Зверь в клетке

¹ – арийцы или же дословно переводится как "сверхлюди" ² – Drittes Reich (нем.) ____________________________ Увидев спирт краем глаза, что стоял на полу с йодом, СССР улыбнулся. Но на самом деле было совсем не до смеха. Этот спирт предназначался не для приема внутрь, а на раны, что полосовали спину русского. Открыв бутылку, врачиха тяжело вздохнув, начала выливать содержимое на спину Союза не предупредив. Лишь изредка дергаясь, коммунист более никак не реагировал на жгучую боль, так как его спина после всех мучений попросту утратила свою чувствительность... Или "терпеть" уже вошло в привычку? Опустошив половину стеклянной бутылки, Соня поставила спирт на пол и потянулась за иголкой с ниткой. Русского передёрнуло, когда тот увидел тянущуюся ручку девушки в сторону этой бледной коробочки. Перерезав нить ножницами и заправив ее в дугоподобную хирургическую иголку, врачиха не спешила. Подойдя к лицу коммуниста она протянула ему ко рту кожаный ремень от кушетки, который был сложен вдвое. СССР понял, что хотела врачиха и без промедления взял его в зубы. Что ж, обезболивающего не было и приходилось все же как-то выкручиваться. Иголка с ниткой сверкнули в руке Сони и, в спине тут же почувствовалась неприятная пронизывающая кожу боль, которая заставила сжать свои зубы на ремне мгновенно, что есть мочи. Союз болезненно промычал, но продолжал терпеть... Шов за швом. Эта рваная рана чуть ли не на пол спины была единственной такой серьезной, не считая ещё необработанного плеча с небольшим нарывов и гноем, который уже начинал прогрессировать. Шестнадцать швов выдержал русский солдат без обезболивающего. С его лба стекали маленькие капельки соленого пота, а спина начала сильнее ныть от иглы с ниткой, что буквально минуту назад пронизывали кожу. Времени вовсе не осталось... Соня отложила иглу, забрала у Совка ремень и принялась обильно покрывать кожу на спине йодом с помощью марли. Дыхание Союза было очень заметным и глубоким, но все же таким редким и доставляло неприятную боль... Когда же это все закончится? Девушка не следила за временем, она лишь делала свою работу. В голове лишь витала мысль о том, чтобы помочь своему товарищу не смотря ни на что. Пришла очередь плеча. Достав для начала пинцет, врачиха положила его в кармашек халата. Стоя за его спиной, Соня снова протянула СССРу ремень через плечо и тот послушно взял его в зубы. Положив две руки на покраснение, девушка резко начала вдавливать кожу вокруг нагноения всеми десятью пальцами. Тут же Совок вскинул голову вверх и заревел словно дикий медведь, что попал в капкан, держа при этом зубами кожаный ремень. Дикая боль заставила проявиться слезам на покрасневших глазах заложника. С каждой секундой кожа становилась все тверже и, все же не удержав в мягких тканях содержимое нарыва, рану прорвало и из нее хлынул желтоватый мутный гной с частичками ржавчины, что остались от ножа, а после и кровь. Выжимая до последнего, врачихе пришлось приложить немало усилий. Схватив новую марлю, Соня принялась быстро вытирать гнойный экссудат со спины русского. Пинцет и не понадобился, что уже хорошо. Кинув грязную марлю на пол, врачиха тут же начала заливать спину спиртом, ближе к плечу. Спирт начал смешиваться с кровью, смывая ее с кожи, изредка попадая в саму рану и дезинфецируя ее. Все... Осталась лишь перевязать. Врачиха уже окончательно отобрала ремень у Союза. Он молодец, держался и терпел как настоящий солдат. Время поджимало. Цоканье приближающихся каблуков по немецкой плитке раздавалось по коридору Рейхсканцелярии звонким эхом, а Соня все ещё не управилась. Ком страха подкатил к горлу и та словно оживилась. Девушка рванула с места к груди русского. Сев перед ним на колени она только сейчас вспомнила про ребро. Нащупав перелом, она облегчённо выдохнула. Перелом был незначительный, лишь максимум с маловажным смещением. Нужно просто заматывать бинт посильнее. В комнату ворвался немец от чего врачиха вскочила с пола и увидев обычного солдата облегчённо выдохнула. – Rühren, Müll. Der Führer erwartet ihn im Speisesaal. (Пошевеливайся, дрянь. Фюрер ожидает его в столовой), – проговорил крупный солдат, ожидая у двери. Неужели Рейх приказал завести голодного, исхудалого Союза на свой ужин? Отличный способ измучать исхудалого русского. Соня кивнула своей черной головкой солдату и принялась за неоконченное дело. Усевшись рядом с заложником, она взяла в ручки новый белоснежный бинт и начала обматывать первым делом его торс, а точнее она хотела разобраться с ребром. Повесив голову, Совок молча продолжал наблюдать за врачихой, тихо сопя носом. Обхватывая руками его побитое тело, девушка занялась перевязкой. Движения ее рук были профессиональные и в тоже время аккуратны. Бинтовать особо долго не пришлось. За минут десять врачиха успела перевязать все раны заложника. Даже после того, как раны были очищены и обработаны, тело не покидала боль и, кажется, не покинет его ещё не скоро. В знак того, что Соня закончила, она отошла от Союза и опустила голову в пол. Солдат кивнул головой в сторону СССРа и из-за двери вышло два конвоира с ведром воды у каждого, о присутствии которых можно было только догадываться. Девушка поняла, что СС-овцы хотят сделать с ведрами ледяной воды, но перечить "сверхлюдям"¹ она не могла. – Glauben Sie, Mathis, stimmt es, dass die Russen keine Angst vor der Kälte haben?(Как ты думаешь, Матис, правда ли, что русские не боятся холода?) – со смешком спросил своего товарища первый и поставил ведро перед СССРом. – Wir können es herausfinden, Tillac(Мы можем проверить это, Тиллаке.), – грубые немецкие слова вылетали из нацистского рта со спокойной и насмехающейся мягкостью. Этот самый Матис метнул взгляд на врачиху и противно с шипением змеи произнес: – Starren Sie nicht hier. Bring ihm Kleider. (Не глазей. Принеси ему одежду) Та послушно, все так же не поднимая головы выбежала из лазарета, а за ней двинулся широкоплечий солдат, что стоял у двери. "Нужно же убедиться, что она по пути не решит совершить какую-либо глупость! Это же девушка, от которой можно ожидать чего угодно!"... Серьезно...? Что она вам сделает? Второй конвоир, которого звали Тиллаке схватил своими длинными пальцами подранные штаны коммуниста, а точнее то грязное тряпье в саже и крови, что отдаленно напоминало штаны и одним резким движением сорвал их с бедер, кинув на пол, тем самым оставив русского без какой-либо одежды. Второй, тот, что Матис, без дела не стоял. Поставив ведро на пол, он обошел Союза, зайдя за его спину. Схватившись за металлическое кольцо, которое было приделано к цепи, что свисала с потолка, немец начал тянуть его к себе, тем самым поднимая заложника выше, чуть ли не надрывая свою спину. И вот, через какое-то время немцы уже стояли с ведрами в руках, а Соня стояла в стороне с гражданской одеждой в ручках, устремив взгляд в кафель. СССР был подвешен выше, тем самым возвышаясь над нацистами. Голова по-прежнему была опущена на грудь, не желая видеть змеиные немецкие морды. Нагой и обессиленный, весь в бинтах и ссадинах Союз болтался в цепях, от чего его измученный и униженный вид вызывал неприятные ощущения. Послышался всплеск воды в вёдрах и, леденящая, пробирающая до костей жидкость окутала тело пленного со спины и груди, смывая остатки грязи и крови, при этом приводя в себя русского, от чего он вскинул свою голову и зажмурился, тихо шипя от холода. Бинты начали впитывать в себя воду, от чего становились не очень приятны на ощупь и начали прилипать к телу сильнее. Тело стало колотиться и бледная кожа покрылась, как называют это в народе "пупырышками". *** Ноги подкашиваются чуть ли не при каждом шаге, а ребра ноют от каждого глубокого вздоха. Ослабевшего Союза тащат по коридору под руки, в глубину змеиного логова, к Третьему Рейху. Сейчас русский отдален от всего мира, закрывшись в себе он обдумывает свой будущий план побега... Глупо надеяться на побег в его состоянии, но он никогда не сдастся. Всегда будет биться до конца... Приближаясь к огромной расписной двери, в нос ударяет запах еды, который тут же пробирается в лёгкие, заставляя пустой желудок напоминать о себе. Мясо, рыба, овощи – все запахи смешивались в один, вызывая зверский аппетит. Да уж, неплохо немцу на войне живётся. Открыв дубовые тяжёлые двери и затащив коммуниста внутрь, ему тут же в глаза ударил свет, заставляя жмуриться и морщить нос. В большом и светлом, от хрустальной люстры, помещении посреди располагался дорогой длинный стол, укрытый шелковой скатертью пунцового цвета со свастикой по углам. Стол пустовал. Лишь на двух противоположных концах стола располагались порции свежеприготовленной еды, которая и распространяла такой чудесный и сводящий голову запах. Мраморные темные колонны тянулись ввысь вдоль стен, украшая и дополняя их своими узорами. Золотые прожилки на дубовых стенах тянулись лозой в форму квадрата на каждой широчезной светлой доске. Такого же пунцового цвета шторы тянулись от самого потолка до пола, были завешены, создавая ещё более теплую атмосферу. На стенах в каких-то определенных местах висели красивые и по истине великолепные картины того, кто владел этой рейхсканцелярией. В левом уголке каждой картины можно заметить еле выведенные инициалы "D. R."² Совсем не верится, что такое чудовище владеет таким прекрасным умением, как созидать. Проведя под руки СССРа к столу, солдаты усадили его на такой же темный стул из массива дуба с оббивкой из бархата. – Damit ich Sie hier nicht sehen und hören kann. (Чтобы я вас здесь не видел и не слышал), – проворчал ариец ставя в книжный шкаф слегка потрёпанную книгу. На слова своего вождя немецкие солдаты тут же покинули столовую, не проронив ни слова. Два заклятых врага остались наедине. Рейх обернулся к Союзу и натянул на лицо фальшивую доброжелательную улыбку. Подойдя к своему стулу и усевшись на него, нацист сложил перед собой руки на столе и вздохнул, не спуская своих змеиных глаз с Совка. Словно видит его в первый и в последний раз, пытаясь запомнить все его черты измученного и сухого лица. Шатен со светлыми зелеными глазами и густыми бровями. Не смотря на все мучения, что их хозяин вытерпел, в глазах была видна лишь грубость и непринуждённость. Синяки под глазами надавали взгляду глубины. Нос ровный, словно у арийца. Потрескавшиеся полноватые губы... Скулы стали сильнее выпирать из-под бледноватой кожи, а подбородок казался более острым от худобы коммуниста. На его лице была на показ лишь ненависть к происходящему. Массивные плечи немного были опущены, а ключицы выпирали из-под белой рубахи. – Dunkles Haar verdirbt alles. Du hättest einen schönen Arier bekommen.(Темные волосы все портят. Ты бы был прекрасным арийцем), – проговорил тихо и плавно Третий.