but now i found you

Чонгук садится на диван и смешно дуется непонятно на кого;сидит в своей любимой позе для грусти, полный показушного драматизма - ссутулившись, поджав под себя ноги. Он сейчас - это смешная свинцовая тучка, и Тэхён прикусывает язык, чтобы действительно не рассмеяться от того, как ребячески ведёт себя младший и как мило при этом выглядит. - Животные меня не любят, - жалуется младший спустя тридцать ужасно долгих секунд. Невозможно долгих - щёки ведьмы болят от того, как старательно она сдерживает смех. Это Чонгук ещё из далека начал. - Юнги засыпает на твоих коленях при любом удобном случае, - резонно замечает Тэхён. Чонгук фыркает. Где-то на кухне поют птицы, которых они недавно выходили, словно поддерживая Тэхёна, и ведьма рассеянно отмечает в голове то, что их пора отпустить на улицу. - Допустим. Тогда! Сегодня, когда я помогал Чимину, чуть не развалил ему весь сад. И, ко всему прочему, умудрился поссориться с его маленькими хранителями, так те свалили на меня чуть ли не всю его коллекцию книг. Тут уже Тэхён сразу становится серьёзным, замечая чужие грустные глаза. Он подрывается, подбегает к Чонгуку, одновременно спрашивая, где, что и как сильно болит. - Ну, рука, - смущённо отвечает младший, всё ещё надеясь продолжить свой список неудач, но ведьма уже обнаруживает чужую магию - и на щеке появляется плохо замаскированная Чимином ссадина. - Так вот! Хён, вообще-то я не жалуюсь, просто не кажется ли тебе иногда, что я - это будто вырванная часть совершенно другой жизни, которая столкнулась с твоей, волшебной, и теперь... - Так, - сосредоточенно бормочет Тэхён, замечая и синяк на руке. - Я знаю, что Чимин совсем не умеет лечить, но пусть хотя бы в следующий раз не маскирует твои болячки так. - Ссадина проходит, рука больше не болит. Чонгук, честно, пытается напомнить, что он вообще-то говорит, но ведьма продолжает: - И нет, как по мне, ты грустишь лишь потому, что не даёшь себе передышки. Это хорошо, что тебе интересно всё вокруг, но у тебя совсем нет времени насладиться чем-то одним. Вот, например, у Чимина красивый сад, и не такие уж вредные хранители, но ты наверняка споришь с ними лишь потому, что спешил туда после того, как был у Намджуна. Тэхён, конечно, прав, и Чонгук обязательно подумает над его словами. *** Обоим нравится слушать дождь.* Особенно, если это вечер, и дома из освещения - торшер, который старше Чонгука, и немного ванильных свечей. Но куда больше им нравится гулять под ним;и перепрыгивать через лужи, и чтобы толстовки после пахли ливнями, и мокрые волосы вились. Вот оно настоящее счастье - немного дождя, немного ванили, и немного - сцепленных мокрых ладоней. Сегодня капли тоже барабанят по деревьям, и из-за сильного ветра Чонгук едва разбирает ведьмин тихий голос. Он неосознанно сжимает чужую ладонь, показывая, что внимательно слушает. - Я так люблю дождь, - мечтательно начинает Тэхён. - Он напоминает мне о поцелуях, и о Лондоне, и о радуге... Чонгук морщится;дождь неприятно попадает за шиворот толстовки, хлюпает в кроссовках. - Хён, ты ведь никогда не был в Лондоне...Ты ещё не умеешь так далеко перемещаться... - Хорошо, - Тэхён задумывается. Младший смотрит на ведьму какое-то время - серёжки блестят в ушах, шляпа немного съехала, шелковистые кудрявые пряди спутались. Тэхён и сам похож на магию и сейчас, и всегда, и Чонгук привычным жестом поправляет выбившееся пряди за ухо. - И вообще, ты прав. Куда больше поцелуев мне нравится держаться за руки, это же тоже романтично, верно? Чонгук кивает, завороженный, но ведьма и не ждёт ответа, радостно взвизгивая, когда замечает грибы для супа. Они на секунду расцепляют ладони, и Чонгук автоматически тянется за холодом чужих рук снова, но одергивает себя. Подставляет корзинку, пока Тэхён заученно повторяет рецепт и то, что ещё им надо для супа добыть. - Мне нравятся твои мысли, - внезапно бурчит Чонгук, ни к кому конкретно не обращаясь. Но ведьма сбивается, поворачивается лишь для того, чтобы тепло улыбнуться младшему, как бы говоря, что и чонгуковы мысли ему близки, и снова отвлекается на рецепт. Всю дорогу домой льёт как из ведра(дождь кончается лишь к вечеру), и Чонгук чувствует приятную тяжесть чужой ладони в своей собственной. И от этого так радостно, что, кажется, лучше и быть не может.