Пособие о любви и ненависти

      Мэйбл провела в лаборатории химии несколько часов, пыхтя над пробирками и одновременно поглядывая в учебник, подпёртый за счёт кучи прочих учебников и тетрадей.       Мистер Янг ждал её проекта уже несколько недель — если быть точнее, хотел увидеть от своей студентки какой-нибудь раствор и провести лёгкую, устную презентацию, подробно поясняя последовательность приготовления, основную рецептуру и о свойствах самого раствора, разумеется.       Всем студентам предложили провести любой простой опыт. Когда Диппер поразил всех реакцией двух растворов, каждый из которых был изготовлен им индивидуально, Мэйбл ощутила укол совести. Брат блистал, проявив самодеятельность в задании и, помнится, широко улыбался, получая одобрительные хлопки по плечу от мистера Янг. — Жидкое стекло, канцелярский клей и-и-и… — Мэйбл взглядом искала последний ингредиент. — Ага, кислота! — Она довольная схватила банку и, чуть сощурив глаза, пристально понаблюдала за прозрачной жидкостью. Опасность проведения этого простого опыта была вполне реальна, поэтому она надеялась, что несмотря на долгое отсутствие выполненного задания, мистер Янг оценит её старания. Одобрительных хлопков по спине она не ждала, но была бы рада хотя бы отметке «B», если это, конечно, возможно.       Девушка отставила в сторону банку с кислотой и плотнее натянула перчатки на пальцы.       Она налила в пробирку немного жидкого стекла и канцелярского клея, помешивая по часовой стрелке железной тонкой палочкой. Когда консистенция стала однородной, Пайнс долила туда кислоту с пропорцией один-к-одному, и вновь перемешала, пока всё не превратилось в белесный цвет. После минуты ожидания Мэйбл вылила немного средства себе на руку, наблюдая, как раствор превращается в бесформенный твёрдый слепок, напоминающий пластилин. — Ах, получилось! — С нескрываемым восторгом выдала она, вернув слепок обратно в пробирку. Перевернув её, как и ожидалось, жидкость не вытекла наружу, а значит всё было правильно. — Вот и мой «Лёд в стакане». Не такая уж я и безнадёжная. — Безнадёжная, грязная и уродливая. — Фыркнул Билл, появление которого стало для неё сюрпризом. Она тут же подпрыгнула, обернувшись всего на миг, и неуклюже замахала руками, ловя в воздухе пробирку с её скромным опытом. В последние секунды, прежде чем та выпала бы с пальцев, ей удаётся поймать её и удержать. — Привет. — Проигнорировав оскорбления, ответила Мэйбл. — Что ты здесь делаешь? Если не ошибаюсь, у тебя должна была быть пара по тригонометрии. — Не твоё собачье дело. — Спокойно кинул он, сняв белый халат с крючка у входа в отсек с хранящимися веществами. Накинув его на плечи и застегнув пуговицы, он остановился у стола, где стояла девушка, и принялся подготавливать учебники, перчатки и пробирки. — И хватит уже следить за расписанием моих пар. Займись своей личной жизнью.       Она притупленно поморгала. — Полагаю, её нет. Что ж, отлично. — В тоне его голоса проскальзывало высокомерие. Его желтые, холодные глаза вперились в неё. В них читались открытые отвращение и презрение. Одно её присутствие выворачивало его изнутри, желая вышвырнуть девушку из лаборатории. — Вижу, ты закончила? — Он слегка кивнул на её удачный опыт. — Теперь съебись, будь добра. Я предпочитаю одиночество вдали от закомплексованных отупелых дур. — Почему так грубо? — Мэйбл потерла плечо рукой, будто могла выстроить перед собой барьер, заглушающий его оскорбления. — Во-первых, я не закомплексованная, а во-вторых, я м-могла бы тебе помочь. — Да ладно, Пайнс. Мы оба знаем, что ты не способна помочь. Ты же тупая. Твой заумный брат-девственник ещё мог бы подкинуть идеи сложных опытов, но это слишком скучно. — Он обернулся на неё, смотря словно хищник на добычу. Обычно он с ней не разговаривал, но сегодня, видно, его настроение располагало к тому, чтобы извести Пайнс прямо сейчас. — Предпочитаю работать один. Услышала чётко?       Он тенью навис над сжавшейся Мэйбл, которая чувствовала себя мелкой декоративной мышью, которую вот-вот прихлопнут обеими руками. — Д-да. — Премного благодарен. — Пироника выздоравливает? — Спросила она, даже если это того не требовало. Мэйбл чатилась с подругой постоянно, прекрасно зная, как та себя чувствовала на тот или иной момент. Из-за гриппа Пироника не появлялась уже две с половиной недели. — Как скоро она появится?       Билл закатил глаза, зная, почему она спрашивала. — Тебе так важно говорить со мной? — Интересовался он, начав замешивать раствор из медного купороса, щёлочи и аммиака. — Серьёзно, займись чем-нибудь. Иди развлеки кого-нибудь из футбольной команды, хлюпача Тома Крайтона, например, либо же Теда Боррента. Думаю, у тебя есть что им предложить. — Он многозначительно ухмыльнулся. — Я пытаюсь быть дружелюбной. — Засунь в пизду своё дружелюбие, Пайнс. Я не набиваюсь тебе в друзья или ёбыри, называй это, как хочешь. — Да что с тобой?! — Вспыхнула Мэйбл, оскалившись на него. Она яростно сняла с рук перчатки, швырнув на лабораторный стол и с вызовом уставилась на Сайфера. — Я… я всего лишь общаюсь, а не допрашиваю тебя. Я проявляю заинтересованность! — Потому что я тебе нравлюсь. — Проворчал Билл, не глядя на неё. — Знаю, проходили. У тебя на лице написано, что ты бы взяла меня прямо тут, но, к моему великому счастью, я не пользуюсь девочками, чьи глаза вместо реального мира и реальных вещей видят радугу. Так что иди нахуй. — Ч-что? — Выдавила Мэйбл. — Ты… — Я сказал, пошла нахуй, шлюха. — Он вновь поднял на неё тяжелый ледяной взгляд. — Шлюха? Да с чего бы… — У меня глаза не на затылке растут — я часто вижу тебя в интересных компаниях, в которых ты выдаешь себя за легкодоступную, когда громко смеёшься своим лошадиным басом вместе с ними, либо же… — Замолчи! Это некоторые из друзей и знакомых Диппера, у которых он иногда берет лекции, когда болеет! Я просто передаю их! — Да. — Согласился Билл. — И берешь в рот у каждого, чтобы отработать эти лекции для своего драгоценного брата?       Она швырнула в него учебник, в который сосредоточенно пялилась последние пятнадцать минут до появления Сайфера. Книга больно ударила его по предплечью, из-за чего он чуть не перелил на себя раствор из щелочи и меди из пробирки, которую он держал в левой руке. Когда послышался тяжелый удар книги о пол, Мэйбл пришла в себя и встретилась с разъярённым Биллом, который, казалось, вот-вот набросится на неё. — Прости… я… я не хотела. — Она сделала один осторожный шаг назад. — Ты заплатишь за это, маленькая дрянь.       Он отставил свою колбу в сторону, закрепив на форштосс, и повернулся к ней. Едва Мэйбл успела среагировать, как Билл перевернул все её оставшиеся учебники, тетради и её пробирку с готовым раствором на пол, уничтожая её труды, а затем схватил банку с кислотой и зашагал к ней, пока она ошалело наблюдала за ним.       Когда Пайнс осознала, насколько серьёзны его действия, она выбежала прочь из лаборатории в ужасе. Она оказалась в длинном знакомом коридоре, по обе стороны которого толпились болтающие между собой студенты. Полагая, что Сайфер не пойдёт следом, она крупно ошибалась. Он появился с банкой кислоты прямо позади неё и, стоило только заметить — Мэйбл побежала вдоль коридора, желая затаиться в толпе третьекурсников, либо же встретить хоть одного преподавателя.       Билл за счёт преимущественного роста и широких шагов нагнал её менее, чем за полминуты, одной рукой схватив её за волосы и резко оттянув назад. Она вскрикнула, привлекая внимание студентов, некоторые из которых при виде «чудовища» стали расходиться по своим аудиториям. Другие же — тихо наблюдали, не смея вмешиваться и ожидая чего угодно. — Нет! Билл, не трогай меня! — В попытке вырваться молила она. — Я не хотела. Клянусь тебе, это было ошибкой! Пожалуйста! — Ты пожалеешь. — Прошипел он, грубо толкнув её вперед.       Мэйбл не удержала равновесия и упала на пол, вероятно, подвернув ногу, и широко распахнутыми, полными страха глазами, смотрела в лицо Билла, выражающего жестокость. Ей не нужны были доказательства тому, на что он был способен. — Сдохни, Пайнс.       Он уложил пальцы на крышку банки с сомнением, размышляя о чём-то. В его разуме уже играла пьеса, в которой он плещет кислотой Пайнс прямо в лицо и наслаждается её страдальческим девичьим воем.       Но Пироника не простит ему этого.       Поэтому спустя мгновение он размашисто замахнулся ногой и ударил в живот лежащей на полу девушке.       Присутствующие ахнули. Некоторые поморщились от представления того, что ей пришлось испытать.       Её откинуло в сторону от резкого удара, в глазах побелело от нарастающей в животе боли и нехватки дыхания. Мэйбл панически пыталась вобрать в лёгкие побольше воздуха, предполагая, что умирает, но когда открыла рот — неожиданно для себя услышала скользкий, омерзительно булькающий звук, и почувствовала кровь на своём подбородке. Увидела вязкие красные капли на полу прямо перед ней.       Она лежала не в силах пошевелиться, наблюдая, как Билл просто молча уходит, оставляя её там. Без зазрения совести, без всякой жалости. Одну. С адской болью, кровью, помутившимся сознанием и чувством, раздирающим душу.       Как она могла любить такого… человека?       После этого инцидента Билла отстранили на несколько недель от занятий, а Мэйбл несколько дней, если не больше, провела в больнице под присмотром врачей, иногда принимая посетителей — Стэна, Диппера, даже Пиронику, чьи извинения постоянно скатывались с её языка при их встрече.       Она была в таком же ужасе, как и все остальные, искренне стыдясь за поступок Билла и всячески пытаясь искупить его.

***

— Бо-о-оже мой. — Ужаснулась Эвелин, дослушав рассказ Мэйбл до конца. — Сейчас так сложно поверить в то, что это на самом деле было. То есть, я знала, каким был Сайфер раньше, но не думала, что его отношение к тебе было… настолько плохим.       Мэйбл натянуто улыбнулась. Тогда это был лишь один из неудачных дней, когда Билл вышел за рамки. Вполне вероятно, способный убить её на глазах у всех. Она помнила ту боль в животе, и то, как откуда-то неприятно приливала кровь в рот, и даже то, как Диппер спорил со Стэном в больнице, что стоило бы пойти к Биллу домой и разобраться. — Точно ли ты того выбрала? — С сомнением пробормотала Веросика, чем заслужила укоризненный взгляд Эванс. Девушка упёрлась локтями о столешницу, подперев ладонями голову. — Я серьёзно. Исходя из ваших рассказов о Билле, легко можно сделать выводы о том, что он немного того. — Того? — Ага, как мой бывший.       Эвелин закатила глаза. — Продолжай работать, дорогая.       Веросика надулась. Кофейня, в которой она работала, почти всегда пустовала и не славилась тем, что нет отбоя в посетителях. Мэйбл и Эвелин за сегодня первые, заказавшие один классический капучино и один латте с солёной карамелью. В основном торговый центр был полон людей, но не для того, чтобы пить кофе. — Я по-прежнему не уверена. — Ответила Мэйбл, посмотрев на подруг. — Мы с Биллом многое вместе пережили, и я любила его со всей искренностью, несмотря на то, о чём вы только что узнали из моих рассказов о нём. Быть может, моя любовь была какой-то ненормальной — по крайней мере, так считал Диппер, и… я любила его за то, за что обычные люди не любят. — Любила? — Выцепила из диалога Эванс. — Что тогда сейчас?       Веросика с интересом подбоченилась. — Сейчас я не могу сказать о том, что конкретно чувствую. В тот день всё изменилось. Иногда я думаю «Да, я хочу быть с ним. Мне на душе тепло, когда он рядом, и я люблю его. Хочу всю жизнь быть вместе», а иногда, как и всё, о чём я думаю в последние дни, находясь наедине с собой, так это «У него есть тайны от меня, он чёрствый и грубый. Он способен меня ударить, если я его разозлю, он может публично унизить меня и не разделить мои взгляды». И ещё я не знаю чего боюсь больше в наших отношениях — того, что он что-то от меня скрывает, что-то, что связано с Томом, и что в будущем будет иметь последствия, либо же то, поплачусь ли я за свой выбор в его пользу тем, что буду избита в будущем. Той же рукой, что ласкала лицо и трогала волосы — оставит ли она на моём теле увечья и синяки? — Мэйбл прижала ладони к касабланке, в которой остывал её кофе. — Я не знаю…       Эвелин сочувственно поджала губы. — Я понимаю твои чувства, Прекрасная. На твоём месте, думаю, я бы тоже сомневалась. Да, Билл был таким когда-то. Но я провела весь этот год с ним, и он не создавал проблем. Я его вымораживала по полной своими загонами. И, боже, мы с ним, как подружки, обсуждали тему любви. Когда я встретила Веросику, — ох, ты знаешь, как нелепо это было, — Билл пытался давать мне советы. — Хейз тихо хохотала, прижав ладонь ко рту. — И он никогда не забывал о тебе. Множество из тех дней, что ты была в коме, он провёл с тобой. Почти каждый день он говорил о тебе и клялся, что всё исправит, если ещё раз сможет поговорить с тобой. Можешь не верить мне на слово, — Эвелин улыбнулась, — но он правда изменился. Любовь меняет.       Мэйбл согласно кивнула, игнорируя жар в щеках.       Ей нужно было подумать ещё немного.

***

— Вечеринка? — ДА! Я так долго этого ждала! — Эвелин с восторгом копалась в своих платьях. — Ты что, забыл свой должок? Кто мне, чёрт побери, в прошлом году пообещал вечеринку?! — Она оскалилась на Билла, расслабившегося в кресле. В одной руке он держал виски со льдом. — Я устрою эту гребанную вечеринку! И ты знаешь, почему? О-о-о, ты точно знаешь!       Билл почти что поперхнулся. Он знал. Ну, конечно же знал.       Он с прищуром взглянул на Мэйбл и Веросику, хихикающих над какими-то платьями Эвелин. И так как гардеробных шкафа было два — они занимались тем, что был дальше, выбирая что-то для вечеринки. — Не могла бы ты заткнуться? — Прошипел Билл. — Она тебя услышит. — Не услышит. Они ржут над моими шмотками, и… — Эванс вдруг густо покраснела. — Эй, вы, там! Не говорите, что нашли те самые стринги с принтом клоуна! Господи, что за позор! — Она бросилась к подругам. — Это был подарок папочки на первое апреля! А ну бросьте!       Когда в другой части комнаты послышались звуки борьбы — Билл закатил глаза.       И спустя минуту уставился на кубики льда в бокале, с приятным звуком стукающихся друг с другом. Он погрузился в долгие размышления, думая о предстоящих событиях завтрашнего дня. Когда придёт нужный момент — будет ли он готов? И будет ли более подходящий день, чтобы рассказать Пайнс о своих планах? Если не завтра, то когда стоит сделать это? И как она отреагирует?       Билл повернул голову, чтобы посмотреть на вопящую от стыда Эвелин.       Она знает. Знает, что нужно будет сделать, чтобы облегчить ему задачу. Она обещала, что не станет говорить раньше времени Веросике обо всём и о том, что нужно будет сделать. И ему льстило то, что эти двое поддерживают его.       Когда возня стала окружать лишь парочку девушек, Мэйбл посмотрела на Билла. И их взгляды, наконец, встретились. Сегодня они едва приветствиями обмолвились — всё остальное время, казалось, они избегают друг друга. Либо же сама Мэйбл предпочла избегать. Билл смотрел на неё где-то с минуту с каким-то пляшущим в груди напряжением, а затем отвернулся.       «Завтра я напьюсь и всё вывалю, как на духу. Я скажу то, что собирался, даже если буду страшно пьян. Она должна знать все мои планы. Касаемо Нортвеста и касаемо её самой». — А чем то платье не годится? — Искренне недоумевала Пайнс. — Прекрасная, то платюшко для дней рождений и летних прогулок. У нас вечеринка. Давай выберем тебе что-нибудь горячее! — Ага! — Веросика подмигнула и растянула двумя указательными пальцами стринги с клоуном. — Вроде вот этого, что скажешь, а? — Отдай это мне! — Прорычала Эвелин. — Хорошо. Я выберу что-нибудь, но… — Мэйбл усмехнулась, — что-то менее горячее. — Какой цвет предпочитаешь, Прекрасная? Я подберу под тебя своё лучшее платье. — Мне все цвета нравятся, кроме красного. — Ответила Пайнс. — Давай попробуем чёрный. — Хороший выбор. — Эвелин переглянулась с Хейз. Они хорошо сработались, когда предварительно попрятали все красные платья до прихода подруги.

***

      На следующий день. — Эви.       Мэйбл сидела ровно, пока подруги кружили вокруг неё. Веросика трудилась над прической, постоянно осыпая девушку комплиментами по поводу длинных волнистых волос, а Эвелин крутилась то к косметическому столику, то обратно к лицу Мэйбл, хватая то кисти, то палетку, то румяна и всё остальное, что требовало красоты, чтобы сделать ей макияж. — Что, Прекрасная? — Её сосредоточенные на деле зелёные глаза блестели. Она порой покусывала губы, всё время качая головой, охватывая проделанную работу взглядом, и хмурилась. — Ох, тон готов. Как насчёт лёгкого смоки-айс? — Не слишком много внимания? — Пробормотала Мэйбл. — Чувствую себя неловко, и неудобно. — Глупости. — Фыркнула Эвелин, выпрямив затёкшую спину. — Мне ничего не жалко для тебя. — Она указательным пальцем коснулась подбородка подруги и чуть приподняла его ноготком, обращая глаза Пайнс к себе. Ярко-красные губы растянулись в лисьей улыбочке. — Тем более, я хочу видеть челюсть Билла на полу, когда он посмотрит на тебя сегодня.       Позади послышались смешки Веросики. — О, да. Редкое зрелище. — Серьёзно? — Просто не зацикливайся на этом. — Задумчиво добавила Хейз. — Ты, конечно, и без того красотка, но интерес в том, насколько красивее ты можешь быть при параде? И да, я уже сказала, какие охрененные у тебя волосы?       Мэйбл широко улыбнулась. — Это был четырнадцатый раз.

***

      Поговорив с Эванс, Мэйбл поняла, насколько в этот раз она подготовилась. Вечеринка планировалась на заднем дворе, украшенном светодиодными огоньками, пролегающими не только по огромной изгороди и плющам на беседках, но и сплетёнными прямо в центре общего сбора. Тонкие нити с золотыми огоньки собирались у высокого столба, образуя подобие цирковой вышки, что выглядело достаточно мило и уютно.       На каменных кладках были расположены круглые столики из белого дерева со стульями. На столах были различные закуски, салаты, алкоголь, несколько декоративных свечей, изящная посуда и приборы.       Мэйбл ощущала себя аристократкой, посетившей какое-то важное мероприятие. Она иногда забывала о том, насколько Эвелин была богата — всё увиденное тотчас освежило память, но от нахождения здесь не становилось паршиво. Она не чувствовала себя лишней и в этом, скорее всего, была заслуга самой Эвелин.       Большинство присутствующих людей Мэйбл не знала. Присутствовали статные, богато одетые мужчины и женщины — вероятно, старые друзья мистера Эванса, которых знала Эвелин. Некоторые молодые люди судя по всему были некоторыми знакомыми из университета Эви перед тем, как та и одна-треть студентов перевелись. С прискорбием стоило заметить, что их стало меньше в связи с терактом. Сейчас Мэйбл знала наверняка: они не пришли не потому, что не смогли. Они погибли год назад и пришли лишь те, кто выжил. Те, кому посчастливилось выжить.       Она и подумать не могла, что сможет побывать на вечеринке и знать, что всё в порядке. — Всё хорошо? — Эвелин приобнимала Веросику за талию. Девушки быстро сократили расстояние, остановившись рядом с Пайнс, потягивающей с бокала какое-то дорогое вино, названия которого даже не знала. — Конечно. — Кивнула она и оценивающе рассмотрела подруг, пока была такая возможность. — Какие же вы красивые. Так и смотритесь.       Веросика смущенно потупила взгляд, пока Эвелин мысленно гордилась проделанной работой. Девушки были в парных фиолетовых платьях, что привлекали внимание и говорили за них перед всеми «Да, вы всё правильно поняли. Мы парочка». Глаза подчёркнуты смоки-макияжами с добавлением сиреневых блесток, а руки облачены в элегантные перчатки из тёмно-фиолетового кружева, мягко прилегающего почти до локтей. — Ты нас смутила, Прекрасная. Ты тоже бесподобная сегодня. Надеюсь, мой бриллиантик сегодня будет сверкать. — Она подмигнула. — Развлекайся. Мы пока поприветствуем гостей, а чуть позже объявим первый тост и танцы. — Первый тост? — Удивилась Мэйбл. — Я не ослышалась? — Упс. — Прошипела Эвелин. Затем сокрушенно выдохнула. — Ну ладно. Сегодня мой день рождения. — Пайнс стояла, раскрыв рот в возмущенном изумлении. — Я не хотела тебе говорить, потому что ты бы сразу озаботилась подарком для меня. Я хотела, чтобы ты не чувствовала себя обязанной и просто развлекалась. Отчасти, эта вечеринка и для тебя. В честь твоего возвращения к жизни. — Эви! Как ты могла промолчать? Я же… ничего не принесла, не знала. — Ну вот, ты удосужилась озаботиться этим даже сейчас. — Пробурчала Эванс, переглянувшись с Хейз. — Успокойся, мне ничего не нужно. — Я отомщу тебе. — Шутливо обиделась Мэйбл. — Твой день рождения тридцать первого августа, Прекрасная. — Напомни убить Билла сегодня. — Просто ответила та. — Уверена, это он выболтал тебе.       Веросика и Эвелин хохотнули в унисон. — Ладно. Всё в порядке.       Веросика отправила Мэйбл дружеский воздушный поцелуй, и после этого Пайнс осталась наедине с собой. Подруги ушли, а она сама понимала, что те оставили её компании Билла. Она нутром ощущала его присутствие, более чем. Но не знала, о чём можно было говорить с ним после их крайнего разговора, который закончился не совсем так, как требовало сердце.       Она провела руками вдоль облегающего бёдра платья и уставилась на своё отражение в стекле окна виллы, в котором не горел свет. Платье было с вшитым чёрным прозрачным корсетом, подчеркивающим её фигуру и придавая немного сексуальности за счёт открытой талии. Нижняя часть представляла собой юбку миди с вырезом у икр, а верхняя часть — топ, обхватывающий чаши груди, на тонких черных лямках. Рукава были наполовину облачены в ткань, наполовину — в чёрный гладкокрашенный батист, приятно блестящий как на руках, так и на груди, коим он был покроен до горлышка платья.       Причёска была собрана в высокий элегантный пучок. Чёлка уложена с двух сторон и из неё выбивалось несколько мелких прядок, обрамляющих её лицо.       Она не узнавала себя, как внешне, так и внутренне. Внутри был комок помех и комок нервов, кружащих по грудной клетке с постоянной тревожностью. Мэйбл поняла, что двигались вперёд и жили дальше все. Все, кроме неё. Билл и Эвелин продолжают жить так, будто и не было никакого Тома, никакого теракта, никаких убийств. Будто бы Билл никогда не работал на Джеймса и не убивал людей, а Эвелин не была дочерью главного наркобарона города и не участвовала в расследованиях, рискуя собственной жизнью и также стреляя по людям.       Мэйбл поняла, что застряла в болоте этих рассуждений одна.       Хотя могла ли она судить?       Пока она пребывала в коме — у Билла и Эвелин было время подумать над своими жизнями, понять что-то для себя, смириться. Возможно за девять месяцев они смогли отойти от всего, что казалось им несносным. Даже с потерей близких. Их троих объединяло то, что все их родные уже давно разлагались в гробах. Они втроём остались одни, предоставленные сами себе, либо же друг другу.       Они могли обманывать себя. Но то, что было — навсегда останется в памяти.       Мэйбл знала, что непременно справится со своими психологическими проблемами, но понятия не имела, как сможет добиться бесстрашия перед жизнью, как её друзья. Она тоже хотела наслаждаться ею, а не просыпаться с мыслью, что жизнь — это просто существование. Бесцельное, пустое. Вызывающее к себе отвращение.       Мэйбл ещё раз посмотрела на своё мутное отражение. Подумала о нынешней длине волос, о длинной чёлке. Подумала о себе, рассматривая свои потухшие от горечи глаза, о теле, которое было всё равно чуть худее, чем раньше. Она почти ненавидела себя. Она ненавидела мысль о ненависти к себе. Она хотела полюбить себя.       Могла ли она полюбить себя?       Во всеобщем гомоне переговаривающихся между собой гостей — она, казалось, перестала слышать, будто огородилась от всех звуков невидимой стеной. И вспомнила о Томе. Разочарование всё ещё щемилось внутри, готовое разорвать рёбра. Когда она видела убивающего людей Тома — она не могла поверить, что он был способен на это. Он был единственным, кому Мэйбл могла верить. Она была единственной, кто защищал его до последнего. И жалела даже после его смерти.       Он был болен, и ему с детства нужна была помощь.       Но никто не посмел озаботиться. Либо же не осмелился, похоронив всю надежду, стоило лишь узнать, что он убил своих и приёмных родителей в прошлом.       И теперь это было неважно.       Мэйбл обхватила себя руками, почувствовав волну мурашек, пробежавших по позвоночнику, и слегка тряхнула головой в попытке отогнать от себя все жуткие мысли. Она была на празднике, а по ощущениям — в Денали. В самой холодной горе Северной Америки. По ощущениям она по колено стояла в снегу, а в спину безостановочно бил ледяной ветер, заставляя лёгкие холодеть, а тело сжиматься. — Я опоздал. — Послышался чей-то голос за спиной. Сосредоточенная на своих мыслях Мэйбл даже не заметила появления Сайфера рядом, пока он не заговорил.       Проглотив свой испуг, она пробежалась по его фигуре взглядом, оценивая внешний вид. И что-то в груди защебетало, когда она увидела его в тёмно-синем костюме, включающим в себя пиджак, брюки, белую рубашку и галстук-бабочку. От него слегка веяло давно знакомым одеколоном, а волосы аккуратно уложены, хоть и некоторые пряди всё же выбивались и вились.       Неожиданно она вспомнила волосы Пироники. Такие же вьющиеся, слегка кудрявые, непослушные. — Звезда. — Позвал он. — Хватит меня игнорировать. Я сыт по горло двухдневным молчанием. — Билл опустил голову, чтобы взглянуть на неё и улыбнулся уголками губ. — Не считаешь, что хватит меня наказывать?       Она смущенно отвела взгляд и была абсолютно точно уверена, что щёки запылали. Он был прав: она не могла убегать от разговоров с ним вечно. Они нуждались друг в друге. И чем больше делали вид, будто не знали друг друга, тем больше страдали из-за отсутствия непринужденного общения. — Ты уже поздравил Эви? — Поинтересовалась Мэйбл. — Да. — Ты знал, как я злюсь из-за того, что ты не рассказал мне о её дне рождения? — Догадываюсь. Но тем и лучше. — Он пожал плечами и выпрямился. — Полагаю, великие думы над подарком стоило возложить на одного меня, нежели на нас двоих. Я тебя спас.       Девушка прыснула. — Да что ты! — Ответила она. — Что ты подарил ей? — Набор качественных материалов для создания пуль. — Билл сдержал себя, чтобы не упомянуть Тома, которого Эвелин не смогла убить недостаточно хорошо изготовленными пулями. Он решил, что Мэйбл не обязательно знать о том, почему он выбрал именно этот подарок. — Ты бы слышала, как она визжала. — Он демонстративно закатил глаза.       Мэйбл заулыбалась. — Ты выглядишь шикарно. — Произнёс Билл, глядя куда-то вперёд, где веселились гости. На его губах застыла лёгкая улыбка, а в глазах отражались висящие над небом огоньки. Она почти поймала себя на том, что была очарована им. Была очарована самим моментом, когда комплимент скатился с его языка. — Ты тоже. — Ответила Пайнс. — Ты такой красивый, Билл… Правда.       Она сцепила руки в замок, опустив их перед собой. Она чувствовала его взгляд на себе и сильнее ощущала жар, по-прежнему приливающий к лицу. Долгое молчание напрягло ещё больше, и тогда Мэйбл решилась посмотреть на парня вновь, но, встретившись с ним взглядом — поняла, что он тоже немного смущён её словами.       Она никогда не видела такого выражения на его лице. — Почему ты так смотришь, Мэйбл? Я уже кажусь тебе пьяным?       Она в недоумении похлопала ресницами. — То есть, ты уже выпил? — Немного. — Что же… я, пожалуй, тоже пропущу ещё один бокал вина.       Едва Мэйбл произнесла эти слова — ведущий празднования объявил первый поздравительный тост. Затем последовали официальные поздравления, вручение подарков, взрослая развлекательная программа, в которой уже вовсю принимали участие опьянелые гости. Пайнс предпочла стоять в стороне и наблюдать за неуклюжими молодыми людьми и всякими парочками, пытающимися понять, что от них требуют в конкурсе.       Билл всё ещё был рядом, следуя повсюду, куда бы только она не пошла. Из его рук ни на минуту не исчезал постоянно наполненный бокал с алкоголем. Он выглядел задумчивым, будто какие-то навязчивые мысли не выходили из его головы, требуя постоянного обдумывания. Он пил, пока его ноги не стали подкашиваться. — Хватит. — Мягко попросила Мэйбл. — Тебе же будет плохо. — Всё в порядке. Не волнуйся. — Заверил Билл, допивая ещё один бокал крепчайшего вина. — У Ведьмы день рождения. Я отмечаю. — Тогда пойди потанцуй. — Посоветовала она. — Ты от меня не отходишь весь вечер, ограничивая себя от всего, что тут есть. — Мэйбл посмотрела на Билла ещё раз, отмечая его нетрезвое состояние. — Ладно. Почти от всего.       Он отставил бокал на близстоящий столик и притянул Пайнс к себе. Когда она уткнулась ему в грудь — даже от его рубашки она унюхала приторно-сладкий аромат, свидетельствующий о том, что с алкоголем на сегодня лучше уже завязывать. Его руки обернулись вокруг без единого намёка на грубость. Он мягко коснулся пальцами её талии и скользнул немного ниже по ткани платья.       Сердце билось настолько быстро, что она стала забывать обо всём. Она забыла все свои размышления, пока не появился он. С Биллом Сайфером она действительно могла забыть о проблемах.       Он был холодным.       Но дарил тепло. — Пойдём и потанцуем вместе. Как тогда, помнишь?       Вечер в вилле Эвансов. Поиски Тома, не увенчавшиеся успехом. Их танец, их разговор. Руки Сайфера, кружащие в танце.       Разумеется, она помнила. — Ты уверен? — Что за глупый вопрос, Мэйбл? Подари мне этот чертов танец.       Прежде чем она успела что-то сказать — они оба оказались среди танцующих. Опомнившись, Пайнс не сразу поняла, почему Билл торопил её с этим: играла размеренно медленная мелодия. Подходящая для того, чтобы танцевать.       В этот раз его прикосновения ощущались иначе — было в них что-то, что в прошлый раз не замечалось. Мягко, но одновременно властно Билл притянул её за талию ближе. Склонился, чтобы ей не пришлось задирать голову ради одного взгляда. И повёл танец.       Он не кружил её и не отталкивал подальше, чтобы сделать танец насыщенней. Он стремился притянуть девушку как можно ближе, почти поглощая своими объятиями.       Она иногда не могла понять схему его движений, но не стала придираться, когда вспомнила, почему Билл шагает не совсем ровно и нерасторопно. В конце песни он головой прижался к голове Пайнс, где-то сбоку, опаляя её ухо горячим дыханием.       Её губы свело от смущения и щекочущего ощущения, сердце забилось очень быстро, пока в животе все органы, казалось, меняются местами. Билл был очень близко. Не стеснялся выказывать своё отношение к ней на глазах у всех, и это не было на него похоже. Билл, которого она помнила, закончил бы танец и отстраненно покинул её ради более важных дел.       Она могла предположить, что это алкоголь оказал такое влияние, но позже это показалось бредом, поскольку Билл и в трезвом состоянии стал другим. И это было потрясающе. — Моя голова сейчас взорвётся. — Прошептал он ей на ухо. — Давай отойдём подальше от музыки и людей.       Мэйбл кивнула, вложив свои пальцы в его ладонь и позволила себя вести. На полпути их нагнала Эвелин, выглядя взволнованно. — Всё хорошо? — Спросила она.       Билл посмотрел на подругу с прищуром. — Помощь не нужна. Я сам. — Что сам? — Встряла в разговор Мэйбл. — Я поняла. — Эвелин сделала примирительный жест руками. — Удачи.       Билл молча развернулся и, чуть шатаясь, повёл Пайнс дальше. Она смотрела в его спину где-то с полминуты прежде чем задать новый вопрос. — Что она имела в виду? — Неважно. — Мрачно пробормотал он. — Ты объяснишь? — Тут особо нечего объяснять. Просто… хочу поговорить с тобой наедине. — Мягче ответил он. — Но не здесь. — Крепче сжал её ладонь. — Пойдём.

***

      Мэйбл осмотрелась. Это была небольшая спортивная площадка недалеко от виллы Эвансов. Плохо освещаемая, но достаточно просторная. На площадке присутствовали турники, кольца, тренажер для ног и рук. Место, на общий взгляд, было непримечательным и тихим, чего, видимо, и хотел сам Билл. Максимум, что они слышали, так это музыку от места проведения вечеринки, и то не слишком громко.       Билл отпустил её руку и сделал примерно два-три шага назад, стоя напротив девушки. Он опустил голову и подозрительно притупил взгляд к своим ногам. — Ты меня пугаешь. — Почти прошептала Мэйбл. — Что-то произошло?       Волнение подскочило к горлу и тревожно пульсировало. — Это как-то связано с… — Она не решалась спрашивать это. — Просто скажи, о чём ты хотел поговорить.       Билл зарылся пальцами левой руки себе в волосы, портя прическу окончательно. Спустя мгновение жёлтые глаза смотрели в её голубые с каким-то странным сомнением, либо же переживанием или беспокойством. Мэйбл почувствовала себя уязвлённой, когда в груди кольнуло сердце, и тогда он сделал один широкий шаг ближе к ней. Она задержала дыхание, когда их взгляды вновь встретились, и замерла в мучительном ожидании.       Казалось, ему было трудно.       Обычно также трудно бывает сообщить о смерти.       Но он же не собирался?..       На его губах образовалась грустная улыбка. — Отвернись.       Пайнс удивило то, что он попросил об этом, но не стала противоречить и послушно отвернулась. В лопатках ощущалось странное покалывание, когда она услышала удаляющиеся шаги Сайфера, но она также знала, что его взгляд так или иначе был прикован к её спине. Так, будто его задача состояла в том, чтобы следить, не убежит ли она прямо сейчас.       Она закрыла глаза, в сердцах пытаясь отпустить нарастающий страх. Плечи напряглись, чуть поднявшись к шее, когда она сцепила руки в замок. Спустя минуту Мэйбл услышала возвращающиеся шаги, пока её сердце продолжало набивать в груди бешеные стуки.       Внезапная тишина её отрезвила, и она открыла глаза. Мэйбл чувствовала его присутствие за своей спиной и нежно-сладкий запах его одеколона. Либо же это был алкоголь, либо… — Пайнс.       Она обернулась, уставившись сначала на Билла, а затем на большой букет пионов в его руках. Прекрасных розово-белых пионов, чей аромат она смогла вдохнуть полной грудью. И тогда к ней пришло невероятное облегчение, заставившее плечи наконец расслабиться. Её губы тронула смущенная улыбка, и она тихо хохотнула. — Ты позвал меня для того, чтобы подарить цветы?       Он протянул ей внушительного размера букет, и Пайнс с радостью приняла его, вновь наслаждаясь ароматом цветов. — Это первые цветы, которые ты мне подарил. — Заметила Мэйбл. — Очень мило. Спасибо.       Билл молча смотрел на неё с печальной улыбкой, слегка покрасневший из-за алкоголя, и сжимал пальцы в кулаки, то напрягая, то расслабляя их. — Что-то… не так? — Расстроенно пробормотала она.       Он покачал головой. — Нет. Просто… хотел ещё раз попросить тебя.       Она вновь замерла, когда его руки легли ей на плечи, затем опустились ниже, к талии, потом к бедрам, и она опомниться не успела, когда Билл оказался перед ней на коленях. Мэйбл не могла пошевелиться, выглядя ошеломленно и одновременно смущенно. — Билл, встань, пожалуйста… — Погоди. — Ты плохо себя чувствуешь?       Билл усмехнулся и отрицательно качнул головой. На лице всё ещё играла эта его напряженно-грустная улыбка. Он поднял голову, смотря на неё снизу вверх, чтобы посмотреть ей в глаза. — Скажи, ты уже решила? — Ты снова о Калифорнии? — Ответила она вопросом на вопрос. Пазлы в голове сложились. Он напился и купил цветы только для того, чтобы подкупить её своей нетрезвостью и романтикой. Достаточно хитро, чтобы убедить её не уезжать? — Это был подкуп? — Нет. — Мрачно пробормотал Сайфер, обеспокоившись тем, о чем она только что подумала. Не того он добивался. — Цветы — это исключительно искренний жест. У меня не было возможности дарить тебе их, чтобы ты чувствовала себя девушкой, а не бойцом по спасательным операциям, как это было раньше. Надеюсь, у меня это получилось. И что у меня будет возможность это повторить. — Билл, я… — Оставайся, Мэйбл. Я не умоляю, но… оставайся, я хочу заботиться о тебе. Я не могу знать, как ты будешь там одна, в Калифорнии, и не хочу изводить себя мыслями о том, что вновь подверг тебя опасности. Мне ли не знать, насколько это эгоистично просить тебя и ограничивать в том, чего ты на самом деле хочешь, но если ты дашь мне ещё один шанс доказать тебе, что я изменился и готов к… — Билл, послушай. — Я готов к любым трудностям. И готов поделиться тем, что не мог оглашать ранее. Я долго думал над твоими словами перед тем, как ты пропала. Та фотография и та девушка на ней — вовсе не то, что ты думаешь, это… — Билл, я верю. — Ответила она, опустив глаза. — И я… до вчерашнего дня я была уверена в том, что хочу уехать. Но когда вчера мы вчетвером так хорошо проводили время, я поняла, что не хочу лишиться этого. Я стала думать о том, что это не последний такой раз, который может делать меня счастливой. Я хочу попробовать стать счастливее. — Она опустила одну свободную руку и коснулась подбородка Билла, улыбнувшись. — И сделать счастливее всех остальных. И тебя, если это в моих силах.       Руки расположенные на её бедрах обернулись вокруг, чтобы притянуть Пайнс к себе немного ближе. — Ты же знаешь о том, как сильно я тебя люблю, Мэйбл?       Она сморгнула слёзы, и те покатились по разгоряченным щекам. Тронутая его общей речью и тем, как же по-настоящему приятно испытывать эмоции. — Знаю. А я люблю тебя.       Он поднял голову, выглядя удивленным её словами, хотя раньше он слышал это куда чаще. Теперь, когда это взаимно, всё ощущалось иначе. Он тотчас поднялся с колен, целуя девушку в губы, и она ответила ему, углубив поцелуй.       Иногда он отрывался от её губ. — Люблю тебя.       И целовал вновь, скользя пальцами от её лица к шее и ключицам. — Больше всего на свете, Мэйбл.       Он оторвался от неё вновь со счастливой улыбкой, смотря в блестящие глаза Пайнс, и аккуратно поправил её спадающую на лицо чёлку. Едва она хоть что-то произнесла, он прервал её: — Я сказал не всё. — Выдохнул Сайфер, потянувшись к внутреннему карману пиджака. Мэйбл почти задохнулась, когда увидела бархатную коробочку. — Не может быть. — Хрипло хохотнула она. — Ты шутишь? Точно шутишь. — Не порть момент, Мэйбл. — Прошипел он.       Но она уже смеялась. То ли от счастья, то ли от неверия.       Теперь она поняла, почему он вёл себя так странно: дело было в волнении перед тем, как он бы сделал ей предложение.       И поэтому Эвелин предлагала свою помощь.       Она всё знала. — Боже, Билл, уже поздно. Момент твой я испортила.       Он улыбнулся, открывая коробку. — Чёрт с тобой, просто скажи: согласна ли ты стать моей женой?       Она утирала слёзы, хотя смеялась минуту назад. Был ли смех обыкновенным прикрытием и было ли ей неловко плакать только потому что она помнила, как Билл не любил сентиментальность?       А, может, это уже не так? — Да. Конечно, да!       Вытянув одну руку, она ухватилась за ворот его пиджака и потянула вниз, к себе, чтобы поцеловать его в губы. Она чувствовала в его выдохе перед поцелуем всё изумление и почти рассмеялась от того, как забавно и одновременно смущающе это было. Когда шея затекла из-за разницы в росте, она мысленно отметила, что гораздо удобнее, когда наклоняется сам Билл. И он, казалось, прочёл мысли: медленно отстранился от манящих влажных губ и посмотрел ей в глаза.       Вскоре на её безымянном пальце оказалось помолвочное бриллиантовое кольцо, свидетельствующее о начале чего-то большего.

***

— И что же ты, собираешься вновь сунуть свой любопытный нос туда, куда не просят? — Билл сложил руки на груди и осуждающе посмотрел на Пасифику. Он откинулся на спинку деревянного стула, наблюдая, как блондинка начала нервно теребить пальцами, уложенные на её колени. — Обдумай всё хорошо. Пайнс рассказала мне о операции, в которой ты жаждешь поучаствовать.       Пасифика шикнула, сверкнув голубыми глазами в сторону парня. — Тебе жить надоело, Нортвест? — Прорычал Билл. — Это не твоё дело. — Ответила она, почувствовав себя неуютно под его сверкающим от злости взглядом. — Я… хочу помочь ей. — Ты же ненавидела её ровно настолько, насколько и я когда-то, разве нет? — Не совсем… — Тише ответила девушка. — Она спасала меня, игнорируя то, как я поступала с ней раньше. Ты же помнишь? Мы вместе глумились над ней. — Пасифика зло ухмыльнулась. — Не чувствуешь ли ты себя обязанным, Билл? Таким же обязанным ей, как и я. За то, что она спасает наши шкуры раз-за-разом. А? — Затем хрипло хохотнула, забавляясь новым выражением на его лице, выказывающим отрицание. — Я испытываю чувство вины перед ней. Она… очень хорошая. Правда хорошая. Я знаю, что ошибалась в ней.       Билл молча слушал и также молча соглашался с её словами. Пасифика прозрела в той же степени, как и он сам. — Я думала, она легкомысленная и глупая, но когда я увидела её в свете борющегося за своих близких человека, когда увидела, какими силами она распутывает это дело, я… проглотила свой грязный язык. Меня настолько восхищает её личность, что мне неосознанно хочется быть на неё похожей. Меньшее, что я могла для неё сделать — лишь предоставить информацию и вызваться помочь. Вот и всё. — Она тебя отговаривала? — О, да. — Кивнула Нортвест.       Билл помолчал некоторое время, обдумывая её слова. Пока он думал, его взгляд неосознанно зацепился за внешний вид Пасифики, за её руки и тяжелые глаза в тени спадающей на лоб челки. Она выглядела так, будто её вот-вот должны были повязать и потащить на публичную казнь к гильотине. Она выглядела готовой к этому. — Ты в порядке? — Спросил он.       Она посмотрела на него с печалью. Её глаза слегка поблескивали, но оставались такими же тяжелыми. — Если честно, то нет. — Тогда в чём дело, Нортвест?       Девушка свела губы в тонкую линию и помолчала несколько секунд, прежде чем что-то для себя решила. Она сухо кивнула самой себе и встретилась с теперь уже напряженным взглядом Билла, безостановочно изучающим её. — Я не была с Мэйбл до конца честной. — Произнесла она. — Я сказала, что со мной всё в порядке, и что врачи гарантируют скорую выписку, но… мои анализы ужасны. — Уголки её губ дрогнули. — Мне поставили диагноз. Эндокардит. — Это опасно?       Она кивнула.       Глаза Билла округлились от удивления. — Это… воспаление внутренней оболочки сердца. Оно было вызвано злоупотреблением запрещенных внутривенных веществ. Наркотиков, как ты мог догадаться. Меня искололи настолько, что я… — Едва сдерживаемые до этого слёзы покатились по щекам. — Умираю. Даже если мне сделают операцию, я ведь умру, не так ли?       Она утирала слёзы, пока Билл, поглощенный этой информацией, потерял дар речи не в силах сглотнуть плотный ком, застрявший в горле. — Врачи сказали, что шансы малы, поскольку… поскольку всё запущено. Мне нужна была помощь раньше, а… а теперь…       Билл притянул Пасифику к своему плечу, чтобы она могла выплакаться.       Слова утешения не приходили на ум, поскольку они оба знали, что смерть в её случае неизбежна.       В душе залегло неприятное чувство, пока он успокаивал подругу.       Оно душило его изнутри.

***

      Мэйбл безудержно глотала слёзы, пока Билл рассказывал ей это. Она не ожидала, что их утренняя беседа приведёт к таким открытиям, но, признаться, она очень хотела знать то, чего не могла знать раньше. Когда Билл рассказал ей всё, что происходило вне её досягаемости, Мэйбл ощущала себя глупой. Никто не мог винить её за это, но осознание того, что она не могла помочь куда больше, чем ожидала — разъедало её грудную клетку от боли, словно кислота.       Спустя столько времени она наконец поняла, почему Пасифика столь безрассудно отправилась с ними в тот день, и причина не совсем была в любви к Дипперу. Пасифика уже тогда знала, что обречена умереть. Либо лёжа на больничной койке, либо в треклятой психбольнице. Она закрыла Диппера собой, даже не думая, но Мэйбл поняла: Пасифика предпочла отдать жизнь Дипперу, но только не своему отцу.       Престон Нортвест убил собственную дочь. Он сделал это своими руками. Отправил на смерть, как побирающуюся у ворот его поместья. И хуже всего то, что она знала. Знала и всё равно прошла через это. Через муки, изнасилования и пулю в спине. — Мы уже ничего не могли сделать. — Сочувствующе пробормотал Билл, слушая, как его невеста оплакивает давно погибшую подругу. — Том содействовал с Нортвестом, и Том также знал о человеческих организмах и строениях, поэтому… знал, каким наркотиком нужно отравлять. Он продумал цепочку убийств с самого начала, Пайнс. Теперь же пусть переворачивается в гробу столько, сколько нужно, так как к счастью его дела остались незаконченными. — Не могу во всё это поверить… — Она поджала колени к груди и запустила пальцы в волосы, спутывая их и превращая в гнездо. — Том поступал в университет на физиолога. Он всегда был заинтересован людскими телами. Как я могла не заметить, что это был он? Я была такой слепой дурой… — Сейчас уже не тот момент, чтобы проклинать его. Он мёртв. — Как бы я хотела ещё раз высказать этому ублюдку всё прямо в лицо. — Прошипела Мэйбл. — Он рыдал над моими обвинениями. Там, в подвале, я ощущала себя в триумфе, потому что знала, как сильно его ранили мои слова только потому, что он «любил» меня.       Билл разглядывал девушку примерно с минуту, пока она успокаивалась.       Повод, по которому он рассказал ей это, заключался в том, что Пайнс стала спать спокойно. С того самого дня, — две недели назад, — когда они съехались — Мэйбл всё реже стала жаловаться на кошмары. Один раз за всё время он проснулся посреди ночи, когда услышал хрипы. Пайнс лежала спиной на кровати, пытаясь дышать, а её руки были опущены по швам, пока она смотрела широко распахнутыми глазами на что-то перед собой. Её виски были в холодном поту, а рот раскрыт в немом ужасе, будто бы оттуда вот-вот должен был сорваться крик.       Когда её отпустило, они вместе не спали до утра. Она рыдала в объятиях Билла, пока не уснула.       В ту ночь он не признался ей, что тоже был в ужасе от увиденного. Никогда прежде ему не приходилось лицезреть, как у кого-то проходит сонный паралич. — Есть ли ещё что-то, чего я не знаю? — Спросила она.       Билл коротко кивнул. Он собирался быть честным до конца. — Как ты помнишь, у меня оставался ноутбук Пироники. Когда я решил воспользоваться им, то обнаружил много видеофайлов, и… — Ему явно было неприятно рассказывать об этом. — В общем, в этих файлах полуобнаженная Пироника. Она была вебкамщицей, и я, к сожалению, не знал этого до октября прошлого года. Полагаю, она скрывала это от меня, так как знала, что я запрещу. — У вас было ужасное финансовое положение, и… — Да, Пайнс. — Перебил он. — Она лгала, что работает консультанткой на одном онлайн сайте, связанного с косметикой. От поры до времени это было правдой, но когда она стала зарабатывать больше — ко мне и вправду подобрались сомнения в правдивости её слов. Как оказалось, сомневался я не напрасно. Она продавала своё тело в сети, лишь бы нам тогда хватало на лишний кусок хлеба. — Билл. — Я всегда буду корить себя за то, что ей пришлось так жить. — Мы все несём ответственность. — Ободряюще коснувшись его пальцев, Мэйбл прижалась к нему плечом. — Но они бы не хотели, чтобы мы страдали всю оставшуюся жизнь только потому, что когда-то сглупили, недосмотрели, озабоченные только своими проблемами. Билл, также, как ты и сказал мне тогда в больнице…       Она коснулась подбородка, поворачивая его голову так, чтобы они могли видеть друг друга. — Мы должны двигаться и жить дальше. — Пробормотали они друг другу.