Тёмный переулок, освященный луной

      Наверное, четверг порадовал меня больше всего. Ибо Глеб пошёл на поправку. Решила я так, потому что он начал нормально есть, и у него температура не поднималась выше 38,1.       До этого с едой вообще всё плохо было. Он ел только, когда я приходила со школы к нему. И то, что-то не тяжёлое для желудка. И даже не доедал. Вот прямо хорошо запомнила: попросил омлет. Я же, не стала перечить, пошла и приготовила. Даже для удобства порезала. Сидит, а точнее лежит, ест и вроде бы всё хорошо. Остаётся один лишь кусочек. И он смотрит то на него, то на меня. Вроде бы один кусочек, но в глотку не лезет. Так ведь и думает, что я заставлю доесть. Но я понимающе относилась к этому. Не маленький, сам знает сколько сможет съесть. А сейчас съедает тарелку супа и макарон. В меня даже столько не влазит, хотя я тот ещё проглот.       И как упоминалось ранее, когда ему становится легче — начинается слежка. Не знаю что такого интересного в том, чтобы наблюдать за мной, но ему это почему-то нравится. Особенно на кухне… Там ему интереснее всего. Особенно когда я готовлю. Особенно салат. Ибо можно подойти и в наглую забрать горсть чего-нибудь. А после сказать что-то типа «Проверяю ингредиенты на свежесть.» И где ты пропадал со своими гениальными отговорками, когда мне мама запрещала есть сырое тесто? Может быть прокатило бы… А так же, он в край обнаглел. Значит, подходит он, обнимает ниже талии, и ведёт руки как раз к середине. И вроде бы ничего такого, но когда он ведёт руки к середине талии, свитшот задирается. И его даже не интересует что под ним, ему интереснее меня бесить. И так у него получилось два раза. Получилось бы и третий, если бы я не заправила свитшот в джинсы. Меня забавляла его игра. И, наверное, именно из-за этого он продолжал. Я ведь не против, и не злюсь на него. Почему бы и нет?       Что ещё он вытворял? Он переключал мне песни! Я хожу по комнатам и что-то делаю, параллельно слушаю музыку через bluetooth наушники. А он, каждый раз когда я прохожу мимо, переключал мне песню. За такое убить хочется. Но через пару минут желание пропадает, ибо он жалуется на то, что я его бросила, а ему одиноко. И как не гляди, он и правда стал зависим от внимания. Наверное, именно из-за этого и лезет вечно. Что же с ним станет, если меня пару дней не будет? К прохожим начнёт приставать? Но меня радует его активность. Не думала, что эта мордашка будет так скоро улыбаться. Но к сожалению, я не могу остаться. Родители начинают уже что-то заподазривать. А всё это время, я договаривалась с Яной и её родителями. Типа я у неё ночую. Или мы проект в школу делаем. Короче, я научилась врать и не краснеть. Глеб тоже не горел желанием меня отпускать. Он очень долго упрашивал остаться, обижался и просто вёл себя как ребёнок.       В пятницу всё повторилось. Но мне уже в край надоело его внимание. И мне захотелось немного отдохнуть от него. А молча уйти — некрасиво. И мне пришла в голову гениальная идея. — Глеб, у меня есть к тебе предложение. — парень тут же переворачивается на живот и обращает всё внимание на меня. Что меня как бы и достало. — Я весь во внимании. Что за предложение? — смотрит с хитрой улыбкой. И глаза светятся. Какой же он милый. Так ещё и клыки видно. — Давай ты сходишь за продуктами, я приготовлю ужин и мы вместе сядем и посмотрим фильм? Как тебе идея? — именно тогда, когда он уйдёт, я смогу отдохнуть. Надеюсь, он согласится. — Я полностью поддерживаю. — встаёт с дивана и потягивается, показывая полную готовность к действиям. — Напишешь список чего купить, и я пошёл. — Хорошо, иди одевайся. — я тоже встаю, чтобы посмотреть чего не хватает и что нужно купить. Кстати, список получился на один тетрадный лист. — Я готов. — выходит из комнаты и идёт ко мне на кухню. Я без слов ему даю листок, он бегло читает содержание. Блин, а почему я ему сообщением не отправила? Он кивает, складывает листочек в несколько раз и кладёт в карман. — Всё, я побежал. — он обнял меня, и быстрым шагом пошёл в прихожую. После чего я слышу, что дверь открылась и тут же закрылась. Значит ушёл.       Во время его отсутствия, я лежала. Лучше занятия я не нашла. Мне так не хватало этого на этой неделе. Вот больше ничего не надо, лишь бы лежать. И дошло до того, что я уснула. Спала я тоже мало. Ибо ночью он жаловался на своё состояние.       Чувствую сквозь сон касание руки, а после дыхание где-то в районе шеи. Это наверное Глеб вернулся, а я тут у него на кровати заснула. Как по мне, он тоже ложится рядом. Аккуратно ложится рядом, и максимально близко ко мне. И всё-таки он меня разбудил. А точнее резкий запах табака. Ну вот зачем лезть, если только недавно покурил, и знаешь, что этот запах не из приятных? Но запретить ему я не могу. — Ты не спишь, разбудил? — я ещё никаких признаков пробуждения не подала, а он уже знает, что проснулась. — Прости, пожалуйста. — блин, он уже успел что-то натворить? Или он за то, что разбудил? И он, кстати, стал слишком часто извиняться. Может в нём даже что-то в виде совести проснётся. Или уже проснулась. Как я. Но спрашивать нет сил, я всё ещё хочу спать и пытаюсь не вербально спросить о чём он. — Я, наверное, тебя достал. Не высыпаешься, уставшей выглядишь. — радует то, что заметил. Приятно даже. — Нет, всё хорошо. Ты мне, пока что, не надоел. — запускаю пальцы ему в волосы, а он в свою очередь поудобнее ложится ко мне на грудь. Для него это уже официальное место для сна. — Я ещё часик посплю, и пойду готовить. Хорошо? — Конечно. Только я с тобой буду спать. — я другого и не ожидала. Было бы странно, если бы он пошёл в другую комнату и сидел там весь час. Дожидается моего согласия и встаёт с постели. И как я полагаю, переодевается. Я не смотрела как минимум потому что это некультурно. После чего он решает меня конкретно разбудить. Ибо без предупреждения поднимает на руки. У меня сердце в пятки ушло… Но как оказалось, он сделал это чтобы расстелить постель. После аккуратно кладёт меня, и сам ложится. Пока есть шанс, ложусь к нему на грудь. Всё, моя очередь. Теперь ты будешь моей подушкой. Меня охотно принимают на чужом теле и накрывают одеялом. И он повторяет абсолютно всё, что делала я. Он даже придерживает так как я.       Я и так прекрасно понимаю, что сейчас для него я образец. Он будто заново учится. А я в роли наставника, хоть и не вмешиваюсь в его «обучение». Он стал намного общительнее. Когда-то он слушал, а сейчас и сам не против начать разговор или сменить тему. Даже сейчас он что-то мурлыкает самому себе. Вряд ли он ждёт, что его будут слушать, ибо он тогда бы говорил громче и с обращением. А сейчас он что-то тихо и ласково напевает. Само сочетание «тихо» и «ласково» призывает ко сну. Я ещё так хорошо пригрелась. Даже запах табака стал не таким резким.       На удивление, я и правда проснулась через час. Глеб всё ещё спал. И будить его желания нет. Ведь снова начнёт крутиться под ногами. Вот смотрю на него и думаю: как же так вышло, что за неделю он стал таким хорошим? Да, я ещё тогда говорила, что он хороший, но сейчас это не чувство внутри меня, а видно по нему. Мне это напоминает историю с приручением волка. Помните такую? Человеку показалось, что волк мог бы быть хорошим охранником и охотником. Но этот же волк, он сейчас скалит клыки и может набросится. А ведь просто этого волка забрали в пещеру, кормили с рук, играли и уделяли внимание. И всё, волк стал верным другом человека. Только теперь этих волков собаками называют. Но ведь и сейчас в собаке есть что-то волчье. Она всё так же может бросится и даже убить. Вот и Глеб тот же самый волк. А может быть дворняга. Хорошие собаки, которые вынуждены быть такими. Думаю, каждый хоть раз видел людей из своего двора, которые подкармливают этих дворняг. И как они реагируют на этих людей? Они всегда рады их видеть, и даже были случаи, когда такие дворняги спасали жизнь тем, кто с ними был добр. Глеб может быть волк, которого я вполне могу приручить. А может дворняга, которая уже кем-то была приручена, но с хозяином что-то случилось. Меня устраивают оба варианта. Пока он не скалит зубы на меня — я им полностью довольна. Для меня он породистый, золотистый ретривер. Интересно, а как он про меня думает? И думает ли вообще?       Как-то я засмотрелась на него. И задумалась тоже. Нужно аккуратно уйти, не разбудив его. Но как бы я не пыталась, он сразу чувствует моё отсутствие. — Часик уже прошёл? — обращается он ко мне, потягиваясь на кровати. — Да, я сейчас на кухню иду. А ты можешь продолжать спать. — интересно, а на что я рассчитаю? На то, что он согласится и продолжит спать? Он же продолжит свою игру в хвостик. — Неа, я тоже иду с тобой. — поднимается на локтях и пододвигается ко мне. Он прямо-таки настоящее солнышко. У него волосы растрёпанные. Милашка такой. — Только скажи честно: я тебе надоел? — зачем он снова возвращается к этой теме? Я ведь уже отвечала и его должен был устроить такой ответ. — Нет, Глеб, не надоел. — мне моё нутро подсказывает, что здесь кроется что-то важное. Что-то, что его сильно тревожит. А может я просто придумываю… — Ладно, идём.

***

      Уже девять часов вечера. Я только закончила готовить. Глеб, кстати, не так долго наблюдал за мной. Он был занят чем-то своим. И это «что-то» было настолько секретным, что дверь на кухню всегда была закрыта. А когда он заходил на кухню, он просто приоткрывал её так, чтобы смог пройти, не более. Мне безумно интересно, что он там делает, но он же меня не пускает. Даже сам относит еду в гостиную. А мне сказал ждать на кухне. Я не понимаю, моя идея резко стала его идеей? Что он там колдует? Единственное, что могу сказать это то, что в комнате темно. Это я через щель в двери увидела. Но мне как-то надоело ждать на кухне, и сделав себе чай, я пошла на балкон. Он похож на мой, только здесь диван вместо кресла, и по размерам его балкон больше. — Я же говорил ждать на кухне. Что ты тут делаешь? Заболеть так решила? Идём, на выход. — Глеб неожиданно появляется на балконе и успевает и отругать, и заботу проявить, и выгнать с балкона. И всё в одной реплике. К двери из кухни ведёт за плечи. Я ведь потеряюсь! Открывает передо мной дверь. И я просто потеряла дар речи на несколько минут… Теперь ясно почему не разрешал смотреть.       В комнате выключен свет, её освещают светодиодные лампы, которые вмонтированы в стены, и свечи. Странно, что я раньше не замечала этих ламп. Светятся они маджентовым цветом. А свечи здесь, наверное, для создания атмосферы, нежели для освещения. Тихо играет музыка. И настолько тихо, что я бы вряд ли услышала её с кухни. На столе аккуратно расставлено всё, что я приготовила, а в самом центре стола стоит бутылка вина. На экране плазменного телевизора на паузе стоит какой-то фильм. И как так вышло, что обычный ужин с просмотром фильма, превратился в романтический? И уж тем более, как этот маньяк с ножом и равнодушным видом, стал волшебником? Я настолько этого не ожидала, что у меня даже начали ноги подкашиваются. Это просто эйфория, которая заполнила меня до самых краёв. — Хей, не падать. — Глеб подхватывает меня, когда я, кажется, начинаю падать. — Нравится? — кладёт подбородок мне на плечо, после чего зарывается в мои волосы. Чувствую его улыбку. А по мне ведь не видно, что я в приятном шоке? — Ещё бы не нравилось… Очень нравится… Безумно… — у меня просто слова заканчиваются, чтобы описать эту красоту. И возможно комната не получила каких-то явных изменений, просто приятен тот факт, что это для меня. — Ну я хоть поцелуй в щёчку заработал? — так как он достаточно близко к моему лицу, мне просто нужно было повернуть голову, чтобы поцеловать. После чего я освобождаюсь от его рук, поворачиваюсь лицом и целую в другую щеку. Я не сильно понимаю его реакцию, ибо он начал смущённо отводить взгляд. Не, ну нам же не по четырнадцать, взрослые уже. По крайней мере он уже взрослый, а я по закону всё ещё ребёнок. — Давай ближе к столу? Меня эта еда дразнит своим присутствием. — я в принципе удивлена тому, что он всё ещё не съел это в тихоря. Именно об этом я думала, когда он не разрешал заходить в гостиную. Думала, что сидит и ест без меня. Да-да, я хорошего о нём мнения.       Когда ужин официально начался, а фильм идёт уже двадцать минут, понимаю, что за сюжетом никто не следит. Мы просто ели и разговаривали. Пили и смеялись. Действительно хороший вечер. Мне так спокойно внутри, не знаю почему. Наверное, если бы родители видели чем мы тут занимаемся — меня бы домой не пустили. Да, родители любят мечтать о моей свадьбе и будущем, но когда узнают, что я с кем-то из мальчиков провожу время, то это всё… Это превращается в допрос. Сначала меня, а если есть возможность, то и самого парня. И я не с кем так не сидела. Это в принципе тяжело представить, что мой сверстник поит меня дорогим вином, которое сам же и купил. Возможно, по такому монологу у себя в голове, можно подумать, что я стремлюсь к отношениям. К отношениям с Глебом. Но это не так, по крайней мере, он сам нагнал на меня такие мысли. Просто друзья так не сидят, так время проводят пары.       И меня сейчас кое-что пугает: алкоголь. Я не против выпить бокал, но ведь Глебу я запретить не могу. И я не знаю как на него повлияет вино. Может у него крышу сорвёт уже после первого, а может после третьего. Кто его знает? И страшно оставаться в квартире взрослого парня, который пьяный и ты с ним спишь в одной постели. Мало ли, что ему в голову взбредёт. Он когда трезвый дико себя ведет, а тут пьяный… Но бутылка уже почти пуста. Я выпила два бокала. Он мне предлагал ещё один, но я отказалась. Мне ещё завтра домой идти, а у меня признаки похмелья. А Глеб уже где-то пятый наливает, и чем больше количество выпитых бокалов, тем мне страшнее. Но он как стёклышко. Единое, что у него из признаков опьянения, это подвешенный язык. Дистанция меня не напрягает, ибо я знаю, что прижимается, прижимать, прижимать к чему-то — его личный фетиши, с которым я уже смирилась. Хорошо, что на этой неделе не к чему, кроме как к себе, не прижимал.       Я почти не ела, ибо меня кормили. Ему не понравилось, что я не ем и сам решил меня накормить. Первое время я сопротивлялась, но когда поняла, что моё сопротивление ещё больше подкрепляет его «решительное решение», то просто сдалась. Мы даже шуточно успели подраться. Точно не помню причину, ибо была занята дракой. Он, наверное, тоже не помнит почему это всё началось. Мы просто перешли на другую тему и забыли про этот инцидент. Разумеется, меня никто не бил, он даже наоборот поддавался, и даже так был сильнее.       И так меняли мы темы до трёх часов ночи. Фильм уже по сути закончился, и очень давно. Потому мы просто выбрали другой, и тоже его не смотрели. Но меня уже клонило в сон, что Глеб разумеется заметил. Поэтому отправил в душ и спать, а он сказал, что приберёт всё и придёт. Я послушно встала и пошла в ванную. Это приятное чувство эйфории всё ещё будоражит. Даже когда я уже засыпаю, то чувствую радость и улыбку, которая не сходила с лица весь вечер. Пока я ещё не крепко спала, пришёл Глеб. Он, разумеется, ложится как можно ближе ко мне. Он тёплый и мокрый. Я сама жмусь к нему ближе. Так мы и заснули, полностью довольные днём.

***

      Который час? Три часа дня? С ума сойти. Я никогда так долго не спала. А где Глеб? Его рядом нет. И шорохов из других комнат нет. Кажется, дома пусто. Вот только этого мне не хватало. Проснуться одной в чужой квартире. Надеваю свои джинсы и блузку. Когда я вышла на поиски, то и вправду никого не нашла. Но входная дверь оповещает о приходе хозяина, характерным хлопком. Я тут же быстрым шагом иду на звук. — Ты где был? Я тебя искала. — с удивлением спрашиваю я. Ну честно, мог бы и предупредить. — Я? Я в магазин ходил, как видишь. — обращает внимание на два больших, белых пакета. Всегда поражалась парням, которые могут таскать что-то тяжелое. Для меня мой портфель в школу — тяжесть, а два больших пакета — неподъемный вес. — Ты как себя чувствуешь? Голова после выпитого не болит? — Нет, кажется, что нет. — я как бы и не обращала внимание на своё самочувствие. Я сразу кинулась его искать. — Вот и хорошо. — снимает джинсовку, кроссовки и как-то странно смотрит на меня. По одному взгляду понятно, что не к добру это. Он медленно подходит ко мне, а я наоборот, отхожу назад. Что с ним? Именно так он выглядел на первых днях нашего знакомства. Но чёрт возьми, это квартира, и я прижата к стене. Что я там говорила про «не прижимал не к чему на этой недели»? Как-то не давая себе отчёт о том, что происходит, мозг решает, что самое время закрыть глаза, чтобы ничего не видеть. Во время, согласитесь? Он настолько близко, что я слышу как бьётся его сердце. А может это моё… Уже не разобрать. Единое на что я могу сейчас положиться — слух. Слышу шарудение по карманам, после какой-то не очень понятный звук и мне на шею приземляется что-то холодное, может металлическое. Но это точно не нож. Кладёт руки мне на шею, будто хочет задушить. Но через несколько секунд убирает их на плечи. — Говорила, что хороший, а сама боишься. Некрасиво обманывать. И тем более меня. — говорит мне это шёпотом на ухо, чем заставляет меня ещё сильнее зажмуриться. А почему я так его боюсь? Он же просто сократил расстояние. Но меня это никак не успокаивает. — Идём. — грубо хватает меня за предплечье и ведёт куда-то. У меня даже ориентир в пространстве пропал. Он останавливает меня, а сам заходит мне за спину. Чёрт, я сейчас заплачу от чувства страха, непонимания и безысходности. Меня даже трясти начинает. — Какая же ты беспомощная сейчас. — утыкается носом мне в шею и… Смеётся? Что здесь смешного? Он псих… — Открой глаза. — он смягчается в тоне, опускает руки мне на талию и зарывается куда-то вглубь моих волос. Мне не хочется, но если нужно… Ладно… Просто нужно собраться… И я их правда открыла. Только из-за потери в пространстве немного голова закружилась. Мы стоим напротив зеркала в прихожей. Меня сразу заинтересовало, что же такое холодное было на моей шее. И сейчас мне хочется очень сильно ударить Глеба по лицу. Вот прям внезапное желание. На шее у меня колье. Колье из сапфиров и бриллиантов. Он специально устроил этот спектакль, чтобы я на контрасте почувствовала радость. — Нравится? — Оно, наверное, дорогое… — знаете, у него получилось. Только теперь мой организм в шоке. Я только что боялась за свою жизнь, а теперь снова это чувство эйфории. Что же ты делаешь, Голубин? От такого люди сознание теряют! А зная тебя, то ты вряд ли можешь оказать помощь в такой ситуации. — Я не спрашиваю сколько, я спрашиваю нравиться или нет. — нет, блин, фуфло, иди выкидывай! Конечно нравится. Такое украшение от двухсот тысяч стоит. Кому бы не понравилось, что на него потратили такую сумму? Ну только скромной, серой мышке, которая никогда, ничего дорогого не имела. — Конечно нравится. Спасибо большое. Только зачем вся эта игра? — у меня сразу руки тянутся, чтобы потрогать украшение. — Я рад, что тебе нравится. К сожалению, я не нашёл что-то похожее на солнце или каплю крови, но это тоже красиво смотрится. А игра… Ну я хотел тебе изначально сказать, чтобы не боялась… Но решил играть до конца. Это было тяжело. — его счастье, что я не злюсь. — У меня из-за тебя вся жизнь перед глазами пролетела. Я даже вспомнила кто из одноклассников мне должен десять рублей. Видишь до чего ты меня довёл? — поворачиваюсь к нему лицом и бью в грудь. Он титановый, что-ли? Ему не больно, а вот мне — да. Потеряю костяшки после удара. Не удивлюсь, если от него пули отскакивают. А может это я такая слабая. — Прости, я не хотел, чтобы так вышло. — ага, не хотел… Сам же сказал, что это специально! Врунишка… Но мне не дали возмутиться, так как прижали к себе и поцеловали в губы. Сопротивляться я не могла, потому что мозг ничего не понимает. И сейчас действуют какие-то рефлексы. Целоваться я не умею, и просто пытаюсь повторять за ним.       Понятия не имею как так вышло… Спальня, постель, одежда на полу… Я бы остановилась, но не могу. Мне хорошо. Единое о чём я молю Бога, если он есть, так это чтобы он не наделал глупостей. И кажется Бог есть. Ну или Глеб просто не дурак. От белья остался только низ, что очень не нравилось блондину. — Ань, ты ведь этого хочешь, как и я? — он отрывается от своего занятия, а именно расцелования моего тела. Проходится взглядом по мне и возвращается к глазам. Не знаю, как он видит, но у меня всё плывёт. — Лучше, скажи сейчас, ибо я после не остановлюсь. — Я тоже этого хочу, но… Не туда… — как же неловко об этом говорить… Надеюсь, он понял, что я хочу ещё побыть невинной. Но ответа не последовало, он просто вернулся к шее. Засосов, кажется, не должно оставаться. Нужно будет по пути домой придумать, что я скажу родителям. — Будь готова, что будет больно. Я постараюсь быть аккуратным. — шепчет мне на ухо и поднимает с кровати. — И не нужно волноваться, просто расслабься. — и знаете, мне правда становится легче. Я поддаюсь ему во всём. Ему лучше знать как нужно.       Сейчас, когда всё закончилось, у меня два чувства: первое — как же мне хорошо, а второе — какая же я грязная сука. Последнее портит абсолютно всю картину. Я ведь всё ещё невинна… Только несколько дней сидеть не смогу… Когда мы оба смогли привести дыхание в норму, Глеб начал заботливо накрывать нас одеялом и прижимать к себе. Ну страшнее уже не будет… Я заметила ещё давно, что у него привычка утешать. С чего я взяла? Всегда, когда ему выпадает возможность погладить меня по спине, он его не упустит. А в подсознание человека это движение трактуется как сожаление. Может он понимает, что он не подарок, и сожалеет, что именно я с ним связалась? Но сейчас не об этом. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Не тошнит? — хех, мне бы хоть что-то почувствовать… Но ему интересно как я себя чувствую, значит, меня не использовали. По крайней мере хочется в это верить. Моё лицо всё ещё осыпают поцелуями. Какой же он разный… Страшный, грубый, жестокий, бесчувственный, эгоистичный, добрый, ласковый, заботливый, щедрый — и это всё в одном человеке. Может в этом и суть? В том, что он не человек? Глупо… — Нет, вроде бы, ничего не болит. — мне так тяжело дышать. В комнате, будто нет воздуха. Не удивлюсь, если окна запотели. Здесь правда очень жарко. — Идём в душ. Или тебя отнести? — я бы не отказалась от ручек, но зачем? Мы прямо вместе туда пойдём? Ему уединения в комнате мало было? — Ну идём. — но почему-то я соглашаюсь. Я просто уверена, что хуже не будет. Сначала встаёт он, поднимает наши вещи, а после помогает мне встать. Пока шли в ванную, я не смотрела на него. Мне неловко смотреть на него даже когда он в одних штанах, а сейчас он нагой… И я тоже… Но за себя я не переживаю. А что он не видел? У него, наверное, были и более красивые девушки.       Когда оказываемся в ванной, он кидает одежду на стиральную машину и ведёт в кабинку душа. Помните я говорила, что хуже не будет? Наверное, будет. Но к моему счастью, кроме поцелуев и самого принятия душа, ничего не было. — Не бойся, я тебя не обижу. — шептал он мне. Я не знаю, как это работает… Вот почему, когда он говорит не боятся, я не боюсь? Когда говорит открыть глаза, я их открываю? Когда говорит расслабиться, я расслабляюсь? Как, он это делает?       Я проснулась в три, а ухожу в семь. Четыре часа уединения. Ну меньше четырёх, просто мы полтора часа пили чай с печеньем. Прощались тоже долго. Уходить вообще не хотелось. Я так бы и осталась здесь. Может быть навсегда. И снова это чувство, что видимся в последний раз. И это самое чувство усиливает моё нежелание уходить.       Родители сразу засыпали меня вопросами о том, откуда у меня колье. Мне лишь оставалось сказать, что это секрет. После чего допрос стал ещё суровее, но я продолжала держать язык за зубами. Им не нужно знать о моих похождениях к Глебу.