Пособие о любви и ненависти

«сети пустых коридоров — моя голова».

      Прошло больше недели, но улучшений не наблюдалось. Стали заживать разве что ссадины и то очень медленно. Билл не мог смотреть на себя в зеркало. Лицо всё ещё было в синяках, в затягивающихся ранах с заплатками из марли. Он думал, что выглядеть хуже уже просто невозможно. Не сказать, что он и раньше считал себя красивым — возможно, дело было в ненависти к себе.       Эвелин же казалась бодрее. Она всё ещё не могла говорить, издавая порой какие-то протестующие мычания, рвущиеся из самого горла, но день за днём она становилась уверенней в своём решении провести операцию. Деньги, разумеется, позволяли дорогостоящую услугу, поэтому она уже настраивала себя на то, что совсем скоро будет той же красоткой, что и раньше.       Они всё ещё лежали в больнице, терпя процедуры. Несколько раз, как бы не больше, заявлялась полиция для проведения опросов в связи с минувшими событиями. Эвелин не могла дать им много информации, поэтому отвечал на все вопросы только Билл. Даже после смерти Джеймс дал ему свою защиту: ни одного обвинения против Сайфера не было, несмотря на то, что он убивал. И убивал постоянно.       Речь шла только о Томе и о Престоне Нортвест, иногда о покойном Джеймсе. О теле Коралины, найденное в домике на даче семьи Дэйвен. Всеобщая тайна городка о том, зачем жертвам ампутировали части тела, раскрылась, и весь Гравити Фолз объявил день траура в честь погибших. Они собрали цветы у главного фонтана, ленты и игрушки, чтобы почтить их память. Родственники жертв скорбели, и только лишь по Тому никто не проронил и слезинки.       «Как выяснилось, Том Крайтон долгие годы насиловал тело мёртвой девушки». — Кричали заголовки в газетах. — «Запрещённый проект оказался исполненным!»       Престон в итоге загремел в тюрьму, а его жена осталась лишена финансовых средств и связей, опозоренная в глазах тех, кто считал её уважаемой женщиной. Её участие, разумеется, было во всём этом, но она не совершала преступления.       Билл безучастно отвечал на вопросы, выдерживая иногда чересчур сочувственный взгляд следователя из Сейлема. Каждое слово, отвечающее на вопросы, давило. Билл думал, что ему не придётся в подробностях вспоминать то, как он потерял тех, кого любил. Одно так и оставалось невыясненным: что произошло с Пироникой и Томом. Почему Мэйбл стала единственной, кому почти удалось выбраться оттуда?       Учитывая то, насколько звенящей была тишина, Билл догадывался, что они мертвы. И Том, и Пироника. Возможно, это было из-за внезапного взрыва, из-за завала. Там до сих пор ведут работу, ищут тела, но пока ничего не найдено.       И Мэйбл до сих пор не очнулась.       Когда следователь покинул палату, Билл запустил пальцы в светлые волосы и устало вздохнул. Длительные разговоры о трагедиях морально утомляли, хотелось отпустить это. Но когда он переставал думать о тех событиях — в его мысли возвращалась Пайнс. Прошло почти две недели, так? Врачи до сих пор не дают хороших прогнозов, касаемо её состояния. Однако кости начали срастаться. Хирург Тайлер говорил об этом, когда Билл вновь встретил его. Совершенно случайно.       Эта новость радовала, и Билл понимал, что Нильсен всего лишь делает свою работу, но ему претит то осознание, что он осматривает её. Он снимает с неё почти всё, чтобы проверить рёбра. Он касается её. Ему с трудом удаётся уживаться с этим, потому как… потому как что? Потому как Сайферу неприятно? Потому как он ревнует? Или и то, и другое?       У самой палаты Эвелин стукнула его кулаком в бок, несильно. Только чтобы привлечь внимание.       «Он снова у неё?» — Вычитал Билл на бумаге, а затем поднял раздражённый взгляд на девушку. Она ответила тем же, зло изогнув брови. И когда он кивнул в ответ — Эвелин шумно выдохнула через нос. — «Тебе не кажется, что он проводит в её палате слишком много времени? Осмотры не могут идти так долго!»       Губы Билла скривились.       Эванс внимательно следила за выражением его лица.       Вскоре он скрипнул зубами от злости, и тогда она заметила опасный огонь в глазах друга. Прежде чем она успела написать что-то — он толкнул дверь в палату, у которой ожидал конец осмотра, и вошел в помещение. Эвелин, что ей и оставалось, последовала за ним. Хотя, признаться, ей и самой было очень интересно.  — Осмотр. — Слишком резко и твёрдо отрезал Тайлер, одарив пациентов осуждающим взглядом.  — Вы уже закончили. — Ответил Билл, смотря на него не как на врача, а, скорее, как на врага. Поклясться можно, вчера они очень даже вежливо болтали, но, возможно, догадки Эвелин раскрыли ему глаза? Если так подумать — Билл не вспомнил и дня, когда бы мистера Нильсена не было в этой палате.       Более того, сейчас он врал. Судя по сложенным инструментам — он давно закончил. И на кой хрен тогда сидел с ней столько времени попусту? Другой работы нет? Или Пайнс единственная пациентка в его списке, которой требуется столько внимания?       Тайлер поднялся с места, взяв инструменты, и тут же остановился, когда встретился с Биллом лицом к лицу. Он предупреждающе, если не опасно, вперился в хирурга взглядом. Прямым, надменным и одновременно ненавистным взглядом, от которого стало неуютно. Однако спустя мгновение Тайлер вдруг всё понял. Он ещё раз посмотрел через плечо на Мэйбл, а затем на Билла.       И улыбнулся.  — Не заставляйте делать предупреждений, мистер Сайфер. Девушке нужен покой.       Едва он собирался уйти, Билл вытянул руку и довольно резко придержал его за изгиб локтя. Нильсен слегка дёрнулся вперёд, когда целенаправленные шаги оказались заторможены, а после замер и выпрямился, сквозь стёкла очков уставившись на Билла.  — Тебе лучше не делать того, о чём позже пожалеешь.       Тайлер нахмурился, не ожидав такой резкости.  — Это угроза?  — Предупреждение. — Выплюнул Билл, отпустив его и чуть толкнув от себя так, будто брезговал прикосновением даже через ткань зелёного халата. Мужчина в ответ на грубость лишь поправил очки и вышел из палаты.       «Зачем переходить на колкости? Мы даже не уверены в том, что он положил глаз на Прекрасную!» — Эвелин тут же вытянула скетч так, чтобы Сайфер увидел. — «Не стоит устраивать бедлам. Полиция всё ещё проводит опросы. Не хотелось бы, чтобы нам влетело за твои слова».  — Ты его лица не видела? — Он закатил глаза. — У него на лбу написано было, что она ему нравится. С тех пор, как Пайнс стали перевязывать только то место, коим её приложило по камню, он не отлипает. А знаешь почему? Купился на её красивую мордашку. Увидел лицо, узнал её историю, и решил заделаться человеком, которого она увидит первой. — Он сложил руки на груди. — А если она всё же потеряет память? Можешь представить, что он наплетёт ей?       Эвелин смотрела на него некоторое время, не шевелясь, а затем что-то очень быстро начала писать. Пока она писала, Билл опустился на стул в ожидании, но ничего хорошего не ждал.       «Ты не только ведёшь себя, как ребёнок. Ты ревнуешь. Успокойся». — Эвелин сощурила глаза, стараясь показать ему своё недовольство, но Билл не выглядел так, будто его интересовало её мнение. — «Кроме того… ты думаешь, она так скоро проснётся? А проснётся ли вообще? Мы не можем знать наверняка».       Выражение его лица стало иным. Он не представлял себе то, что Мэйбл может не очнуться. Никогда. От слов Эвелин к нему почти пришла паника, поэтому он прикоснулся к лицу Пайнс пальцами, осторожно провёл ими по её щеке, обходя кислородную маску.       Стало одновременно тревожно и грустно.       Он по привычке взял её руку в свои ладони. Так, как делал это каждый день.  — Больше всего я хочу, чтобы она открыла глаза… — Тише добавил Сайфер, не отрывая от её лица взгляда. Тёмные волосы были собраны в нижний хвост, уложенный набок, и наконец он стал видеть её. Не видеть лица казалось даже мучительно, как будто это была и не она вовсе. Будто бы она была незнакомкой в бинтах, за которыми скрывался целый мир. Вся она. — Хочу услышать её голос, поговорить. Мне её ужасно не хватает.       Эвелин сочувствующе вздохнула и осторожно опустилась на край койки, совсем рядом.       «Мне тоже её не хватает». — Написала она. — «Нам остаётся только ждать. От нас сейчас мало что зависит».

***

      Билл думал, что его главная проблема исчезнет со смертью Тома, но негаданно возникла новая. Тайлер Нильсен, видно, обиделся на пару фраз, брошенных Сайфером в палате, поэтому многоуважаемый хирург, — впрочем, как и предполагалось, — стал давать ему новые поводы понервничать.       Поначалу заметила Эвелин.       Затем он увидел своими глазами.       Первым, что он узнал, стал разговор в ординаторской. Билл не то что бы подслушивал — просто на процедуру шёл, пока не увидел Тайлера, исчезнувшего в дверях. Он слышал лишь два голоса. Один из них принадлежал молодой девушке.  — О, Айва, у тебя тоже перерыв? — Хирург отложил в сторону папку, затем стянул с себя халат, оставив его висеть на вешалке в самом углу, и сел на диван. Он увидел перед собой на кофейном столике две чашки, с обоих вверх струился лёгкий пар. Также на плоской тарелке красовались сэндвичи с авокадо, красной рыбой и варёным яйцом. В отдельной пластиковой пиале были конфеты и печенье. — У тебя, вижу, хороший аппетит. Обычно ты не ешь так много. — Затем его губы растянулись в ехидной улыбке. — Беременна?       Девушка тут же раскраснелась, но поняла, что это была лишь безобидная шутка.  — Вообще-то, тебе приготовила один! — Буркнула она, но тут же мягко улыбнулась. — И чай тоже заварила. Так что приятного аппетита.  — Айва, твоя забота начинает меня смущать. Не стоит. Третий раз повторяю.       Девушка застенчиво перебрала пальцами прежде чем посмотреть на него наивными карими глазами. И когда встретила ответный взгляд, тут же взволнованно поправила тонкий локон, выбившийся из пучка. Билл, наблюдавший уже через полноценную маленькую щель ординаторской, хмыкнул. И то, что удалось увидеть, ему понравилось. Девушка, — Айва, как он понял, — очевидно влюблена. А очевидно это было по одной только общей картине, когда эти двое наедине остались.       Что же… Билл не удивлен, что Тайлер слеп, чтобы заметить. Очки, казалось, и вовсе ему не нужны.  — Как там эта девушка, мисс Пайнс? — Поинтересовалась она.       Тайлер закашлялся. Ухмылка Билла в это время упала и выражение лица приняло серьёзность.  — Меня беспокоит, что нет никаких сдвигов. Я много наблюдаю. Она даже пальцами не шевелит. Это, конечно, и было ожидаемо, так как она в глубокой коме, и не о каких движениях и речи быть не может, но… я бы хотел надеяться. — Погрустнев, он отставил чашку с чаем в сторону. — Ты знаешь, мне очень интересна общая история. Случившееся и вправду ужасно.  — У меня мурашки по коже от новостей, которые крутили ещё неделю после взрыва в лесу. — Поёжилась Айва. — Даже от зацензуренных снимков воротит. А ведь начиналось с малого! С десятилетней девочки, найденной в лесу без запястий. И потом одна за другой стали пропадать. Страшно.       Тайлер сдержано кивнул.  — Я из личного интереса просматривал новостные ресурсы. Так никто и не понял, кто был инициатором взрыва, но все подозревают Тома Крайтона, который, возможно, жив. — Айва нервно сглотнула. — Но больше всего я восхищен тем, как боролась мисс Пайнс. — Нильсен улыбнулся уголками губ. — Она рискнула всем, чтобы спасти остальных. Она боролась за это расследование, докопавшись до истины больше, чем кто бы то ни было. Признаюсь, я был восхищен ей задолго до этого. Помнишь университетский теракт?       Девушка погрустнела, но не из-за вопроса.  — Она попыталась дать отпор Тому. И та девушка… дочь мистера Эванса, она содействовала с мисс Пайнс до самого конца. Настоящая героиня.  — Опасная героиня. — Тайлер согласился с коллегой, но не удержался от этого замечания. — Хранение оружия. Самых разных моделей и видов. И ужасает то, что это хранение оказалось легальным.  — Откуда ты об этом знаешь?  — Айва, лапушка, возле обломков лечебницы кинолог обнаружила снайперскую винтовку. В новостях даже объявили, чьи на ней отпечатки.       Медсестра смущенно поджала губы.  — Да уж… Эм, слушай… а ты, поди, заинтересован? — Решилась спросить она.  — Конечно. В Гравити Фолз никогда подобного не случалось. — От отпил немного чая. — Это я о сумасшедшем проекте, если что.  — Нет, я о мисс Пайнс.       Тайлер едва ли не поперхнулся вновь.  — Я всего-то проникся её историей. И мне жаль её. Когда я оперировал — мне впервые за столько лет стало страшно выполнять свою работу. Страшно за эту девушку. Она в самом деле могла погибнуть, не попади сюда вовремя. Я бы даже сказал, ей досталось меньшее из двух зол, потому как лучше кома и бесконечная надежда, нежели смерть… — Он пожал плечами в задумчивости, размышляя над вопросом Айвы. — По-моему, она бесподобна. Красива. Нравится. Это да. — Он покачал головой и на выдохе улыбнулся самому себе, глядя на своё отражение в чашке с чаем. — Я бы хотел познакомиться с ней лицом к лицу.       Айва сглотнула плотный ком, ставший поперёк горла, и криво улыбнулась. Заставила себя улыбнуться.  — Ты стар для неё. — Она выдавила смешок, попыталась пошутить. — Тебе почти тридцать. А девочке ещё и двадцати нет.  — Не страшно. Сама решит общаться ей или нет. Если очнётся.  — А что насчёт того молодого человека? Билла Сайфера. Говорят, он вынес Мэйбл на руках, хотя сам был на грани. Не посмел упасть, пока не передаст в руки врача. Наверное, между ними что-то есть.       Тайлер шумно выдохнул.  — Между ними ничего нет. Как и колец на безымянных пальцах. — Отрезал он. — Он не её муж.       Айва, обиженная таким ответом, резко поднялась с места. Нильсен недоуменно уставился на неё, но та быстро накинула белый халат и, путаясь, надела медицинскую маску на лицо.  — Я тут вспомнила, что ещё не обходила пациентов в полдень! Нужно раздать лекарства лечащимся. Извини. — Она кинулась к выходу в тот момент, когда Билл уже отшатнулся от двери. — Можешь доесть сэндвичи!       Билл выждал, пока медсестра уйдёт прочь, и прислонился к подоконнику.       Голова была пуста. И в то же время полна мыслей насчёт услышанного. Костяшки на руках побелели, пока он прижимал их к подоконнику с силой. Ярость волной поднялась в груди, ему было трудно осилить всё, что он узнал, но ещё труднее было удержать себя от насилия по отношению к хирургу. Билл его ненавидел, хотел убрать, как привык убирать кого-то в прошлом за счёт одного выстрела.       Но сейчас не то время и не то место.       Однако он принял его во внимание.       Он научит его бояться.       …       Едва он отошёл от всего этого, как второе, что Билл заметил — частые похождения. А за ними слишком много излишних действий. Перед тем как утром войти в палату, он остановился, смотря на то, как Тайлер касается её пальцев, улыбается. В этом не было ничего обыкновенно дружеского. Не изменяя своему характеру, Билл зашел и подвинул к больничной койке стул, чтобы сесть рядом.       Тайлер смутился, резко одернув руку, как только услышал шаги за спиной.  — У тебя со всеми пациентами так?       Тайлер промолчал в ответ на вопрос. Стало заметно, как он напрягся.  — Не припоминаю, что с такой ответственной работой, как у тебя, позволено было проявлять симпатию к своим больным. — Билл говорил с наигранным удивлением. И давил, соответственно, тоже. — Ты хочешь уволиться? — Затем губы скривились в злую ухмылку. — Или собирать свои зубы в коридорах больницы? Не думаю, что это было в твоих планах, когда ты выучился на свою должность.  — Послушайте меня, мистер Сайфер.       Билл поднял брови, смотря на него, как на идиота.  — Чего вы добиваетесь? Своими угрозами и провокацией вы лишь усугубляете своё положение. — Тайлер поправил очки. Его движения стали уверенней, а скованность сошла на нет. — Да и… — Он улыбнулся. — Что вас так обидело? Девушка не отвечала на ваши чувства ранее? Как жаль.       Билл тяжело выдохнул прежде чем подняться с места и потянуть за собой Нильсена, ухватив его за ворот халата. Стул, на котором сидел хирург, перевернулся и упал на кафельный пол с противным звоном. Всего за несколько секунд Билл прижал его к ближайшей стене, давя так, будто хотел оставить ему дыру в груди своей рукой. Несмотря на потрёпанность и наличие синяков, в нём чувствовалась сила, и Тайлер прочувствовал это, когда Билл, превышающий его в росте, угрожающе навис над ним.  — Ты знаешь, что я делал с такими выскочками, как ты? — Прошипел он. — Я ломал им кости, бил в живот так, чтобы они задыхались. Я превращал их жизнь в кошмар настолько, что им приходилось «отращивать глаза на затылке». — Билл посмотрел ему в глаза и остался доволен тем, что увидел в синих радужках страх. — И тех, кто смел прикасаться к Пайнс, я готов был убивать. — Глаза Сайфера, казалось, горели под тенью спадающих на лицо волос. Он тряхнул хирурга за халат, будто приводил в чувства.       Тот оттолкнул от себя Билла и отшатнулся в сторону, дыша полной грудью.  — Вы из ума выжили?! — Прорычал Тайлер. — Что вы несёте?       Билл сжал пальцы в кулаки.  — Если вы думаете, что вам легко это сойдет с рук, мистер Сайфер, то вы глубоко заблуждаетесь. — Он поправил свой халат. Нервно, с раздражением. Угрозы Билла, на удивление, вызвали больше злости, чем страха. — Вы представляете угрозу и, если судить по методу решения проблем, имели не очень хорошую репутацию ранее. Мне, конечно, не узнать об этом, но, уверяю, вы больше не ступите в эту палату. Я не позволю вам навредить мисс Пайнс.       Он ушёл, показательно хлопнув дверью, и тогда стало совсем тихо.       Как обычно лишь писк аппарата прерывал гнетущую тишину.       Билл поднял стул и тут же опустился на него. Мэйбл безмятежно лежала на койке, укрытая лёгким тряпичным одеяльцем. Она не видела всего этого, но ему стало стыдно перед ней. Он придвинулся ближе, склонился так, чтобы осторожно уложить голову на её плечо, и его глаза потускнели, стали грустными. Тяжёлыми.  — Прости, я снова всё испортил. — Рука скользнула по одеялу, ближе к её ладони, и в этот раз он не просто взял её руку в свою — он переплёл пальцы. Сжал их, чувствуя, что они отдают лёгким холодком. Он хотел согреть их, воссоздать иллюзию того, что она тёплая. Приближённая к тому, чтобы очнуться. — Я отвратителен. Не хочу, чтобы к тебе кто-то приходил, чтобы тебя трогали. Мне кажется, я схожу с ума. Либо становлюсь до отвращения жадным, и…       Её пальцы на секунду дрогнули. Едва заметно, но он почувствовал, потому что крепко держал их своими.       Он тут же вскочил на стуле, смотря на неё с искренним удивлением и, быть может, счастьем. Билл и сам не понял до конца. Он смотрел на неё ещё очень долго, ожидая, что что-то произойдёт, но она так и не шевельнулась.       Он зарылся в волосы пальцами, затем провел ладонями по своему лицу в усталости.       Может, ему показалось.       Скорее всего показалось. Возможно, он так сильно хотел, чтобы она вернулась к нему, что вообразил себе нечто такое. Надежда живёт, но определённо умрёт последней.       Он всё ещё винил себя за то, что с ней случилось. Он не мог жить без чувства вины, особенно когда каждый день видел её облепленную проводами и бинтами. Он больше, чем просто уверен, что когда она очнется — он сделает всё, чтобы осчастливить её. В этот раз он готов попробовать.

***

      Спустя неделю.  — На конец августа?       Эвелин счастливо закивала.       Этим утром они завтракали в палате у Билла. Джун привёз ей новый телефон и целый пакет с блюдами. Поесть, конечно, у неё не выйдет, но жидкое пюре и напитки она употребляла через трубочку. Она заказала для Билла еду с ресторана, потому как не могла смотреть на то, как он ест то, что подают в столовой. Скудное меню. Противные каши и безвкусные салаты. Такая гадость. Равносильно клетчатке — закинь в желудок и не ощущай голод.       Они некоторое время общались с Джуном и обсуждали рабочие моменты. Пока что он будет её заместителем, а сама же Эвелин продолжит дело отца. Только теперь никаких наркотиков. Ей хотелось работать на себя и сотрудничать с успешными компаниями в сфере акций, заниматься хакерством, как того и желала. Но перед тем как начать она хотела поправиться. Вернуть своё лицо. Поэтому напрягла Джуна с поиском подходящего хирурга.       И вот, он нашёлся. Как и ожидалось, в столице Орегона. В Сейлеме.       Лучший хирург штата — Кевин Моррисон, способный сотворить чудо.       Операция была назначена на двадцать седьмое августа.       «Не могу дождаться!» — Написала Эвелин. Теперь, когда Джун предоставил ей планшет — она стала писать гораздо быстрее. — «Я снова буду красива. И Прекрасной, возможно, не придётся видеть меня такой».       Эвелин не воспринимала, что Мэйбл может не очнуться. Она думала наперёд и представляла, какие у них будут планы на лето, и куда им стоило бы съездить. Но Билл отчего-то думал, что, быть может, она за лето так и не откроет глаза. Он уже не давал комментариев по поводу планов Эванс. Просто плыл по течению обстоятельств.       «Я давно не видела Прекрасную… скучаю!» — Написала она, когда Сайфер задумался.  — Ублюдок Тайлер перекрыл туда доступ. — Прорычал Билл. — После того, что я сказал ему, меня туда больше не пускают. У самого крыша уже едет, до смерти хочу её увидеть. — Он потёр и без того красные веки. Ссадины покрылись синяками, что, в принципе, было хорошо. Это значило, что они стали заживать. — Я пытался и ночью попасть туда, но медбрат на посту так и не пропустил меня. Я предлагал ему денег за молчание, немного пригрозил, но малец упёртый. Сразу видно, что подлизывает задницу своему начальнику-хирургу.       «Впервые заметила, что кто-то тебя не боится». — Добавила Эвелин. — «Где были раньше все эти смелые люди?»       Билл закатил глаза и качнул головой. Разговоры о Нильсене подогревали его агрессию. Всё пришло к тому, что эти двое едва переносят друг друга на осмотрах.  — Встретил его вчера. — Прорычал он. — Когда вопреки запрету попытался войти в палату к Мэйбл.       «И как всё прошло?» — Поинтересовалась девушка.  — Если вас что-то интересует, либо же беспокоит — обращайтесь ко мне лично. — Нахмурившись, сказал Тайлер. — Вам необязательно тревожить весь мед персонал. А что касается посещений мисс Пайнс… вы пытались попасть туда за счёт угроз и взяток, вследствие чего вам совсем запрещено там находиться. Более того, насколько мне известно, вы не её родственник. И даже не муж. — Его губы вздёрнулись в понимающей улыбке, пока он высказывал это Биллу. Очевидно праздновал свою победу. — Возвращайтесь в палату. Вам также требуется постельный режим.  — Вот что он сказал. — Добавил Билл. — Всё ещё считаешь, что он не назло делает это? Сам торчит у неё в палате, будто работы нет. Но как ты просила: я почти не создаю проблем.       На слове «почти» Эвелин саркастично выгнула брови.  — Он говорил об этом не просто так. По идее, это должны были быть слова лечащего врача Пайнс или же наблюдателя, чьи роли он присвоил себе. Но их произнёс он. Вероятно, он знает, что меня с ней что-то связывает, а потому пытается всячески помешать. — Пояснил Сайфер, помрачнев. — Я знаю, о чём этот выблядок думает. Знаю о его личных визитах в ту палату, даже когда он, блять, выходной. В хирургическое отделение. Ходит к ней. Постоянно. — Эвелин заметила, как он пальцами сжал больничную рубашку. — Из ненависти к этому человеку я каждый грёбанный день в этой больнице засыпаю с мыслями о том, как сильно хочу утопить его в юшке собственной крови. Терпение, как известно, недолговечно. И меня пугает то, что оно почти исчерпало себя. Скоро сорвусь, точно псих. И убью его.       Эвелин побледнела.       «Я, подобно папочке, не всегда смогу прикрыть тебя. И даже если могу, то это не повод убивать каждого, кого ты недолюбливаешь. Тем более в больнице. Ты в курсе, сколько тут свидетелей?»  — По крайней мере ты одобряешь это.       Эвелин поначалу просто молчала. Затем шумно выдохнула через нос.       «Она всегда так делает, когда либо злится, либо признаёт поражение». — Билл с увеселением улыбнулся собственной мысли.       Она вновь что-то начала писать.       «Что мы будем делать, когда нас выпишут?»  — Это произойдет не раньше, чем через две недели. — Ответил Билл. — Сейчас середина июня. Думаю, до июля как раз и дотянем, а дальше придумаем, что делать с Тайлером.       Эвелин чуть сощурила глаза, размышляя.  — От меня хорошего не жди. — Парень тут же повел перед собой руками. — Выберусь с больницы — душу из него выцарапаю.       «Я в любом случае на твоей стороне, придурок».       Сайфер довольно ухмыльнулся.  — Спасибо, Ведьма.

***

      Прошло несколько дней.       Эвелин и Билл с нервно бьющимися сердцами следовали за медсестрой в отделение морга. Оно находилось дальше всех, на самом нижнем этаже, уходящем вглубь. Ожидание с каждой секундой давило тяжестью и пульсирующей в висках болью. Тело прошибала мелкая противная дрожь. И вот, они наконец пришли.       Билл пошёл первый, куда ему указали.       Как выяснилось, сегодня нашли тело Сильвера.       Казалось, даже ладони вспотели, когда он коснулся ручки двери перед тем, как ему открылась картина. Патологоанатом стоял над железной кушеткой, на которой лежал труп ребёнка. Билл, чувствуя, как с каждым шагом готов провалиться в пропасть, приблизился, наблюдая ужасную картину.       Труп не разорвало от взрыва, так как он находился в прачечной, куда Крайтон сбрасывал тела девушек. Подвальные ходы остались почти не тронуты, пускай добрая их часть всё же обрушилась. Сильвер пробыл под грудой завала, в подвале, несколько недель, и его тело уже начало разлагаться, отдавая отвратительным запахом, какой обычно стоял на первом этаже лечебницы. В то время, когда Билл ещё работал с Джеймсом и целой командой наркодиллеров.       Глаза Сильвера были впалыми, с тёмными, ярко выраженными кругами. Кожа мертвенно-бледная, свисающая с костей, что сильно выделялись из-за похудения мышц. На шее были следы вздувшихся ранее вен, в беспорядочном виде устремленные к его груди.       Волосы на голове кое-где отсутствовали, вероятно, выпавшие.  — Отравление наркотиком, передозировка. — Прокомментировал патологоанатом. — Ребёнок быстро скончался.       Билл поджал губы, чтобы проконтролировать своё желание кричать. В груди всё болело от нарастающей боли, от каждого брошенного взгляда на брата. На ребёнка, которого он не смог уберечь от опасности. Мальчишка, любящий играть и запрыгивать на кровать, чтобы разбудить; мальчишка, звонко смеющийся из-за глупых шуток сестры… лежал перед ним мёртвый. Билл сморгнул слёзы, кусая себя за щеку изнутри. Сделал глубокий вдох и выдох.  — Перед вами Сильвер Сайфер?       Он кивнул.  — Да… это мой брат.       Мужчина средних лет сочувственно кивнул.  — Мне жаль.       Он накрыл его тело белой тканью по самую голову. Но Билл не остался стоять там дальше. Легче не становилось. Тошнота подобралась к горлу, заполонила собой грудную клетку и желудок, стало совсем плохо. Он стремительно вышел из кабинета, проталкиваясь меж присутствующими, и выбежал в пустой коридор, уходя как можно дальше от отделения морга.       Эвелин, испугавшись, понеслась за ним следом, но так и не смогла догнать.