l'abime//Про́пасть

      – Адриан? – мадемуазель Санкёр, которая привыкла засиживаться за работой до поздней ночи, чтобы было меньше времени на мысли, никак не ожидала увидеть Агреста младшего в таком виде в такое время, – Куда ты собрался?       Женщина вышла из за своего рабочего стола и подошла к нему.       – Я сегодня переночую у Нино, – уверенно соврал он, не моргнув и глазом.       Натали удивлённо смотрела на мальчика, да, для неё он всегда был и останется мальчиком. Слишком долго и хорошо она его знает. Женщина тяжело вздохнула и сняла очки.       – Ты ведь знаешь, что твой отец не позволит тебе этого…       – Да, – зелёные глаза блеснули в темноте холла огромного особняка, а губы изогнулись в никому незнакомой, кроме Ледибаг, усмешке, – Не позволит, если узнает. А он узнает, если только ты ему это скажешь.       Видимо этот день решил окончательно добить Натали, добить эмоционально. Она обессиленно опустилась в кресло и устало начала:       – Адриан…       Однако тот не дал даже начать, он знал о ЧТО она скажет.       – Что? Ты хочешь утверждать обратное? Хочешь сказать, что отец придёт пожелать мне спокойной ночи? Или, что утром будет ждать меня к завтраку? А может он захочет подвезти меня в лицей? Ты ведь знаешь, что ничего из этого никогда не было и никогда не будет. И знаешь, мне надоело. Надоело быть идеальным сыном, чтобы добиться внимания от отца.       В голосе Адриана Натали Санкёр слышала чистейшие ноты боли и обиды. Она знала, что мальчику тяжело, не только физически, но и эмоционально, она знала, что безразличие Габриэля для него, как соль на кровоточащую рану, поэтому она всегда старалась сделать что-то для них обоих, всеми силами старалась наладить отношения отца и сына. Она любила их обоих. Ведь кроме них, кроме её работы, у мадемуазель Санкёр никого не было.       Но, как Натали всегда говорила себе, она – не Эмили. Она смирилась с этим. Она поможет Габриэлю вернуть жену, и тогда оба они, и Габриэль, и Адриан, будут счастливы.       Женщина встала с кресла и подошла к компьютеру.       – Я всё равно уйду, – сквозь зубы сказал парень, – И ни ты, ни отец меня не остановите.       Натали устало посмотрела на него, однако в её глазах Агрест увидел волнение, заботу, материнскую любовь… Женщина нажала несколько кнопок на ноутбуке, а затем вытащила что-то из верхнего ящика стола и бросила Адриану.       Что ж четыре года работы супергероем дали о себе знать, потому что брошенный предмет он поймал чисто на рефлекторном уровне. Ключи от машины.       – В такое время опасно ходить пешком, а на такси ездить незачем, если у тебя есть машина, – не глядя на юношу, сказала Натали, – Только не забудь, что утром тебе в лицей и после занятий тебе обязательно нужно быть дома. Иди.       Голос мадемуазель Санкёр был каким-то странным, а ещё Адриан вдруг заметил очень необычно вещь…       – Натали, ты в порядке? У тебя дрожат руки.       – Иди, Адриан. Я в порядке,– она сжала руку в кулак, всеми силами стараясь унять дрожь в теле и голосе, – Иди.       Парень понял, что она не в порядке. Но кто он такой, что бы лезть к человеку в душу?       – Я чувствую твою боль, – услышала Натали знакомый голос, наблюдая через экран за тем, как черная машина выезжает из гаража и скрывается в ночи.       – Кажется, ты одна это видишь, – тихо проговорила женщина опускаясь в кресло, – Дуусу.       – Я столько лет живу, но так и не научилась понимать вас, людей. Зачем ты намеренно делаешь что-то, от чего тебе будет больно? Зачем ты помогаешь Бражнику вернуть жену, этим самым убивая возможность того, что вы можете быть вместе?       Квами смотрела на неё большими, полным искреннего непонимания глазами.       – Мы не можем быть вместе. Габриэль любит Эмили, а я люблю его, их. И когда Эмили вернётся, они оба, и Габриэль, и Адриан, будут счастливы.       – Если всё пройдёт так, как вы запланировали… Ты ведь знаешь, что иногда желание может исполнится не так, как мы хотим.       – Да, ты говорила. Жизнь за жизнь.       – Ты надеешься, что это будет твоя жизнь… – Дуусу удивлённо посмотрела на свою хозяйку, – Ведь так?       – Я просто хочу, что бы те, кого я люблю, были счастливы… ***       Адриан и Маринетт бесшумно ступали вверх по ступеням, однако страх, что их могут заметить её родители всё же был. Спокойно подростки выдохнули, когда люк, ведущий в комнату девушки, с лёгким скрипом закрылся.       – Что случилось?       – Прости я…       Начали они одновременно.       – Давай ты, – первой сказала она.       Они стояли посреди комнаты. Двое подростков со странной судьбой, глубоко в глазах – боль и страх. Боль одиночества. Страх совершить непоправимую ошибку.       Им никто не сможет помочь. Никто, кроме друг друга.       – Прости, что так вломился, – тихо начал он, подойдя чуть ближе, – Просто дома было очень тихо, очень…       – … одиноко? – она взяла его за руку, переплетая их пальцы.       Глаза в глаза. Вся боль, все переживания – как открытая книга.       – Да, – подтвердил он, – Можно я останусь у тебя? Нет-нет, – быстро добавил он, видя, как удивлённо округлились её глаза, – Ничего такого. Я могу лечь где-нибудь на полу или на софе…       – Ох, нет, – она легонько засмеялась, – Я не об этом. Просто не могу представить, как ты сбежал из дома и что скажет Натали, не найдя тебя утром в комнате.       – Натали знает.       – Знает? Хочешь сказать, что она тебя так просто отпустила?       – Нуу… Не просто… – он усмехнулся, провёл рукой по её волосам, – Но, да, отпустила. К Нино.       Девушка засмеялась, уткнувшись лицом ему в плечо.       – Ты не поверишь, но она даже машину мне дала.       – В самом деле?       – Ага, – длинные пальцы нежно перебирали иссиня-чёрные волосы, – Так что, приютишь одинокого котёнка у себя на диване?       – Могу приютить и в своей кровати… – прошептала она.       – Что?        Маринетт чуть отстранилась, глядя прямо в изумрудные глаза.       – Хочу, чтоб ты спал со мной. Хочу чувствовать твоё тепло. Хочу, чтоб ты был рядом. Всегда.       Она привстала на носочки и поцеловала его.       Адриан и Маринетт встречаются уже год и, естественно, они уже целовались, много целовались. Но в этот раз, как бы банально это ни звучало, всё было по-другому.       Может виной тому было эмоциональное напряжение, скопившееся за целый день, или тот факт, что все четыре года они, сами того не зная, плечом к плечу стояли на страже Парижа, а может сыграло роль раскрытие личностей… Или же они просто безумно любили друг друга.       Как ни печально это осознавать, но сегодня уже-не-Ледибаг, как сама себя окрестила Дюпэн-Чэн, поняла, в насколько хрупком мире она живёт. Утром всё было обычным, стабильным, привычным, правильным… А сейчас из всего этого у неё остался только Адриан, который оказался Котом Нуаром, который, несмотря на трудности, всегда оставался со своей Леди.       Как и сейчас.       – Маринетт, – выдохнул он, уткнувшись своим лбом в её, оба они тяжело дышали, – Я… Остановись, прошу тебя… Я не могу…       – Тсс… – она приложила указательный палец к его припухшими губам, – Молчи. Я не хочу останавливаться.       Да, несколько недель назад они договорились не торопиться. Но это было до того, как привычный мир начал падать с крутого обрыва прямо в пропасть.       Кто знает, что случится завтра? Может мир захватит новый злодей или Земля расколется надвое, разделив Маринетт и Адриана бездонной пропастью. Кто знает?       – Ты уверена?       – А ты..?       Был ли он уверен в девушке, которую умудрился полюбить дважды? Ни в ком и ни в чём он никогда не был так уверен, как в ней.       – Я люблю тебя.       Всего три слова, несколько букв, несущих в себе весь смысл мироздания, всю глубину двоих, становящихся единым целым.       – У тебя есть?       – Да.       Его сумка осталась стоять посреди комнаты.       Он бережно подхватил девушку на руки, аккуратно поднялся по лестнице к кровати и уложил её на бледно-розовые простыни. Она потянулась к косметичке, стоящей на тумбе возле кровати, и, немного покопавшись в ней, вложила в руку парня небольшой квадратик из фольги.       Это реально.       Ни у одного из них не было никакого опыта в этом деле, однако их тела, казалось, сами знали, что нужно делать.       Одна за одной на пол полетели предметы одежды, сокращая расстояние между двумя разгорячёнными телами.       Адриан был нежен, его губы и руки были везде. Тело Маринетт просто таяло от его поцелуев и прикосновений, как шоколад на солнце. У неё внутри словно одна за одной зажигались яркие звёзды, заполняя чёрную пустоту внутри. Внезапно непроглядную тьму ослепила яркая молния. Его губы ловили её тихие всхлипы и стоны. Однако она появилась всего на минуту, а звёзд становилось всё больше, они наполняли её. Маринетт думала, что столько звёзд не бывает, однако внутри неё самой, казалось, начала зарождаться целая Вселенная, миллионы и миллиарды звёзд.       В этот момент не было ни Бражника с его акумами, ни пропавшего Хранителя, даже боль от утраты квами отошла на второй план. Остались только Адриан и Маринетт и море звёзд. Они всё наполняли и наполняли её, пока внезапно не осталось свободного места. Пока всё внутри не взорвалось, выпуская тысячи звёзд наружу, во Вселенную.        Их с Адрианом личную Вселенную… ***       Они лежали на кровати, плотно прижавшись друг к другу, укрытые одним лишь одеялом.       – О чём ты думаешь, Маринетт?       Она посмотрела на него – изумрудные глаза встретились с васильковыми.       – Что теперь будет, Адриан? Что ждёт нас завтра?       – Я не знаю, – ответил он, целуя её в лоб, – Но будь уверена, Моя Леди, пока мы вместе, всё будет хорошо.       И она поверила ему. Вместе они справятся с любыми испытаниями.       Вместе…