Тёмный переулок, освященный луной

      На утро меня ждал достаточно странный вопрос. Вот прям сразу. Не успела даже проснуться. Так сказать, утро начинается не с кофе. — Ань, у меня есть предложение, — вот даже не доброе утро. Сразу к делу. — Я так подумал и сделал странный вывод. — Глеб, семь утра. Какой вывод? Спи, — никак не хочу с ним разговаривать. Я хочу спать. Даже если расстрел, я — буду спать. — Ань… Ну, Ань… — трясёт меня за плечо в попытке разбудить. — Это важно, — я что-то промычала в подушку, но блондин решил, что это знак того, что я вся во внимании. — Ну смотри: я ведь знаю куда ты ходишь? Типа школа, фитнес-центр, магазины и тому подобное. А ты не знаешь где я. И я подумал, что это не честно. — И что ты предлагаешь? — его высказывание разбудило меня. И не только меня, но и мой интерес. — Как относишься к тому, чтобы пойти ко мне на притон? Знаю, странное предложение, — ладно, это и правда странное предложение. Но звучит интересно. Никогда не была в таких местах. — Ну, думаю можно. А это безопасно? — наверное, это глупый вопрос. Логично же, что опасно. — Да, но за тобой будут присматривать. Ты только предупреди, — понятия не имею зачем ему это, но интерес берёт верх над здравым смыслом.

***

      Сразу я туда не пошла. Есть дела поважнее. Точнее поинтереснее. Я ведь решила узнать, что же это за фрукт такой — Глеб. Папа уже без вопросов отдаёт мне ключи от архивов. Мда… Тут найти что-нибудь сложно. Но нашла. Много времени потрачено. Мне много информации не нужно, всего лишь имена его родителей. Найти их было не сложно, ведь это написано в самом начале. Пф… Теперь нужно убить ещё пару часов на поиск Елены и Геннадия Голубиных.       Это прямо-таки книга в трёх томах: «Отец», «Мать» и «Сын». Узнать как-то много информации не вышло. Но нашла и бесценные данные. Всё, что было интересно, я записывала в тетрадь. Здесь работы надолго.       » Геннадий и Елена Голубины: отец — был генеральным директором футбольного клуба «Динамо», позже стал руководить компанией, специализирующейся на спортивном маркетинге. Мать — домохозяйка. В две тысячи третьем году бесследно пропали. Полиция утверждает, что это было спланированное похищение. Через два месяца дело закрыли. Их сына — Глеба Голубина — приютил бизнесмен Максим Викторович Верьте.»       Мне этой информации было достаточно на этот момент. Помимо этого, я нашла адрес их семейного дома, который сейчас принадлежит Михаилу Артуровичу и Виктории Александровне Осинсковым. Именно туда я и хочу отправиться. До вечера ещё уйма времени.

***

      Приехав по адресу, было сложно придумать, что я им скажу. Я сама не сильно понимаю зачем сюда приехала. — Извините, пожалуйста, здесь кто-нибудь есть? — у забора была открыта калитка. Не вежливо входить без разрешения, но мне нужно поговорить с хозяевами. — Ты кто такая?! Проваливай! — послышался очень громкий шорох, а после басистый голос мужчины. Ко мне вышел, скорее всего, владелец дома. — Извините, Вы Осинский Михаил Артурович? — меня его грозный тон не устрашил, мне даже хватило смелости подойти ближе. — Да, а ты кто? Что тебе нужно? — оставив между нами пару метров, он смягчил тон. Вроде бы нормальный мужчина. Одет, конечно, не по-городскому, но прилично. — Анна Склярова. Приятно познакомиться. Я приехала по поводу вашего дома, — пожимаем руки, в знак приветствия. К нам выходит его жена. — Но мы не продаём этот дом, — ответил мне Михаил. — Миша, кто это? — спрашивает его жена. Она тоже выглядит достаточно по-деревенски. — Здравствуйте, я — Анна Склярова. Мне нужно задать вам пару вопросов. Найдёте пару лишних минут на разговор? — на мой вопрос они отвечают утвердительно и приглашают к себе домой.       Дома у них уютно. Всегда любила дома в деревне или за пределами больших городов. В таких местах всегда какае-то семейная атмосфера. Пусть я была лишь в трёх комнатах этого дома, мне он показался маленьким. Хотя, сама территория большая. Через окно на кухне видно сад и огород. — Так о чём ты хотела поговорить? — спрашивает Виктория. Сидели мы за столом и пили чай. Им, кажется, не очень нравится присутствие чужого человека. — Вы же знаете, что этот дом принадлежал другой семье и вы его выкупили? — какое-то время они молчали, а после Михаил отвечает: — Да, но владельцы исчезли шестнадцать лет назад. Никто не знает где они. Нам сказали, что они ушли оставив всё как есть и даже не забрали вещи. А ты наследственный владелец? — о, это то, что мне нужно. Если они оставили вещи, то должны остаться какие-то детали детства Глеба. — Нет, я девушка парня, родители которого здесь жили. Так и он сам тут прожил некоторое время. Я могу кое-что у вас попросить? — мой вопрос их немного ввёл в напряжение. Ну да, ведь я имею полное право забрать у них крышу над головой. Они и так не очень богато выглядят. — Не знаю, чем мы можем тебе помочь. Мы бедная семья. Но если дело касается дома, мы будем судиться, — как я и думала. Но смысла забирать дом — нет. Вряд ли Глеб захочет сюда вернуться. — От моей просьбы вы беднее не станете. Может, даже наоборот. Вы говорили, что они оставили вещи. Вы можете мне отдать что-то типа фотографий, может есть письма или что-то такое? — я сама не знаю, что я могу забрать из этого дома. Но в квартиру нести это плохая идея. Глеб найдёт и будет ругаться. — На чердаке все вещи той семьи. Раз хочешь, можешь забрать всё. Этот хлам мне не нужен, — сказал Михаил, вставая изо стола. На предложение я согласилась. Мне нужно всё.       На чердаке всё в пыли. Но вещей здесь много. Книги, одежда, некоторая мебель, игрушки. От них будто веет грустью. Тимур, который любезно согласился поехать со мной, помог вынести вещи и сложить их в багажник.       Спустя полчаса мы загрузили машину и были готовы ехать. На прощание я дала им денег. Любая помощь и работа должна оплачивается. — И что за чёрт тебя укусил. Зачем тебе это? — спросил меня Тимур, когда мы ехали обратно в отделение. — Мне это важно. Я хочу узнать больше о его детстве. Ибо он не хочет говорить об этом, — я взяла пару альбомов с собой в салон. Он здесь такой маленький. Мне даже не верится, что он был таким. — Склярова, ты без тормозов. Сочувствую твоему Глебу, — пробормотал Тимур. Ну, в чём-то он прав.

***

— Папа, я перекантуюсь у тебя в кабинете. Не против? — спрашиваю папу, когда без стука ввалилась к нему в кабинет с коробками. — Ну, мой отказ тебя всё равно не остановит… Что это за коробки? — папа был недоволен тем, что мы тут балаган устроили. Но он, как и Тимур, смирился с тем фактом, что я несносная. — Я съездила в дом Голубиных, и забрала некоторые вещи. Теперь нужно это всё изучить. Предупреждаю, мне помощь не нужна, я всё сама, — на эти слова папа не отвечал. Он просто нервно колотил сахар в чашке чая. — И в кого ты такая самостоятельная и бесстрашная… Может тебя в роддоме перепутали? — не смешно пошутил папа. Вот как раз в него такая. Но обращать внимание на это не стала. Ещё куча работы.

***

      Помимо всего этого, я решила наведаться к Артёму. Найти его адрес не составило труда. Папа сказал, что после института я пойду работать в отделение, ибо я за день, делаю работу которую группа полицейских делает за пол года. В чём-то я с ним согласна. А ещё у меня всё-таки есть что-то от Глеба из прошлого. Я, как и он, могу схватить кого-нибудь просто выйдя из-за угла. Мда… Не думала, что такого как Артём, можно так просто выловить. — Твою ж налево. Аня, напугала. Дура… А если бы я ствол достал и выстрелил тебе в ногу? Чтобы тогда было? — возмущался шатен, размахивая руками. Неужели я его так сильно напугала? — Ну, я бы осталась с ногой, только потом тебя Глеб оставил без ног, рук и места, которым ты чаще всего ешь. Думаешь ты другим местом, — монотонно и равнодушно сказала я. Это настолько не эмоционально было сказано, что Тёма даже напрягся от моей серьёзности. — Поговорить нужно. Впустишь? — Эм… Да, проходи. — шатен пропускает меня к себе в квартиру. Он, наверное, удивлён, что я пришла. — Так о чём ты хотела поговорить? И как ты меня нашла? — У меня папа начальник полиции. Найти твой адрес было легко. А поговорить я хотела о Глебе, — я со стороны выгляжу как важная персона. Сижу с чашкой чая, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку кресла. — Ань, не лезь. Там всё плохо. А твоё любопытство сделает ещё хуже, — твёрдо заявил Артём. Но будто меня это остановит. — Я зашла достаточно далеко, чтобы бросить всё и остановиться на ровном месте. Я обыскала городской архив, нашла информацию про его семью, съездила к ним домой, забрала некоторые вещи, тебя, в конце концов, нашла. И лучше тебе всё рассказать, пока во мне не начали пылать языки огня, — мда… Тёма влип. Но что поделать, я уже вряд ли отступлю. — Хэх… Тебе это ещё не раз выйдет боком. Ладно, задавай свои вопросы, — пусть ему и некомфортно, но пытается сесть поудобнее. — Я узнала, что его родители исчезли, когда Глебу было семь лет. Что было дальше? И куда пропали его родители? Он ведь тебе рассказывал? Как лучшему другу, — когда перебирала забранные вещи, не нашла ничего, что могло хоть как-то объяснить пропажу его семьи. Будто и правда сквозь землю провалились. — Их забрала мафия. Что с ними сейчас никто не знает. А Глеба воспитали как орудие, которое будет убивать, и руководить теми, кто убивает, — как красиво сказал. Но зачем какой-то мафии родители Глеба? — А развёрнутей можно? Я здесь не ради трёх предложений, — если Шатохин знает это, то и побольше сможет рассказать. Только всё клещами придется вытаскивать. — Почему их забрали я не знаю. Но очень хорошо помню, как к нему относились, — он сделал небольшую паузу. — Знаешь как обращаются со скотом? — утвердительно киваю. — Вот именно так к нему относились. — Расскажи, как это было? То что к нему всю жизнь не по-человечески относились, я знаю, — если бы к нему относились нормально, то и он был бы нормальным. Он бы не переживал из-за пустяков. — Ты уверена, что хочешь это услышать? Я ведь не сказку рассказываю, а про близкого тебе человека, — мне уже нечего терять. Пусть расскажет всё. — Ладно, слушай…

***

      Две тысячи третий год. Март. Валяясь на кровати и читая книгу, ждал ужина. Ненавижу это общежитие. Но пусть будет эта развалина, чем вовсе не иметь бетонной коробки. Дверь в мою комнату резко и с грохотом открывают. В комнату двое громил выкидывают парня. На вид семь или восемь лет. Разглядеть не успеваю, ибо он очень быстро пролетел кувырком в холодную батарею. Бедолага. Эти два бугая кричат какие-то оскорбления в его адрес, а после с тем же грохотом уходят. Ненавижу таких людей. Думают, если выше и сильнее, могут обижать слабых. Но кому это интересно? Тем более здесь.       Этот парень сел на колени, оперевшись руками в пол. Он очень громко дышал, что меня бесило. Но мальчик крепкий, после батареи остался с зубами. И мне бы было и дальше наплевать, но во мне, в отличие от других, есть совесть. Пусть и не так много, но она есть. Закрыв книгу, решаю подойти поближе к нему. — Эй, парень, всё в порядке? Может… — я хотел протянуть ему руку, но он очень сильно её ударил. Меня возмутило такое поведение. — Заткнись… — глубоко дыша шипел он. — Я вас ненавижу!       Не буду скрывать, я испугался. Я только что увидел зверя. Столько ненависти в одном мальчике. Пф… Мурашки по коже, когда снова вспоминаю его взгляд.       Короче, к чёрту этого мальца. Пусть делает что хочет. Я, как старший сосед по комнате, ему ещё покажу, что такое уважение. Но надолго меня не хватило. Когда я сидел на ужине, подумал, что не благородно оставлять мальца одного и голодного. Над ним и так сегодня знатно поиздевались.       Пока никто не видит, пронёс немного еды в комнату. Я же не изверг. А вдруг он будет одним из моей команды? А мне плохих отношений не нужно. И тем более, он сильный для своих лет. На заданиях пригодится.       Когда я был уже в комнате, этот парень сидел на подоконнике и бездумно смотрел вдаль. Хух… Ну с Богом. Надеюсь, что хоть сейчас не будет бить. — Эм… Ты, наверное, проголодался. Я тебе принёс немного еды, — ужасно неудобно. Чувствую себя идиотом. Сажусь в другой угол подоконника. — Не проголодался, — вот же… Давно на меня не смотрели, будто я отброс. — Слушай, я понимаю, что ты пережил что-то ужасное, и для тебя все враги, но я хочу помочь, — ладно, будем заходить издалека. — Если хочешь помочь, то уйди куда подальше, — дожились. Мне грубит ребёнок. Но нужно сохранять спокойствие. — Моё имя Артём. Главный в стратегической команде, — протягиваю ему руку, но в голове лишь одна мысль: «Только не бей». — Глеб, — пожимает руку в ответ.

***

      Ещё с самого начала он показал себя трудным ребёнком. И за одну неделю заданий я его возненавидел. Вот без истерик не обойтись. Но за эту неделю я себя почувствовал старшим братом. А с другой стороны, мне жалко его. Ведь каждый раз, после заданий, его забирали, и без побоев он не возвращался. — Слушай, ты ведёшь себя так, будто имеешь какую-то цель. Что тобой движет? — именно с этого начался наш разговор, после очередной вправки мозгов. — Месть. Я хочу отомстить этим людям за родителей, — кто бы сомневался. Тут каждый второй без родителей. — И что же с ними случилось? И почему тебя забрали, а не бросили? — Они ворвались к нам в дом, забрали родителей и куда-то увели. Я пытался защитить их, стреляя с папиного пистолета. Но ничего не получилось, — Глеб начал плакать. Меня удивило, что этот малый додумался взять ствол в руки. Это же столько храбрости нужно. — Но даже и не думай меня жалеть. — А никто и не собирался. Ты молодец, — у меня похожая история, но вместо пистолета был нож. — Глеб, можешь не слушать, что я говорю, но это запомни на всю жизнь: не теряй свободу. Они хотят тебя присмирить и сделать своей игрушкой, как сделали это со мной. Играй послушного мальчика, но не теряй себя. Отомсти за своих родителей.

***

      Пару месяцев спустя он адаптировался ко всему вокруг. Он и правда потрясающий парень в свои семь лет. Мы более или менее сдружились. Мафия занималась его развитием. Он учился стрелять, драться на ножах и планировать всё наперёд. В двенадцать лет ему дали командовать группой людей. Он уже не ныл на каждом задании. Я даже немного завидовал ему. В результате когда ему стало семнадцать, мы начали работать вместе. Ему много кто подчинялся. Его боялись. Говорили, что даже Босс его уважает и боится. Но для меня он младший брат.

***

— Ну не плачь… Я ведь тебе говорил, что будет грустно, — я плакала из-за всей этой истории. Вот как так можно? Он ведь тогда ребёнком был. — Больно слышать такое про любимого? — А как иначе, — вытираю слёзы рукавом. Но я услышала то, что хотела. — Тём, прости, пожалуйста, — парень смотрит с непониманием на меня. — Помнишь, я говорила, что ты должен был поддерживать Глеба? На нашей первой встрече. — Ты всё ещё это помнишь? Я в шоке. Ладно, страдалица, давай я отвезу тебя домой, ибо Глеб снимет с меня три шкуры, когда узнает, — Тёма встаёт, забирает пустые чашки унося их на кухню. — Узнает о чём? — наверное, и правда нужно ехать домой. Уже одиннадцать часов. — От Глеба мало что скроешь. Рано или поздно он узнает о нашем разговоре. Я, кстати, дам тебе свой номер, если что — звони. Поговорим или встретимся, — перед выходом из дома он мне дал что-то похожее на визитку. Как официально…

***

      Домой доехали без происшествий. Мы не разговаривали. Но перед уходом я убедила Шатохина зайти к нам в гости. Ибо ждать ещё два часа в одиночестве — неохота. А этот человек может так присесть на уши, что потом тошно становится. Где-то через полтора часа пришёл и сам Глеб. Рано как-то. И он кажется не ожидал увидеть здесь Артёма. И даже с какой-то опаской поглядывал на нас. — Привет… А что вы тут делаете? Вдвоём, — не, ну невидно, что ли? Изменяю тебе. Трижды. Но нет, мы едим пиццу и смотрим фильм. Мы даже в разных углах дивана сидим. Ну, как бы сразу видно — изменяю. — Едим, фильм смотрим. Будешь? — Тёма протягивает кусок пиццы Глебу, который всё ещё ничего не понимает. — Ясно. Ну я иду, смотрю, твоя идёт. А на улице как бы не лето, отвожу её домой, а она мне такая: «А давай ко мне в гости, ибо Глеба нет, а мне скучно.» Вот так я здесь и оказался, — знакомая манера рассказа. Так Яна рассказывает свои истории. Нужно будет их познакомить, они будут друг другу надоедать. — Ладно. Верю. Двигайтесь, я сяду. — бесцеремонно садится посередине, забирая еду из рук друга. Они в наглости соревнуются или как?

***

      Очень долгое время я не могла заснуть. У меня всё никак не могло уложиться в голове то, что мне рассказал Шатохин. Я просто лежала, гладя его волосы и всматриваясь в черты лица. В жизни бы не поверила, что этот ангелок такое пережил. — О чём ты думаешь? — ой, кажется, я мешаю ему спать своим пристальным взглядом. — Ни о чём. Просто бессонница. Спи. — Ты как-то грустно на меня смотришь. Что-то случилось? Обидел кто-то? — я его, кажется, окончательно разбудила ибо он даже привстал. — Нет, меня никто не обижал. Просто… Просто мне тебя жаль, — я думала, что продержусь дольше, но выдала всё, меньше чем через пять часов. — Твоё детство… — Вот, Артём — скотина. Своё растрендел. Друг, называется, — начал возмущаться блондин, что-то обиженно бубня себе под нос. — Я его сама попросила рассказать, — парень поднимает на меня глаза в которых только один вопрос: «Зачем?» — Ты даже и не представляешь, чем я сегодня занималась. Я и информацию про твоих родителей нашла, и к вам домой съездила, и некоторые вещи забрала, и Артёма выловила, и его же допросила. Короче, было чем заняться. — Зачем? Зачем ты лезешь куда не нужно? — как и ожидалось, он злится. Ну, а что поделать, уже всё сделано. — А ты бы мне сам всё рассказал? — слишком много во мне сегодня серьёзности. Но блондин как-то долго молчит. — Видишь? Не рассказал бы. А я хочу знать. — Он тебе про последнее задание ничего не говорил? — он стал более спокоен, и даже улёгся обратно. — Нет, ничего не говорил, — возвращаюсь к тому, чем занималась пару минут назад, но уже не пялилась на него так откровенно. — И не спрашивай. Пожалуйста. Хотя бы ради себя, — опять же, ничего не понятно. Но если он просит, то значит что-то важное и мне точно не нужно туда лезть.