Пособие о любви и ненависти

      Дипперу пришлось оставить Пасифику, как только звенящая тишина начала угнетать его. На душе было тяжело, даже слишком. Не описать словами, как удушье стало охватывать его, как если бы кислород был напоён ядом.       На дрожащих ногах он поднялся, оставив тело девушки лежать на холодном полу.       Под ней уже образовалась лужа крови, а красивое лицо, которого он касался своими окровавленными руками, было испачкано, спутываясь с кровью и прилипая.       Казалось, будто она жива. Будто просто спала или же потеряла сознание.       И лучше бы было так.  — Ди…ер.       Он потянулся рукой к рации и медленно, дрожащими пальцами, поднёс её ко рту.  — Да?  — Где вы? Мы ждём вас у входа в лес с западной части. Поторопитесь там! — Голосила Эвелин, и Пайнс не удостоил её ответа, направляясь к выходу.       Что он скажет им о Пасифике?       Почему вдруг вся ответственность оказалась в его руках?       «За что?»       Он выбежал с психлечебницы, бросив крайний раз взгляд в сторону тела мёртвой девушки, и побежал туда, где его уже ждали. А Том, благо, не бежал следом, точно поняв, что снова выиграл.       Диппер пробежал по территории, пробираясь через тропу, которая вскоре превратилась в небольшой, ведущий вниз, склон. Оббегая крупные булыжники, выступы и камни, он, запыхавшись, наконец остановился перед командой.       Те с волнением уставились на него в ожидании, пока он восстановит дыхание.       И когда Диппер, собравшись, выпрямился и посмотрел на них застекленелыми голубыми глазами — Мэйбл поняла, что что-то не так.  — Что случилось? Где Пасифика?       Билл молча анализировал ситуацию, пока Эвелин в то время переминалась с ноги на ногу.       Диппер приоткрыл рот, его губы задрожали, и только после того, как он пошевелил пальцами — девушки ужаснулись тому, что они были полностью в крови.  — Дип?..       В его глазах собрались слёзы.  — Она умерла.       Мэйбл и Эвелин застыли в неверии. И даже Сайфер, признаться, оказался ошеломлён услышанным.  — Что? — Смогла озвучить Пайнс. Она тряхнула близнеца за плечи и он, как безвольная кукла, качнулся под давлением её действий. Сестра широко распахнула глаза и продолжала трясти его, пока он не заговорит. — Господи, да расскажи же ты что случилось!  — Там, у лазеров. — Он начал, и Мэйбл хватило этого для того, чтобы она перестала. Она отошла на шаг, продолжая слушать. — Появился он. Как раз в то время, пока мы проходили. Хотел, как я думаю, убить, но затем ушел. Я-я… не знаю почему. А затем, когда Пасифика задела лазер, появился затвор с оружием. — Он возвёл руки перед собой, смотря на чужую кровь, и его глаза «забегали» из стороны в сторону. — Я… я едва понял что произошло. Она кинулась ко мне, а затем выстрел. И ещё несколько… — Он стыдливо поднял взгляд на Мэйбл и Эвелин, что продолжали ошалело смотреть на него, будто бы он говорил о немыслимых и совершенно невозможных событиях. О том, чего не могло произойти, но оно произошло. — Она умерла на моих руках, почти сразу. Скорая бы не успела.       Мэйбл глубоко выдохнула, но проконтролировать слёзы не получилось. Она знала, что это её вина, а не Диппера.       «Пайнс, ты всё усложняешь. Я хочу помочь».       Если бы она только не позволила Нортвест отправиться с ними, то ничего бы этого не было. Ну почему она не думает головой перед тем, чтобы что-то предпринять? Почему Пасифика расплатилась за её ошибку?       Мэйбл прикрыла глаза, замерев. Эвелин ничего не говорила, собственно, как и Билл, который не знал что и думать. Но Диппер был уверен: конечно же Сайфер винит исключительно его. В этом и сомнений не возникало.

***

      Пайнс была опустошена.       По телевизору до сих пор крутили новости о пропажах. О Пиронике, о Сильвере.       О смерти Пасифики, произошедшей пару дней тому назад.       Как выяснилось из новостей, её нашли выброшенную прямо на центральной улице, где обычно жители праздновали день Первопроходцев. Он её там оставил, вынеся из лечебницы, будто бы она была просто мусором…       Престон Нортвест со своей женой в новостях строили из себя актёров без Оскара: женщина средних лет наигранно плакала, прижимая золотой платок к своему носику, а Престон выражал поддельное горе на своём лице.       Мэйбл знала, что это лишь спектакль: будущий спонсор убийцы даже не судил его за смерть дочери. Пасифика была нужна им только для создания связей, но, — чтоб их, — они ещё одного родят, чтобы продолжать творить это дерьмо.       Мэйбл со злости швырнула пульт в экран телевизора, и Стэн резко проснулся, до этого спящий в своём старом кресле.  — Что такое, детка?! Не бей имущество!  — Прости, дядя Стэн. — Выдохнула Мэйбл. — Мне так грустно от того, что показывают в этом ящике. Тревожно.       Она поджала ноги к груди и обхватила их руками, чтобы зарыться туда лицом. Старик протянул руку и ласково потрепал её за макушку.  — Не расстраивайся. Я знаю, это тяжело, когда друзья исчезают. И у меня были приятели, которых убили. Я не чаял в них души, мне было хоть кого в гости позвать. — Он хмыкнул. — Джефри, славный был идиот. Жадюга редкостный, но знала бы ты, как же отменно он шутил! — Стэнли с приятной ностальгией хохотнул. — Вернуть бы то время, пока на него не напали грабители. В процессе сопротивления нож угодил ему в живот. И всё.  — Мне жаль, что я напомнила тебе об этом. — Пробурчала Мэйбл.  — Расслабься. — Растянул Стэн. — Это было около двадцати лет тому назад. Твоя мама только забеременела вами с Мистером Занудой, когда это произошло. Но послушай, — он вернулся к их теме, — о Нортвестах уже весь город отшумел за пару дней, а за Пиронику и Сильвера ни слова. Пропали разве что, о поисках речь, но о смерти — совсем ничего.  — Думаешь, они живы? — С надеждой посмотрела на него племянница, и Стэн хрипло рассмеялся, когда увидел её заблестевшие глаза.  — А как же? — Пожал плечами тот. — Нам просто нужно дождаться, когда полиция найдёт их. — Он указал пальцем на экран телевизора. — Тем более эти ребята в самом деле начали работать. Посмотрим, что из этого получится.  — Ты прав, дядя. — Она поднялась для того, чтобы обнять его. — Спасибо, твои слова который раз помогли мне. Я люблю тебя!       Она приподнялась, чтобы уложить голову на его колени, и, точно кошка, ласково прижалась к старику.  — И я тебя люблю, детка. — Ответил Стэнли, запустив пальцы в её и без того взъерошенные волосы.       Этот вечер они провели у телевизора до тех пор, пока не началось очередное глупое шоу «Кулак Тигра».

***

— Ты сегодня рано. Даже очень, папочка!       Эвелин обошла отца со спины, чтобы помочь ему стянуть с себя пиджак.       Мужчина устало выдохнул, что свидетельствовало о его тяжёлом рабочем дне сегодня, но на лице была добродушная улыбка. Не хотелось портить настроение дочери своей усталостью, ведь они так мало времени проводят вместе.       К слову, это была одной из причин, почему сегодня он освободился раньше. Порешав основные дела накануне с Томом, он решил, что должен освободить себе хоть один вечер. Побыть с семьёй, будь то даже всего один человек.  — Получилось закончить все дела раньше, конфетка. — Ответил он, пройдя в центр холла. Джунн оказался совсем рядом, услужливо приняв с рук девушки пиджак главы, и почти сразу удалился. — Найдётся для меня свободная минутка? Поиграем в бильярд, если хочешь.  — Правда? — Воссияла Эвелин. — О боже, я и навыки все свои растеряла, но ради тебя готова учиться с нуля.  — Тогда пусть Джунн принесёт нам чего-нибудь выпить. И, наверное, стоит заказать что-нибудь?  — Ты будешь смеяться, но я очень хочу пиццу с морепродуктами! — Эвелин хлопнула в ладони, словно маленькая.       Особенно трудно сдержать эмоции, когда удаётся провести время с отцом. По мере её взросления времени становилось всё меньше и меньше. И пускай ей уже двадцать лет — она всегда будет радоваться всяким мелочам, вроде таких времяпрепровождений с отцом.  — Твоих морских чудовищ? — Джеймс брезгливо поморщился. — Тогда пусть будет вторая, с пепперони.  — Ха-ха, — она усмехнулась с выражения его лица, — договорились.       …       Джеймс с удовольствием взял в руки кий       Правую ногу «завёл» под руку, а затем уложил левую руку на полотно стола. Один глаз он чуть сощурил, нацеливаясь на пирамиду шаров, и делает первый ход, заставляя шары раскатиться по всему бильярдному столу.       Один из них попадает в лунку с сеткой. — Воу, совсем неплохо, папочка. — Эвелин искренне удивилась. Отец, конечно, не так часто баловался бильярдом, но с первого хода был хорош. Отпив немного вина с бокала, она направилась к столу, чтобы взять свой кий. — Мой ход.       Девушка повторила те же действия, коснувшись кия пальцами так, чтобы задать ему своё управление, нацелившись на один из шаров под углом, и слегка толкнула шар. Он покатился к трем другим, в следствие чего два из них покатились в разные стороны, попадая в обе лунки. — Ха-ха, есть! — Мне казалось, ты давно не играла, дорогая. — Шутливо пробурчал Эванс, на что Эвелин пожала плечами с улыбкой на лице. Она была уверена, что это не большее, чем просто удача.       Они играли ещё некоторое время, впервые за столько дней погрузившись в простые разговоры о жизни и том периоде, когда миссис Эванс была жива. От глупых дурачеств до каждого душевного момента, что они прожили.       Джеймс и Эвелин Эванс сидели на крыше их виллы. А Джунн услужливо подал им пледы, принёс ещё одну бутылку вина, осветил точку декоративными свечами.       Приятно было наблюдать, что они хоть как-то, — пускай редко, — устраивают такие вечера.       Крайний такой раз был около двух месяцев назад: они играли в домашнее казино, пили виски со льдом и заснули у камина уже поздним вечером. Мистер Эванс ценил свою дочь не просто как своего ребёнка. Он позволял всё, вплоть до того, чтобы выпить с ним. Она не маленькая, он давно это понимал, поэтому старался сделать её жизнь такой, чтобы она попробовала всё. Так, чтобы она решила, чего конкретно хочет от жизни. — И потом она зарычала: «У-у-у, Джеймс, сукин сын!» — Эванс активно жестикулировал руками под громкий хохот Эви. — И окунула мою голову в тарелку с супом, вцепившись рукой в мои волосы! В надежде утопить в нём. На следующий день универа, — в том самом, куда ты изначально поступила, — я сказал всем, что её сбил водитель маршрутки, и даже преподаватели поверили. — Мужчина усмехнулся, с теплотой вспоминая свою юность. — Она пришла, все смотрели на неё в ужасе и, «О, Алекса, ты же умерла!» — разносилось по всем коридорам. — Почему ты мне раньше так много не рассказывал о вас с мамой? — Хохотала Эви. — Как с такими взаимоотношениями вы вообще могли сойтись?       Джеймс отсмеялся, отпив немного вина. — О, это был замечательный день, я тебе скажу. — Он продолжил. — Я хотел в шутку запереть её в туалете, но когда она утащила меня за собой, и мы начали препираться — уборщик, вечно ходящий в наушниках, просто закрыл нас на ключ перед закрытием универа. И мы застряли там на всю ночь. Много говорили. О своей неприязни друг к другу, бывало, что не разговаривали и по полчаса. А потом как-то нашли общий язык и разговорились. И, собственно, поцеловались там же. — Вот это романтика, пап. В туалете. — Цыц.       Эвелин вновь разразилась смехом. — Жаль, что я её почти не знала. — Произнесла она. — И не могу подержать её за руку. Но зато у меня есть лучший отец на свете. — Она вытянула пальцы, сидя в своем кресле, и Джеймс протянул свои в ответ, чтобы коснуться её руки. — Люблю тебя, пап. — И я тебя люблю.       Джеймс с грустью отвел взгляд вдаль, где весь Гравити Фолз был как на ладони. Мерцающий огнями маленький и родной город. От которого, вскоре, могло и не остаться ничего.

***

 — Ну, и? — Нетерпеливо поинтересовалась Пироника, наблюдая за тем, как Том в задумчивости нарезает круги один за другим. — Ты отправил видео?       Парень прерывается, приставив руку к подбородку в задумчивости. Ответил он далеко не сразу, всё думая и думая о том, к чему приводят те или иные действия в его деле. Или, если быть точнее, кто приводит. А ещё через кого бы надавить, чтобы… ах, да. Пироника.  — Этим вечером. — Опомнился он, вернувшись к вопросу. — Отправлю анонимно твоей подружке.  — Что? — Пироника вжалась спиной в стул, когда Крайтон приблизился. — А разве не Биллу?  — Ты рассчитывала на своего брата? — Том хохотнул, забавляясь наивности этой девушки. — Пироника, ты слишком туго соображаешь.  — Ха. — Хмыкнула она в ответ, смотря на него с отвращением. — И что же дальше? Когда здесь окажется Мэйбл?  — О, она была. Совсем недавно.  — Что?       Том взял табурет с угла комнаты и сел напротив девушки, сложив нога на ногу и подперев рукой голову. На его лице появилась тошнотворная улыбочка, когда он заметил шевеление за спиной Пироники. Сильвер отчётливо дёрнулся, когда услышал о Мэйбл, и, признаться, он хотел знать о ней хоть что-то.  — Они собрали что-то типа команды. — Сообщил Том. — Она, дочь Джеймса, Диппер и потаскуха-Нортвест. А, кстати, она мертва. — Он щелкнул пальцами, а затем рассмеялся с ужаснувшегося выражения на лице девушки. — Помнишь, говорил о лазерах? О переносе входа в лабораторию? Так вот. Пасифика оступилась и получила несколько моих пуль в спину, а добрячка Пайнс не нашла входа сюда, как я и рассчитывал.       Выражение лица Сильвера соответствовало сестре. Ребёнок, слышавший напрямую о смерти человека, чьими руками она и была вызвана, в самом деле потрясла его. В одно мгновение фильмы-триллеры превратились в реальность, и как бы сильно не казалось, что вот-вот тебя обойдет стороной — всё это пустое. Не обойдёт.  — Ты чудовище. — Прошипела Пироника. — Лучше бы ты…       Её перебила пощечина. Том сильно ударил её по лицу, и этот удар обжёг её кожу, заставив голову повернуться в сторону. Волосы беспорядочно рассыпались перед глазами. Сайфер задышала полной грудью.  — Не трогай мою сестрёнку! — Сильвер задёргался, вырываясь с новоприобретенной цепи. Она противно зазвенела, когда мальчик поднялся и со всех сил пытался приблизиться. В глазах застыли слёзы от отчаяния. Отчаянный ребёнок ничего не мог сделать. Только позабавить взор убийцы. Как это и произошло.  — Я предупреждал, что за оскорбления ты будешь получать наказания, Пироника. — Твёрдо сказал Том. — Будь вежлива и, быть может, я буду благосклонен к тебе. Агрессивная дрянь.       Она не ответила.       Да и нечего было.       Промолчать было верным решением.       Сильвер волновался, и ей будет только на руку то, если Том в самом деле будет «благосклонен». Пускай не к ней, а к Сильверу. Он ни в чём не виноват.  — Сейчас я принесу вам поесть, а потом решу несколько своих дел. — Том ухмыльнулся, будто ждал, чтобы его спросили.  — Каких? — Неохотно таки спросила Сайфер.  — Я рад, что тебе интересно! — Он хлопнул в ладони и поднялся с табурета, выпрямившись. — Сначала отправлю видео, затем навещу Джеймса, и только потом начну подготовку.  — Подготовку к чему?       Том улыбнулся.  — К приходу Мэйбл сюда. — Он обвёл руками комнату.       Катрина всё ещё была за его спиной, но напротив Пироники, хоть и на некотором расстоянии. Как напоминание о том, что неизбежность всё ещё здесь. Времени прошло достаточно много, но она всё ещё не привыкла к тому, чтобы смотреть на мёртвого человека.  — Я собираюсь сделать ей предложение!  — А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! — Пироника не сдержалась, разразившись громким, звенящим смехом.       Сильвер ничего не говорил, слушал, но искренне не понимал, как такой злой человек может хотеть жениться на хорошем. Разве интересы для счастливого брака необязательно должны быть схожими? Да и Мэйбл не такая: Сильвер был уверен в том, что в её интересах люди подобрее.  — Что смешного я сказал?  — Мэйбл и ты? — Прыснула Пироника. — Том, будь реалистом. Она — полная противоположность тебя самого, и нет более неподходящих людей, чем вы. К тому же, она с моим братом. Биллом, помнишь?       Том свёл губы в тонкую линию, заскрежетав под ними зубами от злости. Он совсем позабыл о том, как же сильно Пайнс любила этого… Сайфера. И что её сердце принадлежит Биллу, а не ему.  — Билл умрёт. — Спустя полминуты молчания констатировал Крайтон. — У неё не будет иного выбора, как просто полюбить меня или же отдать своё сердце добровольно.  — Вряд ли человек в трезвом уме и со здравыми мыслями захочет пожертвовать своей жизнью ради этого. Я который раз повторяю тебе об этом. — Высказала Пироника. — Она же человек, Том. И если она узнает, что ты промышляешь убийствами, она просто… разочаруется в тебе. Это даже мягко сказано. Ведь ты был её лучшим другом, не забывай.  — Какая милая поддержка. — Похвалил он, хоть и рыча произнёс эти слова. — Но не волнуйся: если я получу отказ на своё предложение, то я просто, — он демонстративно всплеснул рукой, — возьму её силой.       Пироника сглотнула ком в горле.  — Не причиняй ей вреда!  — О, я пока и не собираюсь этого делать. — Опроверг её мысли Том. — Я буду снисходителен с ней до тех пор, пока моя милая Мэйбл сама не выкажет свой протест, касаемо проекта. Но я дорог ей и, уверен, мы найдём общий язык.       У Пироники возникло смутно удушливое чувство, что скоро она встретится с Пайнс лицом к лицу в этом ужасном месте. И это будет не самое лучшее воспоминание перед тем, как Том предпримет свои меры по устранению их друзей, если те попытаются их спасти.

***

      Диппер был не в настроении, провалявшись в постели целый день и весь вечер, так и не спустившись поужинать. Он не мог забыть прошлую ночь, когда Пасифика умерла.       Однажды он уже задумывался о том что же чувствует человек, когда тот, кто любил его долгое время, умирает у него на руках?       И почувствовал. Как что-то, что нельзя увидеть, душило его целыми сутками. Вина, вина, ещё раз — вина. Он не виноват, что она не справилась, но он виноват, что не смог ничего сделать для того, чтобы это исправить. Понимание о том, что это было невозможно после нескольких прямых выстрелов в спину, но… почему тогда совесть не даёт ему покоя?       Мэйбл смотрела на него некоторое время, сидя за рабочим столом.       Он знал, что она это делает, и не стал отворачиваться — пусть смотрит, что ему не всё равно. Пусть просверлит в нём дыру, ведь он заслуживает это. Трусливое ничтожество, которому пришлось сообщать об этой смерти, как наказание за свои проступки.       Мэйбл не думала о том, о чем думал её брат, так как мысленные связи расходились. Ей казалось, что каждый винил себя за то, что Пасифика оказалась там. В глубине души она винила себя, позволила невинной Нортвест умереть.       Но она отомстит. Тому, кто убил её, придётся пожалеть о содеянном.       Телефон издал приглушенный сигнал уведомления, и Пайнс, глубоко вздохнув, опустила руку к шкафчику ниже, чтобы снять его с зарядки и взглянуть.       «Видео-файл?» — Подумала она, когда открыла сообщение.       От неизвестного.       А при попытке взглянуть номер — выбивало либо ошибку сайта, либо вообще пустую страницу.       Раздражённо прошипев, она подключила телефон к ноутбуку, и когда смогла увидеть обложку видеоролика — внезапно вздрогнула, дёрнувшись так, что мышка чуть не скатилась со стола.  — Э-э-э… Дип?       Он не отвечал. И едва она подумала, что тот спит, всё равно добавила:  — Тут, кажется, Пироника.       Услышав это, Пайнс резко подтянулся руками на кровати и повернул голову в сторону сестры, когда у самого в то время на голове было гнездо и смятая чёлка от чрезмерно долго валяния на подушке. Он сощурил глаза, пытаясь всмотреться в экран ноутбука на расстоянии, но всё равно спустил ноги с кровати, чтобы подняться.  — Это что, послание?       Диппер уставился на начало видео, смотря на Пиронику, чья шея была в затемнённых следах от пальцев, и сожаление внезапно сжало грудную клетку. Пожалуй, он во многом был виновен, включая то, что именно из-за его доверчивости она записывала это видео, уже точно зная врага в лицо.  — Походу. Но… она жива. — С крупицей радости выдохнула Мэйбл, но легче от этого осознания не стало.       И чем дольше они смотрели, вдумывались в то, что говорила Пироника, тем больше недоумевали. Говор о порядке был равен противоположному, если брать в счёт её побои на теле и раны, и тогда прояснилось лишь одно: цвет стен на фоне оказался Пайнс знакомым, поскольку все коридорные подвальные стены были того же окраса, как и того места, где находилась Пироника, а значит — она не ошиблась, когда думала, что Сильвер и она там.       Всё было правильно.       «Но где тогда был вход в подвал?»

***

      Утро следующего дня.       Он из вежливости постучал в кабинет.       Губы сведены в тошнотворную улыбку, но в груди всё горело. Том ощущал эту горящую в нём ярость в течение двух недель, засыпал с мыслью об этом разговоре и, когда наконец собрался предпринимать меры, стоял у этой двери и ждал одобрение Джеймса, чтобы войти в кабинет.       Том был в своём исходном костюме, как только стал именовать себя Анонимом. И чтобы отмыть его от крови, полученной в связи с нападением Сайфера — Крайтону пришлось изрядно провозиться целую ночь, мешая выводящие пятна растворы. Вспомнить даже тошно: его едва не вырвало от запаха крови, воды и порошка в одном составе.  — Входи.       Джеймс уже знал, что Том собирается нанести ему визит.       Он встретил его как обычно, восседая за своим столом в кабинете, только в этот раз он был в хорошем настроении.       На лице мужчины блестела улыбка, и он с огромным удовольствием лицезрел за окном свинцовые тучи, предвещающие дождь.  — Превосходное у вас настроение, мистер Эванс. — Раздражённо заметил Том, но опуститься на стул не спешил, стоя напротив Джеймса, коих разделял стол. И не сказать, что сам Джеймс не заметил злость парня. Напротив. Он готов был поклясться, что знал, зачем Том пришёл сюда.  — Да. Погода радует.  — Дождь омерзителен. — Фыркнул Крайтон. — Много грязи.  — Мизофобам тяжело живётся, правда? — Эванс ухмыльнулся, замечая, как Том слегка побагровел от этого поддразнивания. Но решил не испытывать его больше. Раз он пришёл к нему — значит было что-то срочное. — Ладно. Что у тебя?       Том молчал некоторое время, наблюдая за тем, как мужчина окидывает его взглядом в ожидании ответа. И в зелёных глазах замечает презрение, отторжение и отвращение. Как бы сильно Джеймс не думал, что морщинки в уголках глаз помогут ему скрыть эмоции — он глубоко заблуждался.       Крайтон выдыхает и выпрямляет руку.       Пистолет оказался направлен на Джеймса, но он сам ничуть не удивлён его действиями, как если бы просто… оказался готов к этому?  — Вы нарушили третий пункт нашего договора о конфиденциальности, Джеймс. — Холодно процедил Том. — Вы знали что я сделаю, если произойдет сбой в нашей маленькой системе. — Эванс напрягся, услышав эти слова, ведь они означали, что при несоблюдении составленных пунктов — пострадает его единственная дочь. — Но я обещал поступать по справедливости, — соврал он, — поэтому расправлюсь только с вами.       Джеймс уже знал, что ему открыто врут, но был уверен в своей дочери.       На тот момент, когда Том лишь грозился — ей было всего четырнадцать, и она не могла постоять за себя от слова совсем. Теперь же, когда она выросла, и у неё были друзья, включая Сайфера, которому он доверял как себе самому, он мог быть спокоен за то, что у неё будет шанс избежать тех препятствий, что он, к сожалению, внёс в её жизнь.       И ему совсем не хватит слов, чтобы извиниться перед ней за всё, что он сделал.  — Я знал, что мы придём к этому, Том. — Ответил Эванс, сложив руки перед собой на столе. — Ещё в тот день, когда мы пожали руки. Но не думал, что годы коротаются настолько быстро, чтобы этот час наступил так скоро.  — Лирики предостаточно. — Прервал его Крайтон. — Ты должен принять тот факт, что те, кто имеет что-то против моего проекта, выжили только из-за твоего заочного вмешательства. Вроде той предупреждающей гранаты.  — Я защищал свою дочь. — Отрезал Джеймс.  — Оу, правда? — Он на момент улыбнулся, но тут же одёрнул себя. — А как же диск?       Джеймс держал лицо до последнего. Что же, если он его раскусил, то толку отпираться? Он знал о том, чего не стоило делать, но сделал так или иначе просто потому, что хотел всё это закончить. Чтобы этим мучениям пришёл конец.       Он отдал Мэйбл Пайнс диск с посланием Коралины и он знал о том, что это повлияет на её расследование.       И, надо же. Том в самом деле распереживался, когда ощутил, что не всё идёт по плану. А значит и меры эти вряд ли помогут ему долгое время скрываться.       Либо же Престон Нортвест начал вносить свои инвестиции в дела этого сумасшедшего. Кто знает?  — Тебе конец. — Джеймс знал, что обречён умереть здесь и сейчас, в собственном кабинете и отчей вилле, но говорил эти слова Тому так, будто тащил его за собой. Только на его крах требовалось ещё немного.       Слова действуют отрезвляюще, так как лицо убийцы кривится и искажает неподдельную ярость. Джеймс отчётливо прочитал эмоцию в этих горящих красных глазах. И победно улыбнулся.       За секунду до того, как Том выстрелил прямо в лоб Джеймсу, и того откинуло к спинке кресла.       После гремящего выстрела тишина стала давить на него.       Том попятился назад, словно не верил в то, что только что убил человека, который вложил в него бешенные средства и помогал быть на плаву в то время, пока он убивал одного человека за другим. Он потерял одну поддержку своего проекта, но точно знал, что есть вторая, более надёжная, но менее влиятельная, чем та, которую оказывал Джеймс.       Он тяжело задышал, вперив взгляд в мёртвого мужчину, во лбу которого появилось круглое очертание пули.       Кровь с раны струилась по всему лицу, вдоль шеи, и начала пропитывать собой его рубашку.       Мистер Эванс так и застыл с лёгкой улыбкой на лице и открытыми глазами, что смотрели прямо на Крайтона, но, увы, ничего не видели.       Они мертвы.       Зелёные, ненавистные ему глаза.  — Прощайте, Мистер Эванс.

***

 — Кто там? — Поинтересовалась Эвелин, пока они с Пайнс ехали домой. В салоне такси было максимально комфортно, и кондиционер охлаждал, несмотря на то, что на улице не было столь жарко для этого. Эвелин никогда не пользовалась дешёвым такси: только дорогим и только комфорт-класса.       В процессе поездки, до которой они были в Хижине в полном составе и изучали видео Пироники, её телефон зашёлся в ритмичном звонком рингтоне, отчего молодой таксист скривился от неприятной мелодии. Мэйбл неловко улыбнулась ему в маленькое зеркало, висящее над лобовым стеклом, и поспешила взять трубку в то время, пока Эванс с ожиданием смотрела, как неловко подруга пытается вытянуть телефон из кармана.  — Том? — Произнесла она. — Привет.       Эвелин сощурила глаза, придвинувшись ближе, и Мэйбл впервые не стала злиться на неё за то, что она даже жестом намекает на то, что с Томом стоит быть осторожнее, как с одним из подозреваемых. Дочь главы приблизилась максимально близко, для удобства ухватившись за ногу Мэйбл, и навострила уши на разговор.       «Можешь осуждать меня, Прекрасная, но для меня он подозреваемый номер один».       Она неожиданно вспомнила то, о чём Эви говорила ей после сбора по фактам расследования. Комок образовался в горле, доставляя некоторый дискомфорт, и Мэйбл немного подумала о том, что… подруга может быть права? Или же, Тома стоит просто расспросить обо всём при встрече? Это бы помогло убедить её в том, что он — не тот, кого они ищут.  — Привет, моя дорогая. — Начал он, и в его голосе слышалась улыбка. Хотя, признаться, он казался ей слегка взволнованным. — Какие у тебя планы на завтрашний вечер?       «Отличная возможность поговорить!» — Сходу пронеслось в черепной коробке.  — Абсолютно никаких. А что такое? — Мэйбл улыбнулась, и Эвелин тошнотворно скривилась от её мягкости к, возможно, потенциальному убийце. — Хочешь повторить поход в пиццерию?  — Что ты, что ты! — Хохотнул он. — Нет. Я хочу пригласить тебя к себе домой. У меня есть небольшой сюрприз, поэтому я бы хотел кое-что рассказать тебе. Для меня это важно.       Сердце Мэйбл забилось очень и очень быстро, когда она это услышала, и посмотрела в зелёные глаза Эви, что также с удивлением уставились на неё. Казалось, что они обе подумали об одном и том же, но самой Мэйбл ни за что не хотелось верить в то, что теории сходятся.       Том хочет рассказать ей о проекте?       «Я не верю в это». — Подумала она, — «Из всех людей, которых я знаю, Том — самый маловероятный человек, способный на столь чудовищные поступки».  — Д-да, конечно. — Улыбнулась Пайнс. — Я с радостью. Тем более, что я уже очень давно не была у тебя в гостях.       Крайтон воссиял.  — Правда?! Отлично, моя милая! Только к тебе будет одна просьба: надень что-нибудь элегантное.  — Элегантное?  — А… Э… ну, да. — Взволнованно протараторил он. — Всё, никаких вопросов. Сюрприз! Завтра к шести, пожалуйста. Целую.       И бросил трубку.  — Ох, чует моё сердце неладное, Прекрасная… — Чуть тише пробормотала Эванс, пристально заглядывая ей в глаза, и коснулась её пальцев.  — Всё не так плохо, согласись. — Озвучила Пайнс. — Звучит так, будто это свидание.  — Пф, ещё чего! — Фыркнула Эвелин из ревности, и Мэйбл хохотнула тому, как забавно это выглядело.  — Девушки, прошу меня простить, но мы уже приехали.  — Ой.

***

      Выйдя из салона такси, девушки застыли прямо у главных ворот, с недоумением смотря на множество машин, припаркованных рядом с виллой. Полицейские, скорая. Много людей, говорящих друг с другом, чьи голоса связываются в общий гул, и разобрать ничего не получается. Мэйбл берёт Эвелин за руку, и они осторожно пробираются к вилле, практически незаметно в такой суматохе.       Но стоило войти в главный холл, Эви с беспокойством осмотрелась.  — Джунн?! Касандра?!       Ни помощника, ни повара, никого. Никто не отзывался.  — Что произошло? Снова здесь кого-то убили?  — Не знаю, Прекрасная. Надо выяснить у папочки.       Кивнув, Мэйбл последовала за ней вверх по спиральной лестнице, чтобы попасть на второй этаж в кабинет Джеймса, но, едва оказавшись там, они обомлели.       Следователь, несколько полицейских и один врач стояли у входа в опечатанный жёлтыми лентами кабинет Эванса. Эвелин тут же вырвала свою руку с руки Мэйбл и бросилась вперёд для того, чтобы всё выяснить. Пайнс побежала следом, но затем притормозила, когда перед глазами появился бывший подчинённый Джеймса, преградивший им путь.  — Попрошу Вас, Эвелина. — Твёрдо произнёс Джунн. — Туда нельзя.  — Эвелин, тупица! — Поправила она. — Пропусти меня, что там такое? И где папа?       Джунн выглядел сожалеюще. Мэйбл, смотрящая со стороны, с ужасом начала понимать что могло произойти, а затем посмотрела на подругу с ещё большим страхом в ожидании того, что это убьёт её. Эта смерть уничтожит её саму.  — Мистер Эванс, он… — Джунн пытается найти слова, но Эвелин пихает его в живот и отталкивает в сторону.       Полицейские пытаются удержать её, но прямо там, в открытых дверях, когда её уже оттаскивали, она увидела бездыханное тело своего отца, над которым кружили люди. С пулей во лбу, всего окровавленного.       Её вмиг кинуло то в жар, то в леденящий холод. Ладони вспотели, а в носу кольнуло, что свидетельствовало о наличии слёз в её глазах.  — ПАПА!!! ПАПОЧКА!  — Уведите мисс Эванс, пожалуйста!  — НЕТ! ПРОПУСТИТЕ МЕНЯ К НЕМУ! ЭТО МОЙ ОТЕЦ! ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?!       Она яростно вырывается как только может, оказывая сопротивление сразу трём парам чужих рук. Из-за слёз она уже почти ничего не видела, лишь продолжала истерически кричать и вырываться.       А в момент происходящего Пайнс с опаской повернула голову в сторону распахнутого кабинета и застала эту страшную картину собственными глазами.       Убийца убил своего спонсора: это о многом говорило.       Это значит, что события будут принимать с каждым разом более резкие повороты и стоило готовиться к чему-то по-настоящему страшному.

***

 — Эви, успокойся. Прошу тебя.       Мэйбл ходила за ней по комнате, в которой их заперли, а Эвелин швыряла и разбивала вещи с исходной ярости, что до сих пор не утихла. Прошёл уже почти час, и только тогда девушка в бессилии скатилась спиной вдоль двери, больно впиваясь пальцами в взъерошенные волосы, а затем накрывая дрожащими руками глаза.  — Мне очень жаль, Эви.       Пайнс медленно опускается вслед за ней, приобнимая.       И впервые за целый час она позволяет ей обнять себя.       Её плечи трясутся и раздирающий горло плач вырывался наружу, не имея контроля над этим.       Мэйбл знала, что это в действительности отличалось от того, когда убили Молли. Сейчас Эвелин была весьма уязвима и совсем не контролировала свои эмоции, готовая даже на то, чтобы выброситься с окна от безысходности. Благо, что во время такой попытки, у неё хватило сил оттащить подругу.  — Я никого сильнее не любила. Только отца. Он был всей моей жизнью! — Плакала Эванс, утирая слёзы. — Как я буду жить без него?! Просто… за что? Он столько денег вложил в этого урода, и вот она — благодарность?       Она резко подняла голову, отнимая руки от лица, и сжала пальцы в кулак. Её зубы были плотно стиснуты, а ноги продолжало трясти. От страха, от ярости, от собственной слабости и бессилия.       Красная помада была размазана по её лицу, и это был первый раз, когда Мэйбл увидела её такой. Не всегда весёлой, сильной, харизматичной, ласковой. Не такая Эвелин сидела сейчас перед ней.       Но она любила её такой не меньше. Разбитой, слабой.       Как друзей можно было судить за такое?       Она так много для неё сделала. И была рядом в самые важные моменты, даже на волоске от смерти.       Мэйбл целует её в макушку и ласково поглаживает её смятые красные волосы.  — Я… от-т-томщу… — Яростно, заикаясь, рычит девушка. — Я убью-ю его… Я не буду сп-п-пать спокойно, пока он не сдох-хнет, Прекрас-сная. Он сдохнет, обещаю! — Она всё ещё трясётся, её глаза «бегают» по всей комнате, в которой та устроила хаос. — С-сдохнет… он сдохнет.       Мэйбл продолжала её успокаивать в то время, пока контролировала собственные слёзы. И это, признаться, всегда было тяжело: наблюдать, как страдают другие.       Всё в груди сжимается от непреодолимых жалости и сострадания. Хочется прижать к себе каждого, кто чувствовал себя так, и попытаться донести покой. Так ласково, так тепло, что растворяешься в ощущениях боли и блаженства.       Как после долгого прыжка вниз с парашюта, когда человек ступает ногами на землю. Его трясет, но он знает, что он в безопасности.       И это чувство не спутать ни с чем.       Только им делятся, как делилась Эвелин сейчас, позволяя слезам лишь появиться в уголках голубых глаз.       И наконец найти покой этому внутреннему урагану.

***

      Билл считал, что стоит отдать своё почтение этим присутствием на похоронах Джеймса. Благодаря этому человеку он поистине повзрослел и взглянул на мир по-иному. Он научил его не делить людей на хороших и плохих, и доказал этой работой, что никому никогда нельзя доверять.       Джеймс был груб и строг в распространении наркотиков, зарабатывая тем самым, но, когда он поощрил его свободой и вручил деньги, Билл в самом деле задумался. Не было у них ни взаимоотношений, ни душевных разговоров, но Джеймс заменил ему отца. Он воссоздал иллюзию того, что он якобы был.       Он всему научил его: тому, как нужно решать дела и уметь постоять за себя. Позволил ему научиться защищать свою семью и ставить на место грязных людей. Он дал ему работу, дал деньги на лечение матери, хоть это и было за длительную отработку. Он дал ему пенок, который не каждый родитель способен дать своему ребёнку.       И по итогу, зная, что точно умрёт, оставил ему свою денежную часть. А для чего?       Он долго думал об этом.       Возможно, это была благодарность. Либо же доверие. Либо неосязаемая привязанность к своему экс-подчинённому. Он оставил его на плаву, несмотря ни на что, что хватит на всю жизнь, вот только… спасибо уже говорить некому.       Билл был благодарен ему за опыт.       И почтил его память, уложив в его гроб чёрные розы.       Эвелин не устраивала пышных похорон. Она всегда, как и отец, считала, что здесь должны быть только те, кто имел к покойному какое-то отношение. Родственников, по сути, и не было, да и не нужны они здесь, не поддерживая, — элементарно, — простого общения. Их отталкивало дело Эванса, но его единственная дочь была с ним до конца.       Присутствовали только она, Билл и священник. Мэйбл и Диппер присоединились уже после погребения, выступая в качестве поддержки.  — Спасибо. — Прошептала Эвелин, идя на ровне с Биллом. — Мой отец очень ценил тебя, я это знаю. Я благодарю тебя за то, что ты всегда поддерживал его дела, какими они ни были.       Она плотнее натянула чёрный капюшон на голову.  — И тебе спасибо за эти слова. — Ответил Билл. Она тут же удивилась ответному слогу. — Джеймс помог мне встать на ноги. Я ценю это.       Эвелин коротко улыбнулась.       К ней снизошло смирение c этой смертью, но теперь ею управляло желание мести. Отомстить за отца — это единственное чего она хотела, чтобы отпустить его.

***

      Вечер следующего дня.       Время позволяло.       Ещё около двух часов до похода к Тому, но она не была готова.       Элегантно — в каком это смысле? Как она должна была одеться и для чего? Да и как можно было думать о таких вещах, как свидание, в такой-то период?       Ладно.       Она не хотела наряжаться в платье или что-то вроде того: надеялась, что Том простит её, если она будет в светлых джеггинсах и жёлтой толстовке. Такой тёплой, удобной и мягкой. Она ощупала её пальцами с удовольствием и немного задумалась, спустя минуту, пока расчёсывала волосы.       Стэн на кухне драил плиту лимонным средством, и события того дня, когда Эви завела её в уборную, наполнили её разум. Она вспомнила тот самый противный запах и запах лимона, которым обычно пахнет Том. Тот самый лёгкий шлейф, но вдыхать его в разы приятнее.       Она вздохнула.       «Чего это я в последнее время?» — Девушка взглянула на своё отражение. — «Неужели я тоже начинаю подозревать своего единственного друга?»       Но ведь если просто допустить такую мысль, что это правда.       Мурашки по коже, если вот так вот думать, видеть в хорошем человеке убийцу. Адекватно ли это вообще? Том, он же… хороший. Всегда был таким, с самого детства.       «Почему же я тогда так нервничаю?» Jack'О Frost: Пайнс Jack'О Frost: ты у себя?       Мэйбл потянулась к телефону, чтобы ответить, и, так как у неё было время, она плюхнулась в кресло дяди Стэна, пока оно было свободно. Emily_Hollen: Да, а что? :) Emily_Hollen: Как дела? Jack'О Frost: есть время поговорить? Emily_Hollen: Часа через два иду к Тому Emily_Hollen: Если хочешь поговорить — пиши тут :0 Jack'О Frost: ведьма у меня сейчас Jack'О Frost: всё ещё разгребаем тот погром Jack'О Frost: мы должны обсудить дальнейший план Jack'О Frost: будь добра подойти       Мэйбл закатила глаза. Emily_Hollen: Почему сейчас? >:c Jack'О Frost: а когда? Jack'О Frost: мне нужно дождаться, когда ты со своего свидания припрёшься? Jack'О Frost: и вообще, какого хрена ты собралась шляться с этим ушлёпком? Jack'О Frost: собралась разгуливать по городу, когда проект ещё в процессе Jack'О Frost: ты же в курсе, что этот хлюпик подохнет в первые две минуты, случись что Emily_Hollen: Я на такси, это во-первых! Emily_Hollen: Во-вторых, я иду в гости, а не на гульки >:( Emily_Hollen: И в-третьих, он не хлюпик       Билл устало потёр переносицу пальцами.       Пайнс выбешивает своей упёртостью. Jack'О Frost: я хочу тебя увидеть Jack'О Frost: не придешь — пеняй на себя Emily_Hollen: Ты ведёшь себя глупо. Jack'О Frost: нет, Пайнс Jack'О Frost: это ты ведёшь себя глупо Jack'О Frost: и ведьма твоя волнуется Jack'О Frost: если не забыла, то она считает этого твоего Тома чокнутым убийцей Jack'О Frost: хочешь знать моё мнение? Jack'О Frost: я и сам начинаю в это верить       Мэйбл было не по себе.       Чем больше людей обвиняет Тома, тем больше она начинает думать о вероятности этих обвинений, если они действительно обоснованы. Она знала, что не только в психлечебницу стоит бежать за информацией. Если Крайтон владеет какой-то информацией, то сегодня она попытается её выпытать, и нечего её тут ругать! Emily_Hollen: Вы должны мне верить Jack'О Frost: приезжай Jack'О Frost: обсудим это Emily_Hollen: >:Р       Вскоре, когда она вышла из такси, Билл и Эвелин встретили её у крыльца. Билл закончил подлатывать окно и устало опустился на ступеньки под навесом, куда не попадал дождь, смотря на Пайнс снизу вверх. Она остановилась напротив, принимая приветствие Эванс. Приятно, к слову, было видеть, что она взбодрилась. Либо же она просто не показывает настоящих эмоций, что было бы немного обидно.       Смотрела она своими зелёными глазами с неодобрением.  — Пистолет с собой? — Спросила Эви.  — Да.       Девушка изумлённо уставилась на подругу. Днями ранее она бы ни за что не стала бы перестраховываться защитными средствами от так называемого друга.  — Умница. Иди сюда, а то намокнешь.       Билл посмотрел на Эвелин, она — на него. И эта тишина между ними заставила Мэйбл напрячься. Он будто бы пытался ей что-то сказать, но она вспомнила, замахав руками перед собой.  — Ах, точно. Я забыла убрать на кухне. Подойду через пару минут.       Вероятно, когда Билл твердил о том, чтобы поговорить — разговор подразумевался между ними наедине? Только и всего?       Совсем неудачный момент. После того разговора о распределениях позиций и отношений — Билл не выглядел так, словно хотел всё исправить. Напротив, он был не в настроении. Либо же просто устал от того, каким был тяжелый день, пока они всё убирали и, кстати, не закончили ещё.       Если это антимония, то она всего-то потратит время.  — Вижу, ты хочешь, чтобы мы поговорили наедине?       Билл помолчал несколько секунд в ответ на её вопрос. Создавалось впечатление, будто он думает о чем-то своём, где есть противостояние. И когда понял, что стоит начать, заговорил.  — Да. Насчёт Тома.       Пайнс очередной раз закатила глаза, всплеснув руками, как если бы была ребёнком, которого отчитывают.  — Я говорила тебе в сообщениях, и повторю снова: вы должны доверять мне. То, что я делаю, не всегда из спонтанно пришедших на ум решений. — Поспорила Мэйбл. — Хочешь сказать, что ты заставил меня приехать сюда только ради того, чтобы выслушивать твои высказывания, касаемо Тома? Вы с Эвелин в сговоре?  — Я сопоставил те же факты. Предлагаю это сделать и тебе. — Ответил Сайфер. — Мне тоже не верилось в слова этой ведьмы, но, возможно, она права. Хочешь спрятать — положи на видном месте и никто не найдёт. Зачастую, даже в тупых сериалах, убийцей всегда оказывается тот, кого подозреваешь меньше всего.       Мэйбл перевела дыхание, стараясь успокоить себя.  — Да, может быть и так. — Согласилась девушка, поправив влажную чёлку, что стала попадать в глаза. — Но вы его совсем не знаете. Его жизнь, его общение. А я знаю. Я росла с ним, встретила, когда мне было всего десять лет. Ты думаешь, я бы не заметила, будь что-то не так?       Билл молчал.  — Я иду к Тому, чтобы спросить его прямо.  — В каком это смысле?       Он смотрел серьёзно, изучающе, а она горела под этим взглядом, будто они обладали свойством поджечь заживо. Они друг друга не понимали. Либо не хотели понять.  — Я хочу узнать у него, знает ли он что-то о проекте. Поверь, это единственный вопрос, на который настоящий маньяк среагировал бы. Психология, представляешь? Я уверена, что по выражению лица его пойму.  — Пайнс.  — Ты совсем мне не доверяешь. — Огорчённо заметила она.  — Я бы доверял тебе, не будь ты такой опрометчивой.       Она сжала пальцы в кулак, напрягла плечи, выпрямившись.  — Ты практически никогда мне не доверял. Оттого-то ты… такой пустой. — Она не собиралась этого говорить после того, как они всё выяснили, но слова одни за другими срывались с языка. — Будь у тебя хоть малейшее чувство любви ко мне — ты бы доверял, даже если бы мысленно приказывал себе этого не делать.       Билл почувствовал, как начинает злиться, но молчал до последнего, чтобы не испортить всё то, что пришлось скрупулёзно исправлять. Он по-прежнему считал, что исключений нет, и исключение в виде Пайнс, которую «можно было бы полюбить» подавно не прокатит. Она будет жива, пока их не будут связывать какие-либо чувства. Только дело. Всё!  — Ты меня совсем не знаешь. — Произнёс он. — То, что мы провели вместе в полнейшем дерьме несколько месяцев — не доказывает то, что я совсем бесчувственен. Я чувствую, что ты — мой друг, и ни на грамм больше. Но когда всё внезапно закрутилось на глупых эмоция — да. Один раз мы переспали. И что с того?       Эти слова были как удар по лицу, но она его выстояла.  — Если между нами всего раз был секс — это не делает меня автоматически любящим человеком. Вспомни, сколько раз я спал с Нортвест. Она ни разу не цеплялась за меня, как за спасительный круг, Пайнс. Ей было просто похуй, потому что тот, о ком она думала — был твой брат. Так и я. Спал с тобой, но не думал ни о чём. Ни о ком другом, но и не о тебе точно. Ты права: я пуст.       Она шокировано смотрела на него, меньше всего на свете ожидая услышать нечто подобное. Это било абсолютно все рекорды в сравнение с теми, как он причинял ей боль. Мэйбл выглядела не верящей. После стольких трудностей и времени. Неужели каждое его слово было откровенной ложью?       Она приблизилась, упала на колени, коснувшись его, а он с испугом одёрнул руку, совсем не ожидая, что Пайнс выкинет что-то подобное. Его сердце отбивало марш в груди, но он держал лицо как мог, лишь бы она не поймала какую-либо эмоцию, приняв это за надежду.  — Я тебе не верю. — Медленно поднимает голову, держась за него руками в умоляющем жесте сказать, что он просто шутит. — Должно же быть хоть что-то, что ты мог чувствовать ко мне? Иначе зачем… я не понимаю.       Он опускает на неё свои жёлтые глаза, выглядя холодно и решительно.  — Нет. Ничего не чувствовал. — Он противился тому, что говорил. Впервые в жизни он с трудом говорил о том, чего никогда не хотел. — Тебе показалось. Ты выдумала себе всё что только можно о несуществующей «любви». И мне тоже нелегко признаваться тебе в том, что я проходил через всё это.  — А как же я? — В глазах собрались непрошенные слёзы. В прошлый раз она смогла это проконтролировать, но только не сейчас. Сейчас всё разрывалась от обиды за то, что её чувства к нему ничего не значили, и что Билл никогда не менялся. — Думаешь, мне легко? Я же… — Она крепче вцепилась в него руками. — Я же тоже вложилась по полной. И не только в то, чтобы разобраться с проектом, но и в то, чтобы заслужить твою любовь.       Пайнс, не отрываясь, смотрела в его глаза, пока они наполнялись слезами, и терпела вновь прилипшие к лицу волосы.  — Я была рядом, Билл. И у меня тоже есть жизнь. Но я бросила всё, чтобы пройти через всё это с тобой! Думаешь… — она на момент задохнулась, проглотив ком в горле, — думаешь, мне не хотелось бросить всё? Встретить другого человека? Как ты и говорил! Думаешь, не было какой-то надежды, мечтаний, личных желаний? А как же моя жизнь? Как же я? Я… держалась только за тебя. Взяла свои чувства, желания, глупые мечты и вложила их в тебя. Все свои силы и старания, каждое чувство в надежде на то, что что-то изменится. Я терпела абсолютно всю боль, через которую ты заставил меня пройти. Я вложила в тебя свою жизнь, подставляя собственную шкуру. И мне не было важно что со мной будет!       Билл сострадал ей. Прямо сейчас, смотря в эти умоляющие голубые глаза. Он помнил и никогда не забывал о том, как много для него сделала эта девушка, стоящая на коленях на грязных ступенях и держащаяся за него руками. Её голос уже срывался на плач, и она трясла его в неверии услышанного. Собственное сердце разрывалось, но он не мог сейчас жалеть её, как бы сильно того не хотелось.       Никто и никогда не говорил ему подобных вещей настолько проникновенно. Настолько, чтобы в груди поселилось это гадкое чувство ненависти к самому себе за свои поступки. Чтобы он сидел и в эти секунды осознавал, что он идиот, и губит то, что ему самому безгранично дорого.  — Тебе я обязана всем. И говорю спасибо за то, что я получила этот опыт для себя. За то, что доверять стоит далеко не каждому, и что такие слова, поступки, олицетворяющие «любовь» — не всегда чистая правда…       Мэйбл отняла от него руки, поднялась на ноги. Он едва удержал себя от того, чтобы не перехватить её, чтобы не отпустить.       Но он отпустил.  — Но несмотря на это, я всё ещё считаю, — подняла голову, улыбнулась так правдоподобно, насколько смогла, — что ты лучший мужчина на свете.       Билл сжал пальцы в кулак, сделал глубокий вдох и выдох.  — Ты должна понять. — Холодно произнёс он, выслушав всё, что она хотела, чтобы он услышал. — Нас нет. Мы давно потонули, Пайнс.  — Хоть одно из твоих чувств было реальным?! — Закричала она в истошном плаче, и тут же умолкла, жалея, что вообще это выкрикнула. Её дыхание резко замедлилось, а сердце билось, как вырывающаяся птица из клетки, эмоции зашкаливали и она чувствовала, что если не выскажет всё, то не скажет больше никогда. И постаралась себя успокоить, чтобы вновь заговорить. — Если… если ты влюблён — мы справимся.       Билл осознаннее взглянул на трясущуюся девушку.       Ею управляли больше эмоции и чувства, нежели разум.  — Если же нет — отпусти меня. Я так больше не могу…       Их поглотила тишина и только шум дождя доносился до ушей. Других звуков они не замечали совсем.  — Ты свободна, Пайнс.       Она опустила голову, стиснув зубы. Дождь барабанил по голове, словно молотом. Либо она так это ощущает, и оттого говорит всё это.       Больно. Ужасно больно.  — Спасибо. — Выдохнула она, сделав шаг назад.       Затем ещё один.       И заметить не успела, как помчалась сквозь лес.       Не страшно: она знала тропу, выводящую к забегаловке Ленивой Сьюзан, а оттуда она возьмёт такси и поедет к Тому.       Билл так и остался сидеть на месте в смешанных чувствах. Опустил голову в ладони, потёр лицо в раздражении, пока от бурлящих эмоций хотелось кричать. Нужно это отпустить, сосредоточиться. Проявлением чувств ситуацию не исправишь, но он в самом деле чувствовал себя отвратительно.       Пайнс была права. В каждом сказанном слове.       Из-за него она забыла о собственной жизни, хотя могла спокойно жить. Возможно, он бы справился и сам, раздобыв всю ту информацию, которую, рискуя собой, смогла добыть Мэйбл. И она бы даже не узнала о проекте, о том, что, вероятно, могла быть одной из убитых. Но вернуть тот день, когда он всё рассказал ей, уже было нельзя.       Ничего не вернуть.       И сказанных слов своих тоже.       Эвелин открыла дверь, яростно ступая, чтобы оказаться рядом с Биллом, и упёрла руки в бока, чтобы проконтролировать желание хорошенько ударить его.  — Я всё слышала! — Воскликнула она. — Я стояла прямо за дверью! Чёрт, что же ты делаешь?! Ты заставил мою Прекрасную так сильно унижаться перед тобой! — Выражение лица сменилось на обеспокоенное. — Она так плакала… я едва не вышла, чтобы отчитать тебя, Сайфер!       Но он молчал, по-прежнему чуть сгорбившись и вжав лицо в ладони.  — Зачем ты так? — Уже спокойнее поинтересовалась Эванс и опустилась рядом с ним на ступени, испустив усталый выдох. — Ты и вправду её не любишь?       После недолгого молчания, пока он обдумывал что-то, его ладони опустились, и он посмотрел на Эвелин. Внутренние концы бровей были приподняты и сведены к переносице, жёлтые глаза слегка сужены, а уголки рта опущены. Слегка открытый рот с опусканием его углов выражает печаль, и она открыто прочитала в нём ещё и переживание. Такое открытое переживание, что она даже удивилась тому, что он способен выражать подобное при ком-то, как если бы это было чем-то невозможным.  — Я люблю её. — Признался Билл. — Но со мной она будет несчастна.  — Что ты несёшь? — Сквозь зубы прошипела Эвелин.  — Пайнс всегда подставляется в опасных ситуациях из своей любви ко мне. — Напомнил он. — Если я сделаю так, что она больше никогда меня не полюбит — в этом будет её спасение. Потому что пока она со мной — её ждёт только смерть. А мне это не нужно.       Неожиданно они оба умолкли, уставившись на подъезжающую к дому машину, когда фары на мгновение ослепили их. Уже после этого мужчина в очках наскоро покинул автомобиль и бегом, по дождю, пробежался прямо к ним.       Эвелин с удивлением поднялась на ноги.  — Джунн?

***

      Очередной раз Билл заставил её чувствовать себя разбитой. Она уж было подумала, что что-то таки между ними изменилось, но, походу, снова ошиблась. В последнее время было много чего, что могло радовать, однако этот поступок она не забудет.       Не в её силах, не в этот раз.       Если же на этом поставлен их конец, то отлично. Этот кошмар, наконец, оставит её.       «Ты свободна, Пайнс».       Вспоминает это и рвано выдыхает, проглатывая едва прекращаемые слёзы. Продрагивает до костей от холода, что безжалостно поглощает.       С этой тяжестью активно проходят минуты, пока такси не подъезжает прямо к ней.       Как только она покидает салон автомобиля по приезду и выходит на главную дорогу — останавливается у дома Крайтона, смотрит на жилой сектор горящими заплаканными глазами. И думает дважды перед тем, как войти туда.       Это просто догадки, факты и личные наблюдения, что привели её сегодня сюда. И тот самый «сюрприз», который вряд ли поднимет ей настроение.       Но причин быть здесь у неё больше.       Среди всех подозреваемых она не проверила только его.       Хотела сделать это вместе с Биллом, поделиться подозрением, но внезапная неприятная тема поразила её настолько, что она не смогла. Ком застрял в горле, мысли помутились.       И в это не хотелось даже верить.       В то, что близкий друг — убийца. Молила про себя до последнего.       «Хоть бы это был не он». — Взмолилась Мэйбл, делая шаг вперёд. — «Только не он».       Она с удивлением стала осматривать двор.       Не было ни сада с вишней, за которым он якобы ухаживал, ни теплиц, ни покрашенных скамеек, о которых он говорил ей.       Зная о его брезгливости ко всему грязному, она поразилась. Тут же было так отвратно! Жжёная бумага валялась под ногами и в сырой рыхлой земле, слегка несло помоями, а деревянные ворота подкосились, загнили.       Её взгляд пал на каменную дорожку. Она была начищена и особо выделялась на фоне всей этой грязи. Мэйбл пошла по кладке прямо к крыльцу. Ухватилась за ручку, что чуть не отвалилась под её напором, а ступенька под ногой противно и протяжно скрипнула.  — Как он вообще живет здесь? — Вслух задалась вопросом Мэйбл, постучав в дверь. Сама дверь более-менее выглядела прилично, серебристая ручка блестела.       Она должна была увидеться с ним сегодня, как они и договаривались. Он подумал, что это просто дружеская посиделка, свидание, а она — что это шанс убедиться в том, что Том невиновен во всех этих страшных убийствах и пропажах Пироники с Сильвером. Он ведь не мог так поступить.       Верно?       Спустя минуты ожидания Том открыл ей дверь. Как и всегда опрятно одетый, в белой рубашке, идеально выглаженных чёрных брюках, с улыбкой на лице.  — Моя дорогая, ну наконец-то. Я заждался. — Он пропустил её в дом, проводил взглядом, замечая её чуть опухшие глаза. — Что-то случилось?       Мэйбл затаила дыхание, увидев каким чистым жилье было внутри. Снаружи несёт дерьмом, а здесь как в самой новой квартире. Предметы аккуратно расставлены, под ногами приятный на ощупь коврик, а главное — пахло цитрусами. Том давно говорил ей о привычке покупать что-то лимонное или грейпфрутовое для чистки ковров и мебели.       Так или иначе… почему это так странно? Почему Том лгал о саде? — Билл. — Раздраженно кинула Пайнс, плюхнувшись на диван. Крайтон потёр переносицу, показательно вздыхая. — Я же говорил тебе. Билл — не тот, кто тебе нужен. — Сказал он и посмотрел на неё своими красными глазами, слегка склонив голову. Мэйбл смотрела на него в ответ, и он прекрасно знал, что она скажет. — Расскажешь мне? Но только после моего сюрприза!       Мэйбл с улыбкой кивнула ему, а как только друг скрылся в соседней комнате — она с опаской осмотрелась. Обошла всю гостиную, осмотрела полки, но не нашла и намёка на то, что она искала, что бы относило его личность к Анониму.       Она вновь уселась на диван, обрадовавшись тому, что тут ничего такого нет.  — Я просил что-то элегантное для сюрприза. — Крайтон с неприязнью осмотрел её грязные колена, и она, покраснев, неловко улыбнулась. Надо же, она совсем не заметила, как он вернулся.  — Извини, пожалуйста.  — Ладно, не страшно. — Крайтон потянулся рукой к полке и достал оттуда влажные салфетки, чтобы попытаться стереть пятна с её джеггинсов. Склонился над ней с лёгкой добродушной улыбкой и стал потирать пятно. Аккуратно, скрупулёзно и явно с удовольствием делая это. — Вот, уже намного лучше, моя дорогая. Можем пройти в комнату?  — В комнату?  — Ага-а-а. — Растянул он, встав за спиной и закрыв её глаза. — Не подсматривай.       Он осторожно завёл её в комнату.  — Не открывай глаза пока, ладно?       Дождавшись согласия Мэйбл, он с воодушевлением обошел её и поднял с кровати заранее подготовленный букет роз. Приблизился, останавливаясь напротив, нервно поправил ворот рубашки.       По сладкому запаху цветов она поняла, что уже может открыть глаза, и с восторгом уставилась на красивый букет. Описать то, насколько было приятно, стало невозможно. Уже так давно ей никто не дарил цветов, а здесь спонтанное внимание, и это… вызвало радость.  — Э-это мне? — Смущенно пробормотала Мэйбл.  — Конечно.  — А что за повод? — Поинтересовалась она.       Том опустил руку в карман брюк. Для него это был очень волнительный момент, самый важный в его жизни после построения проекта, и тогда он протягивает красный коробок, тут же открывая его и вставая перед ней на одно колено, что приводит её в ступор.  — Ты станешь моей женой? Отдашь мне своё сердце?       Она не заметила, что во втором вопросе был подвох. Это событие моментально потрясло её, что думать о чем-то другом стало буквально неправильным.  — Т-то есть, как?..       Он коснулся её руки, чтобы надеть кольцо, но она её одернула, с раскрасневшимися щеками смотря на растерянного парня.  — Я не знала, что ты любишь меня. — Смущенно сказала Пайнс. — Это так… неожиданно.  — Для меня это очень важно. — Также одарив её своей смущенной улыбкой, сказал Крайтон. — Ты всегда была особо важна для меня, поэтому я хочу, чтобы ты была со мной всю мою жизнь.       Твоё сердце в мёртвом теле всю жизнь, если быть точнее.  — Прости, пожалуйста. — Опустив букет на рядом стоящий комод, добавила Мэйбл.       И наконец обратила внимание на то, как выглядела комната.       Повсюду рассыпаны лепестки роз, на кофейном столике рядом с кроватью стояла бутылка вина, канделябр с горящими в нём свечами, еда, чей запах она ощутила, когда убрала розы. Лёгкая классическая мелодия на фоне, что тихо играет, создавая нужную атмосферу.       Том в самом деле очень подготовился.       Потому и просил её красиво одеться. А она проигнорировала эту просьбу, даже не догадываясь насколько всё серьёзно.       «Как же стыдно».  — За что ты извиняешься, моя милая? — Искренне недоумевает он.  — Я вынуждена сказать тебе «нет».  — «Нет»? — Испугался Крайтон, тут же поднявшись на ноги. — Почему? Я тебе не нравлюсь? Или это… из-за Сайфера?  — Нет-нет, что ты! — Оправдалась девушка. — Просто это так неожиданно, и… я просто не рассчитывала выходить замуж так рано. Да и Билл тут совершенно не причём, между нами всё кончено. Да и не было ничего…       Он уложил руки на её плечи, оказывая на них давление, и Пайнс сжалась под его напором, смотря в глаза Тома, что смотрели в ответ с некоторым возмущением, которого он боялся воспроизвести вслух.       «Как ты можешь отказывать мне? Я стал бы лучшим вариантом для тебя. До того как ты умрёшь».  — Том, — неловко улыбнулась Пайнс, — ты в порядке?       В его глазах застыли слёзы. Вот только…  — Ч-что это?       Он утёр слёзы, размазав их по лицу. Но следы не ушли, оставив кровяные полоски.  — А, это? Не обращай внимания. У меня развилась гемолакрия с одиннадцати лет, поэтому каждый раз, когда я плачу — происходит это. Извини, что тебе пришлось это увидеть.       Она коснулась его плеча, а второй рукой утёрла одну из его слёз. И, надо же, они не такие, как их обычно описывают. Это больше напоминало не кровь, а разбавленную акварель. Мутно-красного цвета.  — Я не хотела обидеть тебя этим. Я знаю, как бывает больно, когда отвергают.       На миг предстал образ Билла, говорящего гадкие слова, и она слегка тряхнула головой, чтобы отогнать это воспоминание.  — Ну, что ты, моя милая. — Ласково улыбнулся Крайтон. Его щеки слегка покраснели, когда она касалась его. Такая заботливая, милая. Доверчивая. — Всё хорошо. Ты как всегда добра ко мне.  — Скажешь тоже. — Хохотнула она, аккуратно поправив его волосы. — Хочешь поговорить обо всём?  — Вино? — Предложил он.  — А можно чай?       …       Спустя некоторое время Том вернулся, неся кружки с чаем. От них уже веяло вкусом ягод и ярко выраженным запахом лимона. Он добавил по дольке на кружку.  — Спасибо, Том.       Крайтон улыбнулся, — что-то изменилось, — но Пайнс не заметила, какой страшной была эта улыбка. Улыбка, предвещающая плохие события, ведь они сейчас были наедине. И мало ли, что может произойти. Она была напряжена, но не ожидала, что он вдруг возьмёт и воткнёт ей нож в спину. Да и потом: разве все подозрения не были напрасны? Может, он был таким странным для всех только потому, что собирался делать ей предложение? — Давно хотел показать тебе один фильм. — Сказал Том, усевшись рядом и взяв в одну руку пульт. Диск уже был вставлен в DVD-плеер, как если бы он предварительно готовился к просмотру, поэтому ему оставалось лишь нажать на кнопку включения. — События ведутся от второго лица, где главный герой и главная героиня выясняют отношения. В общем, это роман, начинающийся с флэшбэков. Надеюсь, тебе понравится.       Это был второй, красивый план, который стоило возвести в действие, если он услышит «нет».  — Интересно. — Растянула Мэйбл. — Не припоминаю, чтобы ты увлекался просмотрами романов.  — Многое меняется, моя милая.       Фильм начался.       И с первых секунд ей стало не по себе. Изначально камера дёргалась, пока в итоге не образовалась общая картина.       Том приобнял подругу за плечо, сжав его куда сильнее чем обычно, и тогда она ощутила, насколько быстро сердце в один момент может начать биться. Сходить с ума.       Мэйбл поняла не сразу, а затем отчетливо узнала в девушке Коралину. Узнала то помещение, узнала её белое тряпичное платье и хуже всего то, что на кадрах был и сам Том.       На записи он избивал её, чтобы лишить сознания и наконец начать реализовывать свой проект. Дэйвен кричала, умоляла, сопротивлялась, сопровождала это всё громким срывающимся криком о помощи, полного страданием.       Пайнс понимала, кто сидит рядом с ней, но не могла пошевелиться, не могла оторвать взгляд от записи, на которой убивают человека. Он хватал девушку за волосы, бил головой об стену, пока не образовывалось много густой черно-красной крови. На полу, на стенах в маленькой комнатушке, где он держал её. Ломал ей пальцы, бил в живот, а у бедняжки не оставалось сил сопротивляться. Маленькая, хрупенькая, на грани смерти от голода заслужила страшное избиение.       Когда он очередной раз ударил её, и она упала, Пайнс неожиданно для себя вздрогнула и почувствовала слёзы на своих щеках; то, как задрожали её пальцы, держащие кружку чая.       Коралина умерла от его рук. Это. его. чёртов. проект.  — Б-боже…  — Это была вторая часть её приключений. — Усмехнувшись, сказал Том и посмотрел на Мэйбл, отчего та вся сжалась. Она вмиг поняла, когда встречалась взглядом с этими красными глазами. — Первую ты видела, верно?  — Это же… ты. — Едва произнесла она. — Господи, Том. Зачем?       Она поставила кружку на столик медленно и осторожно, а затем резко попыталась вырваться из его плечевого объятия, вцепилась ногтями в его руку, попыталась встать.       Крайтон грубо толкнул её , заставив упасть на кровать, а затем, удерживая её одной рукой, второй потянулся к стоящему на столе канделябру.  — Нет, Том! ПОЖАЛУЙСТА! — Взмолилась та, когда поняла, что сейчас произойдет.       Резко замахнувшись, он ударил Пайнс по голове тяжелым предметом, вследствие чего та потеряла сознание.

***

 — Джунн, что ты здесь делаешь? — Удивилась Эвелин. — И вообще, как ты нашёл меня?!       Экс-подчинённый смотрел на неё чересчур серьёзно, как если бы у него было важное дело к ней. Оказавшись под навесом, он опустил руку во внутренний карман пиджака, и протянул ей конверт с письмом. На нём была выжжена печать Джеймса в позолоченном воске: это и объясняло пораженный взгляд девушки, ведь она её узнала.  — Я решил, что пришло время передать это вам, мисс Эванс. — Произнёс Джунн. — Это письмо написал ваш отец, и просил передать только тогда, когда вы более-менее придёте в себя после случившегося.       Эвелин трясущимися руками потянулась к конверту. И потрясло её не то, что отец оставил ей послание, а то, что он предсказывал свою скорую смерть и оказался прав.  — Он знал, что будет… — Прошептала она, и Джунн сочувственно кивнул.  — Я считаю, там действительно что-то важное. — Добавил он. — Пожалуйста, прочтите, как только сможете.       Он развернулся, чтобы уйти.  — Джунн.       Мужчина обернулся.  — Да?  — Ты останешься со мной? Я имею в виду, останешься работать в вилле? Я обещаю хорошо платить тебе.       Уголки его губ приподнялись. Он хохотнул тому, как забавно это прозвучало.  — Конечно, Эвелина.       И тут же сорвался с места, побежав к автомобилю. А девушка прорычала себе под нос:  — Эвелин, чтоб тебя.       Когда Джунн уехал, и она с Сайфером оказались наедине — её окатило чувством предвкушения. Если Джеймс знал, что должен был вскоре умереть, то значит в этом письме он поделится с ней всем, что может знать. Поговорит с ней в последний раз.  — Билл, — обратилась она, — могу я почитать это в одиночестве?  — Да, без проблем. — Ответил он. — Я пока продолжу убирать то, что мы начали.       И в завершение своих слов оставил её одну под навесом с запечатанным конвертом в руках.       Она на ватных ногах опустилась на ступеньки, с трепетом ощупала пальцами запечённый с печатью воск. С улыбкой вспомнила тот день, когда они с отцом крайний раз поиграли в бильярд, и как много он рассказал ей о матери.       И решила открыть письмо, как бы тяжело ни было сейчас.

«Привет, моя конфетка!       Сразу же, прежде чем я начну это письмо, хочу извиниться перед тобой за то, что всё сложилось совсем не так, как мы с тобой планировали. Ты помнишь, что у нас были другие планы на жизнь, и мы оба мечтали открыть новый бизнес, уехать куда-то далеко, где могли бы быть счастливы? Хотели отпустить всё это и, наконец, стать счастливыми. В первую очередь мои извинения таковы, но, знай, я надеюсь, ты порадуешь меня, если сама как-нибудь отправишься в какое-нибудь путешествие.       Быть может, ты ужасно злишься на то, что это письмо попадёт к тебе от Джунна только через некоторое время после моей смерти. Именно так. Я долго думал о том что можно было бы написать в этом письме, и также долго думал о том, через какое время можно было бы тебе его отдать так, чтобы ты не убила моего верного подчинённого. Доверился Джунну. Этот ловкий прохвост, на удивление, довольно чуток к людям. И любит тебя, так как росла ты на его глазах. Поэтому именно он будет решать, когда это произойдет.       Однако я просил его не ждать больно долго. Не хочу травить тебе душу этими словами, моя сладость, но чем раньше ты это прочтешь, тем быстрее сможешь смириться со своей утратой и справиться с трудностями.       Я уже знаю, что скоро не смогу обнять тебя. Поэтому начал писать это заранее. И да, порадуй своего старика, улыбнись там, хоть для приличия! Уже представил, как ты плачешь, моя эмоциональная красавица.       Не в моём стиле всё это, но, конфетка, всё в этой жизни меняется. Особенно, если предвещаешь свой скорый конец. Поэтому я буду слишком милым, не пугайся!»

 — Ох, папочка, какой же ты классный, чёрт возьми. — Хохочет Эвелин, утирая свободной рукой слёзы.

«Это не совсем всё, что я хотел рассказать тебе. Думаю, пришло время, наконец, рассказать тебе о том, чего ты хотела больше всего в последнее время. Я всегда считал и считаю, что врага нужно знать в лицо, поэтому моё письмо — это не только прощание, но и предупреждение. Чтобы ты была в безопасности и смогла обезопасить тех, кто тебе дорог, тебе стоит внимательнее прочитать последующее и ни в коем случае не делать глупостей. Мою жизнь уже не вернуть, а ты наверняка захочешь отомстить, поэтому… что бы я неожиданного для тебя не сказал здесь — не спеши.       Тот, кто промышляет убийствами — Том Крайтон. Друг мисс Пайнс».

      Эвелин замерла в ужасе с широко распахнутыми глазами. Её рот приоткрылся в удивлении, и она ощутила невероятно огромную, пресекающую её волну того осознания, что она, блять, была права! Во всём.

«Я попрошу тебя быть с ним осторожной. Этот человек не знает жалости и пойдёт на всё, чтобы воплотить свои планы в жизнь. Он планирует ключевой орган для запрещённого проекта — сердце мисс Пайнс. Поэтому осторожно предупреди её, он рано или поздно захочет забрать её.       Его лаборатории находятся в подвалах психлечебницы, а вход теперь только за лечебницей. Прямо у экстренного выхода, — не ошибёшься, — и ведёт он в подвал. Нужно будет немного пройти, чтобы выйти в общий коридор между его лабораториями.       Я знаю о том, что Сайфер нашел информацию о высших властях в моих данных. Попроси Джунна, и он передаст всю прочую информацию, касаемо даже Виктора Дэйвена, проходившего лечение в психушке. И сделайте всё аккуратно.       Джунн знает о Крайтоне достаточно, поэтому, как я и указал, он уже стал предпринимать меры безопасности. Так уж вышло, что в своё время Том имел доступ к нашей вилле, поэтому мы вместе с ним составили план. Мне жаль, что я допустил всё это, но я верю, что мы это исправим.       Эвелин. Дочь моя. Я горжусь тобой и тем, какой ты выросла. Ты всегда была сильной в моих глазах и никогда ничего не боялась, как твоя мать. Мне кажется, я совсем забыл сказать о том, что характер ты отчасти унаследовала от неё.       Я хочу сказать, что в моём сердце ты всегда на первом месте, и что я сильно люблю тебя. Что ты самый любимый ребёнок и всегда им для меня останешься. И если я принёс тебе много неприятностей — найди сил простить своего старика. Джеймс Эванс торжественно уходит в отставку, но в твоих воспоминаниях, конфетка, живёт вечно.»

      Она прижала письмо к груди, растворившись в этих ласковых словах, которые так хотелось услышать.       Но в следующее мгновение вдруг опомнилась.       Мэйбл. Том. Его сюрприз на шесть часов.  — Прекрасная… — Прошептала она, дрожащими руками сложив письмо напополам и утерев слёзы.       Она сорвалась с места, врываясь в дом, и побежала прямо в комнату, откуда горел свет. В комнату Пироники, в которой Сайфер наводил порядок, пребывая в некоторой задумчивости.       Он слегка дёрнулся, когда Эвелин, тяжело и глубоко дыша, с красными, чуть опухшими глазами, остановилась в дверном проёме, уперев руки в него по обе стороны.  — Билл!  — Что случилось?  — Письмо. П-прекрасная… она…       Она задыхалась собственными словами и в сердцах злилась, что не могла чётко и ясно сказать о том, что собиралась.  — Папочка написал, что убийца — это Том. Как я и говорила! И она пошла к нему. Сейчас!       Билл упустил тот момент, когда с его рук сорвалась фарфоровая статуэтка, принадлежавшая его сестре, и разбилась прямо у его ног.