Пособие о любви и ненависти

«Вы были с нами, миг — и вы ушли! Смерть беспощадна к племени людскому. Вы по дороге рядом с нами шли, но все отныне будет по-другому».

      Мэйбл говорила меньше. Намного меньше. Почти молчала. Не позволяла себе рассказывать о чём-то Биллу, потому что выслушивать в свой адрес колкое продолжение не хотелось. Проще было поберечь хоть немного собственные нервы, чем злить его ещё больше и вместе с тем доводить себя.       Признаться, он был озабочен её молчанием и отсутствием слёз. Глаза блестели, точно стеклянные, а губы плотно сжаты: она усердно пыталась показать ему, что способна совладать с эмоциями. Но они оба знали, что это не так. Пайнс на грани того, чтобы разрыдаться, а он… а что он, кстати?       Сайфер нёс эту тяжесть в груди до самой лечебницы. И не нужно ему говорить, что он снова всё испортил. Он знает об этом. Иначе почему его лицо такое искаженное? Болью, борьбой с собой. Он ненавидел себя и одновременно тешился мыслью, что так будет правильно. Пока не поздно — нужно оттолкнуть Пайнс от себя. Через «не могу» и через сильное сопротивление сделать наоборот.       Она нужна ему.       Но ему не нужна её смерть.       Она смело впивается пальцами в тяжелую дверь и тянет её на себя, чтобы войти. Билл с легкостью тянет за загнившую железную ручку и помогает девушке освободить себе путь.       Снова запах. Ударяет в ноздри сходу, стоило только сделать шаг в помещение. Эта дрянь, что бы это ни было, распространялась, и только сейчас Мэйбл осознала, что это запах разлагающихся в прачечной трупов. Как это терпит сам мистер Эванс? Это как капитан, что не может бросить тонущий корабль. Стоит на месте до последнего.       Прижав рукав желтой толстовки к носу, она поднималась вверх по правому крылу. Следом поднимался Билл. И чем выше они были, тем легче становилось дышать. Оказавшись в длинном, расступающемся коридоре, он решил, что пойдет первым. Он немного подумал о чем-то и на момент остановился, прежде чем взяться за ручку двери в кабинет.  — Пайнс. — Позвал он. Взор его блеклый, но пронзающий, обратился к ней. И она с большой неохотой смотрит на него в ответ. Сердце сжималось и разжималось, как игрушка-пищалка в чужих руках. — Не принимай близко к себе. То, что я сказал. Уверен, в будущем ты скажешь мне спасибо за это. Сейчас тебе может показаться, что я изверг, но это ради твоего блага. — Он толкнул дверь от себя, чтобы войти в помещение. — Не ищи лишних приключений, создай семью. Нормальную семью, ладно?       Он улыбнулся.       Слишком натянуто и фальшиво, чтобы не заметить, и, войдя в кабинет, тут же перестал. Это ломает всё изнутри на части. Говорить так, делать так. Так, как и сделал бы прежний Сайфер. Но осознание, что он уже не тот кем был, его напрягло.  — Жди меня здесь. Я недолго.       И оставил её одну, не позволив ответить.       С глухо бьющимся полуразбитым сердцем.  — Ты — моя семья. — Прошептала она пустому страшному коридору. — Что бы ты мне не сказал, так будет всегда.

***

      Эванс, с первого взгляда на него, казался невозмутимо серьёзным. Очевидно, что его что-то тревожило, но статус не позволял шибко откровенничать с подчиненными. Кабинет его стал ещё пуще, чем был, когда состав нарко-банды представал в полном составе.       Сайфер никогда бы не подумал, что его озаботит это. Работать одному. Он нашёл некоторых людей, вывел на Эванса, но пока что никаких новостей не было. Собственно, тут был только глава и он. И разговор, не сулящий хороших вестей.       Билл обвёл кабинет взглядом, пока его внимание не привлёк серебристый чемодан на столе и какие-то бумаги на нём.  — Вы хотели поговорить. — Напомнил Сайфер, не выдержав длительного молчания. Джеймс будто бы мыслями унёсся куда-то и только сейчас очнулся. Он устало потёр переносицу пальцами и опустился в кожаное кресло.  — Да. Именно.       Мэйбл в это время прижалась ухом вплотную к двери, чтобы подслушать разговор. Эхо от стен кабинета позволяло слышать больше, как если бы девушка стремилась подслушать что-то в маленькой квартире.       Достаточно было пользы от высоких потолков и полуголых стен.  — Мне нужны отчеты за неделю о проданных наркотических средствах и покупателях. — Произнёс Джеймс.       Его голос звучал устало.  — Сейчас же только середина недели. — Подметил Билл, и зелёные глаза Джеймса сверкнули злым огнём, поднявшись на молодого человека.  — Мне ли не знать об этом, Сайфер. — Не сдержал едкого замечания мужчина. Но быстро забыв об этих словах, подтолкнул чемодан с бумагами к краю стола. — Я попрошу вас изучить это.       Билл, никак не комментируя, взял документы в руки и стал читать. И чем больше читал, тем больше в его глазах сквозило непонимание. И ещё, наверное, удивление. Всё смешалось воедино.       Он почти смял бумагу пальцами в неверии.  — Как мне воспринимать это, мистер Эванс?  — Так, как это и есть. — Морщины на лбу мужчины разгладились, когда он чуть расслабился. — Вы свободны.       Билл ещё раз посмотрел на бумаги, снова на мужчину и замолчал, переваривая полученную информацию.  — Вам всего лишь нужно поставить подпись. — Сказал Эванс, выдергивая его из оцепенения. У себя же он держал первоначальный заключённый договор о личном займе.       О деньгах, ушедших на лечение миссис Сайфер.  — Почему сейчас? — Спросил Билл. — Моя работа должна была длиться ещё года четыре как минимум. — Ваша работа окончена. — Отрезал Джеймс.       Сайфер ощутил облегчение. Ощутил, как груз спадает с плеч, и щекочущее где-то в животе чувство радости наполняет его тело. Как сосуд наполняемый веществом, что бурлит под химическим огнём. И он кипит, но в самом добром смысле. Пускай не понимает ничего.  — Что в чемодане? — Поинтересовался Сайфер. До последнего держал лицо, чтобы не свихнуться от переживаемых эмоций.  — Деньги. — Раздраженно ответил Джеймс. Он полагал, это было очевиднее некуда. Ну, а вопросы парня заметно стали раздражать его. В голове будто тикал таймер до взрыва, и Билл явно подводил его к завершению отсчета.       Сайфера напряг факт того, что деньги предназначены для него. Он приблизился, поднял обе защелки чемодана и взглянул на содержимое. От представления суммы, аккуратно изложенной крупными купюрами, зарябило в глазах.  — Не этого ли вы хотели? — Прежде чем тот задал бы очередной вопрос, Джеймс решил прояснить для него ситуацию. — Уверяю, денег здесь хватит даже на то, чтобы купить трехкомнатную квартиру где-нибудь в Нью-Йорке.  — Какая щедрость. — Процедил Билл, поняв, что что-то не так, и захлопнул чемодан. — Чего вы добиваетесь, мистер Эванс?  — Послушай меня. — Формальность на «вы» Джеймс решил прервать. — На твоём месте я бы не отказывался. Тем более, что за скрупулезный труд положена награда, разве нет? — Он щелкнул дорогой зажигалкой, чтобы поджечь сигару. — Я знаю, что положение твоей семьи не из лучших, собственно, как и некоторые трудности. А Сильверу обязательно в будущем нужно хорошее образование, ты так не считаешь?  — Вы знаете куда надавить.  — Я говорю правду. — Отрезал Эванс. — Разве есть что-то, в чем я соврал? Попрошу озвучить.       Билл не отрицал.  — Здесь есть подвох.  — Абсолютно нет.  — Тогда как я должен принять огромную сумму и думать о том, почему я вдруг свободен? Дело в Анониме, не так ли? Этот урод приказал вам?  — В том-то и дело, что это было исключительно моим решением. — Джеймс пустил облако сигарного дыма, что спустя секунды растворилось в помещении. — Я спасаю сейчас не только твою жизнь. Жизнь твоей семьи и мисс Пайнс. Не причастен ко мне — не причастен к проекту. Я ясно выражаюсь?  — Я уверен, вы что-то скрываете. — Произнёс Билл. Пальцы нервно сжимали подол темной кофты.  — Я знаю многое. Даже больше. И скрывать что-то — совершенно нормально, не так ли? — Джеймс хохотнул, наблюдая за серьёзным выражением лица парня. — Моя задача просто соблюдать пункт конфиденциальности. Думаешь, мне хочется молчать?       Билл уставился на мужчину, а тот повернул голову к окну. Взгляд тяжелый, понимающий и одновременно уставший.       Эванс тоже страдал от всего этого. Просто спасал своим молчанием дочь.  — Я понял вас. — Билл поставил подпись в бумагах о расторжении договора и взял ручку чемодана в руки. — Скоро вы с Эвелин сможете спокойно уехать отсюда.       Джеймс с удивлением посмотрел на Билла, что уже направился к выходу из кабинета. Он не думал, что теперь уже экс-подчиненный его поймёт, и был безмерно благодарен за эти слова.       Однако сам Эванс уже знал, что это вырытая яма, с которой не выбраться.       …       Мэйбл тут же отпрянула от двери, когда услышала шаги, и встретилась с Биллом лицом к лицу.       Он закрыл дверь кабинета и застыл в смешанных чувствах. Казалось бы, кошмар должен был закончиться, но его не покидало напряжение. Разговор с Джеймсом и внезапное освобождение никак не мирилось с его ощущениями.       Ощущением затишья перед бурей. Не мог так просто Джеймс его отпустить. Он ценил его, как коллегу и, считай, распрощался с постоянным доходом, потому что Сайфер побивал все рекорды по распространению наркотиков.  — Что думаешь, Пайнс?       Конечно же, он знал, что она подслушивала.  — Это очень подозрительно. Мне сложно думать сейчас об этом, если честно. — Мэйбл заправила за ухо выбившуюся прядь и помолчала несколько секунд. — Моё мнение может сильно отличаться от твоего, но… мне кажется, что мистер Эванс искренен. Мы выяснили, что именно Аноним устроил теракт. Не может ли значить этот жест, что Джеймс, убрав тебя таким образом, в самом деле спасает? Вспомни сколько покушений было. Одно из них по-любому было со стороны неизвестного.  — Голова трещит от всего. — Процедил Билл. — Возможно, это правильное решение. По крайней мере Пироника и Сильвер теперь ни в чем не будут нуждаться, ведь это, — он указал на чемодан, — результат моего упорного труда. Джеймс прав.  — Он поступил разумно, — Мэйбл коснулась его плеча и, несмотря на ссору, очередной раз поддержала его, — нам осталось разобраться только с убийцей.

***

      Обследовать лечебницу — была её идея, но он отказал ей в этом, аргументируя это тем, что каждый раз, когда ей в голову приходит подобная мысль — тут же случаются неприятности. От осознания того, что в подвале, в треклятой прачечной горы трупов — тело прошибает страхом до мурашек. А интерес, так или иначе, горит. Пайнс хотелось ударить себя за то, что она не подумала сфотографировать тела. Это стало бы одним из доказательств, используемых против убийцы. Но проблема была в скрытой личности, и поймать его будет куда труднее, чем это было до теракта.       Он знает, что его, как Анонима, уже распознали. А вот под маской и плотным капюшоном — нет. Только цвет глаз, да и то у многих они красные в том же Гравити Фолз.  — Могу я попросить о последнем? — Мэйбл выпрямила спину и завела за неё руки. Они с Биллом стояли у крыльца его дома. Они некоторое время не знали, как им расходиться, поэтому просто молчали. Как и, собственно, всю дорогу.       Хотелось последней радости. Её маленькая прихоть, о которой никому неизвестно, но она была готова озвучить. Билл в ответ на вопрос опустил голову, заинтересованно взглянув на девушку.  — Пойдём завтра на свидание. Ты и я. — Предложила Мэйбл. — Это крайний раз. А потом отстану, сосредоточившись исключительно на деле. Пожалуйста.       Сайфер выдохнул.  — Ты непрошибаемая, Пайнс. — Он покачал головой. — Зачем делать что-то такое, после чего будешь чувствовать себя так, будто пуста? Тебе это нужно?       Он знал, о чём говорил. Решив, наконец, оттолкнуть её от себя — она ищет пути сближения через глупую сделку. И чем ближе он её подпустит, — пускай даже это свидание, — тем больше он будет чувствовать себя пустым, когда им придётся расстаться. Он признаёт, что задавал эти вопросы скорее не ей, а себе.       А ему это нахуй не нужно.  — Всего один день. Завтрашний вечер. — Отрезал Билл. — И разойдёмся в этом плане, оставшись хорошими друзьями, знакомыми.       «Называй это как хочешь», — не добавил он.  — Да. — Чуть тише добавила она, опустив глаза, чтобы посмотреть на свою обувь как в первый раз. — Я всё понимаю.       Он почти протянул руку, чтобы коснуться её плеча, но, сжав пальцы, остановился.       Нельзя.

***

      Диппер составлял компанию дяде Стэну, смотря одно из глупых шоу. Они спорили о чём-то между собой, пока входная дверь Хижины не хлопнула, оповещая о чьём-то приходе. Стэн, едва услышав, подорвался с места, спеша к коридору, и встретил племянницу.  — Детка, почему так долго? — Спросил старик. — Комендантский час снова введён, не забывай, что копы приволокут к дому силой.       «Подкупленные копы с монетой во рту», — одновременно подумали близнецы Пайнс, услышав эти слова. Никому дела нет до мирных граждан Орегона.  — Была у Пироники с Биллом, всё в порядке. — Отмазалась Мэйбл, но Стэн недоверчиво хмурил брови, выглядя немного смешно.  — Я обеспокоен. — Признался старик, потерев затылок. — После того, как университет взорвали и погибло так много людей — мне просто необходимо, чтобы вы с мистером занудой предупреждали меня о своих делах. — На слове «зануда» Диппер закатил глаза в раздражении. — Да и вообще. Чудо, что вы живы. — Он невесело хохотнул. — Любитель опасных экспедиций, — Форд, — гордился бы вами. «Пайнсы-Пайнсы, какие вы живучие».       Эти слова должны были быть озвученными, даже если Форд трижды перевернется в гробу.  — Мы и сами обеспокоены. — Добавил Диппер. — Но справимся.       «Наверное».       Стэн коснулся плеча Мэйбл, приводя её в чувство.       Она посмотрела в его серые глаза с удивлением и её рот приоткрылся, чтобы что-то сказать, но она не смогла.       Хотелось выплеснуть эмоции и поделиться с дядей всем, что происходит, но Диппер за её спиной начал активно жестикулировать, показывая на сердце, закатывая глаза и вываливая язык.       Этим он хотел сказать то, что сердце Стэнли не выдержит всего, что она может сказать, и что лучше хранить молчание.  — Поделись со своим стариком. — Попросил он. — Когда мы с тобой нормально общались?       «Если бы я в самом деле рассказала тебе о всех тех ужасах, что мне предстояло пережить, ты бы давно сошел с ума от переживания, дядя Стэн». — Подумала Мэйбл. — «Дип прав. Не стоит его тревожить».  — Не придумывай, дядя. — Она махнула рукой, натянуто улыбнувшись. — Ну, а то, что случилось и продолжает случаться — всего лишь невезение нашего города. В маленьких городах вечно что-то случается. Наверняка к этому причастен один человек, и я думаю, что его скоро поймают.  — Всё точно хорошо? — Стэн снова смешно щурится.       Мэйбл хохотнула, слегка по-дружески оттолкнув его.  — А как может быть иначе?       Диппер за спиной старика одобрительно улыбнулся.  — Присоединяйся к нам. — Попросил Стэнли. — Сейчас начнётся «Уткатив». И да, я сделал тосты с ореховой пастой. У тебя ещё будет время схватить парочку, пока мистер зануда не преуспел. — Он указал на Диппера, но тот уже почти никак не реагировал на эти слова.       Вечер шел спокойно.       Слишком спокойно в отличие от тех, которые она проводила последние месяцы.       Мэйбл чувствовала себя прежней, когда сидела в напольном кресле-подушке и ела тосты под странные сериалы. Диппер лежал на ковре рядом в какой-то незамысловатой позе, а дядя заснул в кресле спустя полчаса, как только начался «Уткатив».       Но мысли были не о том, как здорово всё-таки было проводить время с семьёй. В груди всё болело и сжималось от плохого предчувствия и одновременно от странных советов Билла. И пускай свидание было получено — она всё равно не испытывала радости, поскольку знала, что расположения со стороны Сайфера к ней больше не будет. Только связывающее их дело.       И скорее всего, когда всё закончится, он увезёт свою семью.       Ведь теперь у него появилась такая возможность.  — Если дядю и можно провести, то меня точно нет. — Прошептал Диппер, посмотрев на Мэйбл. Несмотря на то, что они сидели в темноте, и их освещал лишь экран старого телевизора — Пайнс всё же заметил выражение её лица. — Что-то произошло?       Мэйбл уткнулась носом в поджатые к груди колени.  — Мистер Эванс отпустил Билла. — Прошептала она в ответ.       Диппер медленно моргнул несколько раз.  — То есть, как?  — Незадолго до твоего ухода от Пироники мы были в лечебнице. Мистер Эванс вызвал Билла, чтобы поговорить. А потом вдруг сказал, что он свободен, всучил ему огромную сумму и на этом всё. — Она помолчала несколько секунд, позволяя брату переварить услышанную информацию. — А до того, как мы вообще подошли к лечебнице, Билл сказал мне, чтобы я нашла кого-то другого, с кем могу создать семью. Я вот… всё никак понять не могу. Всё было хорошо. Но его как будто переклинило, и он просто напал на меня с этим разговором.       Диппер придвинулся ближе, ободряюще приобняв сестру.  — Послушай меня. — Попросил он. — Я, конечно, не думаю, что тебе понравятся мои слова, но я в очередной раз скажу тебе как есть. Билл — не лучшая партия для тебя. Не скажу, что он совсем плохой человек, но, понимаешь, для любви он не создан. Всё, что его заботит — это собственная выгода и сестра с братом. В этом я не сомневаюсь, потому что Пироника с большой любовью говорит о нём каждый раз.       Диппер чуть прокашлялся, прочистив горло, и продолжил.  — Я, как твой брат, тоже беспокоюсь о том, что происходит. Вряд ли это вообще приносит восторг кому-то, кроме учинившего. Но это опасно. То, с чем должны разбираться военные и высшие органы власти, разбирается хрупкая девушка. Так не должно быть. — Она посмотрела на него застекленелыми глазами. — Мэйбл, я веду к тому, что он наконец решил для себя, что это только его проблема. Или, возможно, он пытается защитить, в чем я, конечно, сомневаюсь. Ли-и-ибо же он избегает будущего, не желая думать о нём, если там есть ты.       Он ласково погладил её по голове.       Но она ничего не ответила на слова близнеца, благодарно прижавшись к нему для объятия.       Впервые она чувствовала, что он был прав.

***

      Спустя три дня.  — Что лично ты думаешь об этом? — Мэйбл пила черный чай с плавающим в кружке лимоном, и сидела за столом, пока Пироника хлопотала над обедом.       Кухня была обновлена, на окне были новые чистые занавески нежно-розового цвета, стянутые белыми лентами. Обклеенные бабочками на щепках. Кухня заставлена новыми тумбами бело-красного цвета с черными ручками, и заржавевшую раковину наконец заменила новая с подставкой для посуды рядом.       Пироника пользовалась обновленным кухонным инвентарем: вилками, ложками, лопатками и половниками. Помимо этого размахивала острым топориком в руках, рубила им овощи на большой деревянной доске.  — Я думаю, это хорошо. — Ответила Сайфер, поставив курицу в разогретую духовку. — Билл сходу стал обустраивать дом. Погасил все задолженные счета, долги, заменил некоторую мебель, позволил нам с Сильвером спустить уйму денег на новую одежду и, блин, наш холодильник никогда не был так сильно набит продуктами! — Она довольно рассмеялась, с большим удовольствием делая обед. — Это плохо, что я этому радуюсь? Не постарела ли я?  — Двадцать четыре года — не предел. — Улыбнулась Мэйбл. — Это не плохо. Никогда не видела Сильвера таким довольным.       В это время тот самый довольный Сильвер раскрошил по столу меренговый рулет, что он выпросил в кондитерской лавке. Выгребав пюре маракуйи из серединки — он принялся разгребать крем, обходя саму меренгу, потому что она ему не понравилась, поэтому новый стол оказался липким и грязным. А лепестки миндаля, украшавшие десерт, уже попадали на пол.       Когда Пироника, нахмурившись, уставилась на брата, тот замер, смотря на неё, как провинившийся котёнок.  — Офень фкуфно. — Промямлил он.       Мэйбл рассмеялась с того, как забавно выглядел мальчик с перепачканным лицом, и тот, подхватив, стал смеяться с ней. Пироника закатила глаза с улыбкой и, вытянув влажную салфетку из пачки, что стояла на столе, принялась вытирать его лицо. Сильвер смешно зажмурился и сморщил носик, пока его лицо подвергалось очищению.  — Не считаешь ли ты странным, что Джеймс решил вдруг дать Биллу свободу? — Мэйбл вернулась к теме. — То есть, я не имею в виду, что он что-то замышляет, а, может, его заставил Аноним?  — Тёмный дядя? — Спросил Сильвер, едва его сестра открыла рот, чтобы ответить, и они обе замерли. А ведь точно, это он и был, когда покушался на жизнь ребёнка.  — Я тоже так думаю, но пока ничего плохого не произошло. Комендантский час снова введён, а значит пока о свободной жизни стоит забыть. — Пироника устало опустилась на стул, но это была приятная усталость от домашних хлопот. Давно хотелось чего-то такого в нормальной жилой обстановке. — Вижу, твои ссадины почти прошли. — Заметила она, посмотрев на подругу.  — Да. — Кивнула Пайнс. — Как твоя нога?  — Рана покрылась коркой. — Пробурчала она. — Теперь это выглядит как огромное родимое пятно, поэтому забинтовываю до сих пор. Ещё и синяк до конца не прошел.  — Главное — ты ничего себе не сломала. — Мэйбл улыбнулась, коснувшись её руки. Девушки просидели в тишине некоторое время, пока Сильвер громко хлюпал чаем и пытался пускать в него пузырьки. — Давно мы не проводили время вместе.  — Это правда. — Согласилась Пироника. — Крайний раз я изводила тебя репетициями по стрип-танцу.  — Боже, не напоминай. У меня ужасно болели руки от одного движения.       Девушка хохотнула.  — Зато мы проводили много времени вместе и это было весело.       Сильвер чуть не разлил чай, вовремя удобно схватив кружку.  — Кстати, чем Билл занят? — Спросила Мэйбл, когда поняла, что тот не вышел даже поздороваться, как если бы просто избегал её. И это в самом деле было так, что заставило ощутить её укол обиды.  — Работает над своим собственным проектом. — Рассказала Пироника, сделав пальцами в воздухе кавычки.  — Проектом? — Пайнс вопросительно выгнула бровь.  — Да. Билл прорабатывал его годами, но конкретно взялся за него только последние несколько дней. — Мэйбл не понимала ничего, о чем говорила Пироника, и лишь хлопала ресницами с недоуменным выражением лица. — Вирус, который должен взломать базу данных мистера Эванса.       Тут-то и дошло.  — А это зачем? Обвинить Джеймса в его преступлениях?       Признаться, не хотелось бы этого, ведь Эвелин вряд ли одобрит столь «дружеский» поступок с их стороны.  — Я говорила с ним об этом. Но нет, настоящая цель другая. — Пироника сложила руки вместе. — Даже если мистер Эванс и причастен к некоторым преступлениям, его не должны взять. А вот Аноним, информация о котором там точно есть, попадёт в один конец. И его личность, и его жизнь, всё есть в базе данных. Даже код пациента и его история, что Джеймс скрыл даже в интернете. Мы тогда не смогли найти, но, возможно, сможем, если Билл некоторое время поработает над вирусом. Не хочу его отвлекать.  — Это разумно. — Согласилась Пайнс. — Я понимаю.       Пироника улыбнулась.  — Сможешь посидеть с Сильвером сегодня вечером? У меня есть некоторые планы. Пожалуйста.       Мэйбл тут же стушевалась.  — Так уж выходит, что я тоже не могу.       Девушки в непонимании уставились друг на друга.  — У меня свидание с твоим братом. — Рассказала Мэйбл.  — А у меня с твоим. — Ответила Пироника.  — А у меня с Мистером Мышкинсом! — Воскликнул Сильвер, подняв руки вверх. Кот к тому времени уже как раз тёрся об их ноги под столом. — Могу я остаться с ним? Не хочу в Хижину к дядюшке Стэну! — Мальчик заметно надул щеки.  — Почему? — Спросила Пайнс.  — Он играет со мной, а потом спит весь оставшийся день. Мне скучно. — Рассказал мальчик. — Лучше я побуду дома с Мышкинсом и поиграю в приставку. Обещаю, я никого не буду пускать и буду вести себя очень осторожно. Я уже не маленький.  — Думаешь, стоит?  — Что может случиться? — Пожала плечами Мэйбл. — Убийце сейчас совсем не до нас. Он идет к завершению проекта, и вряд ли он после первой неудачи попытает вторую. Тем более, нас не будет всего несколько часов, думаю.       Сильвер воссиял, когда услышал это. Пироника ещё некоторое время сопротивлялась собственным мыслям и решениям, но в конечном итоге согласилась.  — Ура! Я не подведу! — Воскликнул он.

***

      Вечер наступил куда быстрее, чем ей казалось. Начав собираться ещё в четыре часа дня, она и заметить не успела, как уже почти шесть, и Билл вот-вот должен был зайти за ней. Мэйбл за десять минут до выхода села на пол в гостиной напротив большого зеркала.       Подобрала под себя подол цветочного белого платья и накрыла им голые ноги. В её руках был маленький прозрачный пакет, а внутри гнущаяся веточка-украшение с искусственными цветами. Сбереженная ею с четырнадцати лет.       Сбереженная на случай свидания с человеком, которого она искренне полюбит — такое заречение было выдано ею ещё сущим ребёнком, за месяц до того как та встретила Олфена, что ставил на неё. Он не приглашал на свидания, повода на это украшение не находилось, и вот, — спустя годы, — это случилось. Пусть обстоятельства не располагали, но она была верна себе, когда вдруг вспомнила об этом.  — Ты отлично выглядишь, Мэйбл.       Стэн заботливо расчёсывал её недавно высушенные после купания волосы. Длинные, чуть вьющиеся. Тёмные, но блестящие на солнце, как янтарь. Он знал о её нынешних делах, поэтому старался и, несмотря на старые дрожащие руки, взял украшение и стал сплетать его с тонкими прядками сзади. Аккуратнее, чем это сделал бы Диппер.  — Спасибо, дядя Стэн.  — Наконец представился случай? — Спросил он.  — Да. — Ответила она, смотря на него через отражение в зеркале. — Первый и последний раз.       Улыбка старика упала.  — Ну зачем ты так говоришь? — Он ласково приподнял её подбородок указательным пальцем, призывая её к тому, чтобы она взглянула на себя. — Ты у меня красавица. Свидание должно пройти хорошо, не накручивай себя, детка.       Мэйбл ответила его словам грустной улыбкой.       «Если бы ты только знал, дядя Стэн».       Мелкие искусственные цветочки сочетались с тёмным цветом, и Стэн улыбнулся мысленному замечанию, спустя несколько минут закрепляя локоны с правой части, чтобы всё надежно держалось.  — Готово. — Он подал ей руку, чтобы она встала, не запутавшись в подоле платья. — Осталось только улыбнуться, чтобы покорить всех. — Стэн похлопал по её плечу, приободряя. — Всё будет хорошо. Даже если ты не рассказываешь своему противному старикану всё, это не значит, что я не чувствую того, что у тебя на душе. Теперь только вперед. — Он развернул её за плечи в сторону коридора, и она, захохотав, поспешила обуваться.       Выйдя на улицу, она поняла, что Билл уже ожидал её. И трудно было угадать, как долго: пришел ли он раньше или же только что.

***

      Пироника и Диппер в то же время гуляли по торговому центру, начав с местной кофейни.       А уже оттуда они направились в музей эмоций.       И Пиронике там понравилось: в этом Пайнс ничуть не сомневался, когда в отдельной комнате гнева она разнесла почти всё — только волю почувствовать стоило.       В комнате отвращения она прижималась к парню. Повсюду было много отвратительных вещей и худшая из них — фрины. Страшные, но, как их предупреждали, безобидные для человека. Также там было много мокриц, мучнистых червей и различные гусеницы со странными пятнами на их маленьких телах. Диппер без толики страха запускал руку в стеклянные коробы, где они находились и позволял им ползать по пальцам.       Были и другие комнаты: комната удивления, комната влюбленности, комната страха. И когда они обошли абсолютно все — решили отправиться в местный парк.  — Одновременно странный и лучший день. — Прокомментировала Сайфер. В наивности и в откровении сейчас не было чего-то предвзятого. Спутник ввёл её в зону комфорта, и она даже иногда позволяла себе смеяться, не держа планку того, как обычно должна смеяться «приличная» девушка. — Парень, визжащий в комнате страха и прячущийся за свою девушку, до сих пор не выходит из головы. Я давно не смеялась так, чтобы болел живот. Тем более с кого-то.       Диппер поддержал её. И разговор проходил довольно мило, пока не стал неловким от одного прикосновения. От прикосновения его пальцев на её руке, что заставило её встревожиться и смутиться.       Он сжал её руку, и она почти одёрнула её, пока мысленно не остановила себя. Это не странно, они близки последнее время, когда разделили тайны и скелеты со шкафов. И в этом прикосновении не должно быть неловкости. Очевидно, что они влюблены в друг друга, только Пироника не находила сил в себе признаться в этом.       И не нужно.       Пайнс знал.  — Расскажи о своих планах, Пироника. Чем ты думаешь заниматься, когда в городе станет тише? У тебя есть желания?       Вопрос, конечно, интересный. Но трудно было думать о том, что этот кошмар вообще когда-либо закончится. Казалось, он вечен и никогда себя не исчерпает.       Она посмотрела на него. Её распущенные по лопатки волосы развевались от ветра, спадали на плечи и попадали в глаза, но она уставилась на него своими жёлтыми глазами в его голубые, будто впервые заметила в них знакомый блеск. Такой родной, как обычно смотрела Мэйбл, и она только-только заметила, как сильно они были похожи даже взором. Как один. Спокойный, проницательный, открытый. Любящий.  — Хочу стать индивидуальным предпринимателем. — Выдала Пироника, когда поняла, чего бы ей хотелось, и к какому делу лежала душа. — Только не вздумай смеяться! Хочу выкупить с тобой права на магазин «Sweet Candy» и поднять его с колен. Отремонтировать, привлечь людей, работать. — Она уверенно сжала его руку, наконец собравшись. — Магазин напоминает мне о беззаботном детстве, хотя мне лишь раз удалось попробовать там сладости. Хочу, чтобы это место стало родным. — Пироника смутилась, ещё щеки покраснели. — Хочу, если ты готов поддержать меня в этом.       Они остановились, и Диппер с улыбкой рассматривал её красное лицо с минуту, наслаждаясь каждой её эмоцией, и на сердце становилось легко.  — Я всегда готов поддержать тебя. — Ответил он. — Во всём.       Её ноги едва стали ватными, когда она поцеловалась с ним. Когда он, почти не стесняясь, склонил голову и приблизился для поцелуя. За её плечами было немного опыта в отношениях, но сейчас Пироника реагировала, как подросток. Приятно было ощущать чувство новизны и бабочек в животе. Будто жизнь только начиналась, и она впервые пробует что-то другое.       И когда его пальцы укладываются на талию — она выпрямляется, будто от удара тока, почти не шевелясь. И становится смешно от самой себя, потому что это самый нелепый и самый искренний поцелуй в её жизни. Она, гортанно хохоча, пустила в его щеки кислород. Те смешно надулись, и тогда Пироника, отстранившись, громко засмеялась.  — Ты такой милый, я не могу. — Смеялась она, а сердце заходилось в биении, как не своё.

***

 — Почему именно это место? — Спросил Билл, когда они вошли в какое-то здание, что было как-то связано с музыкальным искусством. Он осмотрел довольно яркие стены, небольшой ресепшен и яркие лампы в потолке, от которых рябило в глазах. Пайнс молча подошла к администратору и тот, много раз кивая, отдал ей записку с номером кабинета.  — Подожди меня здесь. — Попросила она и направилась к лестнице, чтобы подняться на второй этаж.       Спустя десять минут она спустилась с черным футляром в руках и каким-то журналом. Билл скептическим взглядом проследил за ней, и совсем не понял, когда девушка поспешно направилась к выходу, не объяснившись.  — Ты объяснишь мне, Пайнс? — Сайфер нагнал её в несколько шагов, а она хитро улыбалась, как если бы ей нравилось поддразнивать его этой загадочностью.  — Пойдём в парк. Я хочу немного поиграть.  — Поиграть?  — Я арендовала скрипку всего на час, поэтому у нас не так много времени. — Ответила Мэйбл.  — Не знал, что ты умеешь играть. — Искренне удивился он.  — Скорее всего, я растеряла свои навыки. Поэтому взяла журнал для начинающих, чтобы слегка освежить память и сыграть хотя бы что-то простое. Надеюсь, ты любишь классику.       Мэйбл улыбнулась, подняв голову, чтобы посмотреть на него, но он, — будто догадывался, — не отвечал взаимностью, ведь это отличалось от того, как она обычно улыбалась. Глаза не блестят, и уголки губ подрагивают, когда она старается удержать улыбку несколько секунд.  — Ничего не имею против классики. Буду рад послушать тебя.  — Не обещаю, что что-то выйдет, но попробую.       К тому времени приблизился закат. До окончания аренды оставалось минут двадцать, и именно к этим минутам она смогла настроить скрипку, чтобы сыграть простую незамысловатую мелодию. Фальшивила, сбивалась, из-за чего смычок в соприкосновении со струной издавал противный звук, но так или иначе ей удалось выйти на то, чего она добивалась.       Билл смотрел на неё, не пряча взгляда, потому что она стояла к нему спиной. Он видел только длинное белое платье с цветочным принтом, что слегка развевалось по тёплому ветру, длинные волосы с вплетённым в них изысканным украшением и тонкие пальцы, сжимающие на кончике скрипки струны, периодически меняя их местами. От этого так называемого «свидания» он не испытывал и капли положительных эмоций.       Мэйбл не сияла, и он погас вслед за ней, потому что они оба знали, что это конец едва начавшимся отношениям. Последняя встреча, как пары, — не просто формальность, — но он запомнит. Это платье, этот закат и даже её фальшивую игру на скрипке.       Пускай это и не принесёт никакого счастья.

***

«Когда Солнце вдруг зайдет, И весь мира свет уйдет, Ночью ты сияй одна, Ты мерцай, мерцай, звезда».

      Сильвер находился дома примерно полтора часа с того момента, как Пироника ушла, зачитав целый инструктаж по безопасности. Окна были плотно задернуты занавесками и закрыты на ручки все до одного. Дверь заперта. И повсюду был включен свет, чтобы мальчику не было страшно оставаться одному до ночи, если так получится.       Мистер Мышкинс задремал на диване рядом с мальчиком, а тот играл в приставку, шипя на каждый свой проигрыш небольшим комментарием. В перерывах поглаживал кота и посматривал на время. Одиночество его не сильно пугало, но ему бы хотелось, чтобы дома кто-то был.       Том в это время стоял у крыльца. Обезоруженный, но с полным инвентарем самозащиты и быстрого нападения. Ему казалось, что пистолет не так важен, если в доме, — как выяснилось, — всего один ребёнок. Один раз ему повезло, а сейчас и вовсе не факт, повезёт ли вообще, ведь… ребёнок, какая это мелочь — убрать и обезвредить.       Мэйбл, как он узнал, не дома, отправившись на прогулку с Сайфером, а Пиронику он застал уходящую из дома, когда шел через город после похода в лечебницу. Следовательно, что ни Диппера, ни Стэна с паршивцем сейчас нет, а значит пора действовать, потому что его месть больше не может ждать.       В висках стучит от предвкушения, когда он представляет лицо Пироники, вернувшейся домой, а там пусто. Тот страх, что она испытает, станет для него наслаждением. И ах, да! Если в такую погоду оставить заметные следы, то, пожалуй, его план завершится как никогда лучше. Без лишних героев и без спасения.       Том вытянул руку, выйдя из-под навеса у крыльца, и позволил каплям дождя попадать на черные латексные перчатки. Холодок кольнул по пальцам и он с удовольствием прикрыл глаза на секунду. Кто бы мог подумать, что в один момент город украшал вечерний закат, а уже через час налетят черные тучи и начнется дождь?       «Пора!» — Подумал он, распахнув красные глаза.       Первым пунктом заключительного плана являлось отключение электричества. На случай, если мальчишка надумает использовать против него какой-нибудь шокер или же какую-то электро-игрушку. Он обошел дом, светя фонарем, и остановился возле щитка. И пройдясь взглядом по проводам, нашел нужные ему. Складным ножом-бабочкой, каким когда-то его ранила Мэйбл, он обрезал провода, и свет во всём доме резко потух.       Сильвер вздрогнул, когда перед глазами потух экран телевизора и одновременно с ним все источники света. Он судорожно стал нащупывать свой телефон на диване, и Мистер Мышкинс тут же проснулся, беспокойно вытянув мордочку на хозяина. Мальчик услышал грохот со стороны окна, где-то поблизости, со стороны кухни.       «Что это?» — Испугался он, поднявшись на ноги.       Он схватил кота и по темноте, освещая себе путь дисплеем телефона, стал пробираться вверх по лестнице в комнату матери. Обычно он не заходил туда, потому что Билл запрещал, но сейчас это был экстренный для него случай. Ребёнок всегда остаётся ребёнком, и ему было страшно.       Он закрыл комнату на старую щеколду, опустил кота и попятился к большой кровати, после чего вздрогнул, когда услышал где-то внизу звук разбитого стекла. Якобы кто-то выбил окно, пробираясь внутрь. Почти как в прошлый раз. Теперь же в нем не было столько уверенности, потому что он знал, что совершенно один в доме. И звать было некого.       Том, оказавшись внутри, осмотрелся, освещая гостиную фонарем. Во второй руке от сжал нож. Там никого не было, и он что-то прорычал под сомкнутыми губами. Начал переворачивать всё. Перевернул кофейный столик у дивана, с грохотом разбрасывал вещи, перевернул комод, вследствие чего вещи с открытых ящиков повываливались. Со звоном падали на пол монеты, разбилась копилка; старые украшения Пироники, сохраненные с юности, со звяком падали и закатывались за мебель.  — Где же ты, мелкий ушлёпок?! — Прорычал Том. И так громко, что Сильвер на втором этаже услышал это, сжавшись. Сердце билось слишком быстро, закладывало уши от этого биения и начинали дрожать руки.       Крайтон разнёс всё на кухне.       Разбил посуду, перевернул стол и стулья, чтобы устроить хаос и запугать ребёнка по полной этим грохотом. Но тут сомнений не было: он спрятался и вёл себя очень тихо. И чем дольше Том искал, тем сильнее ему хотелось навредить мальчишке. Не просто заставить его потерять сознание через хлороформ, но и ударить несколько раз для профилактики за прошлое сопротивление.       Веко глаза было опухшим с того раза, и пару дней напоминало о его маленьком поражении.       Что ж. В этот раз он церемониться особо не будет.       Времени мало, а ещё нужно разобраться с Пироникой. И ни один из пунктов его плана не должен оказаться провальным. Он разберётся и, наконец, официально приступит к завершению, о котором мечтал целых шесть лет.  — Выходи, Сильвер! — Рычал Том. — Я просто хочу поиграть! Или ты предпочитаешь только прятки?       Комната Пироники оказалось следующей. Он повываливал со шкафа все её вещи, разбил все фоторамки, где на фото была изображена миссис Сайфер с Сильвером, сама Пироника с Биллом, и даже одна фотография с Мэйбл. Порвал картину, висевшую на стене, и запустил прикроватную лампу в стену, после чего стекло лампочки разлетелось по полу, а розовая ткань смялась под гнущейся проволокой, что придавала предмету форму.  — Я найду тебя, ты же знаешь! А, Силь-вер?! — Он истерично засмеялся, добравшись до самой лестницы, и когда мальчик услышал громкий топот, стал набирать Пиронику. Он надеялся, что маньяк сам пороется немного и уйдет, но он преследовал лишь одну цель, поэтому кого-то нужно было предупредить.       Но едва он набрал её, едва прозвучал один гудок, как экран телефона потух, и Сильвер с ужасом уставился на отключенный телефон и единственный источник света. Он готов был отругать себя тысячу раз за то, что поленился поставить телефон на зарядку. Но никто не знал, что подобное нападение повторится, да ещё и при таких обстоятельствах.       Комнату Сайфера Том громить не стал. Лишь осмотрел её, позаглядывал в укромные местечки, где мог прятаться младший, и тут же вышел, останавливаясь перед дверью последней комнаты.       Он дёрнул за ручку, но та не поддавалась, а значит — дверь была закрыта изнутри. Том припал к ней руками и громко засмеялся, долбя в неё ногами.  — Я нашёл тебя, ты слышишь?! Куда дальше, мелкий выблядок?! — Он стал барабанить во всю, избивая дверь так, будто перед ним живая жертва. Яростно, сильно. — Наверняка спрятался где-нибудь под кроваткой и молишь бога о том, чтобы кто-нибудь спас тебя, не так ли? Захлёбываешься слезами, как девчонка. Да? Да?! — Он сильнее забил ногами в дверь. — Открывай! Сейчас же!       Сильвер понял, что его станут искать в первую очередь под кроватью, поэтому вылез оттуда и на носках направился к старому маминому столу. Он перелез через него, прячась во внутреннюю его сторону и прижался к выпирающим ящичкам.       Мышкинс побежал вслед за ним, потёрся об ногу мальчика, мурча и как бы этим успокаивая его. Правильно говорят: животные чувствуют страх. Они слишком чуткие и понимающие для этого мира. Сильвер ласково погладил его, и его маленькая дрожащая рука не могла отняться от него. Даже с таким другом его поглощали липкий страх и ужас.  — МОЁ ТЕРПЕНИЕ НА ИСХОДЕ, МАЛЕНЬКИЙ СУКИН СЫН! — Прорычал Том за дверью и стал долбить в неё усерднее. И когда щеколду выбило с болтиков — Сильвер почти ощутил какого это, когда сердце падает в пятки. Он постарался сконцентрироваться на дыхании, как его учили родные, и одним только взглядом потемневших фиолетовых глаз умолял Мышкинса не мурлыкать.       Кот, будто читая мысли, вёл себя очень тихо и неподвижно.       Вскоре полы осветил фонарь. Мальчик вжал голову в плечи, стиснув зубы, и услышал хриплый хохот. Он звучал спокойнее, чем тот крик минуту назад.  — Сильвер-Сильвер, как плохо прятаться. — Причитал Крайтон. — Я хочу подружиться, а ты всё бегаешь от меня и прячешься! — Он резко заглянул под кровать. Нахмурился, не обнаружив ребёнка там. И, прорычав что-то несвязное, выпрямился, осматривая комнату. — Тебе некуда больше бежать. Это последнее место, где ты можешь находиться. О, уверяю, ты будешь страдать, когда я поймаю тебя.       Сильвер выглянул одним глазком, посмотрел на выбитую дверь. У него был всего один шанс сбежать оттуда. Мышкинс потёрся головой об его коленки, как если бы и вправду мог знать, что планирует делать хозяин.       Для начала нужно успокоиться.       А чтобы успокоиться — нужна легкая ненавязчивая песня. Мысленно, быстро. То, что всегда советовала ему биологическая мать при жизни.

«Тот, кто ночью в путь пошел, Счастлив, что тебя нашел, Он бы путь свой потерял, Если б свет твой не видал».

      Он прикрыл глаза, прислушивался к шагам позади него. К шаркающим звукам, к копошениям тюли, за которой, как думал Том, тот прячется.

«Когда Солнце вдруг зайдет, И весь мира свет уйдет, Пусть не знаю кто-ты-я, Ты мерцай, мерцай, звезда».

      Сильвер выждал момент, когда неизвестный приблизится к окну, и кинулся к дверям со всех ног. Том резко развернулся на звук и побежал следом, но прямо в дверном проёме его остановил кот, встав на дыбы. Он шипел и царапал ноги парня лапой.  — Какая мерзость! — Воскликнул Крайтон с брезгливостью. — Сильвер, я ненавижу котов!       Он пнул кота в живот и тот отлетел в сторону. И пока он это делал — мальчишка почти добежал до лестницы. Так скажем, выиграл время. Мистер Мышкинс зарычал громче и напрыгнул на Тома сзади, вцепившись когтями в его спину. Парень завелся в раздраженном и одновременно страдающем крике, пытаясь оторвать агрессивное животное от себя.       Когда ему удалось это, он со всей безжалостностью схватил кота за шкирку, прижал к полу и, обнажив нож, несколько раз пырнул маленькое тельце ножом под сопровождаемый жалобный стон. Кот ещё некоторое время дёргался, а потом вдруг расслабился, когда под ним была уже целая лужа вязкой крови. Зелёные глаза так и остались распахнуты.       Сильвер остановился всего на секунду, у самой лестницы, когда услышал жалобный вой, и его детское сердце разбилось, когда единственный друг умер. В глазах мальчика застыли слёзы, но он тут же кинулся вниз по ступенькам, а Том за ним. Но одно неловкое движение, лишь одна запинка, и он падает, покатившись по лестнице кубарем.       Смех убийцы отдаётся по стенам, словно эхо — либо же это Сильвер так сильно ударился головой пока падал. Том вытянул из своих запасных кармашков на поясе бутыль с хлороформом и белый платок, тут же смачивая его. На перчатках парня есть кровь, принадлежащая коту, и она стекала на пол мелкими каплями, пока тот ступал вниз по ступенькам.  — Я же говорил, что всегда заканчиваю начатое. — В завершение своих слов, Том схватил Сильвера за волосы, чуть подтягивая вверх, и прижал к его носу смоченную ткань, дожидаясь, пока он потеряет сознание.       Когда тело ребёнка расслабилось, а глаза закрылись, Крайтон закинул его на плечо. Он аккуратно выбрался через разбитое окно и, специально надавливая подошвой на влажную землю, оставил следы, ведущие в сторону открытого леса.       Оставалось дело за малым: запереть Сильвера в лечебнице и встретить Пиронику.

***

 — Спасибо за этот вечер. — Пироника благодарно улыбнулась, отпустив руку Диппера. Он, точно довольный, не отрывал от неё своего взгляда, как если бы не хотел прощаться сейчас не только с ней, но и с этим днём. — Мне было весело. Тебе, надеюсь, тоже.  — Более чем. — Ответил Пайнс. — Если хочешь, я могу проводить тебя.  — Не нужно. Мне пройти осталось несколько минут, я выйду к дому сразу за следующим поворотом, как знаешь.  — Хорошо. Напиши мне потом.  — Пока. — Сайфер помахала ему рукой, и они разминулись.       Она направлялась домой летящей походкой.       Всё было похоже на сон.       Ей и в голову не приходило то, что когда-нибудь это произойдет. Разница в возрасте была раньше страшной проблемой, и Пайнс думать даже не смел о том, чтобы сделать первый шаг для того, чтобы эти отношения вообще существовали. Хотя бы намёк на них. Но годы, что понятно, шли. И теперь, когда это переосмыслилось, когда конец Пайнцеста нашел его, он чувствовал, что готов был пробовать что-то новое.       Рискнуть отдать свою любовь, только в этот раз честную, правильную.       И…       В голове за один миг стало пусто. Пироника вышла к дому, но резко замерла, когда поняла, что во всех окнах не горит свет. Ни в одном.       «О, нет».       Она кинулась вперед со всех ног, припадая к двери руками, и занервничала пуще прежнего, когда заметила разбитое окно.  — Сильвер, милый, ты там?!       Пироника дрожащими руками достала ключ и не могла попасть им в скважину, потому как от переживания пальцы её не слушались. Но когда ей удалось это сделать и провернуть ключ несколько раз — она тут же распахнула дверь и включила фонарь на телефоне.       И заставшая страшный разгром, она запаниковала. Всё было поглощено темнотой, но чем больше она осматривалась, тем больше она понимала, что её опасения подтвердились. Вина застряла в глотке, как острая не проходящая косточка, и сердце сходило с ума от переживания.  — СИЛЬВЕР! — Крикнула Пироника, но никто не отзывался.       Перешагивая через разбросанные и сломанные вещи, девушка осмотрела абсолютно каждую из комнат, но когда, наконец, подошла к лестнице, то обомлела, заметив немного крови на ступеньках. Как если бы кто-то падал.       «Боже мой… боже». — Судорожно билась фраза в мозгу. — «Что же я наделала? Я бросила его, хотя не должна была». — Она быстро поднялась вверх по деревянной лестнице, борясь с тем, чтобы не расплакаться. — «Пожалуйста, пусть он будет в порядке, пусть он будет…»       Сайфер не успела даже додумать, как наткнулась на тело мёртвого животного, и неожиданно для себя вскрикнула, отшатнувшись на шаг так, будто увидела живого таракана. Но собравшись, она опустилась на корточки, рассматривая рану кота. Слишком ровная, слишком глубокая. Ножевая.  — Мне так жаль… — Она вытянула вперёд два пальца и накрыла веки кота.       От увиденного она почти осознанно ощутила, как страх касается её своими липкими лапами по спине, как мурашки охватывают всё тело, а она раз за разом проглатывает дрожащий в горле комок. Пироника готова поклясться, что страшнее, как сейчас, ей никогда не было.       Она проверила комнату Билла, проверила комнату Сильвера, и наконец осветила комнату матери, где была выбита дверь. Противно скрипящая, чуть покачивающаяся на петлях. Пироника прошла внутрь, но ничего странного для себя не заметила, потому как не было ни следа убийства, ни Сильвера. Никого.       Пироника вышла на крыльцо, чтобы хотя бы на минуту перевести дыхание. Она утирала слёзы, понятия не имея что теперь делать и где искать брата. Но известно было одно: Сильвер, возможно, был жив. Иначе какая разница, где его убивать? Дома или же…? Где?       Девушка застыла, когда очередной раз утёрла слёзы, и уставилась на расступающуюся тропу перед собой, замечая чёткие и довольно глубокие следы ботинок.  — Он был здесь совсем недавно. — Осознала она. — Я… я могу ещё успеть.       Пироника тут же кинулась в дом, накидывая поверх футболки черный плащ. Разыскала свою биту и сразу кинулась в сторону леса по следам. Она прекрасно понимала, что стоило кого-то предупредить. Билла, Мэйбл, Эви. Хоть кого-нибудь. Но когда уже оказалась в лесу, то поняла, что забыла телефон. Прямо в коридоре, перед тем как покинуть дом.       И, к сожалению, не стала за ним возвращаться.

***

      Погода ухудшалась с каждой минутой, дул прохладный ветер и заставлял ёжиться от холода, когда она останавливалась, чтобы осмотреться. Но вскоре следы пропали, и тогда Пироника запаниковала. Она слишком долго шла вглубь леса, уверенная что не прогадает. И вот заставший её тупик.       Сайфер тяжело дышала, реагируя даже на самый тихий шорох, на каждый шелест листьев, кои колыхал ветер. Она плотно сжала в руках биту, топчась с места на место. Чувствует, что что-то не так. У неё нет способности или экстрасенсорного расположения к магии, но она ощущала, как будто за спиной у неё тот, кого она не желала видеть с того дня на аллее.       И резко обернулась, встав в боевую стойку. В этой темени были просветы, и когда неизвестный сделал шаг вперед, она обомлела от шока и необъяснимого ужаса. Перед ней стоял Том. Без маски, в которой он был в прошлый раз, без покрывающего его голову капюшона. Так, как она привыкла видеть его в университете, только вот в чёрном одеянии.  — Здравствуй, Пироника. — Поприветствовал он её, подойдя ещё немного ближе. Она сначала выглядела непонимающей, однако интуиция её не подводила, и девушка сделала один шаг назад, не опуская биту ни на секунду. Готовая защититься, как бы то ни было. — Ох, ты меня боишься?  — Что ты здесь делаешь, Том? — Спрашивает Пироника. — Ночью, так ещё и в лесу.       Парень рассмеялся.  — Не думаешь, что твой вопрос не уместен? — Он швырнул что-то к её ногам, и та опасливо опустила свои жёлтые глаза вниз.       Там был кроссовок Сильвера.       Пироника тяжело вздохнула и подняла голову, встречаясь с Томом взглядами. Но теперь его глаза изменились. В красных радужках искрились безумие и ясно выраженная насмешка. Этого взгляда хватило всего на секунды, чтобы она догадалась. И что уж скрывать: она узнала его.  — Так тот, кого мы ищем — ты? — Прорычала Пироника. — Это ты всех тех девушек убил и подорвал университет? Тот самый сумасшедший, собирающий свой глупый проект из частей тел. Да чтоб тебя, ты больной. Не в себе! — Девушка истерично хохотнула. Она не хотела в это верить, но всё указывало на то. — Тебе нужно лечиться, Том. Или лучше звать тебя... Виктор Дэйвен?  — Я ещё как в себе, Пироника! — Глаза широко распахнулись и он улыбнулся с видом на идеально белые зубы. — Я адекватнее всех вас вместе взятых, и мой проект — шедевр на ряду с экспонатами от научных деятелей. В мире так много ДНК и так много частей. Так много прекрасных частей тела, которые могут гармонировать друг с другом в идеальном теле! Зачем прыщавой уродке стройные ноги? Зачем жирухе красивые глаза? Если можно пожертвовать это ради воссоздания красивого человека. По-настоящему красивого!  — Люди способны менять себя. Толстая — найдет в себе сил похудеть и утрет всем нос, а акне лечится за полгода-год, и что? Это повод не любить себя и жертвовать чем-то ради безумного проекта? Кем ты хочешь стать, Том? Признанным гением? Придётся разочаровать: тебя упекут в психушку.  — О, я там пробыл часть своей жизни.       Внезапное признание Крайтона удивило её. И, как ожидалось, он даже не стал отрицать, подтверждая все обвинения, так ещё и выступая с собственной речью, словно это что-то могло изменить. Вот почему она его опасалась, вот почему он пугал её после той встречи. Внутреннее предчувствие не обманывало и в конечном итоге полностью себя оправдало.  — Признаюсь, я поражена. — Сказала Сайфер. — Ты выглядел таким нормальным на публике. Прямо таки и не скажешь, что рядом с тобой стоит шизофреник-убийца, за плечами которого с два десятка жертв. Невинных жертв. Поверь, когда Мэйбл узнает — ты потеряешь её навсегда!  — Моя милая Мэйбл. — С теплотой произнес Том. — Она самая лучшая, самая прекрасная на фоне лицемерных меркантильных сук, вроде тебя. Она невинная, нежная, бесконечно добрая, и, поверь, её я не обижу. А если бы хотел, то давно лишил бы её жизни. — Парень хохотнул, приставив сжатую руку ко рту на пару секунд. — Но для неё есть роль получше, что тебя совсем не касается.       Люди, вроде него, с такими психическими отклонениями, всё же ведут себя умно и хладнокровно, всё просчитывают наперед. Уничтожают за собой улики, детально обдумывают место преступления и выбор жертвы. Не все люди склонны к психически неустойчивому поведению, но Том уже давно запустил себя. Развитие событий предугадать невозможно, потому что он был слишком непредсказуемым. И слишком осторожным.  — Я уже побеждала тебя и смогу уйти вновь. И будь уверен, она узнает.  — Она не узнает. — Сквозь зубы процедил Крайтон.       Он молниеносно рванулся вперёд, ударил её, и она отшатнулась, но не упала, вовремя удержав равновесие. Том обнажил нож, оценив ситуацию, ведь Пироника была невооруженной, да и пистолет — это слишком просто и скучно. Она плотно сжала губы, крепче вцепилась руками в биту. Побороть собственный страх было необходимо, потому что наконец настал тот час, когда она встретилась с ним лицом к лицу, раскрыла личность, хотя и не прилагала каких-либо усилий.       Его превосходство было в том, что физически, как мужчина, он сильнее и больше, и что он полностью сосредоточен на этой схватке, поскольку был к ней готов. А Пироника — нет. Она даже не представляла, с кем встретится здесь. И этот шок, растекающийся по венам, будоражил её, сбивал с толку. Переживание за Сильвера смешалось вместе с ним, и как бы сильно ей не хотелось собраться — эмоции брали вверх.       Для начала она попыталась оттолкнуть его, следя за траекторией движения ножа. Выпады у Тома были резкие, направленные на то, чтобы просто убить. Он был быстр, и в этой быстроте она узнала, что у парня и в самом деле много опыта в подобных схватках. Скольких жертв он смог поймать, и все как одна — отмахивается почти одинаково, думая о том, как бы себя спасти.       Пироника сделала осторожный шаг в сторону, когда Крайтон вновь кинулся на неё, а затем, развернувшись, ударила его битой по спине. Как раз за секунду до того, как он бы смог среагировать. Он пролетел шаг по инерции, но смог удержать тело на ногах, резко развернувшись к ней.       Пироника, удивленная тем, как после такого удара вообще можно было шевелиться, не успела занести над собой биту, чтобы повторить. Том ударил её кулаком по лицу, воспользовавшись короткой заминкой.       Она сталкивается спиной со стволом дерева, и в висках вдруг затрещало. Но ей удалось услышать, как хрипло кашлял нападающий. Ещё бы. Ударила-то она безжалостно, прямо по позвоночнику. И было бы больше сил — вообще убила, но, к сожалению, она пока надеялась лишь на то, что сможет вырубить его, чтобы рассказать обо всём Биллу и Мэйбл, и уж тогда найдется и сам Сильвер.  — Дрянь мерзопакостная… — Прошипел он. — Ты заплатишь за каждый удар. Я убью тебя, Пироника! Ты сдохнешь!       Том приблизился, вцепился рукой в её выставленную перед собой биту, а второй направлял к её лицу нож. Это сопротивление, как с веткой в аллее, повторилось, и она невольно вспомнила об этом прямо сейчас, когда смотрела в эти безумные красные глаза и одновременно следила за острым кончиком ножа, что норовится выколоть ей своим лезвием глаза.  — Знаешь, за что я тебя так ненавижу, Пироника?! — Крайтон всё ещё продолжал давить на неё со всех своих сил. — Ты дала мне отпор так, как не смогла дать его ни одна из жертв. Впервые я почувствовал, что слабею. Что какая-то везучая девчонка провела меня, скинув с выступа! Я БЫЛ ВЗБЕШЕН, ТВОЮ МАТЬ! ТЫ МЕНЯ УНИЗИЛА! И Я ЗАХОТЕЛ УБИТЬ ТЕБЯ! ТЫ, ЖАЛКАЯ ТВАРЬ. УМРИ-УМРИ-УМРИ!       Сайфер зажмурилась, собрав в себе все силы и резко, давя на биту, оттолкнула Тома от себя. И в этот раз он не удержался на ногах, упав, но не выпустив нож с пальцев. Пироника тут же подбежала к нему и, едва он поднялся, занесла с правой стороны биту и ударила так, что челюсть Тома на момент хрустнула.       На бите осталось много крови, что сорвалось с его рта, и он закашлялся. Смеялся и харкал кровью, точно чокнутый. И казалось, будто ему совсем не больно. Он рукой тронул челюсть, как бы поправляя, проверяя то, сломала ли она ему что-то или нет. И какого было её удивление, когда она поняла, что он в порядке. Да, ему невероятно больно, но она не сломала челюсть, как ожидала.  — А ты знала, что мне невозможно сломать челюсть? — Крайтон рассмеялся куда громче, чем до этого. — А потому что это не первый раз! У меня полподбородка и скулы — сплошной металлический протез!       Воспользовавшись её ошеломлённостью, он вцепился в свободную руку девушки и потянул вниз. Тяжелая бита сорвалась с её дрожащих пальцев и упала на траву. После этого убийца сжал её волосы, намотав руку почти как в прошлый раз и стал бить Пиронику лицом об землю много-много раз. Она сопротивлялась, пыталась встать, и когда Тому надоело — он воткнул нож в её ногу.  — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АГХААААА! — Закричала Пиронка от боли, сгребая до боли под ногтями сырую землю.       Том ударил её ещё раз головой об землю. Лоб оказался стерт, появились кровоподтёки, а с носа хлынула кровь. Она глотала ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба. И когда тот очередной раз ударил её об землю с безжалостностью — она ощутила, как задыхается, а в глазах темнеет от боли.       Не передать словами, как было больно, когда лезвие ножа протыкает кожу в осознанном состоянии, даже не под наркозом и без обезболивающего.       «Так больно… невыносимо».       Пожалуйста, хватит.  — Х-хватит… я прошу… — Она прокашлялась, всё ещё задыхаясь. — Том, я…       Пироника ощутила тяжесть от его веса и поняла, что он насел на неё сверху. Отпустил волосы и вцепился рукой в её горло. Она протяжно и истошно закричала, когда второй рукой Том жестко ковырял ножом в её ноге, а затем вытянул его оттуда, принося ей ещё больше боли.  — ГХА-А-А-А-А! ХВАТИТ!       Джинсы окрасились кровью. В глазах помутнело от долгой пытки, и у неё почти не осталось сил сопротивляться. Конец, как она подумала, настиг её, когда Том перевёл и вторую руку на её шею, начиная душить.       Пироника в ужасе распахнула жёлтые глаза и стиснула зубы, невнятно хрипя и дёргаясь, но Крайтон надавливал на артерии очень сильно. Однако, старался делать это не так усердно, как планировал изначально. Так, будто специальное изведённое состояние девушки шло ему на руку, и он вовсе не собирался её убивать. По крайней мере сейчас.       Измотанность, боль, легкое удушье — и ему удалось получить то, чего он хотел.       Её бессознательное состояние, но при этом всё ещё бьющееся в груди сердце.