Пособие о любви и ненависти

      Абонент временно недоступен. Пожалуйста, перезвоните позже.       Эвелин раздраженно перевела взгляд с телефона на окно автомобиля. Таксист всю дорогу молчал, пока она пыталась дозвониться. Джунн сегодня был занят, поэтому пришлось взять такси.       Сколько она пыталась, столько же в ней скопилось решимости и злобы.       Уже около двух недель Билл игнорирует её звонки и сообщения. А когда четыре дня назад она решила подкараулить его у дома — он и вовсе не вернулся. Она простояла там до двух часов ночи, но его не было. Он где-то пропадал. И её это изрядно озаботило. Его состояние. Он не появлялся на глазах с тех пор, как стало известно об ухудшении самочувствия Мэйбл.       Эвелин очень хотела знать что у него в голове. Поэтому решилась на ещё одну попытку.  — Оплата по карте прошла. — Оповестил водитель, припарковавшись рядом с домом.  — Спасибо. — Она вышла из салона, оставшись наедине со своими мыслями. Стало очень тихо. Хотя, признаться, ей понравились мелодии, игравшие по радио в такси. Они в некотором роде успокаивали, так как, — она готова поклясться, — с Биллом не всё в порядке.       Она быстро поднялась на крыльцо и настойчиво стала стучать в дверь. Так требовательно, будто была коллектором, чтобы запугать его за неуплату долга. Но какого было её удивление, когда дверь под напором её ударов открылась.       «Не заперто?» — Пронеслось в мыслях.       Войдя на порог, она поморщилась от отвращения. Запах стоял отвратительный. Нащупав рядом выключатель — коридор и зал налились светом ламп, и тогда Эвелин ужаснулась тому, как в доме было грязно. Повсюду мусор, испорченные продукты, какая-то скопившаяся грязь. Перевёрнуты вещи. Здесь было ужаснее, чем в подвалах Тома.       «Может, хату просто обнесли воры?» — Подумала девушка, но тем не менее прошла дальше. Пока у входа в комнату Билла, на втором этаже, чуть не споткнулась об бутылку, которая удачно покатилась вниз по ступенькам. — «Кажется, я догадываюсь что тут было».       Стоило ей открыть дверь в комнату, как тут же её встречает сам Сайфер, сходу припав плечом к дверному проёму. Эвелин тотчас вздрогнула, не ожидав встретить его прямо на входе, и шумно выдохнула, подавив пугливый писк.  — Фух, напугал. — С облегчением выдохнула Эванс. — Ты почему не отвечаешь на мои звонки и сообщения? Я думала, что что-то случилось! — Она сделала шаг назад, когда наконец ощутила приторный перегар, исходящий от него. — Ох, видно и вправду всё плохо. Что празднуешь?       Он проигнорировал, исчезая в тени комнаты, и, с трудом дойдя до кровати, опустился на пол. Эвелин прошла вслед за ним, о чём была готова пожалеть. Его окружал целый кавардак, перевёрнутые стулья и стол, сломанный ноутбук, вещи, валяющиеся по всем углам комнаты. Бутылки, пакеты, мусор. Наркотики.       Эвелин опустилась, чтобы поднять использованную пачку амфетамина, которую она могла узнать из тысячи. Примерно то же самое распространял Джеймс. Видимо, после смерти Эванса у Билла остались некоторые запасы. Но что за повод?       Взгляд Эвелин стал серьёзнее, когда она посмотрела с искренним осуждением на парня, чьи пальцы зарылись в волосах. Он склонил голову, копаясь в ней так, будто та истошно болела уже очень долгое время.  — Не хочешь поговорить?  — О чём мы можем говорить с тобой? — Безразлично ответил Билл. Поднял голову, посмотрел в ответ. — Я ничего не хочу. Ни говорить, ни делать. Возвращайся домой, Эвелин.       Девушка нахмурилась. Дёрнула его за плечи.  — Нет, ты мне всё расскажешь! Какого хрена я нахожу тебя под дозой? Слезть с этого дерьма очень сложно. Попробуешь амфетамин раз — и больше не отпустит от желания принимать. Что ты делаешь?       В её глазах он видел отчаянное желание помочь. В них он увидел осознание. Она поняла, чем знаменовались его занятия последние две недели. И была права. Было хреново. Очень. От наркотиков в голову била дурь, он пропадал, сам не помнит где даже. Может, в лесу. А может в клубе каком-нибудь. Из-за принятия наркотиков он понял, что дни летят очень быстро, за счёт чего он мог бы убить даже несколько месяцев. Пусть это длительное ожидание превратиться для него в мимолётный день. И что однажды до него дойдёт новость о том, что Пайнс очнулась.       Было бы чудесно.       Билл одёрнул её руки, отцепив их от себя. Плевать ему было на её заботу. Он знал, что делал. Какой смысл разбираться теперь?       Он утратил желание возобновлять жизнь.       В тот день Билл вернулся сам не свой, сходу начав разбивать всё. В ярости он разнёс полдома. Переворачивал стулья, столы, бил посуду о стены, рвал картины, напоминавшие ему о прошлом. Он перевернул телевизор, позволив ему соприкоснуться с полом и разбиться. Поклясться готов, что почти поджёг собственный дом.       Неизвестно, что его остановило тогда.       В один момент, посреди всего хлама, хаоса, он вдруг замер, устав от того, как сильно болели его руки из-за ударов, как противно кровь прилипала к пальцам, и опустился вдоль стены, истошно глотая слёзы. Прижав ладони к лицу, попутно зарываясь пальцами в волосы, почти яростно сжимая их.       В груди по-прежнему болело.       И обрушилось в минуту. То самое страшное осознание, что ни брата, ни сестры, ни его любви в этом доме не будет. Брат погиб по его вине. Его любимая сестра, с которой он проходил через любые трудности, которая не оставила его одного после смерти матери, умерла где-то в лечебнице. Он даже не смог с ней попрощаться, не подозревая во время обрушения, что видел Пиронику в самый последний раз. И, наконец, Пайнс, любовь к которой его переполняла, и в то же время уничтожала, поскольку он не мог даже поговорить с ней. Пайнс, пострадавшая из-за его глупого эгоизма и необдуманного решения.       Он всё потерял.  — Уходи. — Повторил он девушке.       Эвелин смерила его ровным напряжённым взглядом, не желая подчиняться. Она чувствовала, что не должна была уходить, что бы он ей не сказал — это не имело значение и не могло заставить её сделать так, как он велит.  — Не для того я боролась, Билл. — Отрезала Эванс, опустившись на пол перед ним. Она сложили ноги в позу лотоса, теперь уже смотря на парня осуждающе. То, как он выглядел, не удовлетворяло. Не того прогресса она добивалась столь долгое время. — Я не боролась за то, чтобы увидеть тебя в таком состоянии. Ты расстраиваешь меня.  — Не читай мне нотации. — Огрызнулся Билл, наконец посмотрев на неё. Его глаза потемнели от напряжения, которое с собой принесла эта девушка в его комнату. — Ты ничего не знаешь.  — Ох, я всё прекрасно знаю. И понимаю. — Она нахмурилась. — Ты переживаешь утрату своей семьи и Прекрасной. Ты сдался, ты больше не ждёшь её, так? Из-за того, что её сердце остановилось лишь на минуту, ты решил, что она больше не имеет шанса очнуться? Ты не надеешься. — Когда он опустил взгляд, Эвелин поняла, что попала в точку. — Как ты можешь, Билл?  — Мы не в сказке, если что. — Равнодушно хмыкнул он. — Ты думаешь, что случится чудо, по-глупому надеешься, что она очнётся? Люди годами не возвращаются с комы, и когда проходит около пяти-семи лет — их отключают от системы кислородного обеспечения. И этих людей больше нет. Я решил, что её ждёт то же самое.  — Господи, да что ты несёшь?! — Возмутилась Эвелин, удивленно округлив глаза в неверии. — Как ты можешь утверждать это? Прекрасная в коме всего третий месяц, а ты уже похоронил её! Ушам своим не верю!  — Лучше оставь меня. — Отмахнулся Сайфер. — Я не желаю слышать тебя.  — А придётся. — Ответила она. — Ты можешь считать меня слабачкой, но я не позволю тебе уничтожить себя. — Она решительно вскочила на ноги и направилась к ящичкам в столе, распахивая один за другим. — Я все наркотики у тебя заберу! — Она с психом захлопнула их, метнувшись к полкам с книгами в надежде найти хоть один пакетик этой дряни. — Ты будешь со мной ждать до самого конца! Прекрасная очнётся, и ты точно пожалеешь о своих словах, сказанных сегодня. — Она добралась до личных вещей, скидывая их с полок, и добралась до белого пакета, но прежде чем схватить его — рука Билла резко сжала её запястье. Настолько сильно, что Эвелин поморщилась от боли, повернувшись лицом к не менее серьёзному Биллу.  — Довольно. — Отрезал он. — Убирайся.       От оттолкнул её в сторону, и она чуть было не споткнулась об перевёрнутый стул позади. Удержав равновесие, она с искаженным от разочарования лицом посмотрела на него ещё раз.  — Подумай хорошо. — Попросила она, смягчившись. — Поверь в неё ещё раз. Я не верю, что всё может закончиться плохо.       Билл ничего не ответил, поэтому она ушла, оставив его наедине со своими мыслями.

***

      Прошло ещё несколько недель. Наступил сентябрь. Осень казалась тёплой, когда все были в ожидании постоянных дождей и слякоти. Эвелин в новоприобретённом лёгком красном плаще покинула торговый центр, с тоской смотря на пасмурное небо. Печаль съедала её примерно также, как свинцовые тучи — Гравити Фолз. Сердце болело за Билла. Ей хотелось отпустить и дать ему выбор, как распоряжаться собственной жизнью, но, видно, это было одной большой ошибкой.       На связь он по-прежнему не выходил, игнорировал её смс с вопросами о самочувствии и всячески избегал её, если выбирался в город и им случайно приходилось пересекаться. Он выглядел измученным и больным, его глаза казались впалыми из-за тёмных следов у нижних век.       И вот она вновь встречает его на каменной площадке перед торговым центром. В том же состоянии, в том же виде и той же одежде. Его волосы чуть отросли, впрочем как и щетина из-за того, что он забил на бритьё.       Он не был похож на себя. Скорее на мужчину лет за сорок.  — Привет. — Небрежно кинул он, в этот раз не игнорируя девушку.       Билл опустился на лавку, ожидая, что она сядет рядом. И она села, стараясь не обращать внимание на его внешний вид. Признаться, отталкивающий внешний вид. Мелкий дождь всё же обрушился на город, и теперь им слегка приходилось мокнуть. Стало очень сыро, по улицам пронёсся свежий прохладный ветер, из-за которого Эвелин чуть поёжилась.  — Как ты? — Поинтересовался он.  — Получше, чем ты. — Ответила она. — Совсем не просыхаешь? Пьёшь?       Он свёл губы в тонкую линию, вновь пропуская мимо ушей каверзные вопросы.  — Я хотел извиниться. — Нехотя произнёс Сайфер, чем приковал к себе удивленный взгляд Эвелин. — Я был не прав, мне в самом деле не хватало тебя. Привык, что ты шаболдаешься поблизости.  — Ха, как мило. — Немного обидчиво фыркнула Эванс.       Билл улыбнулся уголками губ.  — Не обижайся, Ведьма. Я знаю, что ты права. Выгляжу жалко и убого, но нет сил поддерживать себя. — Он безразлично пожал плечами. — Я поступил так, чтобы не перекладывать на тебя ответственность. Ты не обязана быть поддерживающей конструкцией, на которую я могу опереться. Я сам должен поднять себя насколько это вообще возможно. — Эвелин понимающе кивнула. Благодаря этим словам, она перестала считать его слабым. На самом деле это сильно. Рассчитывать на самого себя — не на кого-то. — Так что дай мне время.  — Имеешь в виду не доставать тебя? Не писать, не приходить?  — Если тебе не трудно. — Хмыкнул Билл.  — Я не сержусь. — Ответила она. — Всё понимаю. Быть может, мне бы тоже понадобилось время подумать обо всём. — Она помолчала немного, затем добавила: — Ты перестал принимать?       …  — Ага.  — Хоть одна хорошая новость. — Она отвлеклась на автомобиль, припарковавшийся возле обочины. — За мной Джунн приехал. Тебя подбросить до дома? Погодка не очень… — Эвелин поднесла руку, позволяя мелким каплям дождя капать на раскрытую ладонь.  — Нет. Всё в порядке.       Эвелин медленно кивнула самой себе.  — Позвони мне, как… как будешь готов ждать Прекрасную со мной.

***

      Этим днём он побрил лицо, чувствуя себя выспавшимся, посетил парикмахерскую, привёл волосы в порядок. И поехал в больницу.       Он знал, что Эвелин наверняка посещает Пайнс каждый день, но надеялся, что не пересечётся там сегодня с ней. Он шёл по больничным коридорам, с тоской вспоминая, как тут он переживал самые ужасные эмоции. Смерть матери ассоциировалась с возможной смертью девушки, которую он любил. Плотный ком засел в горле, когда он попытался не думать об этом. И совсем опомниться не успел, как оказался в палате, пока шел туда в задумчивости, даже не заметив прошедшего мимо Тайлера.       В этот раз он не разговаривал с Мэйбл, как делал это каждый раз, находясь рядом. Она всё также безмятежно лежала с кислородной маской на лице, облепленная проводами, а он испытал облегчение от того, что аппарат с экраном сердцебиения показывал неровную полосу.       Он медленно поглаживал её пальцы своими, заметив, как они стали тоньше. Щеки девушки стали меньше, ключицы выражены. Она похудела. Она стала казаться ему меньше, чем когда была в сознании. В этой девушке было столько жизни, целей, красок, что было странно наблюдать эту пустую оболочку, а ещё слабость и обездвиженность. Как же хотелось вновь окунуться в омут с головой и вместо слов «отстань, Пайнс» сказать «как сильно мне тебя не хватало». И обязательно поцеловать, прижать её к себе поближе, чтобы она смогла обнять его тёплыми пальцами в ответ, чтобы поняла, что она нужна ему, а не… а не вот это всё.       Он положил одну красную розу на маленький столик рядом. Это был бесполезный подарок, но в глубине души он надеялся, что она ощутит хотя бы лёгкий сладкий шлейф этого цветка. Пусть её сон будет хотя бы сладким, ведь горечи в нём было предостаточно.       Билл не был там слишком долго. Спустя десять минут ушёл, довольный тем, что Тайлер не лез больше со своими запретами, очевидно успокоившийся, либо… смирившийся. Что вряд ли, конечно.       Он поехал домой.       И пока ехал — его сердце падало. Увидеть её спустя месяц отсутствия было ещё тяжелее, чем всё остальное. Он всё ещё любил её.       Весь путь прошёл, как в тумане, пока он не оказался дома. Пока не опустился на диван с накатившей на плечи усталостью. Он не сделал за весь день ничего такого, но возникало ощущение, будто он таскал мешки. Его ноги были словно вата, а руки сами нашли пистолет на диване. Он просто вытянул пальцы и почувствовал холодок металла на коже.       Билл почти решился этим утром, но сперва хотел увидеть её, чтобы испытать облегчение. Но испытал лишь тяжесть. Безысходность.       Хотел уйти без чувства, что он одинок.       Но не получилось.       Как и сказано было изначально, ему было не к чему возвращаться. Эвелин старалась и старается до сих пор. Она вселила в него надежду своим светом и почти подняла, подсказав ему, как можно преобразить свою жизнь. Он первый раз делал с подругой ремонт в собственном доме, он купил автомобиль, чтобы она как дурочка смеялась над его музыкальным вкусом, пока они ехали куда-то. Он ценил её старания, но показался слишком грубым, когда отказался от руки помощи.       Поэтому он вчера извинился, когда встретил её. Намеренно встретил, узнав, где она была. Человек всегда спешит завершить все свои дела, прежде чем… уйти. Удел слабаков — взять и убить себя, но ему плевать. Он чувствовал, что Пайнс не очнётся, поэтому захотел оказаться там раньше, чем она. Он более, чем просто уверен, что не перенесёт слова о том, что она умерла. Будь он проклят, он никогда не заставит себя этого услышать.       Он уйдёт первым.       Билл снял пистолет с предохранителя, медленно подвёл к виску, замер. Собрался с мыслями, но тут же одёрнул себя, когда ощутил дрожь в пальцах. Стало противно от самого себя, мерзко. Эвелин была права. Как глупо.       Он замер в этой тишине, но руку с оружием не опускал. Побоялся растерять свою решимость.  — Что ты делаешь?       Чёрт бы его побрал, он даже не услышал, как она вошла. Видно, приняв вчерашнее извинение за позволение посещать его, Эвелин явилась. Она обещала не появляться, пока он сам не позвонит. Так какого хрена она появилась прямо сейчас? Решила подорвать его решительность?  — Что ты здесь забыла? — Прорычал он, готовый взорваться из-за её наглости.  — А вот чувство седьмое меня привело. — Съязвила она, хоть и страшно переживала. — Не поверишь, но я отчего-то решила, что мне срочно нужно с тобой увидеться и… не прогадала. Может, поговорим ещё раз? Пожалуйста.       Они обменялись взглядами. Без лишних слов.       «Поэтому ты не хотел видеть меня, пока сам не придёшь в себя? Ты даже не собирался…» — Подумала она, когда наступил момент напряженной тишины. Сердце, бешено бьющееся, подскочило в груди. От представления крови, брызги которой она могла лицезреть, стало страшно. — «Каким образом меня принесло сюда? К этому событию. В твой разрушенный дом. Разве я так мало сделала, чтобы заслужить это?»       Она сжала руки в кулаки, чтобы проконтролировать желание кинуться к Биллу и вырвать из его пальцев пистолет. Но глаз намётан на оружия, она видела, что пистолет спущен с предохранителя. Сайфер не шутил.       «Я знаю, ты не ожидал меня здесь увидеть. Отправил меня домой, чтобы я только на утро узнала о твоей смерти. Ты смотришь на меня пустыми глазами не так, как смотрел до этого с воодушевлением, которое я так усиленно взывала. Должно быть, потеряй я всё на свете — тоже схватилась бы за оружие». — Она закусила губу. — «Я не до конца понимаю твои чувства. Не до конца понимаю то, что ты делаешь. Пугаюсь того Билла, которого увидела месяц назад. Но чёрта с два я увижу того, кто столько прошёл со мной бок о бок и вот так просто облегчил душу через выпущенные мозги. Пора бы их прочистить».  — Я дам тебе минуту, чтобы уйти. — Отчётливо произнёс Билл. — Только чтобы ты не портила свою детскую психику через моё самоубийство. — Он иронично прыснул, находя это забавным. — Ну так… чего стоишь, как олениха в свете фар?       Эвелин ощутила не только укол обиды, но и боль. Её ногти впились в собственные ладони.  — Я думала, мы друзья. — Пробормотала она. — Более чем, лучшие друзья. Считала, что общее горе сплотило нас, и мы вместе способны победить воспоминания о прошлом. И вместо того, чтобы стремиться к этому после всех моих попыток — ты решаешь поступить со мной вот так? — Она подняла на него глаза, полные слёз. — Ты тоже решил бросить меня?  — Не надо. — Билл сжал губы, прося её не плакать.  — Ты и Прекрасная — всё, что у меня есть. — Продолжила она. — Вы оба выше всех тех денег, которые у меня есть. За которые, как многие выражаются, можно накупить много счастья. Мальдивы, Бали, Париж, брендовые шмотки… как думаешь, что из перечисленного меня обрадует? — Пауза. — Я не такой человек. Я ценю окружение, а не бабки. В этом главная ценность. В таком случае, полагаю, я малоимущая? Беднячка? — Она смахнула слёзы с лица, делая вид, будто не плачет, хотя хрипучий голос уже давно выдал её. — Я не буду тебя отговаривать. — Добавила она. — Но знай, что мне очень больно. Ты — часть моего сердца, мой друг. Я всю жизнь буду винить себя, что не смогла.       Она упёрто продолжала утирать слёзы, злясь на собственные эмоции. Плакать перед кем-то не было в её приоритете. Напротив. Стало очень стыдно за их проявление, хотелось спрятаться.       В напряженной тишине звучали лишь тихие всхлипывания.       Билл, закрыв глаза и тяжело вздохнув, опустил пистолет.       Он поднялся с места, приблизился к Эвелин, чтобы обнять, и она охотно, но медленно прижалась к его груди, заводясь в истошных слезах с подрагивающими плечами, будто задыхалась. Было так страшно и в то же время нет, когда её плеч коснулись его пальцы. Когда она смогла опустить голову, путаясь в собственных волосах, как в паутине, и просто поплакать.       Билл одной рукой провёл по копне красный волос в успокаивающем жесте.  — Не думал, что вообще значу что-то для тебя, Ведьма. Возомнил себя посредственным человеком в твоей жизни, не думая, что ты настолько загоняешься из-за моих заскоков. — Он помолчал, так и не получив ответа. — Забудь, что ты видела, ладно? Я не был уверен, что сделаю это, хотя, признаюсь, очень хотел.       …  — Я попробую ещё раз.       Эвелин подняла голову, смотря на него, как ребёнок своими стеклянными изумрудными глазами. В них отчётливо отражалась доверчивость и наивность, какую он обычно видел в глазах расстроенной Пироники в детстве.       Он не знал, насколько возможно будет взять себя в руки, чтобы вернуться к прежнему старту, к которому Эвелин его подвела, но, видно, придётся повторить из-за разнесённого дома. Билл уверен: она сочтёт сломанные вещи поводом накупить новых, обновить интерьер и вообще сделать перестановку.       Несносная ведьма.       У него осталась последняя попытка начать по новой.       И вновь попытаться обрести надежду.

***

      Они сделали вид, будто ничего не произошло, но изменения, как и ожидалось, наступили. Уже на следующее утро она устроила ему марафон уборки помещения. Ей не нужно было далеко ходить: в ту ночь она осталась там, спя на диване. И теперь с огромным энтузиазмом хотела привести это место в чистый рай. Билл едва ли подумал о том, что зря передумал, так как откинуться, казалось, было идеей получше, чем целый день убираться.       Однако он заслужил это. Разносить всё тоже было не так просто, как кажется.       На уборке дело так и не закончилось. Они поехали в мебельный магазин, что означало ещё множество хлопот. Эвелин душу вытрясет, но заставит его почти всё выбросить. Она искренне считала, что обновки поднимут настроение.       Создавалось впечатление, что вчерашнее им просто приснилось. Почудилось.       Иногда он задумывался о том, почему Эванс так сильно печётся о его благополучии. А вчера вечером понял, что никакого скрытого смысла в этом и нет. Она просто считала его своим другом и ценила. Возможно, она бы сошла с ума, если бы не осталось никого, кто прошёл через прошлое, что их объединяет. Или, быть может, это была обыкновенная привязанность.       Кто знает.  — Отмечать будем? — Поинтересовалась Эвелин, с разбегу плюхнувшись на диван рядом с Биллом.       Повсюду в доме пахло новыми материалами. Пришлось потратить приличную сумму, чтобы обстановка стала лучше, чем раньше, но Билл не жалел об этом. В некотором роде это и вправду приводило в чувства. Он настолько устал, что даже не думал о проблемах. Весь день прошёл в постоянных делах и трудах. Полчаса только минуло с тех пор, как рабочие разошлись по домам такие же уставшие и вымотанные.  — Отмечать что?       Эвелин надулась.  — Мы так и не отметили день рождения Прекрасной.       Билл закатил глаза.  — Ты серьёзно?       Но Эвелин всё ещё с укором смотрела на него.  — Как ты предлагаешь это сделать, если именинница отлёживается?  — А мы просто сходим выпить за её здоровье. Что скажешь? — Она схватила подушку, сжав её обеими руками, и швырнула в блондина. Он так и не шевельнулся, подняв брови, пока его чёлка не оказалась взлохмачена. Билл поправил волосы пальцами, убирая их с глаз. — Давай завтра. Здесь есть единственный клуб в городе, который я просто обожаю. «Cherry Bomb», слышал?  — Слышал. И был там. Но лишь один раз.  — Сходим? — Повторила она.  — Сходим.

***

 — О боже, я сто лет не пила мартини! — Эвелин, которую он прождал около часа в машине, пока та собиралась, сходу кинулась к барной стойке, потащив его за руку. Билл неохотно поплёлся за ней без какого-либо права выбора, пока она расталкивала пьяную танцующую толпу, чтобы вырваться вперёд. — Смотри, какой тут большой выбор! Вот так и не выбирайся потусить целый год! — Она восторженно хлопнула в ладони, рассматривая обновившийся ассортимент алкогольных коктейлей, совсем позабыв о мартини. Бармен с множеством пирсинга на лице пытался строить Эвелин глазки и даже флиртовать, на что Билл прыснул.       «Нет, чувак, она по девочкам», — хотел бы ответить он, но воздержался. Эванс и без того игнорировала всяческие знаки внимания со стороны мужчин, либо же в самом деле не замечала.       Короткая бардовая юбка обтягивала её ягодицы, а клетчатая тёмная рубашка с цепочками выделяла форму груди за счёт облегающей приятной ткани. Ноги казались длиннее из-за каблуков, которые, впрочем, сделали её рост достигающим полголовы Сайфера. Вызывающе вульгарный внешний вид, очевидно, и привлекал множество мужских взглядов.       Билл даже подумал, что Эвелин пошла выпивать с ним только ради того, чтобы к ней не приставали. Ей было достаточно одной только высокой фигуры рядом, чтобы все, кто чуть выше его плеча, держались подальше.  — Ты с ума сошла? Сразу три?  — Сразу три. — Довольно кивнула она, когда официант покинул их. — Смотри, тут коктейль манго-маракуйя, взрывная черника и «Лонг Айленд». Выбирай, что будешь пить.  — А последнее на основе водки, ты в курсе? — Заметил Билл.  — Оу, а ты что, теперь знаток? — Фыркнула девушка, припоминая ему недавний «запой», на что он нахмурился. — Пей.  — Если я напьюсь, то кто потом присмотрит за твоей задницей? — Билл вопросительно выгнул бровь, но не смог сдержаться от ухмылки, что уже расползлась на его лице. Подруга тотчас поняла, что её подловили.  — Я сама присмотрю за собой. Если меня тронут — сильно пожалеют. — Она деловито сложила нога на ногу и откинулась спиной на мягкое фиолетовое кресло. — Когда официант подойдёт — я закажу ещё и кальян. Кхм-кхм. — Она вытянула бокал с коктейлем, призывая Сайфера стукнуться с ней. — За то, чтобы Прекрасная очнулась. Тогда повторим застолье!       Билл никак не прокомментировал, но так или иначе стукнулся с ней. Его выбор пал на самый слабоалкогольный напиток из этой тройки. На коктейль манго-маракуйя.       Вечер шёл отлично. Эвелин сильно опьянела после уже пятого «Б-52».  — Ага, так и знал, что ты нажрёшься. — Усмехнулся Билл. Но веселье не длилось долго: она потащила его танцевать, хотя он очень долго сопротивлялся. Даже тогда, когда она тянула его за руку, он вцепился в кресло, отказываясь подниматься. Пока вдруг не поддался ей.       Она закружилась на танцполе, затем обняла Билла и стала медленно покачиваться из стороны в сторону, используя его в качестве опоры. Но стоило признать, что ей удалось развеселить его: её пьяный видок изрядно смешил. И то, как она шаталась, называя это танцем. Он придерживал её за спину в области лопаток, чтобы она не упала, пока внезапно не обнаружил, что Эванс отдаляется в объятия к другому мужчине, который, судя по такому же опьянелому состоянию, решил подкатить к ней.       Когда его рука коснулась её там, где не дозволено касаться, и когда Эвелин слабо, но протестующе попыталась отодвинуть его руку — Билл вмешался. Он грубо оттолкнул мужчину в сторону, из-за чего тот отшатнулся и толкнул какую-то толпу девушек, зажигающих под гремящий бит.  — Эй-й-й, ты! Какого хера?! — Растягивая слова, промычал пострадавший. Он путался в собственных ногах, но всё равно приблизился к Биллу, выпячивая грудь вперёд так, будто намеренно хотел подраться. — Твоя тёлка сама вильнула ко мне!       Билл ударил его кулаком по лицу, вследствие чего взвизгнувший от боли пьяница вновь отшатнулся. Сайфер брезгливо потёр рукой об собственные штаны. Кто бы мог подумать, что он ударит по потной жирной коже. Отвратительно.  — Да я убью тебя! — Заверещал он.       Билл не выглядел заинтересованным. Сколько таких было, кто хотел его убить? Пальцев на руках и ногах не хватит, чтобы сосчитать всю шайку вместе. И пустые угрозы даже не напрягали, тем более, что звучали из уст завсегдатая сия заведения.  — Ну всё, не… — Эвелин опёрлась о плечо Сайфера, но обращалась не к нему. — Не надо, короче. Извини, как там тебя? Я по девочкам. — Она подмигнула мужчине, подбиравшему пальцами кровь с носа. — А это мой брат. — Эванс кивнула на Билла. Но стало приятно, что она представила его таковым.  — Ладно. — Фыркнул тот. — В следующий раз, крошка.       Когда он ушёл, Эвелин широко улыбнулась, глядя на Сайфера.  — Ну что, ещё по бокальчику?  — С тебя хватит. — Отрезал он. — Ты дальше носа своего уже не видишь.  — Эй, ты! Из-за тебя этот урод толкнул меня, и какой-то мудак пролил на моё платье «Кровавую Мэри», с которой отплясывал! — Незнакомка грубо ткнула Эвелин в грудь пальцем, а затем указала на пятно. — Посмотри, что ты сделала, идиотка.       Эвелин смерила девушку взглядом. Длинные розовые волосы, водянистые голубые глаза, смотрящие ненавистным, но чуть опьянелым взглядом. Стройная подтянутая фигура. И платье, портящее общую картину.  — Тебе повезло. — Эвелин нагло улыбнулась. — Тебе всё равно не идёт этот кусок тряпки. Купи что-нибудь брендовое, детка. И цвет, желательно, подбери так, чтобы к твоим волосам подошло, сахарная вата. — Она ещё раз пробежалась взглядом по ошеломлённой незнакомке. — Мда, ну и безвкусица.       И она кинулась на неё, вцепившись в волосы.  — Ты что, больная?! — Прошипела Эвелин. — Отцепись от меня!  — Как ты посмела унизить меня, дрянь?! — Прошипела в ответ девушка.       Билл выпучил на них глаза, не зная, как реагировать на ещё один сложившийся конфликт. Это явно отличалось от того, что было до предыдущего. Танцующие рядом люди поглядывали на них, но всё равно были увлечены другими делами, поскольку были уже сильно пьяны и веселы для того, чтобы придавать чему-то другому значение.       Билл устало потёр переносицу, пока девушки «дрались». Это выглядело, как танец двух муравьёв. Обе лишь перемахивались руками, пытаясь угодить друг другу либо в глаз ногтем, либо каблуком по ноге. Ну, либо же вцепиться друг другу в волосы. Классика.  — Так, вы, обе, успокойтесь. — Он отлепил их друг от друга. — Давайте расходитесь.       Внезапно девушка уставилась на него, отчасти вопросительно.  — Ты же Билл Сайфер, да?  — Откуда знаешь его? — Шикнула Эвелин, но её проигнорировали.  — Я видела тебя по телевизору. Это же вы команда «спасения», так? — Она окинула недоверчивым взглядом Эванс, надувшуюся из-за того, что Билл её слушал.  — Что за команда «спасения»? — Спросил он. — Нас так в новостях прозвали? — Он посмотрел на подругу, затем на незнакомку. И вздохнул. — Неважно.       Он отпустил девушек в надежде, что те не кинутся друг на друга вновь.       Но они стояли, лишь поправляя свою одежду.  — Ладно, забыли. — Нехотя пробормотала Эванс. — Обычно я не делаю плохих комплиментов девушкам. Ты очень даже ничего.       Та в ответ прыснула, но на губах мелькнула улыбка.  — Ты тоже ничего. — Ответила она. — Я Веросика.  — Эвелин. — Представилась в ответ.  — Какое милое примирение. — Закатил глаза Билл, затем направился к их столику. — Ты права, Ведьма, я, пожалуй, ещё один коктейль пропущу.  — Ах, так я тоже! — Она небрежно махнула Веросике на прощание и поплелась следом за Биллом. — Ещё будем танцевать?  — Пошла ты, Ведьма. Я пять минут потанцевал с тобой, а событий случилось больше, чем за одну-треть моей жизни.  — Ха-ха. Очень смешно.  — Я серьёзно.       Клуб работал почти до утра, но когда у Билла стали слипаться от сна глаза, он решил, что стоит ехать домой. Эвелин жуть как заупрямилась куда-то уезжать, поэтому, в конечном итоге, отплясывала незамысловатые движения под музыку, что раздавалась из помещения и на улице.       Билл отошёл на приличное расстояние, чтобы рассмотреть фигуру девушки на высоте третьего этажа, и явно переживал, что ей в голову ударит мысль спрыгнуть оттуда навеселе. Она что-то напевала, надрывая голос, и ему стало стыдно за неё. Благо, что пока никто не видел.  — Во мне полно жизни! Повторяй за мной и лезь на крышу!  — Слезай оттуда.  — А мне и тут хорошо! Хватит занудничать!       «Как ты вообще забралась туда, Ведьма проклятая?»

***

      Билл не помнил во сколько они приплелись к нему домой. Да, именно к нему, поскольку было ближе, чем до виллы Эвансов. Эвелин так и заснула на диване в одежде, жалуясь во сне, что ей слишком жарко. Должно быть, спирало кислород в лёгких из-за выпитого и вертолёты кружили в голове. Поделом. Зато он будет знать, что она не отправиться «продолжать банкет», поэтому со спокойной душой отправился спать.       Ну и ночка.       Однако сюрпризы ещё не кончились. Это он осознал уже примерно во второй половине дня по пробуждению. На его диване раскинулись обе девушки. Вторую он узнал только благодаря пятну на платье. Господи, ну всё понятно.  — Мне интересно, как вы оказались здесь вдвоём. Я приволок только одну сюда отсыпаться.  — Да я за вами плелась все два квартала. — Сквозь сон ответила Веросика. Потом она медленно приняла сидячее положение, коснувшись рукой помятых растрёпанных волос. — Ох, а я, кажется, перебрала.  — Поздравляю. — Холодно пробормотал Билл.       Эвелин нехотя поднялась следом.  — От тебя пасёт, как от бомжа, Веросика. — Поморщилась она.  — А то ты прям розами пахнешь. — Огрызнулась новая приятельница, затем продолжила объяснять: — Ну, я и постучалась к вам. Мне до дома ехать далековато, а на такси доллара не хватило.       Эвелин рассмеялась.  — Я вспомнила. Ещё пускать тебя не хотела, поэтому мы немного попрепирались у входа.       Билл медленно покачал головой, показывая своё поражение данной ситуацией.  — Теперь я понял, почему ты изредка выпиваешь, Ведьма. — Произнес он, налив стакан воды. — Ты ведешь себя совсем не так, как обычно. Как другой человек. И нарываться любишь, и на крыше потанцевать.  — Я танцевала на крыше?! — Покраснела Эванс. — Позор какой. Надеюсь, Джунн об этом не узнает. Стыда потом не оберешься ещё больше…  — Ладно, дуйте в душ по очереди. Можете… взять что-то из вещей моей сестры. Я поеду к Пайнс.  — Я тоже хочу поехать. Только сначала сопровожу «подружку» до дома.       Билл оставил ей ключи на кухонном столе.  — Закроешь хату. — Кинул он.       Затем исчез с поля зрения, чтобы собраться.       Судя по ветру, колыхающему деревья за окном, было холодно, поэтому он решил одеться потеплее. Одел чёрный свитер, чёрные штаны, туфли, тёмно-синее пальто. Взял ключи от машины и, обменявшись парой слов с Эвелин, вышел на улицу.

***

      Начало марта. 2022-й год.       Месяцы шли один за другим, каждый был очень похож на предыдущий, только теперь события были немного насыщенней. Эвелин постоянно искала, чем можно было заняться вне этой рутины, и спустя время вновь начала устраивать вечеринки на дому.       Поначалу это казалось сложно в связи с тем, что ранее творилось в этой вилле, но по прошествии времени, как и предполагалось, всё понемногу забывалось, отпускалось. Растворялось на фоне желаемого. А Эвелин многого желала. И решила воплотить все планы в жизнь. Совсем скоро она занялась индивидуальной изготовкой пуль, перепродавая их особым заказчикам и коллекционерам, таким же ценителям, как и она сама. Иногда возвращалась к хакерству, работая со сложными программами и сайтами, получая за это не только хорошие деньги, но и настоящее удовольствие.       Дела в её бизнесе пошли в гору, и Джунн даже получил повышение и отличное жалование, на которое грех было жаловаться.       Мэйбл всё ещё не очнулась, поэтому Билл и Эвелин всё также навещали её в больнице. Тайлер, как и прежде, пытался зацепить ни то колкостью, ни то ограничениями, но по итогу у них всегда была возможность увидеть Пайнс. Вне зависимости от того, каким образом хирург пытался помешать.       Билл морально собрался с тем, чтобы ждать. С поддержкой Эвелин он стал верить в то, — как бы наивно не звучало, — что Пайнс справится. Он знал, что, возможно, ему придётся ждать и год, и два, и три, и больше. Намного больше. Он предвещал то, сколько боли ему причинит однажды вердикт отключения от кислородного обеспечения, если вдруг они так и не дождутся её. Он предвещал, как боль и печаль съедят его полностью, и что он, вероятно, не сможет подняться вновь, поскольку потеряет смысл.       А другой встречать не хотелось.       Да и мыслей не возникало.       Прошло девять месяцев комы. Почти год с тех пор, как он говорил с ней последний раз.       Только год.       Если говорить о чём-то личном, то сложилось, пожалуй, только у Эванс. Кто бы мог подумать, что частые споры с Веросикой Хейз внезапно перерастут в дружбу, а после и вовсе во влюблённость. В отношения.       Эвелин действительно слишком долго была влюблена в Мэйбл, пускай и не препятствовала их с Биллом отношениям — напротив, даже поддерживала их, но теперь хотелось чистой взаимной влюбленности. Кто бы мог подумать, что эти двое нравились друг другу настолько, что уже через два-три месяца после знакомства они начали встречаться.       Билл порой чувствовал себя неловко в компании двух «подруг», но те старались не сильно смущать его своими сюсюканьями, ведя себя чаще всего как пара друзей.       Разумеется, когда Веросика заслужила их доверие, они посвятили её во всеобщую историю, связанную с безумцем Томом и его незавершенным проектом, и раскрыли множество деталей, неизвестных самой Шандре Хеменес. Поделились событиями того, что произошло и, разумеется, пояснили, почему Мэйбл в коме.       Теперь у неё было три постоянных посетителя.       Почти всё было идеально.  — Мы сегодня на свиданку идём, поэтому сходишь к Прекрасной сам? Ничего же?  — Да ничего. — Ответил Билл. — Так вас сначала к торговому центру подбросить?  — Ага. — Ответила Веросика.  — Заберёшь нас позже? Ближе к девяти. — Попросила Эвелин.  — Только если мне не придётся искать вас там полчаса, как в прошлый раз.  — Без проблем. — Хохотнула Хейз.

***

      Сон или видение, — неважно, что это было, — но из пустоты её вывела рука, обхватившая её ладонь длинными пальцами. Вела вперёд, порой захватывая в танец, в котором копия улыбалась так, как стало уже для Пайнс привычным. На все вопросы она лишь молча покачивала головой, словно нагнетая этой неизвестностью. Сердце интригующе трепетало с колющим волнением, когда та продолжала её вести куда-то вперёд.       Мэйбл делала шаг за шагом, не спеша, позволяя ей вести себя куда-то. Подозревала увидеть новый кошмар или кого-то из своего прошлого, чьи лица она уже почти забыла, но не думала, что вдруг испытает ощущение лёгкости. Лёгкость охватила её так, будто она была призраком, душой.       А затем всё заболело.       Мэйбл коснулась себя в области живота в то время, пока копия, сардонически улыбаясь, искоса поглядывала на неё.  — Это снова твои… кх… — Боль ощущалась ещё острее, говорить было тяжело. — Твои кошмары?..       Копия склонила голову набок.  — Нет.  — Тогда почему мне так плохо? — Прохрипела Пайнс. — У меня всё болит. Я… неужели я умираю?       Ощущения лёгкости и одновременно боли боролись друг с другом в одном теле, пока внезапно не стали слишком реалистичными. Пока оба ощущения не сдавили её до покалывания в лёгких.       Пока она не услышала свой собственный хрип.       Рука копии её отпустила.       И Мэйбл медленно раскрыла глаза.       Слипающиеся веки с большим трудом раскрылись. Но поначалу она долго-долго щурилась из-за яркого белого света. Он причинял боль глазам так сильно, возможно потому, что она слишком долго пробыла во тьме. Должно быть, она умерла.       В глазах собрались слёзы. Во рту же она ощутила странную сухость, какую не испытывала уже очень давно. Она смотрела перед собой, осмотрела свои ноги, укутанные белым тряпичным одеяльцем. Затем медленно, опустила голову и обратила свой взгляд на ватные руки в синяках из-за постоянных капельниц.       «Что… что произошло? Где я?..»       Маска на лице немного мешала оценить её кругозор и всё остальное, но с ней было хорошо. Она дышала самым свежим кислородом на свете после того, как неизвестно сколько дышала тяжестью, вдыхала неощущаемую пыль и много кашляла. Там, где была копия, она задыхалась. А сейчас, наконец, поняла, что дышит беспрепятственно.       Она вытянула правую руку. Осмотрела свою ладонь, свои пальцы, костяшки, что стали выделяться сильнее, чем какими она их запомнила перед тем, как… упасть? Она сжала пальцы в кулак и разжала, но отчего-то такое простое действие далось с трудом.       Мэйбл потянулась к проводам и капельнице на второй руке и осторожно вынула иглу из-под кожи. Зажала изгиб руки так, как обычно делала после сдачи анализов крови. И полежала так около пяти минут, пытаясь понять и вспомнить что же всё-таки с ней произошло.       В голове было множество воспоминаний и картинок, что были ей знакомы, но каждый момент обрывался, оставаясь незаконченным. Как книга, в конце которой вырвали страницу с полноценной развязкой. Обрывки о университете, о друзьях, о Томе, о его предательстве. Но в чём он предал… она даже не помнила. Но он бил её. Обрывок воспоминания коснулся её, словно далёкий сон. Как Том, занеся перед собой канделябр, бьёт её по голове. Может, поэтому она была в больнице?       «Где… все?»       Мэйбл вырывает провода из аппарата, контролирующего её сердцебиение, и он начал протяжно пищать, выстраивая на экране ровную зелёную линию. Она также сняла с себя кислородную маску и некоторое время привыкала к воздуху, напоенному какими-то лекарствами.       Место очень сильно напоминало больницу.       Она спустила босые ноги со скрипучей койки на холодный кафельный пол. Из-за накатившего холода по телу пробежали мурашки. Осмотрев себя ещё раз, она поняла, что была одета в больничный пижамный комплект, который обычно выдавали каждому больному пациенту.       Придерживаясь за спинку койки, Мэйбл всё же поднялась на дрожащих ногах и некоторое время стояла на месте не в силах контролировать дрожь в теле. Она не знала, как долго лежала на одном месте без движения, но, кажется, пару месяцев точно. Добравшись до уголка палаты, она припала руками к раковине, что была там для умывания, и подняла голову, встречаясь с собственным отражением в зеркале.  — Ч… что? — Она коснулась рукой зеркала в неверии. Пайнс заметила, что похудела, но… кроме того, она также заметила, что её волосы были длиннее. Её чёлка всегда была короткой, завивающейся, как она любила, а сейчас… она была похожа на свою копию из кошмаров. Не то что похожа — просто вылитая.       Мэйбл сглотнула сухой ком в горле, пытаясь проконтролировать желание плакать, и схватилась за костыль, стоящий в самом углу. Перехватила его так, чтобы подобрать в подмышку, и двигаться стало куда легче, пускай и получалось медленно. Не так, как хотелось бы.       Собравшись с мыслями, она отворила дверь палаты и вышла в коридор. Вокруг было много других пациентов, но врачей пока не наблюдалось. Пайнс даже не знала, куда ей идти. Несколько минут она пыталась заговорить с кем-нибудь, но слова не вязались друг с другом. Ужасно хотелось пить, и… вообще складывалось ощущение, что она разучилась говорить.       Она развернулась, зашагав в обратную сторону от хирургического отделения.

***

      Билл привычно направился вверх по ступеням, чтобы посетить Пайнс. Нашёл нужную ему палату, и пока направлялся — мысленно задался вопросом, почему дверь туда была распахнута. Он немного ускорился в шагах и, наконец, оказавшись там, обомлел. Койка была пуста.  — Пайнс?.. — Его за считанные секунды охватила паника оттого, что он увидел пустующую койку, оторванные провода и маску. Воспоминания о том дне, когда она перенесла клиническую смерть, внезапно нахлынули на него, вызывая плохие подозрения. Что опять случилось? Где она? Её уже доставили в морг? — Пайнс!       Он бросился прочь из палаты, взглядом обшаривая коридоры на наличие Тайлера. Но его нигде не было поблизости, из-за чего сердце Билла заходилось в бешеном темпе. Если хирурга здесь нет, то большего ему никто и не скажет.       Билл побежал в правое крыло больницы, обступая прочих пациентов, и внезапно остановился. Его паника отошла на второй план, когда вдруг к нему пришло удивление. Он остановился прямо в двух шагах от еле ковыляющей впереди девушки со знакомыми длинными волосами цвета тёмного каштана.       Сайфер вытянул руку, чтобы коснуться её плеча в сомнении. Не может быть, чтобы это всё-таки произошло, но… она обернулась, и он встретил своим взглядом знакомые голубые глаза. Самые красивые глаза на свете, которые он только хотел увидеть столь долгое время.       На собственные вдруг навернулись слёзы радости, и он почти возненавидел себя на проявление такой сентиментальности. Но он был так счастлив. Он увидел в её чистом взгляде узнавание, она раскрыла рот, чтобы произнести хоть слово, но не смогла, когда он с особой осторожностью прижал её к себе.       И старался убедить себя, что это не было очередным его сном, где он раз за разом встречался с ней, но не по-настоящему, по итогу просыпаясь в гордом одиночестве с чувством глубокого разочарования.