понимаю.  — Ты, может быть, и нет, — Билл поправил волосы, откидывая мешающую чёлку, — а вот Эмили бы поняла сразу.       Мэйбл расслабленно выдохнула.  — Все пять лет она, — то есть ты, — всегда спасала меня на расстоянии. Дала мне поддержку, хотя не знала почему я так нуждался в ней в то время, когда матери не стало и когда я влез в этот проклятый долг. Не могу назвать это долгом длинною в жизнь перед Джеймсом, но перед тобой — да. Спасибо.       Мэйбл улыбнулась и в попытке подсесть к нему ближе, неловко подтянулась на руках и оттолкнулась здоровой ногой об пол. Рана от пули заныла, запульсировала.  — К слову, как ты?  — Отрезвела, к счастью. — Пробурчала она.  — Я о ноге, а не о перегаре, что ты создаёшь, Пайнс.  — Тебе бы поязвить только. — Мэйбл закатила глаза и легонько толкнула его рукой в плечо.  — Что ты здесь делаешь, Сайфер? — Диппер стоял в дверях, вероятно, только что вернувшийся с магазина. Глаза его метали невидимые молнии от злости, что он испытывал, и Билл, посчитав это вызовом, вдруг оскалился.       Мэйбл ощутила ярое напряжение. Брату явно не нравилось происходящее: Билл находился у них дома, по полу рассыпано разбитое стекло, вследствие чего его взгляд падает на выбитое окно.  — Это ты выломал дверь? — Диппер в три шага приблизился к ним, и Билл поднялся ему навстречу. Они оба замерли друг напротив друга, и оба злые, хотя ничего страшного не произошло. — Как ты смеешь?! Держись от моей сестры подальше и убирайся прочь отсюда!       Мэйбл была готова поклясться, что Диппер никогда не повышал голос настолько сильно.  — Пайнс. — Билл, не отрывая взгляда от Диппера, обратился именно к Мэйбл. — Пойдём со мной.       Минутку. Что?  — Она с тобой никуда не пойдёт. Ты слышал меня? — Сквозь зубы процедил Диппер.       Билл достал пистолет и резко прижал его основание к груди парня. Мэйбл вздрогнула, широко распахнув глаза. Кислорода, казалось, не хватало им, как если бы она и дышала за троих.  — Я… Я не н-найду свою канадку… — Дрожащим голосом произнесла она, не смея даже на секунду отвести взгляд от пистолета, ствол которого прижат к живому человеку. — Он с-спрятал её.       Билл свёл брови у переносицы, пистолет с болью вжался в грудь Пайнса.       Он понял, почему она не могла выйти к нему.       Диппер моментально умолк и выражение его лица изменилось. Кто бы мог подумать, что у Билла есть пистолет. Это было открытое подтверждение того, что он опасен для его сестры. Безоговорочный факт! Ну почему она его не слушает, предпочтя идти следом за этим… монстром?  — Повтори. — Приказал Билл ему. — Повтори, и я выпотрошу тебя, Пайнс. Никогда не смей лезть не в своё дело! — Он прокричал это слишком громко, отчего даже сама девушка испугалась. — Печально, что твой папаша не смыл тебя в унитаз, когда надо было, потому как если бы он знал, что родится такой выродок, который задумает совратить собственную, блять, сестру — он бы даже не задумался о продолжении рода! Он бы сдох от стыда.       Мэйбл думала, что уши свернутся в трубочку от столь грязных слов, однако Билл немного ошибся. Если бы не было Диппера, то не было бы и её самой, ведь они близнецы и родились в один день.       Но с другой стороны… Слова эти предназначались не ей.       В порыве ярости можно и не такое сказать. И плевать, есть ли логика в этом, когда пытаешься всего-то ранить человека словами.  — Билл, убери пистолет. П-пожалуйста. — Попросила она.       Сайфер ухмыльнулся.  — Я могу спасти тебя от этого греха, Пайнс. — Предложил он Дипперу. — Сразу, без мучений, и никто не узнает, кроме нас троих, м?  — Билл, успокойся. Он же мой брат. — Мэйбл доковыляла до них, но вмешиваться не рискнула, боясь, что парень может выстрелить. Такое обычно часто случается во всяких фильмах. Случайный летальный исход. — Пойдём. Оставь его.       Билл прибрал пистолет и толкнул Диппера в сторону. Тот, не удержав равновесия, ударился спиной об стену, но, благо, не упал.  — Тебе повезло с «сестрой», ёбанный извращенец. — Кинул Билл, протянув руку Мэйбл.       Едва она коснулась пальцами его ладони, как Диппер спросил:  — И ты пойдешь с ним?       Мэйбл окинула его печальным, тяжелым взглядом. Билл был прав, но не совсем.  — Да. — Ответила она. — Прости.       И покинула его, как всегда следуя только за одним человеком.       Диппер опустился на кровать, потерянно смотря на стекло, что было под его ногами. Можно ли было считать произошедшее за потерю? Был ли это тот самый момент, когда Мэйбл окончательно перестала его слушать? Время, что он успел провести с ней и время, в которое он вкладывал усилия для улучшения их отношений сейчас за секунду утекало, как песок сквозь пальцы.       Она была сестрой и самый близким человеком. Почему же Сайфер смог расположить её к себе гораздо больше, чем он? Настраивать людей друг против друга — это ли есть хорошо?

***

      Она впервые после нападения маньяка решилась выйти из дома в одиночку. Лишь для того, чтобы последовать навстречу. Паранойя съедала её с каждым оборотом на любой шорох, пускай город не был пуст. Пироника хоть и не показывала этого, но внутренне дрожала, как осиновый листок при мысли, что прошлое может настигнуть её за один момент. Прямо как тогда.       Диппер шел скорее встретить её, и вот они, наконец, останавливаются друг напротив друга. Она успокаивается, когда на душе становится легко от того, что теперь она не одна. Приятно, что он захотел её увидеть, даже в такое время. Не сказать, что он был рад этой встрече или вообще её компании, но, кажется, ему нужно было поговорить.       Пироника никогда бы ему не отказала в этом, но факт того, что он может всего-то пользоваться её поддержкой — не радовал. И незнакомец бы понял, лишь раз взглянув на него сейчас, что что-то произошло. Он неловко повёл рукой, подстраиваясь под её темп ходьбы. Порой забывал об этом, а затем вновь подстраивался.       Он купил мармеладок в местном сладком магазине.       Магазин выглядел потрёпанно и некрасиво. Ошмётки розовой краски на железных стенах помещения выглядели непритягающе, а жёлтая вывеска «Sweet candy» скосила набок, потеряв несколько букв. Напоминало времена девяностых, когда этот филиал имел большую популярность, а сейчас прозябал последние годы без возможности получить хороший ремонт. Здорово, что его ещё не прикрыли.       Сладости были очень вкусными.  — Что это? Лакричный мармелад? — Пироника покрутила в пальцах чёрную конфетку, рассматривая её как в первый раз. — Никогда не пробовала, но часто залипала у стеклянных стендов с ними. Спасибо.       Диппер вздохнул, наконец улыбнувшись.  — Когда мы с Мэйбл были маленькими — дядя Стэн часто приводил нас сюда. Эти двое жить не могли без этого магазина, пока их не хватил кариес. — Он сплел собственные пальцы и уложил сцепленные руки на колени.       Старенькая остановка напротив была отличным пристанищем на данный момент. В этой части города всегда было спокойно, а тут можно было посидеть на досуге. Автобусы сюда давно не ходят, так что можно было не заботиться о их уединении.  — Вкусные. — Похвалила Пироника, принявшись за следующие мармеладки. Острые, кислые, с шипучкой, карамельные. Каких только не было в этом маленьком целлофановом пакете. — Ты довольно щедр.  — А что, раньше не было возможности попробовать? — Чисто из любопытства спросил Пайнс. Пироника в ответ на это подняла на него свои жёлтые глаза, медленно моргнув, а затем дожевала конфету, заставляя его ожидать ответа.  — После того как мама заболела мы больше не могли позволять себе даже маленькие радости. — Поделилась она. — Разве что Сильвера порой радовали, да и то для него сладости были настоящим праздником.  — А ваш отец? Он помогает?       Пироника усмехнулась, будто услышала плохую шутку.  — Бросил он нас. Плевать ему было на болезнь, на нас и на всё остальное. — Ответила она. — Он даже на дом претендовать не стал, зная, что мама умрёт. Свалил к молоденькой любовнице и они уехали в Нью-Джерси за красивой жизнью. Более ничего от него не было слышно.  — Извини, конечно, но он мудак.  — Это ещё мягко сказано. — Рассмеялась она.  — А что потом? — Спросил Диппер. Ему нравилось, что разговор не был пустым, высосанным из пальца или же неловким. Впервые ему захотелось узнать о ком-то гораздо больше. Не просто так Мэйбл любит Сайферов, не так уж они и… плохи?  — Потом мы влезли в огромный долг. Билл влез. — Рассказала она, взяв кислую мармеладную ленточку.       Почему-то вдруг захотелось рассказать ему о некоторых аспектах её жизни. Хоть она и думала, что сама лично будет его выслушивать — получилось всё с точностью наоборот. Слова давались легче, чем в самом начале, поэтому сильной неловкости она не испытывала.       Её окутали тепло, благоговение и любовь.       Диппер интересовался её жизнью. Это приятно.  — Я пыталась помогать ему, зарабатывая в интернете, но после он запретил мне, посчитав, что это небезопасно, да и… мошенников больно много там. — Она умолчала о виртуальном заработке путём развращения мужчин через камеру. Да. Это прошлое хотелось стереть из памяти навсегда. Вряд ли этим можно было гордиться. — Затем Билл нашел компанию, которая смогла занять крупную сумму. Её нужно оплачивать около шести-восьми лет, но зато мы смогли найти денег на лечение.  — И как? Ваша мать. Она…  — Не вынесла новую химиотерапию. Организм не принял её, что плохо сказалось на состоянии, и потом она умерла. — На одном духу произнесла Сайфер.  — Прости. — Произнес Диппер, коснувшись её руки. — Я порой как Мэйбл. Любопытный и наглый.       Пироника улыбнулась.  — Уже достаточно лет прошло, и боль эта появляется всё реже. Но мы чтим о ней память, хоть и до сих пор разгребаем долг.  — Долг Эвансов?       Пироника в одночасье ощутила, как сильно может ударить по грудной клетке кульбит. Настоящий клубок нервов, затронутый за секунду, который она была не в силах проглотить обратно. Чтоб его… откуда он знает? Догадка?  — Я прав? — Настоял он, крепче сжав её тонкие дрожащие пальцы. Судя по тому, как забегал её взгляд, он попал прямо в точку.  — Откуда ты знаешь? — Опешила та. — Как? Это Мэйбл тебе…  — Нет. — Перебил Пайнс, закусив губу на несколько секунд. Затем посмотрел на неё, понимающе и одновременно тревожно. — Читал документ об одном эксперименте. Кажется, «Катрина».       Пироника приоткрыла рот, поскольку воздуха было мало.       Не того она хотела и не того разговора ждала. Казалось бы, что случилось? Они нормально разговаривали до одной определенной минуты, что заставила её нервничать очень и очень сильно, ошалело глядя в глаза своему возлюбленному. Так, как она думала, никогда не будет смотреть на него.  — Я нашёл их в столе у Мэйбл. — Произнёс он, переживая о каждом сказанном слове. Совсем осторожно поинтересовался. — Скажи, это как-то связано с вами? — Когда он заметил тень страха в её глазах, он добавил: — То есть, связано ли это с Биллом? И, пожалуй, самой Мэйбл.  — Диппер.  — Она изменилась! И я, как её брат, очень переживаю. Ничего не рассказывает, пропадает, таскается по тусовкам с Сайфером, откуда я должен её забирать, причём пьяную, и вот недавно он просто увёл её из Хижины Чудес! Пироника, прошу тебя, скажи: у неё есть неприятности? Во что он её втянул?       Пиронике было неприятно слышать плохое о своём брате. Она одернула руку, беспокойно посмотрев на парня, призывая его этим взглядом замолчать.  — Ты же ничего не знаешь. Как ты можешь судить так о моём брате? Думаешь, мне нравится то что происходит?  — Ну так расскажи мне, и мы постараемся вместе с этим разобраться.  — Нет! Ты не знаешь, о чём говоришь! — Пироника резко вскочила с места, отойдя от Пайнса на несколько шагов. Сердце болело. Она не смогла уберечь Мэйбл от этих дел, а теперь ещё и её брат, который не был ей столь безразличен. — Ты не представляешь, что несёт за собой всё это!  — И что же это? — Он поднялся следом, сокращая расстояние между ними.       Пироника смотрела в его голубые глаза несколько секунд, в легких покалывало от тяжести, что она вдыхала. Губы разомкнулись, но заговорила она не сразу.  — Смерть.       Диппер помолчал некоторое время, явно о чём-то размышляя. Он взял её руки в свои и успокаивающе провел по её пальцам своими. В мыслях о худшем Пироника этого сначала не почувствовала. Она взглядом впилась в его лицо, пытаясь понять что прозвучит следом за этим молчанием.       Время тянулось до ужаса медленно.  — Пироника, послушай меня. — Мягко начал Пайнс, рассматривая её пальцы, возводя её руки выше и якобы выглядя заинтересованным. За этим спокойным жестом легко можно было скрыть нарастающую нервозность, поэтому он решил довести этот разговор до истины. — Я набрался решимости позвать тебя сегодня на прогулку не для того, чтобы что-то узнать, а для того, чтобы хорошо провести время. Узнать тебя, поскольку за невидимым барьером в расстоянии от наших домов к друг другу, у меня не было такой возможности. В связи с моей гордостью позвать тебя первым, либо же трусостью, так как ты невероятная.       Её щеки покраснели даже в такой ситуации, и в смущении она выдернула свои пальцы с его собственных, прикладывая руки к груди.  — У меня не было намерений обидеть тебя или досаждать тебе своими вопросами. Признаться, я и не думал, что всё сведётся к этому, но мне и вправду интересно. Раз уж разговор дошел до того, то я прошу лишь правды. — Диппер коротко улыбнулся, провёл рукой по волосам. — Ты сказала, что история тех документов несёт за собой смерть. Но разве я не должен вмешаться, зная, что моя сестра в опасности?       Пироника закусила губу. Должна ли она рассказать ему? Что плохого в том, чтобы доверять тому, кого любишь? Она не отправляет его на смерть, не заставляет участвовать.  — Что я могу услышать от тебя взамен? — Это была всего лишь неудачная шутка над вопросами Пайнса, но она не думала, что получит ответ на неё.  — Билл тебе не сказал вчера? — Медленно, растягивая слова, произнес он. Пироника отрицательно покачала головой в недоумении.       «Сайфер сделал это специально? Из ненависти ко мне?» — Подумал Диппер. — «Специально оставил на мне эту грязь перед той, кому не стоило знать. Но не скажу я — скажет либо Мэйбл, либо он сам».  — Мэйбл вчера рассказала Биллу о моей связи с ней. — Нехотя ответил он. — Тот взбесился, вломился в наш дом, забрал её с собой. Я ничего не успел сделать, я так переживаю. — Он задыхался в собственных словах. — Я не делился с тобой этим, мы не так близки, но сейчас я чувствую, что должен. Я очень жалею о прошлом, о том, что мы в четырнадцать натворили столько глупостей только чтобы забыться.       Пироника, широко распахнув глаза, слушала. Но перебивать не смела.  — А потом я влюбился в неё. В свою сестру. Мне стыдно, но я любил её как девушку в течении пяти лет, никогда не искал утешения в других, ведь она для меня была всем. Мне ужасно стыдно, Пироника. — Он опустился на остановочную лавку, накрыл ладонями лицо, лишь бы не смотреть ей в глаза. Затем перевёл дыхание, уставился на каменную кладку под его ногами. — Она согласилась на это без принуждения, но я чувствую себя виноватым. Она рассталась тогда с парнем, что был старше, он использовал её, и я просто появился в нужный момент, в поджидаемый мною момент, чтобы утешить и сгрести в свои объятия.       Диппер понял, что рассказывать придется всё. Слишком много было сказано.  — А потом как гром среди ясного неба: «люблю Сайфера», — вот что говорили её глаза мне. Она стала пропадать, не замечать меня, оставляя наедине с мыслями, постоянной ревностью и переживанием. Она разделяет своё время с ним не только в универе, и когда меня начало калить со всего — мы поговорили. Если помнишь о том дне, как только я ушел от вас. — Он взглянул на неё, всего на секунду, и тут же отвел взгляд. — Поговорили, но покой пришел ко мне далеко не сразу. Я успокоился, принял всё это. Моя сестра, моя кровь, как я мог так поступать? Сто раз задавал себе эти вопросы и ощутил себя во столько же раз глупым.       Он вновь вдохнул кислород, замолчав на мгновенье, когда услышал раскат грома вдали. Кажется, намечалась плохая погода.  — И сейчас, видя в ней лишь сестру, я чувствую, что потерял её. Она была не только родной, она заменила мне друзей, родителей, а теперь я словно без опоры перед сложным препятствием. — Он собрался, посмотрел на девушку, задержал взгляд. — Должно быть, в душе я и сам понимал свою ошибку, но не смог вовремя остановиться. Внутреннее подсознание говорило о том, что она моя сестра, когда мы были вместе, и… я никогда не пытался затащить её в постель. Не думай ничего, прошу тебя. Она моя сестра, ничего более, как бы то не вышло в прошлом. Мне стыдно перед тобой.       Пироника была шокирована наплывом откровенности с его стороны. Казалось бы, странно, что он вдруг решил быть с ней настолько честным, ведь они не были близки как друзья. Она оценила его рвение рассказать всё, но не ожидала, что всё будет настолько серьёзно, чтобы она почувствовала… разочарование? А ещё стыд за подругу? Нет. Нет, ни капли.       У всего есть причина, и если он поступил так когда-то — значит, что-то произошло, что толкнуло его на это. Единственное, что она хотела знать — её.       Причину.  — Почему? — Спросила она спустя долгое молчание, что царило между ними. Сайфер опустилась рядом с ним, коснулась его плеча, чтобы приободрить, и он, как ребёнок, посмотрел на неё по-иному, с какой-то наивной надеждой.  — Потому что я был влюблен в тебя. — Признался он.  — Что? — Точно школьница раскраснелась она.  — Я предложил Мэйбл быть вместе, потому что был влюблен в тебя. — Повторил Диппер. Признание на фоне покаяния звучало легче, чем он мог предположить. — Я был для тебя ребёнком. Мне четырнадцать, тебе девятнадцать, как ты это представляешь? — Он грустно хмыкнул, покачал головой. — Ты старше на пять лет, надо мной бы смеялись. Да и над тобой тоже…       Пироника тяжело сглотнула, прочувствовав те годы, когда они были знакомы не так долго, и виделись лишь тогда, когда та приходила в гости к Мэйбл. Это было так необычно, дружить с девочкой, что намного младше, но с ней она была другой, словно они приходились ровесницами. Близки с детства, разделяющие между собой секреты. А тот парень, что бросил — Крис Олфен. Она смутно помнит его веснушчатое лицо и противный жаргон, что он использовал, чтобы казаться крутым.       Что же, не все секреты Мэйбл, как оказалось, делила с ней тогда. И её можно было понять: кто бы посчитал инцест хорошей затеей?       Она также смутно помнила Диппера.       Их особо ничего не связывало. Они виделись редко, говорили между собой мало, но связь мелькала, и для этого не нужны были глаза. Спустя нескольких лет они уже оба были влюблены друг в друга. Молча. Без единого слова об этом.       Только её связывали гордость и трепет, а его… глупый стереотип о возрасте. Побоялся мнения общества. Как глупо.       Они вместе потеряли пять лет.       От этого было грустно.  — А что же сейчас? — Спросила Пироника сквозь зубы, сжала пальцы в ладонях. Сердце билось как ненормальное, готовое выскочить. Чтоб тебя, что же ты делаешь?! — Что мешает? Стереотип о том, что я старуха, а ты младенец?  — Пироника.  — Да пошел ты. — Она накрыла лицо руками в один момент, чтобы спрятать слёзы. Сжалась. — Мы потеряли пять лет из-за твоих решений, когда могли поговорить! А ты решил сделать это, когда мне почти двадцать пять, и мы едим лакричный мармелад под этой гребанной остановкой?!       Его пугал её резкий ответ.       «Неужели было поздно?»  — Я идиот. — Заключил он, откинувшись спиной на железную тонкую стенку. — Прости, что не решался. — Диппер придвинулся ближе, но она ничуть не дернулась, будучи не в силах отталкивать его. Благодарность за эту правду преобладало над ней, несмотря на непрошенные слёзы. — Почему ты плачешь?       Она подняла голову, гордо задрав подбородок, и показала, как блестело её лицо от слёз. Чувство противоречия с чувством благодарности не мирилось, ведь за пять лет жизнь могла сложиться по-другому. За пять лет оба ещё чувствовали что-то друг к другу, несмотря на неудачные отношения. И теперь, когда возникла куча проблем — есть ли место для этих откровений? Любви?       Хотелось в первую очередь ударить его. Так яро и сильно, чтобы кружилась голова. А потом кинуться в объятия и рассказать о своих чувствах к нему. Как бы ванильно не звучало это всё, она не испытывала отвращения. На всё и всегда есть причина. И она поняла его без осуждения. Каждый ошибается, но это не повод ставить на жизни крест.       Пускай и упущено пять лет.       Она не сказала ему о том, что любит его. Пироника просто смотрела на него не в силах поверить в то, что этот человек влюблен в неё. Быть может, до сих пор. Сейчас. Она обнимает его со всей нежностью, накрывает его плечи дрожащими пальцами. Он идёт навстречу всему этому, стоя на пепелище, на месте которого горели вина и стыд.       За этими объятиями они потухли.       Спустя время они, уже оба спокойные, как ни в чём ни бывало доедали мармелад. Она сидела на лавочке, закинув на ту ноги, прильнула к Пайнсу, объятая одной его рукой. Оба в раздумьях, и оба думают об исходе. Пироника, успокоившись, рассказала ему всё, касаемо проекта, пропажей Мэйбл, о её связи с Биллом, о каждом убийстве, о котором удалось узнать, об Эвансах.  — Пожалуй, я был несправедлив к Сайферу. — Выдал Диппер. — Если не знать происходящего — можно многое натворить, как это сделал я.  — Я думаю, Мэйбл тебя понимает. — Ответила Пироника. — И ты её пойми. Столько всего навалилось, от чего я не смогла её спасти, но по крайней мере с ней мой брат, и я верю в него. Они найдут виновного, найдут компроматы на Джеймса, найдут способ донести их до высшей власти, и тогда Гравити Фолз сможет спать спокойно. Нам просто нужно им немного помочь.  — Это я понял. Ты говорила, что было проникновение в ваш дом. Зачем ему Сильвер понадобился? Если этот ненормальный собирает женское тело, то нахрена ему ребёнок? Тем более мальчик.  — Хотела бы я знать. Я очень переживаю, а сейчас спокойна, потому что знаю, что с ним Билл и Мэйбл.  — Подумать только, она умеет пользоваться пистолетом. — До сих пор пораженно думал Диппер вслух. — Зная её, она бы никогда не подняла руку на человека. А тут стрельба…  — Она не убивала. Жалеет всех, и это неудивительно. В её характере. — Хохотнула Пироника. Что ж, что-то таки было неизменно. — Старается обезвредить, но не убить. Надеюсь, когда-нибудь она рискнет убить кого-то, кто приложил руку к этим смертям.       Диппер в удивлении поднял брови.       Пироника, заметив, продолжила.  — Лучше убить, а не быть убитой. Каждый раз, когда они пропадают, я погибаю от беспокойства. Хочу помочь, сама взять в руки оружие, но боюсь бросить Сильвера. Однако… — Она посмотрела на него, с легкой улыбкой на лице. — Теперь, когда ты знаешь, нам есть кому довериться.  — Пироника, подожди…  — Я знаю. — Перебила она. — Опасно. Никогда не было легче с момента появления этого психа. И если мне нужно будет помочь — я не буду сидеть на месте. Но попрошу лишь об одном: с этого дня береги себя. Как бы то ни было, теперь ты знаешь и ты не должен подавать виду о своей осведомленности. Обсуждай это с Мэйбл, обсуждай это со мной и Биллом, и ни с кем более. Я и так рискую, доверившись. Как и сказал Билл — слишком много посвященных.  — Верь мне. — Попросил Диппер. — Теперь я с вами.       До самого конца.

***

 — Признаться, мне уже лучше. Прошло несколько дней, но рана стала заметно меньше. Правда, побаливает часто. — Мэйбл наблюдала за тем, как Билл меняет повязку. Она, скрепя сердце, взглянула на место, где раньше была пуля. Поморщилась, вспомнив, как это было больно в первые секунды. Кожа начала срастаться.  — Верно. — Согласился Сайфер, завязывая конечный узел. — Заживает, как на собаке.  — Спасибо. — Надулась девушка, и тотчас заметила, как губы Билла вздёрнулись в улыбке. — Сильвер ещё спит?  — Да.       Мэйбл расслабленно выдохнула.       Осознание того, как ей удалось без канадки дойти до дома Сайферов, поражало в некотором смысле. Не без легкой поддержки, конечно, но она старалась; кость не пострадала, поэтому в норму она приходила весьма быстро. Вот, уже могла стоять на ногах и ходить, хоть и отплачивала за это болью. Благо, что временной.       Одно размышление постепенно подошло к другому, и теперь она вспоминала расстроенное лицо своего брата с прошлого вечера. Да, быть может, она поступала неправильно, заставила его чувствовать себя ужасно, но это было ради его безопасности. И речь не только об убийце, но и о Билле, что явно не одобрял этого общения.       Забавно. Билл и Диппер поменялись ролями, если затрагивать тему отношений. Не впервой она задумывалась об этом.       Однако, Диппер не был виноват. Ей просто нужно скрыть от него некоторые вещи, нужно разобраться в этом деле, и только потом, когда всё закончится — она расскажет ему всё. Они снова будут весело проводить время, как раньше, и больше не придётся переживать о чём-либо.       Она надеялась, что близнец сейчас в порядке и не злится на неё. Мэйбл не было всё равно на него: всего-то нужно было прекратить конфликт, перешедший к угрозам и рукоприкладству, поэтому она пошла с Биллом. Как помирить этих двоих между собой было додуматься куда сложнее, чем узнать личность маньяка.       От всего этого начинала болеть голова.       Мэйбл осмотрелась, вытянула голову в лежачем положении, чтобы посмотреть где Билл. Застала его через проём на кухне. Он заваривал чай, как ни в чем не бывало. Будто они вчера не ругались, будто он не вламывался в дом, будто не конфликтовал с Диппером. Будто бы… её присутствие здесь успокаивало его.  — Билл, я могу спросить тебя?       Он обернулся, держа кружку с чаем в руках, и прошел в зал, ставя ту на кофейный столик. Сам же опустился на пол перед ней, облокотился спиной об диван, поправил мешающие волосы и наконец посмотрел на неё.       Он выглядел таким красивым, когда не злился и смотрел вот так вот, без равнодушия, без отвращения. Жёлтые глаза поглощали её, и она немного смутилась от этого взгляда. Пожалуй, таким она его любила ещё больше. Он не внушал опасность.  — О чём?  — Всегда ли ты, ну… будешь со мной таким? — Спросила она, заставляя себя смотреть на него в ответ, хотя очень хотелось опустить взгляд в пол. — Если спросишь «каким именно» — я отвечу, только…  — Я знаю какой я, Пайнс. — Перебил он, и слова эти вовсе не пугали, ведь были произнесены без повышенных тонов. — Думаешь, я и сам того не понимаю? Что я отвратителен.       Мэйбл почувствовала, как рвано и часто задышала. Ну, конечно же он понял о чем она.  — Я не это имела в виду.  — Я имею это в виду, Пайнс. — Сказал Билл. — Это не контролируется. Я реагирую на всё так, как привык реагировать. Можешь считать меня чрезмерно ранимым, но события, коснувшиеся меня шестилетней давности и все последующие, кардинально ударили по мне. Меня не узнавала даже Пироника, что уж говорить о Сильвере?       Он сменил положение рук, вздохнул, подумав о чем-то ещё с минуту, и продолжил говорить.  — Каждый раз хочу быть мягче, но противлюсь себе. Вряд ли ты поймёшь. — Пояснил Сайфер. — Я знаю, что груб с тобой, и что издеваюсь над тобой, то радуя, то морально уничтожая. За то, что ты хорошая и мягкая, а я такой. Я бы назвал это защитной реакцией, потому как считаю, что эмоции чаще всего приводят к плохим последствиям.       Мэйбл поразило то, насколько откровенен он был. Это случалось нечасто, поэтому в сердцах она даже радовалась. Билл открывался ей по-своему, хотя изначально даже общаться с ней не хотел, игнорировал и уходил, как если бы она была пустым местом.  — Когда кричу и угрожаю — веду параллель с самим собой, думаю о том, что переборщил, задумываюсь о том, простишь ли ты меня за это, и вместе с тем осознаю, что не могу остановиться. Не могу остановиться кричать. Стоит успокоиться — и все мысли о тебе, о собственном сожалении. Ты многое для меня сделала, Пайнс, а я ничего. Я должен извиниться перед тобой и поблагодарить. Даже если я заставил тебя ненавидеть то, что ты видишь во мне.       Мэйбл в груди ощутила тяжесть от его слов. Теперь понятно отчего всё это.       Она подтянулась на руках, приблизившись к нему, и так как он сидел ниже, позволила себе коснуться его, обнять вокруг шеи, прижаться к нему.  — Ещё я вечно бешусь, что ты постоянно прощаешь меня. Жду всё время, что ты обозлишься, взорвешься, накричишь и уйдешь, забудешь обо всем, через что мы прошли за это время. А ты не уходишь, так и не усвоив урок, точно сумасшедшая. Ничем не напугать. Повторюсь, я чувствую восхищение, но не показываю его практически никогда. — На одном дыхании произнес он, а затем резко остановился, но так или иначе добавил: — Я слишком много сказал. Буквально всё, о чём думал.  — Я могу на тебя злиться, кричать, обижаться, но уйти — уже нет. — Произнесла Мэйбл над самым его ухом. — Я знаю отчего у тебя такой характер, Билл. От всех этих проблем, что на тебя взвалились. Ты просто не можешь успокоиться, пока знаешь, что твоим близким грозит опасность. Ждёшь ножа в спину в любой момент, вот и защищаешься. И защищаешь. Меня, Пиронику, Сильвера. — Она легонько поцеловала его в затылок, почувствовав, как нос защекотало от волос. — Мы всё понимаем. Но… как только это всё закончится, то что мы будем делать дальше?  — Когда всё закончится — я стану собой, наверное. — Тяжело произнёс Сайфер. Коснулся обвивающих его рук, накрыл её пальцы своими. — Позволю себе всё то, чего не могу позволить сейчас. Найду покой, перестану защищаться. Быть может, моя гордость, моя грубость, агрессия покинут меня. Было бы неплохо.       Мэйбл улыбнулась.  — У тебя получится. С тобой к тому моменту будет твоя семья, буду я. — Его объяли не только её ласковые руки, но и облегчение. — И ты не совсем такой, каким описываешь себя. Соглашусь, что ты агрессивный и порой пугающий, но ты вместе с тем добрый. Ты говоришь, что я болею «синдромом спасателя», но ты спасал меня куда больше, чем я тебя. Защитил от Тэппера, от Итана в спортзале, от всего, что мне грозило. И не только мне. Ты всегда защищал Пиронику от травли в университете, защищал Сильвера и находил время порой встретить его со школы. Ради матери ты погряз в долгах. Она бы гордилась тобой, если бы знала на что ты пошёл ради неё. Твоя семья любит тебя. И я люблю.       Билл подумал над её словами, осознав, как приятно было их слышать. Сжал её пальцы крепче, собравшись.  — Пайнс, я тебя…       Телефонный звонок перебил его, и вместе с тем голова закружилась, а сердце забилось. Он глубоко выдохнул, как если бы бежал к концу обрыва и резко остановился. Вот как ощущалась эта ситуация.       Мэйбл отстранилась, потянувшись к телефону.  — Эви?       Девушка в трубке часто дышала, едва собралась с духом, чтобы начать.  — Прекрасная, привет. Я могу приехать к тебе сейчас? — Быстро протараторила она.  — Что-то случилось? — Спросила Пайнс, а Билл навострил уши на разговор, напрягшись. Начало разговора не сулило чего-то хорошего.  — После вечеринки особо никто не заглядывал в уборную. — Начала Эванс, задыхаясь собственными словами. — Но сегодня туда зашла уборщица, а там… черт, там два трупа, Прекрасная. Т-там Молли…  — Что?! — Мэйбл едва не вскочила, широко распахнув глаза. — Как?  — Голые трупы. — Повторила Эви. — Молли с огромной дырой в груди, а… а вторая, кажется, моя одногруппница — Линда Бэйкер, и у неё оторваны ноги.       Мэйбл только что поняла.  — Получается, убийца был на этой вечеринке. — Произнесла она. Билл зло оскалился. — И мы его упустили.  — Они ровно отрезанные. Как будто он это п-планировал. Мразь! — Выругалась Эвелин, всхлипнув. — Молли не заслуживала этого.  — Эви, я с Биллом. Приезжай. — Попросила Пайнс. — Записывай адрес.