Бабочки

— А-Нин! — Вэнь Цин ворвалась в дом мрачнее бури: ноздри раздувались, глаза метали молнии. — Это все должно закончиться! Я поверила тебе в прошлый раз, но теперь видела все своими глазами! — Что случилось?! — Вэнь Нин, клевавший носом в ожидании, вскочил, чуть не запнувшись о собственную одежды. — Кто-то обидел сестру?! Молодого господина Вэнь, сведущего и мягкосердечного, часто приглашали в самые разные места, от бедных хижин с дырами в крыше до лавок богатых торговцев. Вэнь Нин привык спокойно заходить в самые темные переулки: его ханьфу хорошо знали в городе, а то и отправляли провожатого, чтобы доставить целителя туда и обратно в целости и сохранности. Но в самом дорогом цветочном доме города ему не приходилось бывать, а перепуганный посыльный умолял прийти поскорее, видимо, плохо стало какому-то уважаемому гостю. — Я сама схожу, — Вэнь Цин сняла с крючка плащ. — Пусть сестрица простит глупого брата, но подобает ли… Может быть, я хотя бы провожу сестру? Вэнь Цин усмехнулась и подняла руку, будто собиралась щелкнуть по лбу, но вместо того неожиданно погладила его по голове. — Если я задержусь, ложись спать. Может быть, какая-нибудь из девиц собралась разродиться, тогда это надолго. Вэнь Нин решил ждать хоть до утра, но не прошло и часа, как Вэнь Цин вернулась, пылая гневом. — Еще не родился такой человек, который сможет меня обидеть безнаказанно. И я не позволю кому-то обижать тебя, даже Вэй Усяню! — Чем Вэй Усянь мог разгневать сестру Цин в свое отсутствие? — Присутствием там, где его не должно было быть. А-Нин, прости меня, я не хотела и не хочу причинить тебе боль, но я только что видела его и главу ордена Цзян там, где был больной. — С ним все благополучно?! — С больным? Теперь да, он всего лишь объелся и выпил слишком много вина для своих лет. — С Вэй Усянем! — А-Нин, ты что, не понял меня?! Этот человек не должен быть твоей заботой ни на минуту! К сожалению, здоров, хотя у меня было очень большое желание испортить ему отдых. — П-подожди, — Вэнь Нин, ошарашенный, протянул к ней руку. — Пусть сестра Цин не сердится, если я попрошу оставить меня ненадолго одного? — А-Нин, может быть, лучше… — гнев сменился тревогой. — Не надо беспокоиться, мне надо… просто подумать, — он решительно кивнул, и едва ли не впервые Вэнь Цин отступила. — Я здесь, А-Нин. Рядом. — Благодарю сестру. *** — Молодой господин такой веселый и такой скромный, даже верхние одежды не хочет снять. Или молодому господину больше понравились мои сестры? — девица потянулась к Вэй Ину, запрокидывая голову и показывая очень глубокий вырез. То, что в нем колыхалось, заслуживало внимания, но Вэй Ин с некоторым трудом отвел взгляд, поднимаясь на ноги. — Ты в этом доме самая красивая. И самая умная, я сразу понял. — Молодой господин сладко говорит, но так торопится куда-то! Ни в одном из цветочных домов Юньмэн ему не будет так удобно и весело, как у нас! — Не сомневаюсь. Если твои сестры хотя бы так наполовину хороши, как ты, меня вряд ли хватятся до утра. Молодой господин хочет, чтобы ты заперла дверь, а если будут стучать, скажешь, что я выпил много вина и крепко сплю, — когда они с Цзян Чэном пришли сюда, названый брат нахмурился хуже учителя Лань, хотя сам захотел поехать! Видимо, опять забеспокоился, что кто-то смотрит на него как на калеку, хотя девицам из цветочных домов нет разницы, заклинателей принимать или простых людей. Они так и сяк пытались подступиться к сердитому гостю, как-никак, сам глава ордена удостоил их посещения! Но не будь его, Вэй Ина, рядом, дело сладилось бы нескоро. И так мысль улизнуть пришлось отложить почти до ночи… — Неужели молодой господин не даст отведать хотя бы сладости его поцелуев? — Вот тебе на сладости, — Вэй Ин подмигнул, бросая на кровать звякнувший мешочек, накинул капюшон плаща и выпрыгнул в окно. *** Вэнь Нин сел на прежнее место, собираясь с мыслями. Если сестра говорит, значит, так и есть, она не была бы жестока только из-за неприязни к Вэй Усяню. Но она упомянула, что видела и главу ордена Цзян. Вэнь Нин очень хорошо знал, как Вэй Ин тревожится о названом брате, особенно теперь, когда девы Цзян не было в Пристани. Глава ордена Цзян ни разу после Аннигиляции солнца не посещал цветочные дома Юньмэна, но он все же оставался молодым здоровым человеком. Ничего удивительного не было в том, что ему захотелось развлечься, а Вэй Ин, конечно, не отпустил бы его одного. А что до самого Вэй Ина… Вэнь Нин вздохнул, прислушался к себе и понял, что не испытывает гнева, да и огорчается больше из-за сестры. Он с самого первого объятия, с первого поцелуя понимал, что Вэй Ин не сможет ни забрать его в Пристань, ни перебраться в Юньмэн. К ордену Цзян Вэй Ина привязывало слишком много крепких нитей — семья, долг перед живыми и мертвыми и так далее. Любовь одного человека, какой бы сильной и глубокой ни была, не могла перетянуть их. Вэнь Нин любил Вэй Ина с самой первой встречи и сказал об этом, когда они впервые оказались вместе. Если Вэй Ин приезжал и приезжает к нему, смеется и смешит, целует и дарит ласки — значит, он принимает его любовь, и жаль только, что сейчас они так и не смогут увидеться… — А-Нин? — Вэнь Цин встретила его на пороге комнаты, тревожно заглядывая в лицо. — Все хорошо, сестрица, не о чем беспокоиться, — Вэнь Нин улыбнулся, а сестра вгляделась в него недоверчиво, но в дверь громко постучали. Вэнь Цин, стоявшая ближе, вскинула брови и едва открыла дверь, как попыталась ее захлопнуть. — Дева Вэнь! — Вэй Усянь, у тебя хватило наглости!.. — Сестрица, уже очень поздно, если шуметь на улице, мы разбудим соседей. — А-Нин, я не намерена больше… — Дева Вэнь! — Вэй Ин, кое-как протиснувшийся в дверь, повысил голос, чтобы его наконец услышали. Он глубоко дышал, видно, шел очень быстро или даже бежал, на волосах блестели капли дождя. — Я не сделал ничего, за что мне было бы стыдно перед тобой или твоим братом! — Потому что у тебя никогда и не было стыда! — Я могу поклясться памятью своих родителей! Или памятью госпожи Юй, уж ее дух мне не спустит ни малейшей лжи! — Сестрица, не надо так гневаться, — Вэнь Нин вклинился между ними. — Сестрица видит, что все… не совсем так, как казалось. Вэнь Цин скрестила руки на груди и высоко подняла голову, сверля взглядом Вэй Ина поверх плеча брата. — Уже очень поздно, и на улице дождь. Сестрица Цин разрешит молодому господину Вэй переночевать здесь? Вэй Ин за спиной не сдержал вздох удивления, Вэнь Нин и сам себе удивлялся. — Пусть ночует там, откуда пришел, — процедила Вэнь Цин. — Сестрица, посреди ночи трудно найти хорошую гостиницу… «И я уйду вместе с ним», — Вэнь Нин быстро взглянул в глаза сестре и опустил взгляд, кланяясь. Некоторое время между ними висела напряженная тишина, колкая и тревожная. Потом Вэнь Цин развернулась так резко, что подол мотнулся по воздуху, и закрыла за собой дверь. Вэнь Нин перевел дух. — А-Нин, — Вэй Ин пытался что-то сказать, но он приложил палец к губам, уводя его за занавеску. — Прости, что так вышло, я и правда… — Не надо, — Вэнь Нин улыбнулся, снимая с него мокрый плащ. — Я рад, что ты здесь. Вэй Ин задержал его руки, прижав их к своей груди, взглянул изумленно, а потом поцеловал так, что можно было задохнуться. — Тише, а то дева Вэнь решит, что я тебя обижаю, и все-таки оторвет мне голову, — Вэй Ин успевал щекотно шепнуть в ухо и вовремя накрыть рот поцелуем. — Какой ты у меня… У них всегда было слишком мало времени, да и умений, честно говоря, тоже — даже у Вэй Ина, чему Вэнь Нин в свое время очень удивился. Зато достаточно пыла, чтобы простые ласки возносили выше священных гор, чтобы необходимость соблюдать тишину только подогревала кровь. Кому-нибудь сестра завтра оторвет голову, и вряд ли это будет Вэй Ин. Но это будет завтра, а сейчас губы Вэй Ина пахли вином и скользили все ниже, и Вэнь Нин не хотел только зажимать себе ладонью рот, принимая ласку, — хотел целовать и прикасаться сам, особенно у поясницы, чтобы по всей спине прокатилась дрожь, чтобы самому теперь поймать чужой полувыдох-полустон. Между поцелуями Вэнь Нин едва успел спросить про талисман, но Вэй Ин только мотнул головой. — В следующий раз… Все расскажу и, может, даже покажу. А-Нин, ох, да… *** — Сестрица хорошо выспалась? Никто меня не искал? — Вэй Ин одним глотком опустошил забытую пиалу с холодным, потерявшим вкус чаем, запил таким же забытым вином и вытер мокрое от дождя лицо. — Ох, как меня напугал молодой господин, — девица томно потягивалась в подушках. — Наверное, у него в городе есть кто-то очень красивый, ради кого стоит прыгать в окно в такую погоду? Пусть молодой господин даст мне просушить плащ над жаровней, пока тихо, а то никто не поверит, что он играл здесь в тучку и дождик. — Я же говорил, что сестрица в этом доме самая красивая и умная, — Вэй Ин упал на спину на освободившуюся постель, зевая сквозь улыбку. Кожа чуть выше ключиц отозвалась болью, когда он поправил воротник — ну и пусть, такие следы здесь никого не удивят, даже Цзян Чэн не будет коситься… Зачем, от кого он прятался, Вэй Ин и сам не понимал, но привык действовать, доверяя не уму, а нюху. Цзян Чэн назвал бы эту привычку иначе — Вэй Ин хихикнул и, не раздеваясь, натянул на себя покрывало, чтобы проспать еще хоть немного: утро в цветочном доме начиналось поздно.