Тёмный переулок, освященный луной

      Мне прям не верится! Сегодня пятница! И нет, я не радуюсь каждой пятнице. Просто сегодня мой день рождения. И я бы забыла про него, ибо в этом урагане из школы, тренировок и репетиторов можно сойти с ума. Но моя любимая Яна решила соблюдать наши традиции и позвонила мне в четыре утра. Приятно и неприятно одновременно. Её я не очень слушала, ибо кроме поздравлений она мне рассказала про мангу, которую читала вчера вечером. И после этого мне ещё хватило наглости сказать спасибо и сбросить вызов.       Как жаль, что это пятница, а не суббота. А всё потому, что поздравление одноклассников — самое противное на свете. Но когда я проснулась по будильнику, дома никого не было. В гостиной гора подарков, которую я сфотографировала в Инстаграм. Нужно же похвастаться. И как я могла забыть, что им нужно на работу. Ну хоть подарки оставили, не забыли. Когда я разнесла эту гору по полкам, я поняла, что у меня появился замечательный наряд в школу. Чёрное платье с белым воротником, чёрные туфли на платформе и… Пришло то самое время для моих чёрных чулков. Они просто идеально впишутся в образ. Как и бантик, которому я тоже давно не могу найти применение. А ещё я нашла, стыдно конечно говорить, плюшевого котика. Да-да, мне уже семнадцать, а я умиляюсь мягким игрушкам. Это как какая-то слабость. У меня вся комната в них. На столе, полках, шкафу, кресле, кровати. Их так много, что некоторые перекочевали в родительскую комнату и гостиную.       И вот я, такая красивая, захожу в класс. И меня оглушает крик одноклассников. Угадайте, кто громче всех? Янка, кто же ещё. И именно она, распихивая всех, летит ко мне и чуть не сбивает с ног. — Обожрись, — протягивает бумажный пакет, в котором много шоколада. Это точно, что «обожрись», иначе никак. Тут наверное если каждому по три дать, всё равно много останется. Прыщи, здравствуйте, добро пожаловать ко мне на лицо. Или это её коварный план, чтобы я не была красивой? — Теперь ты приблизилась на один год ближе к смерти, — блин, это моё поздравление! Это я её так поздравляла аж сорок два дня назад. Именно такая разница у нас с ней в возрасте.       Наверное, всем интересно как там Глеб? Так вот: не знаю. За эту неделю я его видела один раз. Когда ходила в торговый центр, он суетливо по нему носился. Мне даже показалось, что это не он. Как-то показывать, что я его заметила, я не стала. Пусть суетливо бежит дальше. И это было буквально вчера. Что он делал все эти восемь дней, ума не приложу. Я даже порой ловлю себя на мысли, что это и правда наша последняя встреча. А почему бы и нет? Он очень резко появился в моей жизни, и также резко ушёл. Как по мне, логично.

***

      Получив кучу шоколада не только от Яны, и отсидев все пять уроков, я пришла домой. Здесь всё ещё пусто. Только кот, который сегодня решил меня не встречать. Кинув рюкзак куда-то в угол прихожей, я поплелась к себе в комнату. Не знаю от чего, но я устала. Так ещё это не всё. Через час ехать на тренировку… И даже сейчас, когда я отдыхаю, кто-то решил, что меня можно тревожить. Этот стук в дверь был для меня таким ненавистным… Хотелось проклясть всё на этом свете.       Кое-как дотащив своё тело до двери, не смотря в глазок, открываю её. И зря я не посмотрела в глазок. За дверью стояли двое парней, им на вид от пятнадцати лет, у первого в руках букет, а у второго медведь средних размеров. — Здравствуйте, Вы, Анна Склярова? — спрашивает тот, что с букетом. Я максимально растерялась. И как бы да, и как бы от кого? — Эм… Здравствуйте, да, это я… — ничего не понимаю. У меня есть догадка, что это родители решили меня ещё раз поздравить. Ну или Яне неймётся и она прям доставку оформила. Боже… Этот человек и что-то оформлять — не совместимы. Для неё порой заполнить бланк на листе с заданиями по подготовке к экзаменам трудно. — Вот, распишитесь, пожалуйста, — тот, который с мишкой, протягивает мне какой-то толстый блокнот и ручку. По правилам доставки, здесь должен быть указан адресат. Но его здесь нет. Расписавшись и забрать доставленное, всё ещё гадаю, от кого может быть этот букет и мишка. Но всё равно довольная несу игрушку к себе в комнату, а цветы ставлю в вазу. Семнадцать роз. Красотища. И когда я хотела понюхать цветы, мне в глаза кинулась какая-то открытка. И разумеется я её достала. Почерк не узнаю, но он настолько аккуратный, что могу предположить, что это писала девушка. Но прочитать содержимое не удалось. Мне на телефон поступило сообщение. «Привет. С праздником. Тебе уже доставили мой подарок?» — сначала я не поняла, кто это мне пишет, но после понимаю, что это Голубин. Так это его рук дела? Мне безумно приятно. Только откуда он знает, что у меня сегодня день рождение? «Я бы мог прийти и сам поздравить, но я короче вот: » — отправляет фотографию градусника, столбик которого показывает 39,5. Помимо градусника, я ещё рассмотрела кусок стола в кадре и его ключицы. Последнее важно. Ибо меня всегда мучил вопрос, а у него только руки забиты? Я видела тату на шее, но ведь это могло быть продолжением рисунка на руке. А теперь убедилась, что и на теле у него тоже есть рисунки.

» Привет. Спасибо большое. Всё пришло. А теперь рассказывай, как узнал про мой день рождения?»

«Помнишь, ты мне свой номер телефона дала? Так я сначала нашёл тебя через телеграмм, потом через Фейсбук, ВКонтакте. А там ты сама всё о себе рассказала.» — блин, логично. Я ведь сама всё о себе рассказала.

» Блин, так нечестно… Я целую операцию провернула, а ты номер получил и всё! А как так вышло, что ты заболел?»

«Я вчера гулял и начался дождь. Промок, заболел. Теперь чай пью. Лечусь.» — гуляка. Гулял он… Так ещё и под дождь попал. Чудо в перьях.

» Бедняжка. Я бы приехала, но у меня день полностью забит. Можно завтра? Лечить тебя буду.»

«Можно. Но не на старый адрес. Я переехал.» — опа, а это что-то удивительное. А когда он скинул адрес, мне даже смотреть не нужно, и так понятно, что это ближе к центру города. Неужели он решил стать ближе к цивилизации?

«Хорошо, жди завтра гостей.»

***

      Вчерашний день помню плохо. Праздник, как-никак. Когда в девять вечера вернулась домой, меня ждал накрытый стол и родители. Мне так надоело праздновать свой день рождения с семьёй… А ещё пришлось придумывать, от кого букет. И я сказала, что от Тимура, он мой сосед по парте и хороший друг. И после этого началось… «Вот вырастите вы с ним, свадьбу сыграете, детишек наделаете. Он тебя на руках носить будет…» И тому подобное. И это лишь из-за одного букета. Который, к слову, не он подарил. Это ведь так логично: выйти замуж за мальчика, который был твоим соседом по парте. А потом мы выпивали. Помню, пьяная звонила Яне. Несла какую-то чушь. Она «внимательно» слушала и напевала опенинг. Нам так интересно друг с другом.       Но сейчас, когда я окончательно привела себя в порядок, и сказав родителям, что пошла гулять, поехала, сами знаете куда. Когда я проезжала вторую станцию метро, мне на телефон пришло сообщение. Что как минимум странно, когда я нахожусь в месте, где связь не ловит. И это сообщение от Глеба. Это чудо чудное предложило вызвать мне такси, но я как бы уже еду. Пусть и не в комфортном салоне, а в забитом вагоне, но сути это не меняет. И знаете, что? Лучше бы и правда на такси приехала. Ибо я пока искала нужный дом — потерялась. Хорошо, что хоть мобильный интернет был. Смогла проложить себе дорогу с помощью навигатора. И когда я стояла под железной дверью в подъезд, начала конкретно тупить. А какой у него номер квартиры? И только через пару минут, вспоминаю, что он мне его писал. Найдя мне нужную комбинацию цифр, ввожу их в табло домофона. — Кто? — слышится голос Глеба. Не скажешь по голосу, что он болеет. Очень даже бодрый. — А ты кого-то ещё помимо меня ждёшь? — не, ну как бы логично. Я сказала, что приду и пришла. До того времени, когда по домам начинают ходить работники различных учреждений — слишком рано. — Открываю, — раздаётся писк домофона и дверь в подъезд открывается.       Спросив у консьержки на каком этаже находится квартира Глеба, я поехала на лифте. Высоко однако, восьмой этаж. Для меня, которая живёт на втором, это и вправду высоко. И меня, кажется, прямо под дверью ждали, ибо мне даже стучатся не нужно было, мне сразу открыли, когда я подошла к двери. — Привет, — нет, по нему точно не скажешь, что у него температура. В хорошем расположении духа. — Привет, больной, — обнимаю его в знак приветствия. Какой моднявый, марлевую повязку надел. И это как бы правильно, её нужно надевать, но у него ведь не всё как у людей, чёрного цвета. Но ему идёт. Когда я сняла с себя джинсовку и кроссовки, пробежалась взглядом по прихожей. И вправду ближе к цивилизации стал. Он провёл меня, как я понимаю, в гостиную. Я остаюсь стоять, пока он удобно размещается на диване. Уютно тут у него. И что самое удивительное, здесь светло. Я думала, что сейчас в полный мрак попаду. — Хорошо тут у тебя, уютно. Только с чего это ты решил переехать? — Посмотрел, как ты живёшь. Для меня это очень непривычно, но уже привыкаю. Мне понравилось, как ты живёшь, и мне тоже захотелось так, — как жаль, что я не вижу из-за повязки этой хитрой улыбки. С чего я взяла, что она хитрая? По глазам видно. Хитрый и довольный. — И как адаптация проходит? — ещё раз осматриваюсь по сторонам, убеждая себя в том, что квартира выглядит достаточно дорого. Если бы я не знала, кто он, то подумала бы, что это дом долларового миллионера. Ну или скромный дом, в котором он проводит время вне денежной суеты. — Меня к этому заранее нужно было готовить. Ты не поверишь, но на кухне несколько шкафчиков открываются не в бок, а вверх, — он, наверное, и сам понимает абсурд сказанного, ведь знает, что для меня это обыденная вещь. Но мне нравится его впечатлительность. — Да, это действительно удивительная находка, — думаю, не стоит его шокировать тем, что, например, существует лампа, которая реагирует на хлопки. У него ведь сердце остановится. — Но я сюда пришла не для того, чтобы на квартиру посмотреть. Ты как себя чувствуешь? Чем лечишься? — сажусь рядом с ним на диване, ибо стоять мне надоело. — Я ведь всё тебе вчера написал. Температура. А лечусь чаем и сплю круглыми сутками. И даже сейчас плохо. Не знаю почему, — у меня от такого ответа глаза на лоб полезли. Он сейчас не шутит? У него температура под сорок, а он пьёт чай и спит. Может быть это прокатило бы с 37,5, но не с 39,5. Я всё ещё поражена его стойкости. Я бы в таких условиях сразу бы умерла, а он себя ещё и ведёт так, будто это пустяк. — Глеб, я когда-нибудь не выдержу и вправду тебя сдам в психушку. Идём, как и обещала, лечить тебя буду, — беру его за плечи, чтобы он встал с дивана, и мы пошли к нему в комнату. Но он почему-то сопротивляется. — Чем лечить? — так и хочется сказать «Ремнём и подзатыльниками». Но говорю, что лекарствами. На что он машет головой. — Нет, я вашу химию пить не буду. — В смысле «не буду»? Будешь. Идём. Я ведь тебя не травить буду. Пропьёшь, что буду давать, и к концу следующей недели полегчает, — всё-таки моя взяла и он встаёт с места. А так как я не крепко держалась за него, я упала на диван. Вот же блин. Он куда-то уходит, а я, логично, за ним. И пришли мы в комнату, в которой достаточно темно. А всё потому, что здесь очень плотные шторы. Ну да, его логово должно выглядеть именно так. Глеб откидывает край одеяла, ложится и укрывается. Наглый чересчур. Таки ещё на живот ложится и выдаёт: — Ну давай, медсестричка, лечи. Если я умру, то это на твоей совести, — блин, знаю ведь, что улыбается и хитро смотрит. И что за выражение «медсестричка»? Я просто помочь хочу. — Давай, пациент плохо себя чувствует. Надежда только на тебя, — короче, ясно. Он уже себе какую-то игру придумал. Ладно, поиграем, пока мне не надоест. — Пусть этот пациент для начала померяет температуру, ибо на 39,5 не похоже. А я за рюкзаком схожу, — пока он ищет что-то в тумбочке, я пошла в прихожую, где и оставила свой рюкзак. Я предполагала, что у него нет лекарств, и принесла свои. Не все, самое основное. Но даже так получилось много. Когда вернулась в комнату, мне уже предоставили градусник. Ладно, там действительно 39,5. Это у него она стабильно со вчерашнего дня держится? И он терпит? Безумный человек. — Ну так что? Чем пичкать меня будешь? — а ему, как я вижу, не терпится. — Сейчас увидишь. У тебя минералка есть? — но это блондинистое чудо за командовало чай. И я любезно прошла на кухню, которую, к слову, не знаю. Но кое-как найдя чай, чашку и сахар, я смогла «выполнить заказ». Благо чайник был на видном месте. А по возвращению к блондину, понимаю, что он спит. Ну или дремает. Неужели меня так долго не было? — Глебушка, просыпайся, нужно таблетку выпить, — стараюсь будить его аккуратно. Ведь каждому знакомо, что когда будят очень настойчиво и требовательно — появляется раздражение. Нехотя, но он проснулся. — Таблетку? Она одна? — ужас, он такой горячий. По сравнению с моей ладонью, его щека как раскаленная материя. — Да, сейчас одна, чтобы сбить температуру. А когда проснёшься, выпьешь другие, — его эта информация не обрадовала, но то, что ему дали, выпил без сопротивлений. А после снова лёг спать.       Я же немного посидела и решила разместиться за шторой, на подоконнике. Именно там я и читала книгу, параллельно отвечая на сообщения от Яны. Но я не придала значения тому, что примерно через два часа Глеб проснулся и куда-то ушёл. Ну, а мало ли? Вдруг в туалет. Или покурить. Но сообразив, что его как-то долго нет, решила выйти на разведку. Самое странное то, что нашла я его сидящим на полу возле дивана. Моё присутствие он не заметил, и я смогла подойти незамеченной. — Эй, ты чего здесь сидишь? Почему ушёл? — касаюсь ладонью его макушки и присаживаюсь рядом. На мой тихий голос и аккуратное касание он отреагировал испугом. — Тебя искал… А ты где была? — ага, значит он проснулся и не найдя меня, пошёл искать. — Я? Я на подоконнике сидела, читала. Ты меня, наверное, из-за шторы не видел, — параллельно с моими объяснениями я касаюсь его лба, чтобы понять, спала ли температура. И результат меня радует. Он уже не такой горячий. — Если ты всё это время была в комнате, ты ведь, надеюсь, ничего не видела? — так, а вот сейчас интересно. Понятия не имею, о чём он. И как бы его стыдливый взгляд мне тоже ничего не даёт. — Нет, ничего не видела. Возвращайся обратно. Сейчас будешь рассасывать таблетки, — не очень с большим энтузиазмом, но возвращается. Так как я зашла немного позже него, то успела заметить лишь то, что он суетливо поправлял постельное бельё, которое как назло не хотело слушаться. Вручив ему его лекарство, вернулась на подоконник. Только штору отодвинула, чтобы больше не терял.       Уже вечереет. Нужно бы домой возвращаться. Пусть даже, если там сейчас пусто. Но блондин решил иначе. — Ань, а давай ты у меня останешься на ночь? Я всё предоставлю, — Глеб лежал звездой на середине кровати и всё это время смотрел на меня. Первые пару минут меня это смущало, но после я уже привыкла и не придавала этому значение. Так как он лежал на щеке, то его тон был сонный и по-детски наивен. А слова не очень внятные. — А я тебе мешать не буду? — это единственное, что меня всегда останавливало. Ибо остаться хочется, а мешать — нет. Я всегда чувствую себя лишней в чужой квартире. Особенно у друзей. Я слышу, как они разговаривают с родителями, и как сами родители разговаривают между собой. Такое чувство, будто я подслушиваю. Это как вскрыть чужое письмо, прочитать и сложить обратно. — Нет, конечно. Если бы мешала, я бы не предлагал, — не долго думая, я согласилась. А что ещё остаётся? Дома пусто и идти в пустой дом нет смысла. А коту, наверное, и без меня хорошо спится на моей кровати. Мы с ним уже второй год не можем решить, чья же это кровать.       Он, как и обещал, предоставил всё необходимое для меня. Сопроводил до ванной комнаты, а как оказалось позже, он ещё и ждал, когда я выйду. В качестве пижамы он мне дал огромную футболку. Она и на него велика, а для меня это бальное платье. Она мне чуть выше колен. Ладно, не бальное, но платье. Я бы могла сделать с этой футболки настоящее дизайнерское, коллекционное изделие, но не думаю, что Глебу понравится то, что я сделала с его вещью.       Покрутившись перед зеркалом в ванне, собираюсь уже выходить. Меня встретили возле двери и сопроводили обратно в комнату. Будто меня кто-то по пути мог украсть… Меня смущало то, что мы будем спать вместе. И он твёрдо заявил, что не пустит меня спать на диван. Ну и как бы на полу спать тоже не вариант… Я бы могла с того самого дивана стащить плед и подушку, чтобы разместиться на подоконнике. Да-да, мне он прям настолько понравился, что я согласна на нём спать. Но кровать всё же лучше. И спали мы даже не рядом и не близко. Он решил, что лучше подушки, чем я, он не найдёт. И именно поэтому он заснул у меня на груди. Первое время был ужасный дискомфорт. Я в одной постели с парнем, который спит у меня на груди. Кстати, а когда это я успела пропустить этот этап изменений. Как резко он перескочил с оскорблений на некую ласку. Ведь ещё на прошлой встрече, он грубил мне и оскорблял, а сейчас мирно спит со мной. Наверное, если быть точнее, на мне. Хотя, если так подумать то, это же Глеб! У него в голове что-то щёлкнет и всё. Но как бы там ни было, я тоже должна поспать. Он весь день спал, а я читала. И даже от этого я устала.       Но спалось мне недолго. По крайней мере, мне так казалось. А на деле мы спали три часа. И проснулась я от того, что меня начало бесить ёрзанье блондина. Как оказалось, у него снова поднялась температура. Блин, и почему же ты молчишь? Почему не разбудил и не сказал, что тебе плохо? Но это не самое страшное. Меня больше пугало то, что температура не сбивалась. Я даже подумывала вызвать скорую, но он полностью отказался и сказал, что если я это сделаю то, он закроется в ванной и не будет выходить, пока не уйдут санитары. Бред, но его мысль я уловила. И из-за этого я очень нервничала. Мне самой пришлось выпить таблетку. Успокоительное. И когда меня начинало отпускать, я вспомнила про свечи. Я знаю, как он сейчас будет бунтовать и истерить, что никакие свечи ему не нужны. Но другого выхода нет. Если и они не помогут, то я и вправду вызову скорую, как бы он не сопротивлялся.       И как же я была права… Без бунта не обошлось. Но я уловила принцип. Тут кнутом не получится, только пряником. И чтобы его уговорить, пришлось немного поунижаться. Но это того стоило, и он согласился. Пока я ждала его, то немного задремала. Проснулась лишь тогда, когда этот белобрысый жук заползал обратно ко мне на грудь. — Я тебя ненавижу… — пробурчал он, устраиваясь поудобнее. К его словам я не отнеслась всерьёз. Сейчас пообижается на меня, а на утро спасибо скажет. Как только ему станет лучше, я моментально вырублюсь. Даже сейчас я изо всех сил стараюсь не заснуть. Глажу его, то по спине, то по волосам. По сравнению с тем Глебом, которого я помню как главную злюку, то этот вовсе беззащитный. — Ладно, прости, пожалуйста. Спасибо… — и утро не пришлось ждать. Значит, ему уже становится лучше. И, хвала небесам, я больше не буду так переживать. Только мне одно непонятно: какого чёрта? Какого чёрта он лезет под футболку. Первое время я терпела, пока рука была на животе, но когда стала подниматься выше, я психанула и со всей силы ударила по его руке. Не думаю, что ткань футболки как-то смягчила удар. Реакция была незамедлительная, и он наконец-то достал руку из-под футболки. Это же нужно было такое придумать? — Всё-всё, не трогаю тебя. Вредина.

***

      С таким успехом я забуду, как мама с папой выглядят. И нет, я не решила к нему переехать. Я уехала в воскресенье днём. Разумеется перед уходом дала распоряжение. Контролировала всё по телефону. Он мне дал запасной ключ от домофона и квартиры. Теперь я могу появляться у него внезапно и неожиданно. Ночь воскресенья прошла почти так же, как и ночь субботы. Глеб мне позвонил с жалобой о том, что у него снова не спадает температура. Блин, вот хоть бери и срывайся с места, беги к нему. Напомнив про свечку, он, вроде бы, согласился, но мне показалось, что он как-то быстро это сделал. Он ведь по правилам, которые он сам же и выставил, должен ещё минут десять повредничать, а я его уговаривать. Но больше звонков не поступало, а значит он и правда послушался и сейчас спит. А может терпит до последнего.       В понедельник и вторник я к нему приходила с учебниками и тетрадями. Долго оставлять его самого не очень хорошая идея. Меня напрягало то, что когда ему становилось легче, он ходил за мной хвостом, а когда я делала домашнее задание, он молча сидел и наблюдал. Он ничего не спрашивал, просто наблюдал. Но и к этому я тоже уже привыкла.       В среду, так как папа в ночную смену, а мама уехала по работе в другой город, мне выпала возможность остаться у Глеба. Он, разумеется, согласился. И я собрала два рюкзака: один в школу, второй с вещами. И всё как всегда. Он снова повредничает. Я решила немного проучить его. — Глеб, я на собаку похожа? Почему я должна гавкать, чтобы ты выпил эти никчёмные таблетки? Неужели это так тяжело? Я тебе их принесла, какие нужно было, купила, а ты в свою очередь должен просто их пить, — говорю я это на повышенном тоне, но не кричу. Я сама крик не переношу, а вот как он может на него отреагировать — не понятно. Мне уже и правда надоело его умолять. — Короче, делай что хочешь, — просто разворачиваюсь и ухожу. Не думаю, что он заметил. Ибо некоторое время я ещё сидела на кухне и тихо плакала, одновременно тешилась мыслью о том, что он скотина, а я хорошая. Я видела, что он тихо проверил из-за угла, куда я ушла и что делаю. И так же быстро и тихо вернулся обратно к себе. Мне, кажется, тоже пора к себе. Ничего ему не сказав, я вышла из его квартиры и поехала обратно домой. А когда я была уже на месте и сидела на кухне, поглощая тарелку с варениками, мне на телефон поступил звонок. Разумеется от Глеба. Меня ведь дома нет. Всё, потерял. И звонил он мне долго. Я успела поесть, поиграть с котом и полежать. А он всё названивает. Я, конечно, извиняюсь, но мой телефон превратился в вибратор. Мне даже хватило ума положить его под свитшот, на спину. Конечно полноценный массаж не заменит, но сойдёт. Но мне уже как-то надоел этот противный звук вибрации, и я просто отключила телефон. Но меня всё ещё не покидало чувство совести.       Я так по-свински ушла, ничего не сказала, бросила с температурой. А он ведь мальчик впечатлительный, ещё сделает что-то с собой. И поймав себя на этой мысли, я просто пулей подскочила с кровати и понеслась к метро, попутно забежала в супермаркет за продуктами. Пока ехала в вагоне метро, включила телефон. Боже, куча пропущенных вызовов, куча непрочитанных сообщений. И это всё от Глеба. Ужас, какой он напористый… Я бы уже на звонке пятом остановилась, сообщения вызвали новую волну слёз. Только теперь из-за собственного поступка.       К нему домой я зашла почти бесшумно. А когда прошла в комнату, меня пробило и на слёзы, и на улыбку. Он уже, кажется, вообще без меня не может. Сейчас он спит, но в обнимку с моей толстовской. А ещё, не одна я плакала. Посмотрев на тумбочку, понимаю, что всё-таки он выпил эти таблетки. Я уже не знаю, кто из нас их больше ненавидит. Решив, что будить его нет смысла, сама ложусь рядом и засыпаю. Через время чувствую, что кто-то устраивается по удобнее у меня на груди. Кто это и так понятно, но больше удивляет то, что он всё ещё спит, так ещё и не выпускает мою толстовку с рук. А я думала, это я одна к нему привязалась за это время. А как оказалось, Глеб тоже не без греха, тоже привязался ко мне. И что же это получается тогда? У меня почти получилось приручить убийцу? Звучит даже странно. Но когда он проснулся, меня об этом оповестил его жалобный голос. — Ань, ты на меня обижаешься, да? Прости, пожалуйста, я больше так не буду. И те таблетки я уже выпил. Только не злись на меня, — и вот как его не простить? Смотрит с детским блеском в глазах. И он буквально скулит об прощении. Интересно, а у кого он этому научился? Я при нём так ни разу не делала. Протиснув руки подо мной, он меня крепко обнял. А вот к объятиям приучила уже я. Моя заслуга. — Прощаю. Только прекрати, ты мне рёбра сломаешь, — всё дитё счастливо, что на него никто не злится, а значит можно продолжать творить беспредел. Только нужно выждать, когда все всё забудут. Когда же ты уже выздоровеешь? Я уже устала от твоих капризов. Но снова терплю.