Тёмный переулок, освященный луной

      Будит меня не будильник, и даже не мама. Не дав мне поспать в мой выходной день, Глеб решает разбудить меня поцелуями. Какой же он… Ласковый. Как бы я ни хотела, но открыть глаза не вышло. Нежности продолжались ещё минуты две, пока всё не закончилось последним поцелуем в висок, и его уходом из комнаты. Мне всё ещё лень вставать. Через какое-то время дверь снова открывается. Мне ставят что-то на тумбочку и ложатся рядом. — Нют, хватит спать. Домой тебя привезу, верну в семью, и будешь спать дальше, — сказал Глеб, стаскивая одеяло с меня. Как же порой обидно, что он сильнее меня. Ибо удержать нагретое одеяло не вышло. Сопротивление подавлено. Из-за того, что я резко оказалась в холоде, начинаю крутиться по кровати. Меня останавливают и прижимают к тёплому торсу, который я рефлекторно обхватываю. — Ну ты гляди какая упёртая. Вставай. Иначе съем твои круассаны, и останешься без завтрака. — Только попробуй… — и он попробовал. Тянется к тарелке, берёт выпечку и надкусывает. — Эй! Верни, — забираю круассан из рук парня и доедаю его сама. — Ну наконец-то. Просыпайся и собирайся потихоньку, — всплеснув в ладоши, укладывается рядом, мне на живот. Думаю, что с ним тоже нужно поделиться завтраком. — Открой ротик, — отламываю кусок круассана и ловлю непонимающий взгляд блондина. — Давай открывай. Проверка на доверие, — он послушно открывает рот, и я спокойно кладу туда отломанный кусок.       Глеб, как домашний кот. Лежит, ты гладишь его шею и голову. Если бы ещё мурчал — у Князя бы появилась конкуренция. Удобно наверное лежать на моём животе закинув голову. Я правда соскучилась по тем временам, когда я была его подушкой. И я рада, что он больше не плачет. Нужно будет как-нибудь придумать ему альтернативу слезам. Ибо работать с его самооценкой сложно, а из-за «немужественного» поведения она падает.       Долго лежать мне не дали. Глеб как можно быстрее хотел меня забрать домой. Он даже согласился собрать чемодан за меня, пока я принимала душ. — Ты так изменилась за это время. Красивее стала, — промурлыкал парень, когда я одевалась в уличную одежду.       В чём-то он прав. Я похорошела за это время. А всё после того как я вернулась к родителям и посмотрела в зеркало. И отражение меня, мягко говоря, не радовало. И первое что пронеслось в голове это: «Ну, теперь ясно почему он ушёл к другой, я же стала такой страхолюдиной». Именно это стало отправной точкой на пути к миловидной внешности, которая была раньше. Яна охотно согласилась ходить со мной в разные салоны и тренажёрный зал. Как говорится: «С собутыльником, и пить веселее». И сейчас я более или менее стала похожа на девушку. И в этом всем урагане из ухода за собой, учёбой и прогулками с друзьями, было проще забыть о Глебе. Пускай, что только на время, но это помогало. И я считаю это успехом, что Глеб заметил результат моих стараний. — Не знаю, может и изменилась, — стоя уже перед зеркалом, отвечаю ему. Думаю, скромность это хорошо. Хотя, хочется спросить: «А раньше была не красивая?!» Но мы только помирились, и ссориться по пустякам нет смысла.

***

      Спустя ещё час, мы оказались дома. Я так счастлива, что снова здесь. Навстречу мне выбегает кошка, которую я подхватываю и смотрю прямо в глаза. — Что, Маркиза? Этот козёл водил сюда чужую тётю? — обращаюсь к кошке, которая будто меня понимает и начинает мурчать. А Глеб тихо смеётся, пока снимает с себя куртку. — Не переживай моя хорошая, я о тебе позабочусь. Он же явно про тебя забыл со своей рыжулей. — Ты мне теперь об этом вечность будешь напоминать? Я ведь извинился. И теперь её вообще не будет в нашей жизни, — о, глядите, уже в нашей жизни. Не в его, не в моей, а в нашей. Я ведь обещала, что всё будет по старому. Отпускаю зверька и тоже снимаю куртку. Парень мне помогает её стянуть с плеч, и вешает на вешалку. — Да, Глеб, до конца твоей жизни буду напоминать. И буду каждый день приходить к тебе на кладбище и упрекать в измене, — сняв сапоги, гордо ухожу в глубь квартиры. Теперь будет в чём его упрекнуть.

***

      Уже как три дня жизнь вернулась в прошлый вид. Благо, Глеб возвращается домой раньше. Если тогда он приходил в три часа ночи, то сейчас где-то в час. Меня снова привозят в школу на машине, и я снова ловлю завистливые взгляды. Лиза, как она сама сказала, счастлива за нас и знала, что мы снова будем вместе. Яна отреагировала в своей манере, а именно, закатила глаза и сказала: «Снова этот Голубин… Ну сколько можно то?»       Перед уроком физкультуры, мы как обычно переодевались в спортивную форму. Так вышло, что в раздевалке осталась только я и Катя. Это типа «Королева школы». — Знаешь, Аня, я тебя ненавижу, но всё равно не хочу чтобы ты связывалась с Глебом. — достаточно внезапно заговорила Катя. Я даже вздрогнула от неожиданности. И о чём она говорит? — О чём ты говоришь, Катя? — поворачиваюсь к ней лицом, понимая, что она стоит ко мне спиной. — Он с тобой побудет, поиграет в чувства и бросит. По себе знаю, — не дав мне ответы на все мои вопросы, уходит с раздевалки. Что значит «по себе знаю»? Она с ним встречалась до меня? И зачем ей это? Она же меня как человека не воспринимает.       Весь урок у меня из головы не выходили слова Кати. А может она завидует мне? Ведь, по моему мнению, у нас искренняя любовь. А у неё нет достойного партнёра. И с Тимуром, за которым она бегает, я хорошо общаюсь. У меня всё хорошо, в отличии от неё. Но всё равно это не даёт покоя. А вдруг, она права, и Глеб просто делает вид что любит. Будет очень обидно, если это правда. Ведь я так много вложила в него.

***

      Вернувшись домой, как обычно, собираюсь на тренировку с Яной. Я стала больше уделять себе времени, а не просиживать свою юность в квартире. И вроде бы всё как всегда, мы пришли, отзанимались, Яна жаловалась на жизнь, и мы даже разошлись по домам, но свершилось чудо. Мне оставалось примерно два часа, чтобы сделать уроки, приготовить поесть и прибраться. И я почти всё закончила, но очень громкий хлопок двери разнёсся по всей квартире. Тёмный силуэт проносится по коридорам, скрываясь в спальне. Бросив все дела иду в спальню. — Глебушка, что-то случилось? — парень во всём чёрном разлёгся на постели, залипнув в телефон. На меня даже глаз не поднял, проигнорировав меня и вопрос. Что же его так разозлило? Подойдя ближе к постели, заползаю на неё, ложусь рядом с ним. — Ты чего такой злой? — Отстань, — отрезал он. Мама мне говорила, что парням нужно молчать. Типа они когда молчат собираются с мыслями и ищут решение проблем. И в такие моменты, лучше не лезть к ним с разговорами. Бред, но что-то правдивое в этом есть. — Хэх… Моя ты злюка, — прижимаю голову парня к своей груди. Он выключает телефон, прижимаясь ко мне ближе. — Расскажешь, что у тебя случилось? — Я запорол последний трек. Я неудачник, — с какой-то внутренней злостью отвечает он. — Ты понимаешь, целый день был потерян из-за моей тупости. — Ничего страшного. Сделай ещё раз и ещё лучше. Не всё же должно получаться идеально. Просто попробуй такого больше не допускать, — блин, я не хотела… Оно как-то само вылетело. Я не хочу его учить жизни и тыкать на его ошибки. Ведь этим я его ещё больше заставлю поверить в то, что он неудачник. Я немного помолчала в ожидании его реакции. — Прости, не хочу тыкать носом на твои ошибки. Ты ведь у меня такой умный. И сам всё понимаешь. Просто не переживай и не злись на себя. Вот что я хотела сказать. — Спасибо. Я тебя понял, — укладывается поудобнее, но его живот напоминает, что ему нужно чем-то занять себя. — Ты ведь покормишь меня? Пусть и не заслужил. — Прекрати так о себе говорить, ты самый лучший, умный и красивый. Вставай и идём на кухню, — он какое-то время полежал, подумал, а после молча встал и вышел из комнаты.       Пока он очень долго ел, я пила чай и читала двести восемь сообщений в беседе с Яной и парнями. Блондин за это время ничего не сказал. Он ушёл в себя. Даже и не знаю, лезть к нему в душу или пусть сам разбирается. Прочитав все гневные тирады в беседе, кладу телефон на стол и направляюсь к парню. Когда пролезла у него под рукой, он почти сразу подхватил меня и усадил к себе на колени. Мы оба ничего не говорим, прижимаюсь к нему, укладывая голову на его плечо. Из-за такого расположения головы, сразу открывается шея. Не упуская момента всё внимание блондина переходит на неё. — Мне, кажется, или ты меня переоцениваешь, — выдыхает он. Мне более или менее ясно о чём он говорит. Он сомневается в моих словах. — Глеб, ты же знаешь, что я врать не буду. Для меня ты самый-самый… — эта рыжуля, кажется, сломала всё что я так упорно строила. Я ведь его почти убедила в том, что он не такой уж и плохой как думает. Вот что делают с парнями фифы, которые только просят.       Я бы хотела спросить по поводу Кати, но решила перенести вопрос на лучшие времена. А в идеале нужно забыть и жить дальше. Не будет он со мной играть в парня. Он ведь тоже вкладывается в эти отношения.

***

      Первая неделя зимы. Я рассчитывала на то, что я смогу ещё немного походить по асфальту. Но уже на второй день выпали сугробы снега. Это нужно было слышать… Как же Глеб ругался, когда его машину замело. Это нечто. Каждое слово можно было бы сделать цитатой. Так как все зимние вещи у родителей, то Глеб предложил после школы поехать в магазин и купить «одежду, достойную моей девочки». Хэх… Вот нравится ему тратить деньги на это? Я бы могла поносить и старую одежду.       Вместе с зимой, к нам подкрались и праздники. До них оставалось около двух недель. Нужно будет обсудить со всеми, как будем отмечать рождество. Ведь каждое рождество, я отмечаю с родителями. Будет неловко, если я променяю их на Глеба.       У меня всё ещё тот же вопрос: «так какие у Глеба отношения с папой?» Ведь они ссорятся без повода. Ну если Глеб смог прийти ко мне домой, пройдя папу — это чудо. Если бы это была компьютерная игра, то папа был бы типа самым сильным боссом в конце игры. И я не думаю, что папа согласится принять Глеба за семейный стол.

***

— Глеб, — уже по привычке лезу к нему на руки, и он сам меня подхватывает. — Как мы будем праздновать рождество? — Рождество? Ну… Я никогда не праздновал это. Я, в принципе, никогда не отмечал праздники. — Ну, значит пора начинать, — надеюсь, он согласится на это. Ибо я хочу провести зимние каникулы в кругу близких мне людей. — А как ты празднуешь? — о, надежда есть. Можно считать, что он согласен. — Когда как. Чаще всего празднуем с родителями, а иногда уезжаем к моей крёстной. Но суть одна и та же: мы собираемся за столом где-то в восемь часов вечера и общаемся, поедая мамину еду. А где-то в двенадцать открываем подарки. Как-то так. — с такой детской улыбкой вспоминаю прошлые зимние каникулы. Я и правда люблю это время года. — И что ты предлагаешь? — Глеб всё ещё не уловил мои слова. Придется в более понятной форме объяснять. — Я хочу, чтобы мы поехали с тобой и моими родителями, к крёстной и отметили рождество, — блондин уже морщит нос, понимая, что покоя ему не будет. — Не переживай, я тебя со всеми познакомлю. — Хорошо, но только ради тебя, — его ответом я более или менее удовлетворена. Осталось только договориться с родителями и крёстной.