We will last forever

      Эмма закусывает губу, чувствуя, как пуговицы трещат на груди. Она ненавидит эту розовую блузку, которая едва сходится на ней, но искать другую времени уже не было. К тому же идти нормально на каблуках — верх искусства. Не верьте женщинам, что это бывает так просто. Черта с два.       Из-за всего этого девушка смеется в трубку и просит своего литературного агента начать встречу с читателями без нее: она не может идти быстрее от метро, потому что центр тяжести теперь иной и вообще в этой классической юбке (ну на кой черт мне такое носить, Кевин? В нем моя задница гигантская, как дирижабль!) шаги получаются небольшими, а походка весьма семенящей.       Эмма выбивается из сил уже на полпути, чертыхается снова, а еще жалеет, что не захватила с полки фляжку с джином — глотнуть его было бы кстати. В женской сумочке фляжка в любом случае выглядела несолидно. И, упаси боже, её заметит Кевин.       В конечном итоге Эмма опаздывает на пятнадцать минут. С учетом того, что чаще всего она приходила на несколько минут раньше положенного времени, это просто кощунство.       Кевин улыбается ей весьма натянуто. Людей оказалось не так много — не все места в библиотеке оказались заняты. Эмма не знает, к лучшему это или нет. Она лишь сдувает со лба прилипшую челку, почти с порога всем улыбается и извиняется за опоздание, а потом (ну наконец-то!) рассказывает в красках о своей третьей книге — разбуди её посреди ночи, она бы невозмутимо протараторила то же самое, обнимая левой рукой сквозь сон подушку. Эмма ждет вопросов, но её встречает тишина в зале. Единственный, кто поднял руку, спрашивает, когда можно будет подписать первую книгу.       Такое часто бывает. Если что-то одно выстрелит — будь то фильм, книга или какой-то случайный трек в новом альбоме, — то все ждут от создателя похожего. Когда этого не происходит, интерес к творящей персоне потихоньку угасает. Первая книга Эммы успешно расходится уже третьим тиражом, пока у второй все еще не раскупили первый, хотя с момента выпуска прошло уже полгода.       Эмма вдыхает, подписывает очередной экземпляр «Внутри», отвечает на однотипные вопросы о продолжении каждому второму и начинает ненавидеть себя за то, что когда-то вообще написала первую книгу. После нетипичной фантастической истории все ждут как минимум её продолжения, а не чего-то иного.       — А мне вторая книга больше нравится.       У Эммы застревает в горле этот однотипный вопрос: «Кому?» Она поднимает голову от раскрытой книги и замечает улыбку. Теплую подростковую улыбку — вроде бы именно в старшей школе многие начинают носить брекеты. Но стальной блеск кажется довольно милым. Девушка думает о том, что надо будет где-то об этом упомянуть.       — Не верится, что кто-то так считает, — Эмма покачивает головой, все еще не зная, кому подписывает книгу.       — Грейс. Так меня зовут, — добавляет девушка.       Эмма подписывает книгу с гораздо большим удовольствием, чем предыдущие, а потом поднимает голову и оглядывается вокруг. Кевин со своим помощником из издательства уже потихоньку начали собирать стулья, две женщины стоят у выхода и с жаром о чем-то говорят — уж точно не о книге Эммы.       — Не хотите выпить кофе вместе со мной? — предлагает Грейс, когда берет протянутую ей книгу. Словно намеренно она касается чужой руки своей холодными пальцами. Этот контраст с еще одной теплой улыбкой выбивает Эмму из колеи, и она нервно сглатывает, прежде чем кивнуть.       Пока она разговаривает с Кевином и в итоге договаривается созвониться вечером, тот лишь понимающе усмехается, замечая нетерпение Эммы, и поглядывает на дверь.       В итоге с Грейс они как-то совершенно случайно идут в бар. Эмма расстегивает верхние пуговицы на блузке так, что в открывшемся вороте отчетливо видно светлое кружево белья, если выбрать удачный ракурс и смотреть сверху-вниз. Грейс почти не пьет, но зато говорит даже больше, чем Эмма хотела бы услышать — рассуждает о современной литературе, жалуется на болвана-мужа, который совершенно её не понимает.       После третьего Лонг-Айленда Эмму хватает только на то, чтобы улыбаться и кивать. Она зачарованно наблюдает за чужими пухлыми губами, за мелькающими металлическими скобками во рту Грейс и ловит себя на мысли, что эта девушка ей безумно нравится. Есть в ней что-то завораживающе прекрасное.       Грейс кажется живой.       — Они тебе не мешаются? — в итоге решается спросить Эмма, на что Грейс лишь загадочно улыбается.       — Хочешь проверить?       Эмма не тушуется, тянется через стол, чудом не задевая пепельницу. Губы Грейс немного горчат после кофе, но впервые поцелуй захватывает девушку с головой — ей нравится касаться кончиком языка шероховатой поверхности брекетов, чувствовать настойчивые прикосновения Грейс, которая сжимает её плечи, не давая отстраниться. Кто-то из посетителей улюкает.       Им обеим на это плевать. Эмма смутно помнит дорогу в такси до своего дома, но точно уверена, что всю дорогу они целовались. Девушка знает, что наутро, когда она протрезвеет, ей станет стыдно вспоминать обо всем происходящем ночью.       А еще она знает, о ком будет её следующая книга.