Зверь в клетке

– Вот вообще ни слова не понял, хоть убей. Я тебе фриц, чтобы твой змеиный язык понимать? – тихо, но все же так же с твердостью проговорил русский и после поднял голову в потолок, устремив на него свой уставший и измученный взгляд. Рейх лишь усмехнулся, продолжая рассматривать своего гостя. – Не бери в голову, Совок. Это просто мысли вслух. Если бы я хотел, чтобы ты меня понял, то я бы сказал на русском, – нацист опустил взгляд на свою тарелку. Тарелка с золотой каёмкой. Недурно . Прожаренный стейк с подгоревшими полосами от гриля, которые добавляли сочности этому куску мяса, варёный картофель был в перемешку с укропом и несколько листов салата, на котором по-прежнему оставались капельки воды. Рядом с тарелкой еды стоял высокий пузатый бокал. В бокале этом было красное, словно свежая кровь, вино. Как ни странно, Рейх был без перчаток, хотя, кто это будет сидеть за столом в кожаных перчатках? Взяв своими тонкими пальцами левой руки вилку, а правой нож, немец начал аккуратно отрезать кусочек мяса из которого тут же начал вытекать сок, от вида которого слюнные железы начали вырабатывать более интенсивно свой секрет. – Совок, вот скажи, ты чистокровный русский? – не поднимая головы спросил Третий, кладя в рот отрезанный кусочек и все же удосужился посмотреть на коммуниста, медленно разжевывая мясо. Союз устало вздохнул и посмотрел на нациста, слегка удивившись его вопросу. С чего бы ему это знать? В лабораторию как подопытную крысу отправит? Сухим голосом он все же произнес: – Да. Тебя это так волнует на данный момент? СССР мельком глянул в свою тарелку. Почему он решил, что она сейчас принадлежит ему? Да потому что она стояла прямо у него под носом. Это была глубокая и простая тарелка с таким же простым и лёгким супом: вода, пару кусочков картофеля и морковки, возможно укроп с петрушкой и все. После всего пережитого русскому можно было есть только такую лёгкую еду, чтобы не надрывать желудок. – Я вот, породистый ариец. – гордо произнес Рейх. – Породистый... – Совок усмехнулся. – Как собака, да? На секунду взгляд арийца стал холодным и отчужденным. Помолчав какое-то время, он все же выдал: – Русские всегда так придирчивы и надоедливы? Wie ich dich töten will...(Как же я хочу тебя убить...) – Опять начал лаять на своем, на собачьем? – ответил вопросом на вопрос Союз. Видимо, он совсем не боится этого нациста, раз так неуважительно ведёт себя. Рейхсканцлер заметно напрягся, но все же решил сделать вид, что не слышал этого раздражающего бреда из уст коммуниста. Доев сочный ломтик мяса, немец отломил кусочек картошки и положил его в рот. – Почему ты не ешь, Совок? Мой повар зря тратил время на тебя? – он кивнул на тарелку с супом, которая была предназначена для СССРа. СССР вновь удосужился поднять голову на своего собеседника. Третий Рейх был и вправду арийцем. Белая кожа и светлые русые волосы, что свисали тонкими прядями на высокий лоб. Брови строгие, тонкие, которые были над светло-серыми, чуть ли не белыми глазами. Тонкий нос аккуратно протянулся до тонких и таких же аккуратных губ. Лицо гладкое, словно у ма́лого ребенка, без щетины. Само лицо было средней формы, не круглое и не вытянутое, что-то среднее между этими формами. Взгляд был добр, но все знают, что их владелец чертов тиран. Ариец, чей характер и рост не подходил параметрам, но... все же это не бралось во внимание других. Китель был расстегнут вместе с первыми двумя пуговицами белоснежной накрахмаленной рубашки. Так он выглядел менее правильным что ли... – Я не буду жрать твою отраву. Не надейся на это, морда нацистская. Немец цокнул языком и положил свои тонкие пальцы на переносицу, прикрыв глаза. Речь коммуниста за столом просто убивает, никакого воспитания. Прожевав все же картошку, он на вздохе спросил: – Совок, ты знаешь что значит слово "этикет"? На этот вопрос Союз не стал отвечать. И правильно, это был риторический вопрос, на него не нужен ответ. Русский просто молча продолжил смотреть на эмоции Рейха, которые каждый раз могли удивить или же позабавить. Ему это нравилось. Нацист посмотрел с прищуром на СССР и встал из-за стола. Сейчас его движения были развязаны и он сам был расслаблен. Руки болтались по бокам, а не как обычно, находились за спиной. Подойдя к другому концу стола, где сидел побитый Союз, Рейх вздохнул и опёрся руками о стол, нависая над тарелкой остывающего супа. Взяв в правую руку столовую ложку, что лежала рядом, он окунул ее в тарелку. Набрав в ложку супа, немец разомкнул свои тонкие губы и всунул ее в рот. Достав столовый прибор изо рта, Третий положил его обратно на стол и показательно проглотил содержимое, что осталось во рту, смотря СССРу в глаза. – Доволен? Теперь перестань вести себя словно ребенок и ешь. Глядя в глаза нациста, коммунист замер, смотря взглядом обиженной жертвы, что попалась в лапы хищного ефрейтора. Он и вправду был похож на ребенка, которого заставляли есть то, что ему не нравится. Отстранившись от СССРа, ефрейтор направился к своей части стола. Военным этого арийца сложно назвать по первому взгляду: хоть он и был мужчиной, его женские тонкие бедра – это просто что-то с чем-то... Они такие... Усевшись на свое место он вздохнул и, поглядывая на Совка, принялся есть. Русский внимательно наблюдал за Рейхом, пока тот не сел напротив. Опустив голову на суп, он начал сверлить тарелку взглядом. Есть невероятно хотелось и все то время, пока Союз сидел за столом, он терпел, хоть бы только не сорваться и не накинуться с голоду на этот несчастный суп. – Ты думаешь, что после всего того, что случилось между нами, после разрыва договора ТОБОЙ же, после того, что ты схватил моих детей, после пыток и после того, как ты покормил меня этими гребаными отходами, – Совок швырнул одним движением руки тарелку на пол и вскочил со стула, тут же схватившись правой рукой за свои сломанные ребра, тихо шипя, но продолжая. – Я буду твоим союзником?! Ты идиот?! А Третий даже не шелохнулся. Он лишь перестал резать стейк, когда тарелка с дребезгом встретилась с полом и, отложил столовые приборы, сложив перед собой руки на столе, выслушивая коммуниста. Посмотрев на разбившуюся тарелку, что лежала в лужице от остатка супа, он вскинул бровь и перевел взор на собеседника. – Неужели тебе не понравился суп? Серьезно, Рейх? Это все, что ты можешь? И даже возражать не будешь? Отлично. То, что сделал Союз для тебя ничего не значило... Русский больше не мог стоять на ногах. Он рухнул обратно в кресло, продолжая убивать немецкую тварь всеми изощрёнными способами своим тяжёлым взглядом. – Правильно, не отвечай... Но я-то знаю, что ты услышал меня, собака сутулая. Будешь проворачивать в голове это ещё целую ночь, – прошипел сквозь боль Совок. Немец прочистил горло. Да, он делает вид, что все в порядке, но эти слова сейчас кружатся у него в голове в поисках совести этого арийца, но это безуспешно. – За то, что ты разбил мою посуду, повысил на меня голос и в целом нарушил правила этикета... – он запустил длинные пальцы в свои русые волосы, тем самым поправляя их, при этом делая небольшую паузу в середине предложения. – Твой маленький Казах получает пять ударов плетью, понял? – Тварь... – скрежет зубов можно было услышать даже арийцу, а костяшки в руках хрустнули от напряжения в кулаках. – Семь. – на лице появилась довольная улыбка. – Заткнись...! – голос перешёл в раздирающий горло кашель, от которого на глазах выступали слезы, а в груди начинало все болеть. – Ich brauche einen Kinder nicht, du Idiot. Ich brauche nur dich. Verstehst du es nicht? (Не нужны мне твои дети, идиот. Мне нужен только ты. Неужели ты не понимаешь это?) – Не трогай... Моих детей... – с трудом процедил из себя русский вместе с кашлем. – Я настолько убедителен? Это всего лишь дружеская шутка. Чего ты так остро реагируешь? Я не буду трогать твоих детей. Они нужны мне живыми. За какие мне ниточки дергать, если я все время буду на них срываться? Да и к тому же, это ведь только между нами. – ох, эта коварная и белоснежная улыбка. – Да чтоб ты сдох вместе со своими шутками. – Не в этой жизни, Совок, – Третий встал из-за стола, поправив воротник своей рубашки и, захватив в руку бокал вина направился к Союзу, – Вот, если ты не хочешь есть суп, то тогда может ты хочешь выпить? Это не водка, конечно, но все же посолидней и подороже, чем твой спирт разбавленный с водой. Да и к тому же это домашнее вино. В твоем состоянии это будет даже полезно. – он протянул свою руку с вином. Рейх, тебе самому не стыдно за себя? Хладнокровный ефрейтор крутит вокруг своего главного врага чуть ли не задницей, унижаясь, и пытается ему всяко угодить. Откинув его пытки в сторону ты просто палишь свои нервы и возишься с ним как с маленьким и капризным ребенком. Тебе это нравится? Нет? Тогда перестань себя так вести. Ты Третий Рейх или кто? И хватит уже разговаривать со своим внутренним голосом. Это ненормально. Сморщившись от негодования от своих действий, Союз не выдержал и вырвал из руки нациста бокал, чуть ли не выплескивая вино из стеклянной чаши. Русский не мог больше терпеть. Желудок выпрашивал поместить в себя хоть что-нибудь. Голод начал брать вверх. Тремя жадными и большими глотками СССР проглотил содержимое бокала и поставил его на стол. – Я хочу есть. – жадно проговорил коммунист смотря в стол и сжимая кулаки от неприязни к себе же. Где твоя выдержка? Больше не может терпеть... – Gut. – улыбнулся ариец и похлопал Совка по плечу. Неужели ему начинает удаваться приручить этого дикого зверя?