Пособие о любви и ненависти

      Поиски длились неделю.       Ровно неделя прошла с тех пор, как в доме был устроен погром, а Сильвер с Пироникой исчезли.       Всем было тревожно, а после официальных сборов, когда каждый день люди выдвигались на поиски, город впал в настоящую панику. На улицах было пусто, и не все приняли самоизоляцию. Однако даже эта пустота в центре города настораживала, а тишина людей предсказывала ближайшую бурю. Только с чем это будет конкретно связано — никто не мог знать.       Как и обещалось Джеймсом — полиция помогала, а также проводила настоящие патрули по городу. Хорошо было осознавать, что труд правдив, и что все правда старательно стали присматривать за городом. Но обидно за то, что чтобы дошло до этого — пришлось умереть стольким людям.       Мэйбл стояла у старой, обшарпанной доски объявлений с тяжёлым чувством в груди.       «Никогда бы не подумала, что увижу вас на этой бумаге». — Подумала она, срывая объявление о пропаже с фотографией Пироники и Сильвера. На фотографии, где Пироника обнимает Сильвера, а он смеётся, сжав в руках джойстик приставки.       Она смяла бумагу пальцами, поскрежетав зубами, но так или иначе решила не рвать. Собственное расследование всё ещё продолжается, и она, как бы то ни было, доклеит это на доску к остальным.       Что-то внутри клокотало, вызывая вину за то, что она бездействует, хотя должна. Нужно было что-то делать.       Она более, чем просто уверена в том, что они в лечебнице. Была догадка, что неизвестный мог спрятать их в ином месте, но для начала нужно проверить то самое. Но проникнуть туда — большой риск, особенно после того, как она в одиночку противостояла убийце, понимая, что могла стать одной из его жертв. Билл точно не одобрит это, и ей казалось, что нужна своеобразная подготовка. Нужно было вооружиться, собрать хотя бы минимальную группу людей, и…       Ага, конечно. Кто бы согласился на это, зная с чем можно столкнуться? Либо отчаянный, либо вопиющий смельчак. Либо сама Пайнс. Готовая на всё, чтобы спасти своих друзей.       И эта неизвестность настораживала. Чего ждать? Как можно сидеть на месте и ничего не предпринимать?       Убийца взорвал университет и избежал наказания, даже когда это крутили по всем новостным каналам. Либо это вновь каким-то чудом, зовущимся деньгами, всё замяли.  — Вернись в дом, Пайнс. — Билл окликнул её, заставив обернуться. Она отошла всего до выступа к дороге, но он всё равно вышел, чтобы позвать её. Хоть ей и казалось, что в этой маленькой вылазке нет опасности — Сайфер был сам не свой, цепляясь даже за Стэна лишний раз; следил, пока старик не засиживался у телевизора.       Мэйбл понимала его переживания, хоть он и не говорил о них, и послушно направилась к Хижине.       Вовремя.       Начал накрапывать дождь, предвещая ливень, вскоре переросший в мелкий град. Она с тоской смотрела из окна первого этажа спустя пять минут с кружкой горячего шоколада. Стэн всучил Биллу тот же напиток, а последний не увидел ничего такого в том, чтобы присоединиться к ней.       Он не знал почему, но рядом с Пайнс он находил покой. Пускай не до конца, пускай комок нервов продолжал неприятно биться в грудной клетке — он чувствовал, что ему нужна своеобразная поддержка. Ему не нужны слова утешений или обещания по типу «всё образуется», «они найдутся». Хватало только присутствия. И Мэйбл шла ему навстречу, не навязывая ему своих вопросов. Взгляд у него тоскующий, усталый, а значит и без слов догадаться можно.  — Помнишь, что я сказал тебе перед тем, как Джеймс отпустил меня? — Произнёс он после долгого молчания между ними. Голубые глаза приковались взглядом к его лицу, но он не спешил смотреть в ответ, мысленно сосредоточившись на чём-то, пока в окно бил град. — Я о тех словах, когда мы шли к лечебнице.       Мэйбл испустила напряжённый выдох, поставив кружку с горячим напитком на подоконник рядом с собой.  — Собирался сказать, что не хотел прийти на тот момент к тому, что вышло. Мне следовало начать иначе, я о многом не размышлял на тот момент. — Он помолчал ещё немного, думая что бы добавить. — То есть, я прекрасно понимаю, что сделал тебе больно, но я не подразумевал, что не хочу общаться.       Мэйбл улыбнулась, коснувшись его плеча.       Её глаза выражали грусть, но она в сердцах понимала, что ей достаточно того что есть. Быть ему подругой, надёжной, которой он доверял в течение стольких лет. Признаться, они не обсуждали то, что, оказывается, были интернет-друзьями около пяти лет, но оба чувствовали, будто так и должно быть; будто уже давно знали друг друга, но ограничивались общением на расстоянии.       Если вспоминать с чего всё началось, то можно только в неверии покачать головой. Это стало ассоциироваться у неё с той жизнью, которую она звала прежней. Безмятежные будни, где Билла никто в обществе недолюбливал и боялся; где она была простой студенткой и её вполне устраивал роман с собственным братом. Где она и подумать не могла, что через несколько месяцев переживёт столько всего и будет сидеть с Биллом вот так. И где бы она точно знала, что вся его ненависть, которой она ранее давилась, исчезла навсегда.  — Я не злюсь. — Ответила она.  — Скорее, не понимаешь, что я хотел донести до тебя.       Он спустил её руку со своего плеча и сжал в своей сразу, как только оставил кружку с горячим шоколадом на подоконнике рядом с её. Мэйбл непонимающе посмотрела на него, а он мысленно колебался между тем чтобы сказать или же и не говорить вовсе.  — Знаешь, иногда нам кажется, что от наших решений многое зависит, и даже если порой мы упускаем что-то за счёт таких решений — это будет правильно. Не совсем всё так, как ты видишь, и объяснить это тебе, к сожалению, я не в силах. Каждое моё слово будет иметь последствие, поэтому… — Он свёл губы в тонкую линию, снова посмотрев в окно. — Прости, Пайнс.  — Не столь многое бывает важным, даже если кажется, что нет спасения. — Ответила Мэйбл. — Но ведь есть исключения, не так ли?       Она с надеждой посмотрела на него, а он лишь одарил её отрешённым взглядом, словно по лицу можно было прочесть всё. То, что он собирался сказать ей, и из-за чего погубит, и то, что её спасёт. А спасёт её только его холод, и чем больше он от неё отдалится в плане тёплых чувств, тем лучше.       Когда-нибудь им нужно было поговорить об этом. И вот, разговор состоялся.       Противореча действиям.       Скребущая липофрения.  — Нет, Пайнс. Исключений нет. — Он крепче сжал её руку, его грудь стала часто вздыматься. — Я решил для себя, что хочу получить в конце, а ты?       Его жёлтые глаза снова вернулись к её лицу, и не было в них горящей злобы в этот раз. Быть может, отчаяние, мольба, но всё держалось на стальной гордости.  — Давно. — Ответила Мэйбл, потянувшись к нему, чтобы обнять, и он принял эти объятия, сжав пальцами её белый свитер, будто мог подпустить Пайнс куда ближе к себе, чем ему хотелось.       От её волос пахло уже давно знакомыми ему духами и, признаться, никогда ранее он не был так рад вдыхать этот запах. Он напоминал ему то, откуда было положено начало его изменениям. Он напоминал ему о былой ненависти, а сейчас о больших переменах в его жизни.       И он надеялся, что ещё не раз почувствует нечто такое, с чем ему хотелось бы сталкиваться долгие годы своей жизни. Разумеется, если те даны ему, чтобы прожить эту жизнь.       Несмотря на все свои высказывания.

***

 — Итак, — Мэйбл сжала в руке линейку, оглядывая присутствующих, собравшихся в Хижине, как в последнем пристанище безопасности, — я, наконец, решила обсудить с вами полученную информацию, которую только мне удалось собрать, и подумать над тем, как нам вычислить убийцу.       Она указала на свою доску, полную всякими записями, прикреплёнными материалами и фотографиями, что всё между собой связано ниточками, сводящимися к середине, где должна была быть фотография подозреваемого.       Эвелин, подперев рукой голову, чуть ссутулилась. Диппер сидел на полу, прижавшись спиной к кровати, а Билл расположился на стуле, сложив руки на груди. Все были в напряжении, окончательно приняв то, что «игра в детектива» и вовсе перестала быть игрой Пайнс. Теперь же эта информация может помочь им выйти на подозреваемого. Оставалось озвучить и подумать, хоть и каждый в этой комнате понятия не имел, кто бы это мог быть.       Мэйбл, ткнула линейкой в прикреплённый список и зачитала пункты.       1. Отсутствие следов и отпечатков.       2. Лимонный запах.       3. Использование порошков и средств дезинфицирования.       4. Красные глаза.       5. Знания физиологии.       6. Сын погибших в аварии приёмных опекунов Роберта и Мэри Дэйвен.       7. Ранее наблюдался в психлечебнице д-ра Освальда как минимум четыре года.  — Первое относится к его умению заметать следы. В этом нет ничего особенного, но не каждый человек смог бы так скрываться в течение стольких лет, если учитывать его первое убийство. — Прокомментировал Диппер. — Хотя, как мы выяснили, полиция и сам Джеймс покрывали его некоторое время. Если и были у него косяки в сокрытии своих деяний, то вряд ли мы теперь о них узнаем. Но, разумеется, это остаётся фактом. Я вот, допустим, не знаком с людьми, что были бы чрезмерно внимательны к собственной персоне.  — Соглашусь. — Ответила на его доводы Мэйбл. — Но место, где обезвредили Пиронику… как думаете, там могло быть что-то ещё? Я имею в виду, там была её кровь. Он мог на неё случайно наступить ботинком или… стоп. — Она устало потёрла переносицу, качая головой. — Нет. Дождь размыл большинство следов ещё в ту ночь, и вряд ли в той крови могло обнаружиться что-либо. Есть ещё предположения?  — Пункты один и три можно было объединить в таком случае. — Добавила Эванс. — Они же связаны за счёт того, что средствами он и скрывал свои следы, отпечатки. Куда более интересно, кем являлся поставщик таких средств? Или, быть может, он приобрёл их в магазинчике хозтоваров?  — А отследить чек было бы реально? Допустим, самый крайний. — Спросил Дип.  — Нужно знать названия средств для начала, да и вряд ли старикан Фред пользуется кассовым терминалом. Он продаёт всё за наличку без пробивания в базе, как в старые-добрые времена. — Дополнил Билл, закатывая глаза. Диппер живёт здесь всю жизнь и до сих пор не присматривается к людям. Здесь их мало в Гравити Фолз, но можно же было и обращать внимание на такие мелочи.  — Точно… — Вспоминала Мэйбл. — Он всё продумал. А у старика ещё и память плохая. Вряд ли он его запомнил. — Она почесала затылок, вновь рассматривая фотографии на доске. — В маркетах нам и вовсе не помогут с этим. Там столько покупок в день, что этот чек уже давным-давно затерялся в базе. Да и потом. Вдруг Джеймс помогает ему с этим, как и сказано в договоре, предоставляя полную конфиденциальность? Анонимные покупки с какой-то специальной карточки, например…  — Да. — Подтвердила Эвелин. — У меня нет ничего об этой информации, но, думаю, так и есть. Даже я для отца запретный переносчик. Он знает, что мы с вами ищем, но при этом не помогает, придерживаясь договору. Этот маньяк и в самом деле весьма расчётливый.  — Далее. Лимонный запах. — Произнесла Пайнс, но едва она хотела продолжить — Эванс перебила её.  — Лимонный запах и красные глаза. — Объединяет она два пункта. — Не кажется ли тебе, что это всё наводит только на одного человека в нашем окружении? — Девушка с прищуром осмотрела присутствующих, призывая Билла и Диппера к тому, чтобы те поддержали её теорию. Но в их глазах было недоумение. — Вы что, не понимаете, кого я имею в виду? Крайтона!  — Эви, ты обещала не обвинять его! — Вспыхнула Мэйбл, указав на неё пальцем.  — Да, обещала, но, Прекрасная, всё указывает точно на него! — Эвелин поднялась с места, обернувшись к парням. — Вспомните, что мы вам рассказывали! Том подошёл за несколько часов до теракта, сказав о том, чего никто не знал. Также на месте преступления в моём доме Прекрасная ассоциировала лимонный запах порошка с ним, потому как он часто пользуется лимонным мылом и это в его стиле. — Эвелин не собиралась останавливаться, пока не выскажет всё, что только накипело на уме. — У него красные глаза и он также вполне себе мог быть тем самым приёмным сыном Роберта и Мэри.  — Тогда что насчёт четырёхлетнего лечения в психушке? — Спросила Мэйбл, зло нахмурившись. Её начинало донимать то, что Тома стала часто затрагивать эта тема с подозрениями. — Том не наблюдался в лечебнице и о нём и слова не было в архивах. Я проверяла!  — А как же видео Коралины? — Продолжила Эви. — Она же сказала, что у него другое настоящее имя, о котором она понятия не имела. Она знала его, как Виктора. Так, как назвали его её родители. А настоящее на деле — Томас Крайтон. Всё сходится.  — Не соглашусь. — Возразил Диппер. — Мы знакомы с Томом уже много лет, едва не с детства. У него не было всяких нападок, он не был в психлечебнице. Да и вообще… Том совершенно нормальный. Не сказать, что я защищаю его, но, Эвелин… возможно это просто невероятное совпадение.       Мэйбл была очень сильно признательна брату за то, что он поддержал её. Ведь это была самая настоящая правда.       И эта поддержка сыграла ей на руку. Эвелин смущенно прижала руку к груди, опустив глаза. Ей казалось, она была на пороге раскрытия, но, похоже, Мэйбл и Диппер правы. Либо же просто сговорились, либо Том хорошенько прочистил им мозги, что тоже вполне вероятно.  — Можешь осуждать меня, Прекрасная. — Тише произнесла она. — Но для меня он подозреваемый номер один.  — Эви, — Мэйбл тронула её плечо своими пальцами, — это твоё право так думать. Но я докажу тебе, что он не причём. Да, возможно всё и выглядит так, будто он — козёл отпущения, аморальный убийца и странный, но это не означает то, что так и есть. Он всегда был и останется моим другом. Спустя стольких лет я уверена: он не предаст меня.  — Закроем эту тему. — Предложил Сайфер. — Сейчас наша главная задача — спасти Пиронику и Сильвера. Вероятно, по ходу поисков мы как раз и узнаем личность убийцы. Но прежде мне нужна помощь.  — Догадываюсь, моя? — Спросила Эви.  — Да. — Нехотя произнёс Билл. — Нам нужно проверить кабинет Джеймса.  — Моего папочки? — Брови девушки поползли вверх в удивлении и она зло фыркнула. — Зачем это?  — Если у Джеймса есть основания что-то не договаривать — мы просто найдём то, что ищем, в его ноутбуке. Тем самым он не «предаст» этого урода, поскольку не контролировал личные вещи с данными.  — Это грозит моему отцу смертью! — Разозлилась Эвелин.  — Нет. — Поспорил Билл. — Твой папаша нужен ему для реализации своих грязных планов, в том числе и его деньги, поэтому его неприкосновенность обеспечена. Более того, мы не собираемся злоупотреблять некой информацией, потому как она будет направлена против убийцы. Либо же между нами, чтобы спасти моих родных.  — Обещай мне, что с ним всё будет хорошо. — Приказала Эванс. — В противном случае я убью тебя. Пылинки не останется.       Билл хмыкнул, помрачнев. Впрочем, он и не ждал, что эта ведьма станет доверять ему. Благо, что согласилась, и на том спасибо.  — Тогда в целях безопасности мы пойдём туда все вместе. — Предложила Мэйбл, на что получила все вместе обращенные к ней непонимающие взгляды. — Раз уж Билл и Эви будут проникать в кабинет Джеймса в лечебнице, это значит, что я и Диппер можем отправиться на своеобразную разведку и поискать Пиронику.       Вышеупомянутый Пайнс воодушевленно встрепенулся, на эмоциях встав с пола. Его глаза загорелись желанием и куда больше — самим предложением сестры. Он ничего ещё не сказал, но она явно видела, что он согласен.  — Разделимся, воспользуемся рациями, телефонами, — не знаю, — и в случае опасности свяжемся друг с другом. Наша сила будет в том, что в этот раз мы будем все вместе. Не я одна, а все мы. Вооружённые и подготовленные к тому, с чем сталкивались множество раз.       Диппер понятия не имел, что видела Мэйбл, когда он сам пребывал в неведении, но даже с этим страхом, рьяно бьющимся в его грудной клетке, он знал, что готов попробовать. Теперь же он ни за что не бросит свою сестру и будет до конца знать о происходящем.  — Тогда нам нужен план. — С одобрением, искрящимся в глазах, сказала Эви, и Мэйбл, обрадовавшись этому, улыбнулась.  — Мы тотчас его и продумаем.

***

 — Фу, ты принесла мне личи! — Пасифика брезгливо выронила фрукт обратно в пакет к остальным. — Говоришь, купила их на рынке? У деревенщин, верно? — Она поставила пакет, но перед этим достала контейнер с крупной тепличной клубникой. — А вот это я люблю. Выглядит аппетитно, несмотря на то, что…       Мэйбл обидчиво сложила руки на груди и демонстративно задрала подбородок. Блондинка в ответ на её детский видок прыснула и специально прокашлялась в кулак.  — Я придирчива. — Оправдалась она. — Обычно я ем то, что готовят личные повара в поместье, а фрукты употребляю только от индивидуальных поставщиков. Отец хоть и не располагает ко мне любовью, но на такие дела никогда не жмотился. Даже в больницу посылает прислугу с едой каждый день. — Она открыла контейнер, щурясь своими голубыми глазами на клубнику, чтобы определить мытая она или нет.  — Я помыла все фрукты перед тем, как принести их тебе. — Заметила Мэйбл.  — Здорово. — Она с удовольствием приступила к поеданию клубники, а затем резко остановилась. — Ой, я тебя сильно смущаю?  — Ешь на здоровье, — усмехнулась Пайнс, — рада, что ты довольна.  — Спасибо. Я как раз хотела чего-то сладкого и полезного. — Пасифика улыбнулась уголками губ, съев ещё одну клубнику. — У меня, между прочим, есть диета, но пока я здесь — совершенно о ней забыла. Вот выпишусь завтра — и снова возьмусь за себя.  — Завтра? — Мэйбл удивлённо похлопала глазами.  — Да. — Кивнула Нортвест. — Я здесь уже две недели. Так и сойду с ума от одиночества. К тому же, врачи сказали, что я иду на поправку.       Пайнс специально осмотрела изгибы её рук на наличие синяков, но их почти не было. Лишь лёгкие зелёные потемнения от регулярных капельниц и не более.  — Это, конечно, хорошо, но что будет, когда ты вернёшься домой? Твой отец наверняка продолжит делать то, что делал.       От воспоминаний Пасифику слегка передёрнуло, как от тока. Она отставила контейнер с клубникой на прикроватную белую тумбу и сплела пальцы рук, уложив их на свой живот.  — Ты можешь пожить у меня, если хочешь. — Уверила её Мэйбл, но девушка в ответ отрицательно покачала головой, обозначая отказ.  — Отец найдёт меня. И если я не окажусь дома — будет хуже. Кроме того, я могу помочь тебе с информацией, если вдруг узнаю что-то ещё.  — Я боюсь, что с тобой может опять что-то произойти.  — Ну что ты, Пайнс. — Пасифика хохотнула. — После того, как ты устроила небольшую стрельбу — вряд ли меня кто-то тронет.  — Я бы не стала так думать на твоём месте…  — А что насчёт тебя? — Спросила она. — Что думаешь делать?  — Пироника и Сильвер оказались следующими жертвами.       Нортвест резко закашлялась, подавившись слюной, но спустя минуту сделала глубокий вдох и выдох и уставилась на подругу широко распахнутыми глазами.  — То есть, как?  — Долгая история. — Пояснила Пайнс. — Но пока неизвестно что с ними, поэтому мы организовывали поиски. Были добровольцы, полиция — и мы нашли место нападения, но не нашли за что зацепиться. В течение всей недели. В итоге пока патрули, кинологи и все прочие ищут по-своему — мы будем искать по-своему.  — Каким образом?  — Как-то я была в той психлечебнице и нашла гору трупов в подвальной прачечной. Вход оттуда идёт от левого крыла к концу правого, вдоль длинного узкого коридора. У меня есть подозрения, что этот сумасшедший может держать их там, либо в своей лаборатории, в которую я не смогла попасть в прошлый раз. — Объяснила Пайнс. — Пока своими не увижу их — ни за что не поверю в то, что они мертвы.  — Ужасно… — Чуть тише добавила Пасифика. — Мне жаль. Надеюсь, они в порядке.  — Поэтому мы решили сами проникнуть в лечебницу и поискать их. В груди всё болит, я не могу ждать. Думаю, Билл тоже… и Диппер. Да и все мы.  — А могу я пойти с вами?  — Ты ещё не оправилась толком и хочешь полезть с нами в самое пекло? Это опасно. Я не смогу защищать тебя, пока буду искать.  — Тебе и не придётся. — Буркнула блондинка, сложив руки на груди. — Ты решила, что я беззащитна только потому, что один раз спасла меня? И то, когда я едва на ногах стояла.  — Пасифика.  — Пайнс, ты всё усложняешь. Я хочу помочь.  — Ты не знаешь что я пережила там. — После недолгого молчания тише произнесла Мэйбл, без конца сминая пальцами края чёрного свитера. — То, что мы будем группой не гарантирует нам всем безопасность. Более того, у нас план, а у Билла с Эви будет совершенно другая задача.  — Героизма в тебе хоть отбавляй. — Недовольно заметила Нортвест. — Хватит строить из себя защитницу США. И вообще! Я, между прочим, посещала курсы самообороны на практике три года. И когда мне было пятнадцать — мать водила меня в тир, где мы стреляли с настоящих пистолетов по двигающимся мишеням. До сих пор думаешь, что я ничего не смогу?  — А как давно это было? — Мэйбл развела руками в возмущении. Пасифика упорно навязывала ей свои убеждения и всё ещё не думала сдаваться. — Ты небось и навыки свои растеряла. Мы не в парк развлечений собираемся идти, и ты должна это понять.       И тут пришло осознание.  — Или это всё ради того, чтобы наладить контакт с Диппером?       Пасифика тут же вздрогнула, отворачивая голову в сторону окна. Но Мэйбл поклясться себе готова: эта дамочка только что покраснела. Неизвестно только от стыда или смущения? Или всё вместе?  — Не совсем. — Вздохнула она, успокоившись. — Ты дважды меня спасала. Не люблю быть обязанной кому-то, даже если этот «кто-то» и не считает так. Мне хотелось бы помочь тебе. Ты же ведь не спрашивала, нужна ли была мне помощь тогда? И всё равно вмешалась. Поэтому не суди меня, Мэйбл.       Пайнс закусила губу. Эклектика двух девушек была равна, и каждая убеждала себя в том, что поступает правильно, по совести. И ещё эти глазки, что она строит в умоляющей картине.       Как Сильвер, когда выпрашивает поиграть с ним.  — Ты права, Пасифика.  — Значит, я иду? — Резко обернувшись, спросила та. — Отлично!       И набросилась на обескураженную до глубины души Мэйбл с объятиями.       «Боже упаси, эта девушка меня в гроб загнать хочет».

***

 — Знаешь ли ты азбуку Морзе? — Том, закончив убираться, снял синие перчатки и оставил их на столе. Задавая вопрос, он даже не смотрел на свою пленницу, поскольку слишком много думал о том, что собирается делать дальше. — Или подавать какие-то знаки, например?  — К чему это? — Прошипела Пироника, чуть морщась от боли.       В наказание за колкие высказывания Том туже стянул верёвку на её ногах, из-за чего те были плотно прижаты друг к другу и мало того, что всё отекало, так ещё и болело внутри, отдавая спазмом даже в кости.  — Хочу, чтобы ты дала послание своим друзьям. — Парень обернулся, выйдя на свет.       Он с особой педантичностью натирал легкой тканью папку с его делом. Не только чтобы привести глянцевую обложку в порядок, но и демонстративно повертеть им перед носом девушки. Ведь это же они все вместе искали, чтобы упечь его обратно в психушку или, что хуже, в тюрьму?       Пироника изменилась в лице, задумываясь.       Том не был обычным убийцей. Не только психом. У него был свой склад ума и распорядок собственных решений. Он считает каждый свой поступок правильным, и даже то, что он позволит ей отправить письмо/видео — не даст ей шанса на спасение. Одиозный взгляд Крайтона подсказывал, что есть у него причины сделать это, но не будет ли тогда означать, что он даёт наводку?       Или же просто дразнится?       Подогревает ненависть Билла к себе.       Как веселящий с градусами напиток, от которого стошнит.  — Не слушай. — Пробурчал Сильвер в углу. Совсем тихо, своим слабым голосом. Изнеможденный от голода. Для него было такое наказание. — В фильмах по захвату злые дядьки всегда используют жертв для выгоды. Ему что-то нужно.  — Смышлёный мальчик. — С напускной лаской произнёс Том, но девушка заметила, как в раздражении вздёрнулись его губы. — Хочет провести без еды ещё сутки.  — Я сделаю всё, что нужно, Том. — Пренебрежительно соглашается Пироника. — Только дай ему поесть.       Том похлопал ладонью по лицу Сайфер.       Мягко, осторожно.       И заметил сколько брезгливости было в жёлтых глазах, когда он касался её.       Она невольно поворачивала лицо в сторону и, несмотря на то, что не выказывала должного страха — всё равно дрожала. Слегка и почти незаметно, только если присмотреться.       Абулия сжалась в груди до предела и бороться с ней было невозможно. Когда его рука кажется оружием, а она с принуждённой податливостью сдаётся. Позволяет себя трогать. И горит внутри от множества чувств, лишь бы избегать этого каждый раз.  — Нас ждёт нечто интересное. — Довольно растянул Крайтон. — Зря ты боишься раньше времени, Пироника. — Он прыснул от удовольствия, воздерживаясь от излишней информации. — Ведь… скоро у тебя здесь будет много кого, с кем ты сможешь поговорить.       И это было хуже всего остального.