Зверь в клетке

¹ – первый олимпийский конь-чемпион Советского Союза ² – стих про дуб с золотой цепью (Пушкин, "Руслан и Людмила") ____________________________

FLASHBACK

Лето наконец наступило, а это значит, что школа закончилась. В следующем году СССР перейдет в пятый класс, чем он и гордился. Гордился тем, что станет ещё взрослее. Гуляя солнечным летним днём по отцовскому саду, мальчик то и дело, что и охал от скуки. Сколько Союз уже проходил мимо этого круглого куста? Пять? Десять раз за день? Это порядком надоедало... Отец обещал с ним сходить на конную прогулку сегодня ещё утром, а сам утром уже отсутствовал. "Предатель", – проносилось в детской голове, когда мальчик наконец покинул сад, пиная камушек ногой. За такие отцовские выходки Российская империя должен будет прочитать целых две сказки, а не одну! Двор пустовал и от этого становилось тоскливо... Может убежать? Убежать и найти кого-нибудь, с кем можно будет поиграть? Да, так он и сделает, а то эти няньки доведут скоро со своей опекой и: "Батюшка велел Вам дома сидеть". Ага, дома сидеть... Мальчишка после всех своих размышлений тут же рванул за отцовскую конюшню, что его и никто толком и не заметил. Пробежав мимо небольших окошек, СССР поздоровался со всеми лошадьми по имени, никого не забыв. Все же он хорошо ладил с животными. Даже молодой ахалтекинский жеребёнок Абсент¹ – самый бойкий, неугомонный да и к тому же ещё кусающий каждого мимо проходящего, отлично поладил лишь с мальчиком, из-за чего забота об этой лошади полностью перешла на сына царя, так как это животное лишь его и подпускало к себе. Наконец пробравшись через небольшой проходик сквозь старые и трухлявые доски, которые складывались тут как ненужный мусор, мальчишка выпрямился, ища нужную доску уже в само́м старом заборе, который, кажется, уже все забыли, так как особняк РИ был обнесен исключительно каменным забором, кроме этого местечка. Такие вылазки были у молодого наследника не слишком частыми, так как это мог заметить отец и заколотить там все, от греха подальше да и начать свою болтовню на счёт того, что это опасно и совсем не красит молодого царевича. СССР наклонился к земле и начал считать доски. Найдя нужную, он схватил ее и резким движением потянул на себя, от чего послышался резкий скрип. Доска вместе с гвоздем отошла и ее можно было спокойно крутить, пока та висела на ещё одном, верхнем, гвозде. Отворив и приподняв свою импровизированную дверцу, мальчишка аккуратно пролез через нее и тем самым покинул свой дом. Даже воздух тут был другой... Такой свежий и живой, не то что дома – чуть ли деревья не искусственные. Поговорка: "В гостях хорошо, а дома лучше", – совсем не нравилась молодому наследнику, так как для него было все предельно наоборот. Союз отправился в сторону реки, где рос старый и такой огромный дуб, на котором казалось вот-вот появится цепь златая да русалка на ветви². Можно было бы пойти в старую деревню, до которой пешком идти минут десять, но мальчик не решился туда идти. Не любил он смотреть на этих бедных голодающих селян... Почему отец ничего не делает с этими людьми, а кидает лишь на произвол судьбы да на земли работать, как скотину какую-то? Маленький Союз никогда этого не понимал и не поймет... В любом случае дом позади, а перед глазами был открытый мир. Добравшись до опушки, на которой рос тот самый дуб, мальчик не спешил выходить из тени пышной ели. Как СССР считал, возле ЕГО дуба сидел какой-то непонятный комочек, прижав к лицу свои колени. Этот силуэтик был меньше Союза и, как показалось совсем беззащитный. – Ты ещё кто? А ну иди отсюда, – прошептал недовольно СССР скорее сам себе, нежели тому человеку, который, конечно же, не услышал его. Ребенок РИ не был чёрствым по отношению к другим, даже если это так казалось. Он всегда мог прийти на выручку, если человеку действительно нужна помощь. Выйдя из леса, мальчик направился к дубу, приминая ногами шуршащую траву. Мальчик, который сидел весь в слезах, подпирая спиной дуб тут же встрепенулся, услышав чьи-то шаги. Подняв свои заплаканные глаза на приближающего мальчика, он тут же вскочил с земли и забежал за дерево, аккуратно выглядывая из-за ствола. Такую реакцию Союз никак не ожидал и сразу же остановился, выставив руки перед собой, показывая этим, что не собирается вредить ему. – Я не сделаю тебе ничего плохого. Не бойся, – русский сделал ещё один маленький шаг. Заплаканный мальчишка постоял за деревом ещё немного, а после уже аккуратно вышел к СССРу, убедившись, что тот не навредит ему, поджав руки к груди, словно трусливый заяц, смотря мокрыми глазами на него. – Du bist der Sohn des russischen Reiches... Papa lässt mich nicht mit Russen reden... (Ты сын Российской империи... Папа не разрешает мне болтать с русскими...), – паренёк продолжал стоять возле дерева, не шелохнувшись, продолжая плакать. Сквозь всхлипы и дрожащий голос мальчишки, Союз совсем не понял, что тот сказал, учитывая то, что он к тому же сказал не на русском, а на немецком: – Я не понимаю тебя, – юнец сделал ещё один небольшой шаг к новому знакомому. – А ты меня понимаешь? – Ich verstehe deine barbarische Sprache nicht, Russisch. (Я не понимаю твой варварский язык, русский.), – мальчик отрицательно покачал головой, изредка всхлипывая и шмыгая носом. Русский язык ему казался таким грубым и диким, что понять было невозможно: этот "царевич" настроен мирно или же нет. – Блин, ну ладно. Что случилось-то? – у кого он спрашивает? Этот мелкий не понимает русского, он же ясно дал ему понять. Союз начал идти на мальчонку твердым шагом, что тот воспринял как вызов, от чего снова забежал за дерево, снова начиная плакать. – Bitte nicht! (Пожалуйста, не надо!), – он закрыл глаза руками, осев на траву. Услышав немецкое слово, отдаленно похожее на русское слово "бить", хоть то слово имело совсем другой смысл, СССР резко остановился. Он понял, что напугал этого дохлеца, который сразу кинулся в слезы и вздохнул. Немного подумав, он опустился на коленки и аккуратно подполз к стволу дуба. Заметив в траве сломанного деревянного солдатика, которые были ужасно дорогие и редкие на то время, русский поднял две его половинки в руку и обогнув дерево, придерживаясь второй рукой о ствол, чтобы не упасть, протянул мальчику солдатика. Тот с опаской посмотрел на Союза, а после и на свою сломанную игрушку, вытирая ладошками слезы. – Es war mein Soldat, aber er war kaputt. (Это был мой солдатик, но ему капут.), пробубнил немец, подвинувшись к СССРу, понимая, что он ему не навредит. – Да я понял, что это солдат... Как ты его сломал-то? – сделав небольшую паузу, русский уселся перед мальчиком на траву. – Эх... Как тебя зовут хоть? Меня зовут Союз Советских Социалистических Республик, – проговорил Союз, показывая на себя пальцем. От услышанных наборов русских слов немец непонимающе нахмурился. Союз сразу понял, что сглупил, говоря свое полное имя немцу и после исправился. – Меня зовут Союз. А тебя как зовут? Выдержав паузу, паренёк все же понял, что от него хотят и сведя брови над переносицей, принялся старательно произносить русские слова: – Менья зафут Drittes Reich, – Рейх тоже тыкнул пальцем себе в грудь, показывая, что это его имя. Улыбка с лица Союза пропала, когда тот услышал имя своего нового приятеля. Это сын Германской империи? Того самого, про которого плохо отзывается отец мальчишки? – Тебя зовут Рейх? – решил уточнить русский, разглядывая покрасневшие глаза немца и его лицо в общем, пытаясь просмотреть в нем, как отец упоминал о ГИ: "Гордыню и коварство". Но кроме печального взгляда и несмелой улыбки на лице немца ничего не проглядывалось. – Ja-ja, Рейх, – особенно выделил русскую букву мальчик "Р" в своем имени, от чего его акцент заставил улыбнуться русского. Союз снова осмотрел Рейха. На этот раз он заметил на его предплечье синяк и еле заметные содранные кусочки кожи. Указав пальцем на рану, СССР решил так спросить у друга, как это оказалось на его руке. Ариец слегка дернулся от прикосновения парнишки, но потом проследив за его пальцем, он заметил ушиб. – Oh, und ich habe es nicht bemerkt... Es tut nicht mal weh... (Ой, я и не заметил... Даже не больно...), – сам себе тихо выдал белобрысый, а после встал тут же на ноги, вызвав этим движением у Союза интерес. Рейх встал, словно сейчас будет заниматься физкультурой: ноги на ширине плеч, руки выставил перед собой. На его лице появился страх и он тут же обхватил руками голову так, что то самое предплечье оказалось впереди. – Einer dieser Schläger wollte mich mit einem Stock schlagen und ich bedeckte mein Gesicht. (Один из этих негодяев хотел ударить меня палкой и я закрыл лицо.), – объяснил на немецком мальчик смотря на друга из-под побитой руки. – Stick, verstehst du?(Палка, понимаешь?), – Рейх выпрямился и взял в руки импровизированную палку из воздуха и замахнулся в Союза. Русский внимательно слушал немецкие слова, которые стали более разборчивы, так как Рейх уже перестал плакать, но так и ничего не понял из этих грубых звуков, что вылетали из его рта. Но когда тот обхватил что-то невидимое руками и замахнулся в него, СССР понял: – Палками, что-ли? Не понимая что русский сказал, Рейх все же решил, что тот понял о чём идёт речь и повторил слова мальчика: – Ja, палкамиштоли. – Отстреливать таких нужно. Папа всегда так говорит про плохих людей... Рейх промолчал на слова Союза, так как не понял их смысл и просто начал разглядывать свою небольшую ранку на руке, снова поддаваясь печали: – Meine Hand ist in Ordnung, aber mein Soldat... (С рукой все хорошо, а вот солдатик...) Снова услышав в речи немца что-то про его солдата, Союз вскочил с земли, оставив в траве сломанную игрушку и взял Рейха за руку, потянув его в лес, а точнее к себе домой через лесную тропинку. – Да не волнуйся ты так! Сейчас пойдем ко мне домой и починим твою руку! Будет как новенькая, зуб даю! – слова Союза были для юного арийца слишком шумные и резкие, от чего он насторожился и вырвал свою руку отойдя от мальчика назад, прижав руки к груди и с недоверием смотря на него. Русский лишь замер в непонимании, когда тот почувствовал, что маленькая рука Рейха больше не касается его. Обернувшись к другу, он молча начал смотреть на него, думая, как ему все понятно объяснить. Когда царевич понял свою ошибку, он виновато улыбнулся и протянул свою руку к немцу, проговаривая каждое слово как можно более дружелюбно и мягко: – Прости, Рейх, должно быть я тебя напугал своим возгласом... Я тебя не обижу. В библиотеке отца я видел немецко-русский словарь с которым мы сможем общаться. Я тебе и руку вылечу, обещаю... – пытался передать весь смысл слов паренёк, при этом активно, но без резкости пытался жестикулировать. – Ich denke, Sie sind freundlich, nur die russische Sprache ist zu rau und unverständlich...(Я думаю, что ты настроен дружелюбно, просто русский язык грубый и непонятный...), – наконец выдал немец после продолжительной паузы, пока находился в раздумьях, и взял руку русского. Для ребенка Рейх иногда разговаривал не как маленький мальчик, от чего складывалось впечатление, что он намного старше, чем есть на самом деле. Просто ростом не вышел. Взяв друга за руку, СССР на веселье пошагал по лесной тропинке к дому, болтая что-то на русском: – Я вообще ничего не понял, что ты там пробубнил. Но ты можешь оставаться у меня в гостях сколько пожелаешь! Пока папа не вернётся, – улыбнулся русский Рейху, чтобы тот понял, что он не имеет ничего плохого. – А на счёт игрушки не волнуйся. Я тебе подарю какую-нибудь свою. Я подарю тебе свою деревянную лошадку, идёт? – Ich verstehe nicht, dummer Russe.(Я ничего не понимаю, глупый русский.), – усмехнулся мальчик своему новому другу, идя следом за ним и держась за руки, чтобы не отставать и ещё к тому же не заблудиться. – Aber du bist gut. (Но ты хороший.) – Ну вот и отлично, если "гуд", – усмехнулся второй в ответ, когда уловил одно немецкое слово.

FLASHBACK

–...Ты меня вообще слушаешь?! – недовольно буркнул нацист, возвратив Совка в реальность, пихнув в ногу. Тот лишь отмахнулся рукой: – Больно надо мне тебя слушать. У меня голова и так забита... – И чем же? – Ну... Вспоминал нашу с тобой первую встречу. Хах, ты был таким плаксой в детстве. От услышанного, немец даже покраснел от смущения, напрочь забыв то, что перед этим старательно рассказывал своему собеседнику.